ВОЙНЫ
Обычный мужской способ компенсации того, что он не женщи
на, то есть вынимать свой Большой Пистолет, совершенно недо
статочен, поскольку ему слишком редко приходится это делать;
поэтому он вынимает его на массовом уровне и доказывает всему
миру, что он «Мужчина». Так как он неспособен сострадать или
понимать, платой за доказательство его мужественности стано
вятся многочисленные страдания и увечья, неисчислимое коли
чество жизней, включая его собственную — его собственная
жизнь обесценена, он скорее погибнет в сиянии славы, чем ста
нет тянуть лямку и угрюмо пахать еще пятьдесят лет.
Они в ответе за:
ПОРЯДОЧНОСТЬ, ОБХОДИТЕЛЬНОСТЬ И
«ДОСТОИНСТВО»
Каждый мужчина в глубине души знает, что он никчемный
кусок дерьма. Обуреваемый животными чувствами и глубоко
стыдящийся этого, стараясь никак не проявить себя, скрыть от
окружающих свою физиологичность, абсолютный эгоизм, нена
висть и презрение, которое он испытывает к другим мужчинам,
скрыть от себя ненависть и презрение, которое, как он думает,
чувствуют к нему другие мужчины; имея грубую нервную систе
му, которая легко ломается от малейшего проявления чувств и
эмоций, мужчина стремится закрепить «социальные» коды, ко
торые обеспечивают совершенную вежливость, незапятнанную
мельчайшими следами чувств или неправильных точек зрения.
Он использует такие выражения как «сношаться», «сексуальный
конгресс», «иметь отношения» (для мужчин «сексуальные отно
шения» звучит как излишество), напыщенный, как шимпанзе в
костюме.
Обычный мужской способ компенсации того, что он не женщи
на, то есть вынимать свой Большой Пистолет, совершенно недо
статочен, поскольку ему слишком редко приходится это делать;
поэтому он вынимает его на массовом уровне и доказывает всему
миру, что он «Мужчина». Так как он неспособен сострадать или
понимать, платой за доказательство его мужественности стано
вятся многочисленные страдания и увечья, неисчислимое коли
чество жизней, включая его собственную — его собственная
жизнь обесценена, он скорее погибнет в сиянии славы, чем ста
нет тянуть лямку и угрюмо пахать еще пятьдесят лет.
Они в ответе за:
ПОРЯДОЧНОСТЬ, ОБХОДИТЕЛЬНОСТЬ И
«ДОСТОИНСТВО»
Каждый мужчина в глубине души знает, что он никчемный
кусок дерьма. Обуреваемый животными чувствами и глубоко
стыдящийся этого, стараясь никак не проявить себя, скрыть от
окружающих свою физиологичность, абсолютный эгоизм, нена
висть и презрение, которое он испытывает к другим мужчинам,
скрыть от себя ненависть и презрение, которое, как он думает,
чувствуют к нему другие мужчины; имея грубую нервную систе
му, которая легко ломается от малейшего проявления чувств и
эмоций, мужчина стремится закрепить «социальные» коды, ко
торые обеспечивают совершенную вежливость, незапятнанную
мельчайшими следами чувств или неправильных точек зрения.
Он использует такие выражения как «сношаться», «сексуальный
конгресс», «иметь отношения» (для мужчин «сексуальные отно
шения» звучит как излишество), напыщенный, как шимпанзе в
костюме.
ДЕНЬГИ, БРАК И ПРОСТИТУЦИЯ; ТРУД И
ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ АВТОМАТИЗАЦИИ
Не существует обоснованных человеческих причин для суще
ствования денег и для того, чтобы кто-либо работал более двух-
трех часов в неделю. Все нетворческие виды труда (практически
все виды работы сейчас уже сделаны) могли уже давно быть авто
матизированы, а в обществе без денег каждая смогла бы иметь
все самое в неограниченном количестве. Однако есть античело
веческие, мужские причины для сохранения системы деньги-
труд:
Пизда. Презирая свое ничтожество, обуреваемый страхом и
глубочайшим одиночеством в обществе собственного пустого «я»,
стремясь прилепиться к любой женской особи, в смутном жела
нии осуществиться, мистически веря в то, что, прикоснувшись к
золоту, он превратиться в золото, мужчина жаждет постоянного
общества женщины. Общество самой недостойной женщины
предпочтительнее его собственного или общества мужчин, кото
рые лишь напоминают ему о собственной омерзительности. Но
женщин, если они не слишком молоды или больны, необходимо
подкупить, чтобы они согласились терпеть его общество.
Иллюзорное ощущение собственной необходимости, предо
ставляемое бесчувственным мужчинам, возможность копать ям
ки и наполнять их чем угодно. Свободное время ужасает мужчи
ну, которому ничего не останется делать, как осмысливать соб
ственную нелепость. Неспособный на понимание или любовь,
мужчина должен работать. Женщины тоскуют по всепоглощаю
щей, эмоционально удовлетворяющей, значимой деятельности,
но, не имея такой возможности или способности, они предпочи
тают безделье и тратят время по собственному выбору — спят,
ходят по магазинам, играют в кегли и бильярд, в карты и другие
игры, размножаются, читают, гуляют, мечтают, едят, мастурбиру
ют, глотают таблетки, ходят в кино, к психоаналитику, путеше
ствуют, заводят кошек и собак, валяются на пляже, плавают,
смотрят телевизор, слушают музыку, обставляют квартиру, копа
ются в саду, шьют, ходят в клубы, танцуют, ходят в гости, «разви
вают мышление» (всякие курсы) и изучают «культуру» (лекции,
спектакли, концерты, «элитные» фильмы). Итак, многие женщи
ны, даже в ситуации полного экономического равенства между
полами, предпочтут жить с мужчинами или торговать собствен
ной задницей на улице, оставляя, тем самым, больше времени
для себя, тому, чтобы тратить много часов в день, выполняя скуч
ную, никчемную, нетворческую работу для кого-то, хуже, чем
животные, наподобие машин, или, в лучшем случае, если попа
дется «хорошая» работа — соучаствовать в управлении кучи дерь
ма. Следовательно, женщин освободит от мужской власти имен
но уничтожение системы деньги-труд, а не достижение экономи
ческого равенства внутри этой системы.
Власть и контроль. Беспомощный в личных отношениях с жен
щинами, мужчина добивается власти надо всем, манипулируя
деньгами и всем, что контролируется деньгами, иными словами,
всем и всеми.
Суррогат любви. Неспособный на любовь и влечение, мужчина
платит деньгами. Это дает ему ощущение материнской опеки.
Мать дает молоко, он кормит хлебом. Он — Кормилец.
У мужчины есть цель. Неспособный наслаждаться мгновени
ем, мужчина хочет смотреть в будущее, и деньги обеспечивают
ему вечную, постоянную цель. Только подумайте, что можно сде
лать с 80 триллионами долларов — вложите их! И через три года
у вас будет 300 триллионов долларов!!!
Что дает мужчине главную возможность контроля и манипу
ляции — отцовство.
