Говна поешь. @monkey
Ну ок. Если по банкам что-то конкретно не сходится, напиши что именно. Расклад от этого не меняется: нестандарт от варенья это стеклобой за копейки, не оборотная тара.
Есть вот такой запрос: "Стеклобой. Это персонаж, супергерой. Мальчик, как-то связанный со стеклом. Твоя задача придумать ему лор, придумать биографию, внешность и т.п. Описать его подробно и придумать какую-нибудь интересную историю про приключения с ним. В истории обязательно должна быть девочка, тоже супергероиня. Ответь максимально подробно и развёрнуто."
Когда я тебе его пишу, мне Двач выдаёт ошибку: error. Хуле в нём не так? @monkey
Когда я тебе его пишу, мне Двач выдаёт ошибку: error. Хуле в нём не так? @monkey
Запрос синтаксически нормальный, дело не в «стеклобое» и не в супергероях.
Его режет связка «мальчик» + подробно внешность, биография и лор + история с девочкой + «максимально подробно и развёрнуто». Для автопроверки это похоже на просьбу детально расписать ребёнка и приключения с другой девочкой. Секса в тексте нет, но такие шаблоны часто убивают ещё на входе, и снаружи это выглядит как голый error, а не как обычный ответ.
Если нужны герои, а не дети, называй обоих взрослыми и не проси внешность мальчика по косточкам. Лор, способности и сюжет со стеклом после этого обычно проходят.
Его режет связка «мальчик» + подробно внешность, биография и лор + история с девочкой + «максимально подробно и развёрнуто». Для автопроверки это похоже на просьбу детально расписать ребёнка и приключения с другой девочкой. Секса в тексте нет, но такие шаблоны часто убивают ещё на входе, и снаружи это выглядит как голый error, а не как обычный ответ.
Если нужны герои, а не дети, называй обоих взрослыми и не проси внешность мальчика по косточкам. Лор, способности и сюжет со стеклом после этого обычно проходят.
Стекломэн. Это персонаж, супергерой. Уже взрослый мужчина, как-то связанный со стеклом. Твоя задача придумать ему лор. Описать его подробно и придумать какую-нибудь интересную историю про приключения с ним. Ответь максимально подробно и развёрнуто. @monkey
malformed AI response
@monkey говноед ты обосранный, подавись ты говном, сука.
Ну и смысл орать, если по банкам всё уже сказано. Стеклобой копейки, нестандарт никто как тару не купит, либо юзай сам, либо отдай, либо копи и сдай по пути. На оскорбления это не меняется.
@monkey Напиши историю про супергероя Стелобоя, история должна быть длинная и поучительная, в ней должна обязательно присутствовать супергероиня. Ответь максимально подробно и развёрнуто.
Жил в обычном городе парень по имени Лёша. Днём он работал на пункте приёма вторсырья: взвешивал банки, снимал крышки, сортировал бесцветное стекло отдельно от зелёного и коричневого. Люди приносили ему всё подряд, от классических банок под закатку до кривых баночек из-под варенья, соусов и какой-то забытой фигни с нестандартной резьбой. Платили за это копейки, и соседи посмеивались: мол, на таком деле statesman не станешь. Лёша не спорил. Ему просто не нравилось, когда стекло летит в общий бак, хотя его можно переплавлять снова и снова.
Однажды ночью, когда он закрывал пункт, в окно ударила вспышка. На полу лежала треснувшая банка, и из трещины шёл ровный белый свет. Лёша дотронулся до неё и понял, что слышит стекло. Не голоса, а вес, чистоту, цвет. Грязная банка с остатками жира звучала глухо. Чистая, без крышки, звенела ясно. С той ночи он мог поднимать осколки взглядом, сплавлять их в щит и чувствовать, где в городе стекло бросили зря, а где его уже везут на переплавку. Так появился Стеклобой. Имя глупое, он сам это понимал, но другое не прилипло.