Отцовство и умственные расстройства (СТРАХ, ТРУСОСТЬ, ЗА
СТЕНЧИВОСТЬ, РОБОСТЬ, НЕУВЕРЕННОСТЬ, ПАССИВНОСТЬ).
Мама хочет лучшего для своих детей; Папа хочет лучшего толь
ко для себя, тишины и покоя, потворствуя собственной иллюзии
достоинства («уважения»), хорошего представления о самом себе
(статус) и возможности контролировать и манипулировать, или,
если он «просвещенный» отец, «направлять» своих чад. Вдобавок
он хочет свою дочь в сексуальном смысле — он передает ее руку
во время брачной церемонии, другие части ее принадлежат ему.
Отец, в отличие от Матери, никогда не уступает собственным
детям, так как должен любой ценой сохранять иллюзию реши
тельности, воли, вечной правоты и силы. Неспособность добить
ся своего приводит к неуверенности в себе в общении с окружаю
щим миром и в пассивном приятии существующего положения
вещей. Мать любит своих детей, и, хотя временами злится на них,
ее гнев быстро проходит, и, даже в состоянии гнева, любовь и
понимание остаются. Эмоциональный калека — Папа — не любит
детей; он одобряет их, если они «хорошие», то есть приличные,
«почтительные», послушные, подчиняются его воле, спокойные
и не позволяют себе проявлять вспыльчивость, которая может
дурно повлиять на мужскую нервную систему — другими слова
ми, если они пассивные овощи. Если же они «нехорошие», он не
сердится на них — когда он современный, «цивилизованный»
отец (предпочтительнее, однако старомодный, надутый, бесную
щийся грубиян, поскольку он настолько нелеп, что его легко презирать) — он, скорее, выражает неодобрение, отношение, кото
рое, в отличие от гнева, не приемлет, отрицает признание, застав
ляя ребенка чувствовать свою никчемность и желать одобрения
извне; результатом становится боязнь мыслить самостоятельно,
поскольку это чревато неодобрением твоих представлений и об
раза жизни.
Чтобы получить одобрение Папы, ребенок должен уважать Па
почку, но, являясь совершенно никчемным, Папа может добиться
уважения только через равнодушие и отстраненность, действуя
по принципу «фамильярность рождает презрение», что, разуме
ется, верно, если презрение заслуженно. Оставаясь холодным и
равнодушным, он становится непонятным, загадочным, и, таким
образом, может внушать страх («уважение»).
Неодобрение эмоциональных «сцен» приводит к боязни силь
ных эмоций, боязни проявлений собственного гнева и ненависти,
боязни принять действительность, поскольку признание дей
ствительности влечет за собой гнев и ненависть. Боязнь гнева и
ненависти в сочетании с неуверенностью в себе в отношениях с
окружающим миром, неспособностью изменять его, или хоть не
много повлиять на собственную судьбу, заставляют верить, что
весь мир и большинство людей — хорошие, и, что самые баналь
ные и тривиальные развлечения — настоящий кайф и огромное
удовольствие.
ПРЕДОТВРАЩЕНИЕ АВТОМАТИЗАЦИИ
Не существует обоснованных человеческих причин для суще
ствования денег и для того, чтобы кто-либо работал более двух-
трех часов в неделю. Все нетворческие виды труда (практически
все виды работы сейчас уже сделаны) могли уже давно быть авто
матизированы, а в обществе без денег каждая смогла бы иметь
все самое в неограниченном количестве. Однако есть античело
веческие, мужские причины для сохранения системы деньги-
труд:
Пизда. Презирая свое ничтожество, обуреваемый страхом и
глубочайшим одиночеством в обществе собственного пустого «я»,
стремясь прилепиться к любой женской особи, в смутном жела
нии осуществиться, мистически веря в то, что, прикоснувшись к
золоту, он превратиться в золото, мужчина жаждет постоянного
общества женщины. Общество самой недостойной женщины
предпочтительнее его собственного или общества мужчин, кото
рые лишь напоминают ему о собственной омерзительности. Но
женщин, если они не слишком молоды или больны, необходимо
подкупить, чтобы они согласились терпеть его общество.
Иллюзорное ощущение собственной необходимости, предо
ставляемое бесчувственным мужчинам, возможность копать ям
ки и наполнять их чем угодно. Свободное время ужасает мужчи
ну, которому ничего не останется делать, как осмысливать соб
ственную нелепость. Неспособный на понимание или любовь,
мужчина должен работать. Женщины тоскуют по всепоглощаю
щей, эмоционально удовлетворяющей, значимой деятельности,
но, не имея такой возможности или способности, они предпочи
тают безделье и тратят время по собственному выбору — спят,
ходят по магазинам, играют в кегли и бильярд, в карты и другие
игры, размножаются, читают, гуляют, мечтают, едят, мастурбиру
ют, глотают таблетки, ходят в кино, к психоаналитику, путеше
ствуют, заводят кошек и собак, валяются на пляже, плавают,
смотрят телевизор, слушают музыку, обставляют квартиру, копа
ются в саду, шьют, ходят в клубы, танцуют, ходят в гости, «разви
вают мышление» (всякие курсы) и изучают «культуру» (лекции,
спектакли, концерты, «элитные» фильмы). Итак, многие женщи
ны, даже в ситуации полного экономического равенства между
полами, предпочтут жить с мужчинами или торговать собствен
ной задницей на улице, оставляя, тем самым, больше времени
для себя, тому, чтобы тратить много часов в день, выполняя скуч
ную, никчемную, нетворческую работу для кого-то, хуже, чем
животные, наподобие машин, или, в лучшем случае, если попа
дется «хорошая» работа — соучаствовать в управлении кучи дерь
ма. Следовательно, женщин освободит от мужской власти имен
но уничтожение системы деньги-труд, а не достижение экономи
ческого равенства внутри этой системы.
Власть и контроль. Беспомощный в личных отношениях с жен
щинами, мужчина добивается власти надо всем, манипулируя
деньгами и всем, что контролируется деньгами, иными словами,
всем и всеми.
Суррогат любви. Неспособный на любовь и влечение, мужчина
платит деньгами. Это дает ему ощущение материнской опеки.
Мать дает молоко, он кормит хлебом. Он — Кормилец.
У мужчины есть цель. Неспособный наслаждаться мгновени
ем, мужчина хочет смотреть в будущее, и деньги обеспечивают
ему вечную, постоянную цель. Только подумайте, что можно сде
лать с 80 триллионами долларов — вложите их! И через три года
у вас будет 300 триллионов долларов!!!
Что дает мужчине главную возможность контроля и манипу
ляции — отцовство.
Отцовство и умственные расстройства (СТРАХ, ТРУСОСТЬ, ЗА
СТЕНЧИВОСТЬ, РОБОСТЬ, НЕУВЕРЕННОСТЬ, ПАССИВНОСТЬ).
Мама хочет лучшего для своих детей; Папа хочет лучшего толь
ко для себя, тишины и покоя, потворствуя собственной иллюзии
достоинства («уважения»), хорошего представления о самом себе
(статус) и возможности контролировать и манипулировать, или,
если он «просвещенный» отец, «направлять» своих чад. Вдобавок
он хочет свою дочь в сексуальном смысле — он передает ее руку
во время брачной церемонии, другие части ее принадлежат ему.
Отец, в отличие от Матери, никогда не уступает собственным
детям, так как должен любой ценой сохранять иллюзию реши
тельности, воли, вечной правоты и силы. Неспособность добить
ся своего приводит к неуверенности в себе в общении с окружаю
щим миром и в пассивном приятии существующего положения
вещей. Мать любит своих детей, и, хотя временами злится на них,
ее гнев быстро проходит, и, даже в состоянии гнева, любовь и
понимание остаются. Эмоциональный калека — Папа — не любит
детей; он одобряет их, если они «хорошие», то есть приличные,
«почтительные», послушные, подчиняются его воле, спокойные
и не позволяют себе проявлять вспыльчивость, которая может
дурно повлиять на мужскую нервную систему — другими слова
ми, если они пассивные овощи. Если же они «нехорошие», он не
сердится на них — когда он современный, «цивилизованный»
отец (предпочтительнее, однако старомодный, надутый, бесную
щийся грубиян, поскольку он настолько нелеп, что его легко презирать) — он, скорее, выражает неодобрение, отношение, кото
рое, в отличие от гнева, не приемлет, отрицает признание, застав
ляя ребенка чувствовать свою никчемность и желать одобрения
извне; результатом становится боязнь мыслить самостоятельно,
поскольку это чревато неодобрением твоих представлений и об
раза жизни.
Чтобы получить одобрение Папы, ребенок должен уважать Па
почку, но, являясь совершенно никчемным, Папа может добиться
уважения только через равнодушие и отстраненность, действуя
по принципу «фамильярность рождает презрение», что, разуме
ется, верно, если презрение заслуженно. Оставаясь холодным и
равнодушным, он становится непонятным, загадочным, и, таким
образом, может внушать страх («уважение»).
Неодобрение эмоциональных «сцен» приводит к боязни силь
ных эмоций, боязни проявлений собственного гнева и ненависти,
боязни принять действительность, поскольку признание дей
ствительности влечет за собой гнев и ненависть. Боязнь гнева и
ненависти в сочетании с неуверенностью в себе в отношениях с
окружающим миром, неспособностью изменять его, или хоть не
много повлиять на собственную судьбу, заставляют верить, что
весь мир и большинство людей — хорошие, и, что самые баналь
ные и тривиальные развлечения — настоящий кайф и огромное
удовольствие.
Отцовство предназначено для того, чтобы сделать из мальчи
ков «Мужчин», изо всех сил сопротивляющихся проявлениям
пассивности, голубизны и желанию быть женщиной. Каждый
мальчик хочет подражать своей матери, быть ею, слиться с нею,
но Папа запрещает это, ведь именно он — их мать; он может
слиться с ней. Поэтому он говорит мальчику, напрямую и косвен
но, что он не должен быть «девчонкой», он должен вести себя как
«Мужчина». Мальчик, обосравшийся от страха и «уважающий»
своего отца, следует его правилам и становится совсем как он,
образцовым «Мужчиной», идеалом всей Америки — благовоспи
танным гетеросексуальным болваном.
Влияние отцовства на женщину заключается в том, чтобы сде
лать ее мужчиной — зависимой, пассивной, одомашненной, жи
вотной, милой, неуверенной, ищущей поощрения и защиты, тру
сливой, приниженной, «почтительной» к власти и мужчинам,
скрытной, малочувствительной, полумертвой, банальной, серой,
традиционной, расплющенной и абсолютно презренной. Папина
Дочурка, всегда зажатая и запуганная, суетливая, неспособная к
аналитическому мышлению, объективности, всегда ценит Па
почку, а впоследствии других мужчин, несмотря на подспудный
страх («уважение»), и, не только неспособна разглядеть пустое
место за претенциозным фасадом, но и принимает самооценку
мужчины как высшего существа, вроде женщины, а себя оцени
вает как низшую, то есть мужчину, которым она, благодаря Па
почке, и является. Именно разрастание отцовства, обусловленное
расширением и увеличением отцовских потребностей для соб
ственного процветания, породило общее увеличение оглупения
и общего упадка среди женщин в Соединенных Штатах с 20-х
годов. Ассоциация процветания с отцовством привела, главным
образом, к появлению неправильных девочек, тех самых «приви
легированных» обеспеченных девочек, получающих «образова
ние».
Влияние отцов, в общем, и целом, заключалось в том, что все
общество разъела ржавчина мужской сущности. Все мужское об
ладает негативной способностью Мидаса — все, чего оно касается,
превращается в дерьмо.
ков «Мужчин», изо всех сил сопротивляющихся проявлениям
пассивности, голубизны и желанию быть женщиной. Каждый
мальчик хочет подражать своей матери, быть ею, слиться с нею,
но Папа запрещает это, ведь именно он — их мать; он может
слиться с ней. Поэтому он говорит мальчику, напрямую и косвен
но, что он не должен быть «девчонкой», он должен вести себя как
«Мужчина». Мальчик, обосравшийся от страха и «уважающий»
своего отца, следует его правилам и становится совсем как он,
образцовым «Мужчиной», идеалом всей Америки — благовоспи
танным гетеросексуальным болваном.
Влияние отцовства на женщину заключается в том, чтобы сде
лать ее мужчиной — зависимой, пассивной, одомашненной, жи
вотной, милой, неуверенной, ищущей поощрения и защиты, тру
сливой, приниженной, «почтительной» к власти и мужчинам,
скрытной, малочувствительной, полумертвой, банальной, серой,
традиционной, расплющенной и абсолютно презренной. Папина
Дочурка, всегда зажатая и запуганная, суетливая, неспособная к
аналитическому мышлению, объективности, всегда ценит Па
почку, а впоследствии других мужчин, несмотря на подспудный
страх («уважение»), и, не только неспособна разглядеть пустое
место за претенциозным фасадом, но и принимает самооценку
мужчины как высшего существа, вроде женщины, а себя оцени
вает как низшую, то есть мужчину, которым она, благодаря Па
почке, и является. Именно разрастание отцовства, обусловленное
расширением и увеличением отцовских потребностей для соб
ственного процветания, породило общее увеличение оглупения
и общего упадка среди женщин в Соединенных Штатах с 20-х
годов. Ассоциация процветания с отцовством привела, главным
образом, к появлению неправильных девочек, тех самых «приви
легированных» обеспеченных девочек, получающих «образова
ние».
Влияние отцов, в общем, и целом, заключалось в том, что все
общество разъела ржавчина мужской сущности. Все мужское об
ладает негативной способностью Мидаса — все, чего оно касается,
превращается в дерьмо.