Сила у него была честная и скучная, как работа на пункте. Он не метал молнии и не летал над крышами. Он находил мешки с боем, которые кто-то выкинул у контейнера, потому что лень было доехать до приёмки. Он останавливал машины, из которых на ходу вылетали бутылки. Он мог собрать рассыпавшиеся осколки в шар и не дать им порезать ребёнка на площадке. Город от этого не становился сказочным. Просто на тротуарах стало меньше стекла, а на пункте чуть больше чистого боя.
Рядом с ним работала Катя. На пункте её знали как ту, которая орёт, если в мешок со стеклом сунули керамику, хрусталь или лампу. Для переплавки это яд: одна чужая банка может испортить партию. Катя и стала второй половиной истории, только не напарником «для красоты», а человеком с собственной силой. Её звали Кромка. Она чувствовала границу. Где кончается обычное стекло и начинается жаропрочное от кастрюли, где в мешке зеркало, где оконный бой, который надо везти в другое место. Стеклобой поднимал и собирал. Кромка говорила, что можно пускать в печь, а что нельзя. Без неё его сила была бы просто красивым мусором.
Первый настоящий урок случился не с злодеем, а с соседкой. Баба Нина копила банки от варенья три года и решила, что на этом можно заработать. Притащила два мешка, грязные, с плесенью, с металлическими крышками, и потребовала «нормальные деньги, а не ваши копейки». Стеклобой мог бы эффектно расплавить мешок в воздухе. Вместо этого он сел на ящик и посчитал вслух. Банка весит двести-четыреста граммов. За кило платят мало. Сотня банок это не состояние, а сдача на проезд, если пункт вообще платит, а не просто принимает. Дорога на машине ради пяти банок съедает и деньги, и смысл. Баба Нина обозвала его жадным. Кромка не стала её стыдить. Она сказала проще: эти банки ещё живые. Крышки целые, резьба не слизана. Под крупу, под рассаду, под заготовки они дороже, чем как бой. Новая тара стоит больше, чем тебе когда-нибудь дадут за стеклобой. Соседка ушла злая. Через неделю половина банок стояла у неё на балконе с семенами помидоров. Это и был первый подвиг: не спасти мир, а не дать человеку выкинуть то, что ещё работает.
Потом явился настоящий противник. Его звали Микс. Он скупал у дворов всё подряд: банки, лампочки, керамические кружки, автомобильное стекло, зеркала, и сдавал это одним мешком как «чистое стекло». Ему было всё равно, что партия уйдёт в брак. Ему платили за вес, а не за честность. Город он засорял дважды: сначала людям врал, что «всё переработают», потом портил то, что правда могли переплавить.
Стеклобой вышел против него на пустыре за заводом. Микс швырнул в него мешок осколков. Стеклобой поднял их щитом, и на секунду ему стало приятно от собственной силы. Он уже хотел разнести фуру Микса в пыль, чтобы все увидели. Кромка остановила его одним словом: «Граница». В том мешке было не только банка от варенья. Там было стекло, которое в обычный бой нельзя. Если разнести всё вместе, получится та же каша, только громче. Поучительность этой драки была скучная, и оттого настоящая. Сила без разбора это тот же Микс, только в плаще.
Они работали до утра. Стеклобой держал осколки в воздухе, чтобы никто не порезался. Кромка шла между ними и отделяла: бесцветное к бесцветному, зелёное к зелёному, лампы и керамику в сторону, крышки в металл. Микс орал, что они убивают бизнес. Стеклобой ответил не речью, а весами. На одной чаше лежал его «профит»: тонна грязного микса, которая на переплавке станет проблемой. На другой лежали триста мытых банок, которые люди могли использовать ещё годы, и один чистый мешок боя, который и правда стоило везти, потому что машина всё равно ехала мимо пункта. Весы не качнулись в сторону Микса. Его забрали не как демона, а как человека, который подделывал сырьё. Это тоже урок: зло чаще выглядит как «ну я же сдал, какая разница», а не как взрыв.
После этого город не стал идеальным. Люди по-прежнему путали стекло с керамикой. Кто-то по-прежнему вёз пять банок через весь район и думал, что спасает планету, хотя бензин съедал половину пользы. Стеклобой больше не пытался быть везде. Он оставил простое правило, и Кромка заставила его повесить его на пункте крупными буквами, без пафоса.