ПОДАВЛЕНИЕ ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ,
АНИМАЛИЗМ (ОДОМАШНИВАНИЕ И
МАТЕРИНСТВО), И
ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ
Мужская особь — всего лишь набор условных рефлексов, неспо
собная на свободомыслие; мужчина неотделим от того, чему его
выдрессировали с детских лет, полностью зависим от своего про
шлого. Его первые впечатления связаны с матерью, и с раннего
детства он привязан к ней. Мужчина никогда не поймет оконча
тельно, что он не часть своей матери, что он — это он, а она — это
она. Его наивысшая потребность — слушать ее советы, прятаться
под крыло, быть обожаемым Мамочкой (мужчины ждут от жен
щин того, что их самих приводит в трепет — обожания себя), и,
будучи совершенно физиологичным, он жаждет проводит все
время (которое не проводит во «внешнем мире», тупо доказывая
себе, что он не пассивен), предаваясь истинно животным радо
стям — поесть, поспать, посрать, отдохнуть и чтобы Мама приго
лубила. Пассивная, пустоголовая Папина Дочурка, всегда ждущая
одобрения, поглаживания по головке, «уважения» от каждого
ходячего куска отбросов, легко превращается в Маму, бездумную
обслугу для удовлетворения физических потребностей, с утеши
тельной рукой на усталом обезьяньем лобике, подбадривающую
мелкое самомнение, готовую пожалеть ничтожного, в грелку с
сиськами.
Низведение женщин до уровня животных в самой отсталой
части общества — в «привилегированном образованном» сред
нем классе, отстойнике человечества — там, где Папочка самый
главный, пошло так далеко, что они считают обычным делом
родовые муки и лежат пачками в середине двадцатого века, в
самой развитой стране мира с чавкающими у груди детками.
Однако это делается вовсе не для детишек, когда «эксперты» учат
Маму, что она должна оставаться дома, опустившись до животно
го состояния, но для Папочки; сиська — для того, чтобы Папа мог
за нее подержаться; родовые муки, чтобы Папа получил свой
кайф вместо Мамы (полумертвый, он нуждается в сильной стиму
ляции).
Превращение женщины в животное, в Мамочку, в мужчину
нужно еще и по психологическим, не только практическим осно
ваниям: мужская особь есть просто часть вида, заменяемая на
любую другую. Мужчина не обладает внутренней индивидуаль
ностью, которая возникает от того, что интригует, увлекает вас извне, что вам нравится. Полностью поглощенные собой, способ
ные воспринимать только собственное тело и свои физические
ощущения, мужчины различаются только в том, до какой степе
ни и каким образом они пытаются защититься от собственной
пассивности и желания быть женщиной.
Женская индивидуальность, существование которой он глубо
ко осознает, но которую не способен ни понять, ни воспринять,
ни почувствовать эмоционально, пугает, беспокоит его, наполня
ет его чувством зависти. Поэтому он отрицает ее и продолжает
определять всех в понятиях его или ее функций и пользы, отводя
себе, разумеется, самые главные функции — доктора, президента,
ученого — обеспечивая, таким образом, если не индивидуаль
ность, то собственную идентичность, он пытается убедить себя и
женщин (ему особенно удается убеждать женщин) в том, что
функция женщины — вынашивать и растить детей, а также убла
жать, размягчать и поддерживать эго мужчины; что ее функция
такова, что ее может заменить любая другая женщина. На самом
же деле, функция женщины — соотноситься с собой, любить себя,
наслаждаться и быть собой, и никто не способен ее заменить в
этом; мужская функция — производить сперму. Теперь у нас уже
есть банки спермы.
Истинная функция женщин — исследовать, открывать, изобре
тать, решать проблемы, шутить, писать музыку — все это с любо
вью. Другими словами, творить волшебный мир.
АНИМАЛИЗМ (ОДОМАШНИВАНИЕ И
МАТЕРИНСТВО), И
ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ
Мужская особь — всего лишь набор условных рефлексов, неспо
собная на свободомыслие; мужчина неотделим от того, чему его
выдрессировали с детских лет, полностью зависим от своего про
шлого. Его первые впечатления связаны с матерью, и с раннего
детства он привязан к ней. Мужчина никогда не поймет оконча
тельно, что он не часть своей матери, что он — это он, а она — это
она. Его наивысшая потребность — слушать ее советы, прятаться
под крыло, быть обожаемым Мамочкой (мужчины ждут от жен
щин того, что их самих приводит в трепет — обожания себя), и,
будучи совершенно физиологичным, он жаждет проводит все
время (которое не проводит во «внешнем мире», тупо доказывая
себе, что он не пассивен), предаваясь истинно животным радо
стям — поесть, поспать, посрать, отдохнуть и чтобы Мама приго
лубила. Пассивная, пустоголовая Папина Дочурка, всегда ждущая
одобрения, поглаживания по головке, «уважения» от каждого
ходячего куска отбросов, легко превращается в Маму, бездумную
обслугу для удовлетворения физических потребностей, с утеши
тельной рукой на усталом обезьяньем лобике, подбадривающую
мелкое самомнение, готовую пожалеть ничтожного, в грелку с
сиськами.
Низведение женщин до уровня животных в самой отсталой
части общества — в «привилегированном образованном» сред
нем классе, отстойнике человечества — там, где Папочка самый
главный, пошло так далеко, что они считают обычным делом
родовые муки и лежат пачками в середине двадцатого века, в
самой развитой стране мира с чавкающими у груди детками.
Однако это делается вовсе не для детишек, когда «эксперты» учат
Маму, что она должна оставаться дома, опустившись до животно
го состояния, но для Папочки; сиська — для того, чтобы Папа мог
за нее подержаться; родовые муки, чтобы Папа получил свой
кайф вместо Мамы (полумертвый, он нуждается в сильной стиму
ляции).
Превращение женщины в животное, в Мамочку, в мужчину
нужно еще и по психологическим, не только практическим осно
ваниям: мужская особь есть просто часть вида, заменяемая на
любую другую. Мужчина не обладает внутренней индивидуаль
ностью, которая возникает от того, что интригует, увлекает вас извне, что вам нравится. Полностью поглощенные собой, способ
ные воспринимать только собственное тело и свои физические
ощущения, мужчины различаются только в том, до какой степе
ни и каким образом они пытаются защититься от собственной
пассивности и желания быть женщиной.
Женская индивидуальность, существование которой он глубо
ко осознает, но которую не способен ни понять, ни воспринять,
ни почувствовать эмоционально, пугает, беспокоит его, наполня
ет его чувством зависти. Поэтому он отрицает ее и продолжает
определять всех в понятиях его или ее функций и пользы, отводя
себе, разумеется, самые главные функции — доктора, президента,
ученого — обеспечивая, таким образом, если не индивидуаль
ность, то собственную идентичность, он пытается убедить себя и
женщин (ему особенно удается убеждать женщин) в том, что
функция женщины — вынашивать и растить детей, а также убла
жать, размягчать и поддерживать эго мужчины; что ее функция
такова, что ее может заменить любая другая женщина. На самом
же деле, функция женщины — соотноситься с собой, любить себя,
наслаждаться и быть собой, и никто не способен ее заменить в
этом; мужская функция — производить сперму. Теперь у нас уже
есть банки спермы.
Истинная функция женщин — исследовать, открывать, изобре
тать, решать проблемы, шутить, писать музыку — все это с любо
вью. Другими словами, творить волшебный мир.
НЕДОПУЩЕНИЕ ЧАСТНОЙ ЖИЗНИ
Хотя мужчина, стыдясь того, что он из себя представляет и того,
что он делает, настаивает на закрытости и секретности частной
жизни во всех ее аспектах, он не уделяет этому особого внимания.
Поскольку он пуст, не является полноценным, самостоятельным
существом, не обладает своим «я», способным доставлять насла
ждение и постоянно нуждается в обществе женщины, он не ви
дит ничего плохого в том, чтобы вторгаться в мысли любой жен
щины, даже совсем незнакомой, в любом месте и в любое время;
он скорее возмущается и чувствует себя оскорбленным, когда ему
запрещают это, он теряется — он неспособен за всю свою жизнь
понять, почему кто-то может предпочесть одну минуту одиноче
ства обществу любого встречного мудака. Желая стать женщи
ной, он постоянно стремится быть рядом с ними, что ближе всего
к достижению этой цели, поэтому он сотворил «общество», осно
ванное на семье — парного сочетания мужчина-женщина и их
детей (оправдание существования семьи), живущих практически
друг на друге, бессовестно попирая права женщины, ее частную
жизнь и ее сознание.
ИЗОЛЯЦИЯ, ЧАСТНЫЕ ДОМА И ЗАПРЕТ НА ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ОБЩНОСТЬ
Наше общество — это не сообщество, а просто собрание отдель
ных семейных ячеек. Страшно неуверенный в себе, боящийся,
что женщина покинет его, если у нее будет доступ к другим муж
чинам или к чему-либо, напоминающему жизнь, мужчина стре
мится изолировать ее от других мужчин и от того, что считается
цивилизацией, поэтому он вывозит ее в пригород, с частными
домами, где проживают эти группы семейных пар со своими
детьми, замкнутые на самих себе. Изоляция помогает ему делать
вид, что он — личность, поскольку он «закоренелый индивидуа
лист», одиночка, считающий нежелание сотрудничать и одино
чество проявлением индивидуальности.
Есть еще причина для изолированности мужских особей: каж
дый мужчина — это остров: каждый. Запертый внутри себя, эмо
ционально изолированный, неспособный на отношения, мужчи
на испытывает ужас перед цивилизацией, людьми, городами,
ситуациями, где требуется понимание и отношения с людьми.
Поэтому, напуганный как кролик, он мчится, захватив с собой
папашкину задницу, в леса, в пригороды, или, в случае с «хиппи»
— он скрывается на коровьих пастбищах, где вволю размножает
ся, кувыркаясь в траве со своей флейтой и бусами.
«Хиппи», чье желание быть «Мужчиной», «закоренелым инди
видуалистом», не так сильно, как у среднего мужчины, и кото
рый, вдобавок заводится от мысли иметь доступ ко многим жен
щинам, восстает против тягостей жизни Кормильца и однообра
зия одной женщины. Под видом соучастия и сотрудничества, он
создает коммуну или племя, которые при всей их «совместности»,
и отчасти, благодаря ей (коммуна — всего лишь разросшаяся
семья, разросшееся посягательство на права, частную жизнь и
сознание женщины), являются таким же сообществом, как и
обыкновенное «общество».
Настоящее сообщество состоит из личностей — не просто из
представителей вида, не из пар — уважающих индивидуальность
и частную жизнь друг друга, в то же время взаимодействующих
интеллектуально и эмоционально — свободных душ в свободных
отношениях друг с другом, сотрудничающих друг с другом для
общей цели. Традиционалисты говорят, что главная ячейка «об
щества» — семья; «хиппи» говорят, что это — племя; никто не
говорит, что это — индивидуум.
«Хиппи» бубнит об индивидуальности, но имеет о ней не боль
ше представления, чем любой другой мужчина. Он жаждет вернуться к Природе, к полям и лесам, к обиталищам пушистых
зверьков, к которым сам принадлежит, прочь от городов, где, по
крайней мере, прослеживаются зачатки цивилизации, хочет
жить на уровне вида, проводя время в простой, неинтеллектуаль
ной деятельности — фермерство, ебля, нанизывание бус. Самым
главным занятием в коммуне, ее основой, является групповуха.
«Хиппи» в коммуне привлекает, в основном, перспектива доступ
ных пизд — главный доступный всем предмет потребления, воз
можность получить, только попросив, но, ослепленный жадно
стью, он не может принять других мужчин, с которыми должен
делиться, или ревность и собственничество самих пизд.
Мужчины не способны сотрудничать для достижения общей
цели, потому что цель каждого мужчины — пизда только для
него самого. Следовательно, коммуна обречена на провал: каж
дый «хиппи» в панике схватит любую простушку, которая им
восторгается, и как можно быстрее утащит ее в пригород. Мужчи
на не способен развиваться социально, он просто мечется между
изоляцией и групповухой.
Хотя мужчина, стыдясь того, что он из себя представляет и того,
что он делает, настаивает на закрытости и секретности частной
жизни во всех ее аспектах, он не уделяет этому особого внимания.
Поскольку он пуст, не является полноценным, самостоятельным
существом, не обладает своим «я», способным доставлять насла
ждение и постоянно нуждается в обществе женщины, он не ви
дит ничего плохого в том, чтобы вторгаться в мысли любой жен
щины, даже совсем незнакомой, в любом месте и в любое время;
он скорее возмущается и чувствует себя оскорбленным, когда ему
запрещают это, он теряется — он неспособен за всю свою жизнь
понять, почему кто-то может предпочесть одну минуту одиноче
ства обществу любого встречного мудака. Желая стать женщи
ной, он постоянно стремится быть рядом с ними, что ближе всего
к достижению этой цели, поэтому он сотворил «общество», осно
ванное на семье — парного сочетания мужчина-женщина и их
детей (оправдание существования семьи), живущих практически
друг на друге, бессовестно попирая права женщины, ее частную
жизнь и ее сознание.
ИЗОЛЯЦИЯ, ЧАСТНЫЕ ДОМА И ЗАПРЕТ НА ЧЕЛОВЕЧЕСКУЮ ОБЩНОСТЬ
Наше общество — это не сообщество, а просто собрание отдель
ных семейных ячеек. Страшно неуверенный в себе, боящийся,
что женщина покинет его, если у нее будет доступ к другим муж
чинам или к чему-либо, напоминающему жизнь, мужчина стре
мится изолировать ее от других мужчин и от того, что считается
цивилизацией, поэтому он вывозит ее в пригород, с частными
домами, где проживают эти группы семейных пар со своими
детьми, замкнутые на самих себе. Изоляция помогает ему делать
вид, что он — личность, поскольку он «закоренелый индивидуа
лист», одиночка, считающий нежелание сотрудничать и одино
чество проявлением индивидуальности.
Есть еще причина для изолированности мужских особей: каж
дый мужчина — это остров: каждый. Запертый внутри себя, эмо
ционально изолированный, неспособный на отношения, мужчи
на испытывает ужас перед цивилизацией, людьми, городами,
ситуациями, где требуется понимание и отношения с людьми.