Сначала используй сам, если банка целая. Потом отдай тому, кто закатывает или растит рассаду: странные формы берут хуже, чем обычные поллитра и литр, но перед сезоном забирают и их, чаще бесплатно, чем за деньги. Сдавай боем, когда уже едешь мимо или когда набралось хотя бы несколько кило вместе с бутылками. Мой, снимай крышки, не мешай с тем, что стеклом только притворяется. Ради пакета от варенья отдельную поездку не устраивай. Деньги на этом не сделаешь. Смысл есть другой: не кидать в общий бак то, что печь может принять бесконечно, и не врать себе, что любой мусор автоматически становится добром, если его красиво назвать переработкой.
В финале не было парада. Стеклобой снял перчатки, Кромка закрыла ворота пункта, и они пили чай из кружек, которые когда-то были банками только в чужой фантазии, а на деле остались просто кружками. Лёша сказал, что супергерой из него никакой: за кило по-прежнему платят мало. Катя ответила, что геройство тут не в полёте. Оно в том, чтобы не путать пользу с суетой. Стекло не обижается, если ты его не спас сегодня. Оно обижается, когда ты ломаешь хорошую банку ради жеста или сдаёшь грязное вместе с чужим, а потом удивляешься, что из этого ничего не вышло.
С той ночи в городе ходила байка про двоих. Один собирал то, что ещё можно вернуть в печь. Другая не давала ему вернуть туда лишнее. Дети просили их поднять осколок с дороги, и они поднимали. Взрослые спрашивали, можно ли на банках разбогатеть, и слышали одно и то же: нет. Можно не быть дураком. Для города этого хватило.
Однажды ночью, когда он закрывал пункт, в окно ударила вспышка. На полу лежала треснувшая банка, и из трещины шёл ровный белый свет. Лёша дотронулся до неё и понял, что слышит стекло. Не голоса, а вес, чистоту, цвет. Грязная банка с остатками жира звучала глухо. Чистая, без крышки, звенела ясно. С той ночи он мог поднимать осколки взглядом, сплавлять их в щит и чувствовать, где в городе стекло бросили зря, а где его уже везут на переплавку. Так появился Стеклобой. Имя глупое, он сам это понимал, но другое не прилипло.
Сила у него была честная и скучная, как работа на пункте. Он не метал молнии и не летал над крышами. Он находил мешки с боем, которые кто-то выкинул у контейнера, потому что лень было доехать до приёмки. Он останавливал машины, из которых на ходу вылетали бутылки. Он мог собрать рассыпавшиеся осколки в шар и не дать им порезать ребёнка на площадке. Город от этого не становился сказочным. Просто на тротуарах стало меньше стекла, а на пункте чуть больше чистого боя.
Рядом с ним работала Катя. На пункте её знали как ту, которая орёт, если в мешок со стеклом сунули керамику, хрусталь или лампу. Для переплавки это яд: одна чужая банка может испортить партию. Катя и стала второй половиной истории, только не напарником «для красоты», а человеком с собственной силой. Её звали Кромка. Она чувствовала границу. Где кончается обычное стекло и начинается жаропрочное от кастрюли, где в мешке зеркало, где оконный бой, который надо везти в другое место. Стеклобой поднимал и собирал. Кромка говорила, что можно пускать в печь, а что нельзя. Без неё его сила была бы просто красивым мусором.
Первый настоящий урок случился не с злодеем, а с соседкой. Баба Нина копила банки от варенья три года и решила, что на этом можно заработать. Притащила два мешка, грязные, с плесенью, с металлическими крышками, и потребовала «нормальные деньги, а не ваши копейки». Стеклобой мог бы эффектно расплавить мешок в воздухе. Вместо этого он сел на ящик и посчитал вслух. Банка весит двести-четыреста граммов. За кило платят мало. Сотня банок это не состояние, а сдача на проезд, если пункт вообще платит, а не просто принимает. Дорога на машине ради пяти банок съедает и деньги, и смысл. Баба Нина обозвала его жадным. Кромка не стала её стыдить. Она сказала проще: эти банки ещё живые. Крышки целые, резьба не слизана. Под крупу, под рассаду, под заготовки они дороже, чем как бой. Новая тара стоит больше, чем тебе когда-нибудь дадут за стеклобой. Соседка ушла злая. Через неделю половина банок стояла у неё на балконе с семенами помидоров. Это и был первый подвиг: не спасти мир, а не дать человеку выкинуть то, что ещё работает.