Поэтому, напуганный как кролик, он мчится, захватив с собой
папашкину задницу, в леса, в пригороды, или, в случае с «хиппи»
— он скрывается на коровьих пастбищах, где вволю размножает
ся, кувыркаясь в траве со своей флейтой и бусами.
«Хиппи», чье желание быть «Мужчиной», «закоренелым инди
видуалистом», не так сильно, как у среднего мужчины, и кото
рый, вдобавок заводится от мысли иметь доступ ко многим жен
щинам, восстает против тягостей жизни Кормильца и однообра
зия одной женщины. Под видом соучастия и сотрудничества, он
создает коммуну или племя, которые при всей их «совместности»,
и отчасти, благодаря ей (коммуна — всего лишь разросшаяся
семья, разросшееся посягательство на права, частную жизнь и
сознание женщины), являются таким же сообществом, как и
обыкновенное «общество».
Настоящее сообщество состоит из личностей — не просто из
представителей вида, не из пар — уважающих индивидуальность
и частную жизнь друг друга, в то же время взаимодействующих
интеллектуально и эмоционально — свободных душ в свободных
отношениях друг с другом, сотрудничающих друг с другом для
общей цели. Традиционалисты говорят, что главная ячейка «об
щества» — семья; «хиппи» говорят, что это — племя; никто не
говорит, что это — индивидуум.
«Хиппи» бубнит об индивидуальности, но имеет о ней не боль
ше представления, чем любой другой мужчина. Он жаждет вернуться к Природе, к полям и лесам, к обиталищам пушистых
зверьков, к которым сам принадлежит, прочь от городов, где, по
крайней мере, прослеживаются зачатки цивилизации, хочет
жить на уровне вида, проводя время в простой, неинтеллектуаль
ной деятельности — фермерство, ебля, нанизывание бус. Самым
главным занятием в коммуне, ее основой, является групповуха.
«Хиппи» в коммуне привлекает, в основном, перспектива доступ
ных пизд — главный доступный всем предмет потребления, воз
можность получить, только попросив, но, ослепленный жадно
стью, он не может принять других мужчин, с которыми должен
делиться, или ревность и собственничество самих пизд.
Мужчины не способны сотрудничать для достижения общей
цели, потому что цель каждого мужчины — пизда только для
него самого. Следовательно, коммуна обречена на провал: каж
дый «хиппи» в панике схватит любую простушку, которая им
восторгается, и как можно быстрее утащит ее в пригород. Мужчи
на не способен развиваться социально, он просто мечется между
изоляцией и групповухой.
КОНФОРМИЗМ
Несмотря на то, что он хочет быть индивидуальностью, муж
чина боится всего того в себе, что хоть немного отличает его от
других особей; это заставляет его подозревать, что он не настоя
щий «Мужчина», что он пассивен и абсолютно сексуален, очень
неприятное предположение. Если мужчина — это «А», а он нет,
тогда он не мужчина, он, наверное, пидар. Поэтому он старается
подтвердить свою «Мужественность», пытаясь во всем походить
на других мужчин. Непохожесть в других мужчинах, как и в нем
самом, пугает его; это значит, что они — пидары, которых нужно
избегать всеми способами, поэтому он стремится сделать так,
чтобы все другие мужчины подчинялись общим правилам.
Мужская особь осмеливается быть непохожей до такой степе
ни, что приемлет свою пассивность и свое желание быть женщи
ной, свою голубизну. Самый отдалившийся мужчина — трансве
стит, но он также, несмотря на отличие от других мужчин, абсо
лютно похож на других трансвеститов; будучи функционалистом,
он находит в этом свою идентификацию: он — женского рода. Он
пытается избавиться от своих тревог — но индивидуальности
нет, как и не было. Не уверенный до конца, что он женщина,
боясь успешно стать ею, он невольно подчиняется стереотипу
мужского восприятия женщины, превращаясь в набор претенци
озных ужимок.
Чтобы удостовериться, что оно — «Мужчина», мужское суще
ство должно быть уверено, что женское существо — это «Женщи
на», противоположность «Мужчине», а, значит, женщина должна
вести себя как трансвестит. И Папина Дочка, чьи женские ин
стинкты были искорежены в ней с малолетства, легко и послуш
но принимает эту роль.
Несмотря на то, что он хочет быть индивидуальностью, муж
чина боится всего того в себе, что хоть немного отличает его от
других особей; это заставляет его подозревать, что он не настоя
щий «Мужчина», что он пассивен и абсолютно сексуален, очень
неприятное предположение. Если мужчина — это «А», а он нет,
тогда он не мужчина, он, наверное, пидар. Поэтому он старается
подтвердить свою «Мужественность», пытаясь во всем походить
на других мужчин. Непохожесть в других мужчинах, как и в нем
самом, пугает его; это значит, что они — пидары, которых нужно
избегать всеми способами, поэтому он стремится сделать так,
чтобы все другие мужчины подчинялись общим правилам.
Мужская особь осмеливается быть непохожей до такой степе
ни, что приемлет свою пассивность и свое желание быть женщи
ной, свою голубизну. Самый отдалившийся мужчина — трансве
стит, но он также, несмотря на отличие от других мужчин, абсо
лютно похож на других трансвеститов; будучи функционалистом,
он находит в этом свою идентификацию: он — женского рода. Он
пытается избавиться от своих тревог — но индивидуальности
нет, как и не было. Не уверенный до конца, что он женщина,
боясь успешно стать ею, он невольно подчиняется стереотипу
мужского восприятия женщины, превращаясь в набор претенци
озных ужимок.
Чтобы удостовериться, что оно — «Мужчина», мужское суще
ство должно быть уверено, что женское существо — это «Женщи
на», противоположность «Мужчине», а, значит, женщина должна
вести себя как трансвестит. И Папина Дочка, чьи женские ин
стинкты были искорежены в ней с малолетства, легко и послуш
но принимает эту роль.
АВТОРИТЕТЫ И ПРАВИТЕЛЬСТВО
Не имея представления о добре и зле, совести, которая может
происходить только от сопереживания другим… не веря в свое
несуществующее «я», неизбежно конкурентный и, изначально не
способный на сотрудничество, мужчина нуждается во внешнем
управлении и контроле. Для этого он создает авторитеты — свя
щенников, экспертов, боссов, лидеров и т. п. — а также прави
тельство. Желая, чтобы женщина (Мама) направляла его, но, не
имея возможности признать этот факт (он ведь, в конце концов,
МУЖЧИНА), желая играть роль Женщины, узурпировать ее функ
цию Наставницы и Защитницы, он старается сделать так, чтобы
все авторитеты были мужского пола.
Нет разумных причин, по которым общество, состоящее из ра
зумных существ, способных на сочувствие друг к другу, цельных
и не имеющих естественных причин для конкуренции, нужда
лось бы в правительстве, законах, лидерах.
Не имея представления о добре и зле, совести, которая может
происходить только от сопереживания другим… не веря в свое
несуществующее «я», неизбежно конкурентный и, изначально не
способный на сотрудничество, мужчина нуждается во внешнем
управлении и контроле. Для этого он создает авторитеты — свя
щенников, экспертов, боссов, лидеров и т. п. — а также прави
тельство. Желая, чтобы женщина (Мама) направляла его, но, не
имея возможности признать этот факт (он ведь, в конце концов,
МУЖЧИНА), желая играть роль Женщины, узурпировать ее функ
цию Наставницы и Защитницы, он старается сделать так, чтобы
все авторитеты были мужского пола.