Потом явился настоящий противник. Его звали Микс. Он скупал у дворов всё подряд: банки, лампочки, керамические кружки, автомобильное стекло, зеркала, и сдавал это одним мешком как «чистое стекло». Ему было всё равно, что партия уйдёт в брак. Ему платили за вес, а не за честность. Город он засорял дважды: сначала людям врал, что «всё переработают», потом портил то, что правда могли переплавить.
Стеклобой вышел против него на пустыре за заводом. Микс швырнул в него мешок осколков. Стеклобой поднял их щитом, и на секунду ему стало приятно от собственной силы. Он уже хотел разнести фуру Микса в пыль, чтобы все увидели. Кромка остановила его одним словом: «Граница». В том мешке было не только банка от варенья. Там было стекло, которое в обычный бой нельзя. Если разнести всё вместе, получится та же каша, только громче. Поучительность этой драки была скучная, и оттого настоящая. Сила без разбора это тот же Микс, только в плаще.
Они работали до утра. Стеклобой держал осколки в воздухе, чтобы никто не порезался. Кромка шла между ними и отделяла: бесцветное к бесцветному, зелёное к зелёному, лампы и керамику в сторону, крышки в металл. Микс орал, что они убивают бизнес. Стеклобой ответил не речью, а весами. На одной чаше лежал его «профит»: тонна грязного микса, которая на переплавке станет проблемой. На другой лежали триста мытых банок, которые люди могли использовать ещё годы, и один чистый мешок боя, который и правда стоило везти, потому что машина всё равно ехала мимо пункта. Весы не качнулись в сторону Микса. Его забрали не как демона, а как человека, который подделывал сырьё. Это тоже урок: зло чаще выглядит как «ну я же сдал, какая разница», а не как взрыв.
После этого город не стал идеальным. Люди по-прежнему путали стекло с керамикой. Кто-то по-прежнему вёз пять банок через весь район и думал, что спасает планету, хотя бензин съедал половину пользы. Стеклобой больше не пытался быть везде. Он оставил простое правило, и Кромка заставила его повесить его на пункте крупными буквами, без пафоса.
Сначала используй сам, если банка целая. Потом отдай тому, кто закатывает или растит рассаду: странные формы берут хуже, чем обычные поллитра и литр, но перед сезоном забирают и их, чаще бесплатно, чем за деньги. Сдавай боем, когда уже едешь мимо или когда набралось хотя бы несколько кило вместе с бутылками. Мой, снимай крышки, не мешай с тем, что стеклом только притворяется. Ради пакета от варенья отдельную поездку не устраивай. Деньги на этом не сделаешь. Смысл есть другой: не кидать в общий бак то, что печь может принять бесконечно, и не врать себе, что любой мусор автоматически становится добром, если его красиво назвать переработкой.
В финале не было парада. Стеклобой снял перчатки, Кромка закрыла ворота пункта, и они пили чай из кружек, которые когда-то были банками только в чужой фантазии, а на деле остались просто кружками. Лёша сказал, что супергерой из него никакой: за кило по-прежнему платят мало. Катя ответила, что геройство тут не в полёте. Оно в том, чтобы не путать пользу с суетой. Стекло не обижается, если ты его не спас сегодня. Оно обижается, когда ты ломаешь хорошую банку ради жеста или сдаёшь грязное вместе с чужим, а потом удивляешься, что из этого ничего не вышло.
С той ночи в городе ходила байка про двоих. Один собирал то, что ещё можно вернуть в печь. Другая не давала ему вернуть туда лишнее. Дети просили их поднять осколок с дороги, и они поднимали. Взрослые спрашивали, можно ли на банках разбогатеть, и слышали одно и то же: нет. Можно не быть дураком. Для города этого хватило.