Нет разумных причин, по которым общество, состоящее из ра
зумных существ, способных на сочувствие друг к другу, цельных
и не имеющих естественных причин для конкуренции, нужда
лось бы в правительстве, законах, лидерах.
ФИЛОСОФИЯ, РЕЛИГИЯ И МОРАЛЬ НА
ОСНОВЕ СЕКСА
Мужская неспособность соотноситься с кем, или чем-либо де
лает его жизнь бесцельной и бессмысленной (наивысшее муж
ское откровение это то, что жизнь абсурдна), поэтому он изобрел
философию и религию. Пустой сам по себе, он смотрит вовне не
только, чтобы получить направление или управление, но для
спасения и обретения смысла жизни. Поскольку счастье на земле
для него невозможно, он придумал Рай.
Поскольку мужчина не способен сочувствовать другим и абсо
лютно сексуален, «зло» — это сексуальная «вседозволенность», а
«девиантные» («немужские») сексуальные практики, не связан
ные с отказом от пассивности и абсолютной сексуальности, кото
рая, если ей потакать, может разрушить «цивилизацию», по
скольку «цивилизация» базируется исключительно на потребно
сти мужчин защититься от этих определений. Для женщины (с
позиции мужчин) «зло» — это любое поведение, которое вовлечет
мужчину в сексуальную «вседозволенность» — то есть если она
не ставит потребности мужчины выше своих, а также не быть
пидаром.
Религия не только обеспечивает мужчинам цель (Рай) и привя
зывает женщин к мужчинам, но предлагает ритуалы, через кото
рые он может искупить вину и чувство стыда, которые он испы
тывает, если недостаточно сопротивляется своим сексуальным
позывам; по сути своей, вину и стыд за то, что он — мужчина.
Большинство мужчин, трусливо перенося присущие им слабо
сти на женщин, обозначая их как женские слабости, считают, что
они обладают женской силой; многие философы, те, что не столь
трусливы, признают тот факт, что мужчинам свойственны недо
статки, но все же не могут признать, что они свойственны только
мужчинам. Поэтому они именуют мужские качества Человече
скими Качествами, представляют проблему своей никчемности,
которая их ужасает, как философскую дилемму, придавая значи
мость собственному скотству, высокопарно именуют свою ник
чемность как «Проблему Идентичности» и продолжают высоко
парно пиздеть о «Кризисе Индивидуальности», «Сущности Быти
я», «Экзистенции Выше Сущности», «Экзистенциальных Видах
Бытия» и т. д., и т. п.
Женщина не только естественно приемлет свою идентичность
и индивидуальность, но инстинктивно знает, что единственное
зло — это причинять боль другим, и что смысл жизни — это
любовь.
ОСНОВЕ СЕКСА
Мужская неспособность соотноситься с кем, или чем-либо де
лает его жизнь бесцельной и бессмысленной (наивысшее муж
ское откровение это то, что жизнь абсурдна), поэтому он изобрел
философию и религию. Пустой сам по себе, он смотрит вовне не
только, чтобы получить направление или управление, но для
спасения и обретения смысла жизни. Поскольку счастье на земле
для него невозможно, он придумал Рай.
Поскольку мужчина не способен сочувствовать другим и абсо
лютно сексуален, «зло» — это сексуальная «вседозволенность», а
«девиантные» («немужские») сексуальные практики, не связан
ные с отказом от пассивности и абсолютной сексуальности, кото
рая, если ей потакать, может разрушить «цивилизацию», по
скольку «цивилизация» базируется исключительно на потребно
сти мужчин защититься от этих определений. Для женщины (с
позиции мужчин) «зло» — это любое поведение, которое вовлечет
мужчину в сексуальную «вседозволенность» — то есть если она
не ставит потребности мужчины выше своих, а также не быть
пидаром.
Религия не только обеспечивает мужчинам цель (Рай) и привя
зывает женщин к мужчинам, но предлагает ритуалы, через кото
рые он может искупить вину и чувство стыда, которые он испы
тывает, если недостаточно сопротивляется своим сексуальным
позывам; по сути своей, вину и стыд за то, что он — мужчина.
Большинство мужчин, трусливо перенося присущие им слабо
сти на женщин, обозначая их как женские слабости, считают, что
они обладают женской силой; многие философы, те, что не столь
трусливы, признают тот факт, что мужчинам свойственны недо
статки, но все же не могут признать, что они свойственны только
мужчинам. Поэтому они именуют мужские качества Человече
скими Качествами, представляют проблему своей никчемности,
которая их ужасает, как философскую дилемму, придавая значи
мость собственному скотству, высокопарно именуют свою ник
чемность как «Проблему Идентичности» и продолжают высоко
парно пиздеть о «Кризисе Индивидуальности», «Сущности Быти
я», «Экзистенции Выше Сущности», «Экзистенциальных Видах
Бытия» и т. д., и т. п.
Женщина не только естественно приемлет свою идентичность
и индивидуальность, но инстинктивно знает, что единственное
зло — это причинять боль другим, и что смысл жизни — это
любовь.
ПРЕДРАССУДКИ (РАСОВЫЕ,
ЭТНИЧЕСКИЕ, РЕЛИГИОЗНЫЕ, И Т.П.)
Мужчина нуждается в козлах отпущения, на которых он может
свалить свои неудачи и недостатки, обрушить свою неудовлетво
ренность тем, что он не женщина. В этом смысле большую прак
тическую ценность имеет набор всяких видов дискриминации,
позволяющий увеличить набор пизд, доступных для мужчин,
стоящих у власти.
ЭТНИЧЕСКИЕ, РЕЛИГИОЗНЫЕ, И Т.П.)
Мужчина нуждается в козлах отпущения, на которых он может
свалить свои неудачи и недостатки, обрушить свою неудовлетво
ренность тем, что он не женщина. В этом смысле большую прак
тическую ценность имеет набор всяких видов дискриминации,
позволяющий увеличить набор пизд, доступных для мужчин,
стоящих у власти.
КОНКУРЕНЦИЯ, ПРЕСТИЖ, СТАТУС,
ФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ,
НЕВЕЖЕСТВО И СОЦИАЛЬНЫЕ И
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ КЛАССЫ
Обуреваемый непреодолимой жаждой женского обожания, но
не обладая внутренней ценностью, мужской пол создает предель
но искусственное общество, которое позволяет ему определять
ценность с помощью денег, престижа, «высокого» общественного
статуса, степени, профессионального положения и знания, а так
же «опуская» как можно больше мужчин в профессиональном,
социальном, экономическом и образовательном смысле.
Целью «высшего» образования является не образование, но ис
ключение наибольшего числа мужчин из множества профессий.