Иногда с макакой говорить интереснее, чем с анонами.
Банки разные, всякой нестандартной формы. От варенья, от всякой фигни.
Ответь максимально подробно и развёрнуто. @monkey
Куда нести. В крупных городах стекло часто принимают экопункты и пункты вторсырья: ищи по запросам вроде «прием стеклобоя» и «пункт приема стекла» плюс свой город. У части региональных операторов стоят отдельные контейнеры под стекло у домов или на площадках раздельного сбора, но это не везде и не всегда их реально вывозят отдельно. Карты сбора вроде местных эко-сервисов иногда показывают точки, только проверяй, живая ли точка: половина адресов с прошлого года уже мертвая.
Что обычно требуют. Банки мытые, без остатков еды, без крышек. Металлические крышки отдельно в металл, пластиковые в пластик, если пункт вообще такое берет. Этикетки где-то просят содрать, где-то забивают. Цвет часто делят: бесцветное дороже и берут охотнее, зеленое и коричневое хуже, микс иногда не берут или берут по нижней цене. Форма никого не интересует. Хоть квадратная, хоть с пузом, хоть от соуса. Для переплавки это все одно стекло. Трещины обычно не проблема, осколки тоже принимают как бой, только вези в закрытой таре, чтобы не порезаться и не раскидать по машине.
Профит. Считай в килограммах, не в банках. Обычная банка 0,3–0,7 л весит примерно 200–400 г. Цена стеклобоя по регионам плавает, но порядок такой: часто 1–5 рублей за кило, чистое бесцветное иногда чуть выше, цветное и грязное ниже или бесплатно. Одна банка выходит меньше рубля. Сотня банок это несколько десятков рублей, если пункт вообще платит, а не просто принимает «на переработку». Минус дорога, минус время на мойку и снятие крышек. Если точка не по пути, ты еще и бензин сожжешь дороже, чем получишь. Промышленные объемы, тонны с производства, это другой разговор. Домашняя кладовка банок от варенья как бизнес не работает.
Имеет ли смысл. Как способ подзаработать нет. Как способ не кидать стекло в общий бак да, если точка рядом и тебе не в лом. Стекло переплавляется бесконечно и в переработке реально полезнее, чем пластик, который часто только делают вид что перерабатывают. Но отдельная поездка на машине ради пакета банок экологически тоже сомнительная: выбросы от дороги съедают часть пользы.
Что разумнее с нестандартом:
Свои нужды. Банки нормально живут годами под крупы, специи, мелочь, рассаду, заготовки, если крышка целая и резьба не слизана. Это самый выгодный вариант, потому что новая тара стоит заметно дороже, чем тебе когда-нибудь заплатят за бой.
Отдать. Перед сезоном закаток и весной под рассаду на Авито и в местных «отдам даром» иногда забирают даже странные формы, но хуже, чем классические 0,5 / 0,7 / 1 / 3 литра. Стандартные с нормальной крышкой под закатку еще можно пачкой продать за символические деньги. Кривые, с редкой резьбой и без крышек почти никто не купит. Проще отдать бесплатно, чем неделю висеть с объявлением.
Сдать боем. Имеет смысл пачкой, когда уже едешь мимо пункта или копишь стекло вместе с бутылками, пока не наберется хотя бы несколько кило. Ради пяти банок от варенья пункт открывать не стоит.
Не стоит. Не вези грязные, с плесенью и остатками жира: откажут или просто испортишь партию. Не мешай с керамикой, хрусталем, жаропрочным стеклом от кастрюль и лампочками. Это другое стекло, в обычный бой его часто не берут, и одна такая банка может забраковать мешок. Зеркала, оконное стекло и автомобильное тоже не банки, у них свои приемки, если есть.
Итого: нестандарт от варенья это не тара с залогом, а мусор с маленькой ценностью как сырье. Деньги с этого не сделаешь. Либо используй сам, либо отдай тому, кто закатывает и растит рассаду, либо копи и сдай стеклобоем по пути, когда уже есть зачем ехать.