Мужская особь, предельно физиологичная, неспособная на
мыслительную деятельность, хотя и способная понимать и ис
пользовать знания и идеи, неспособна, однако, соотноситься с
ними, воспринимать их эмоционально; он не ценит знания и
идеи в их сути (они лишь средства для достижения цели) и, сле
довательно, не нуждается в интеллектуальных партнерах, в раз
витии интеллектуального потенциала в других. Напротив, муж
ская особь втайне заинтересована в невежестве других; это дает
немногим познавшим явное преимущество над несведущими, и,
кроме того, мужчина знает, что просвещенное, понимающее жен
ское общество означает его конец. Здоровая, самодостаточная
женщина хочет общества равных, достойных уважения, тех, от
кого можно словить кайф; мужчина и больная, неуверенная в
себе мужеподобная женщина ищут всего лишь общества червей.
Ни одна настоящая социальная революция не может осуще
ствиться с помощью мужчин, поскольку все мужчины наверху
блюдут статус кво, а все опущенные мужчины хотят быть сверху.
«Бунтарь» мужского рода — это фарс; все происходит в мужском
«обществе», сделанном им самим, для его удовлетворения. Но нет
ему удовлетворения, поскольку он не знает этой радости. В конеч
ном счете, он бунтует только против одного, того, что он мужчи
на. Мужское умирает только тогда, когда технология вынуждает
его к этому, когда нет выбора, когда «общество» достигает того
предела, где он должен измениться или умереть. Мы достигли
этого порога; если женщины не начнут шевелиться, не поднимут
задницу, нам, возможно, придется умереть.
ФОРМАЛЬНОЕ ОБРАЗОВАНИЕ,
НЕВЕЖЕСТВО И СОЦИАЛЬНЫЕ И
ЭКОНОМИЧЕСКИЕ КЛАССЫ
Обуреваемый непреодолимой жаждой женского обожания, но
не обладая внутренней ценностью, мужской пол создает предель
но искусственное общество, которое позволяет ему определять
ценность с помощью денег, престижа, «высокого» общественного
статуса, степени, профессионального положения и знания, а так
же «опуская» как можно больше мужчин в профессиональном,
социальном, экономическом и образовательном смысле.
Целью «высшего» образования является не образование, но ис
ключение наибольшего числа мужчин из множества профессий.
Мужская особь, предельно физиологичная, неспособная на
мыслительную деятельность, хотя и способная понимать и ис
пользовать знания и идеи, неспособна, однако, соотноситься с
ними, воспринимать их эмоционально; он не ценит знания и
идеи в их сути (они лишь средства для достижения цели) и, сле
довательно, не нуждается в интеллектуальных партнерах, в раз
витии интеллектуального потенциала в других. Напротив, муж
ская особь втайне заинтересована в невежестве других; это дает
немногим познавшим явное преимущество над несведущими, и,
кроме того, мужчина знает, что просвещенное, понимающее жен
ское общество означает его конец. Здоровая, самодостаточная
женщина хочет общества равных, достойных уважения, тех, от
кого можно словить кайф; мужчина и больная, неуверенная в
себе мужеподобная женщина ищут всего лишь общества червей.
Ни одна настоящая социальная революция не может осуще
ствиться с помощью мужчин, поскольку все мужчины наверху
блюдут статус кво, а все опущенные мужчины хотят быть сверху.
«Бунтарь» мужского рода — это фарс; все происходит в мужском
«обществе», сделанном им самим, для его удовлетворения. Но нет
ему удовлетворения, поскольку он не знает этой радости. В конеч
ном счете, он бунтует только против одного, того, что он мужчи
на. Мужское умирает только тогда, когда технология вынуждает
его к этому, когда нет выбора, когда «общество» достигает того
предела, где он должен измениться или умереть. Мы достигли
этого порога; если женщины не начнут шевелиться, не поднимут
задницу, нам, возможно, придется умереть.
НЕДОПУЩЕНИЕ РАЗГОВОРА
Он настолько поглощен собой, настолько не связан с внешним
миром, что «разговор» мужчины, если он не посвящен ему само
му, превращается в монотонное завывание, лишенное всякого
человеческого смысла. Мужская «интеллектуальная беседа» —
это зажатая, натужная попытка произвести впечатление на сам
ку.
Папина Дочка, пассивная, обучаемая, уважающая и трепещу
щая перед мужской особью, позволяет ему навешивать пресную
лапшу ей на уши. Ей это не трудно, поскольку ее скованность и
страх, отсутствие хладнокровия, неуверенность и сомнения, не
понимание собственных чувств и ощущений, которые внушил
ей Папочка, делают ее ощущения поверхностными и не позволя
ют ей понять, что треп мужчины — это чистый треп; подобно
тому, как эстет «воспринимает» фуфло, подписанное как «Вели
кое Искусство», она считает, что балдеет от того, что скучно до
смерти. Она не только выслушивает всю эту болтовню, но даже
подстраивается под тупость этой «беседы».
Натасканная с детства быть приличной, воспитанной и «поря
дочной», подыгрывая мужчине, скрывающему свои животные
инстинкты, она послушно упрощает свой разговор до уровня пу
стой беседы, снижает ее до безвкусных тем, превосходящих ба
нальности — или, если она «образована» до уровня «интеллекту
альной» дискуссии, то бишь безличного обсуждения бессмыслен
ных абстракций типа Валового Национального Продукта, Общего
Рынка, влияния Рембо на искусство символистов. Она настолько
увлечена подыгрыванием, что это, в конце концов, становится ее
второй натурой, и она продолжает подыгрывать даже в чисто
женском обществе.
Помимо подыгрывания, ее «разговоры» сильно ограничены ее
боязнью выразить необычные, оригинальные мнения, ее само
оценка базируется на неуверенности в себе, и поэтому разговор с
ней лишен очарования. Порядочность, вежливость, «достоин
ство», неуверенность, интровертность вряд ли способствуют ин
тенсивности и содержательности, которые необходимы для раз
говора, чтобы он что-то значил. Такой разговор совсем лишен
напряжения, так как только уверенные в себе, коммуникабель
ные, гордые, умные женщины способны на интенсивный, цинич
ный, мудрый разговор.
Он настолько поглощен собой, настолько не связан с внешним
миром, что «разговор» мужчины, если он не посвящен ему само
му, превращается в монотонное завывание, лишенное всякого
человеческого смысла. Мужская «интеллектуальная беседа» —
это зажатая, натужная попытка произвести впечатление на сам
ку.
Папина Дочка, пассивная, обучаемая, уважающая и трепещу
щая перед мужской особью, позволяет ему навешивать пресную
лапшу ей на уши. Ей это не трудно, поскольку ее скованность и
страх, отсутствие хладнокровия, неуверенность и сомнения, не
понимание собственных чувств и ощущений, которые внушил
ей Папочка, делают ее ощущения поверхностными и не позволя
ют ей понять, что треп мужчины — это чистый треп; подобно
тому, как эстет «воспринимает» фуфло, подписанное как «Вели
кое Искусство», она считает, что балдеет от того, что скучно до
смерти. Она не только выслушивает всю эту болтовню, но даже
подстраивается под тупость этой «беседы».
Натасканная с детства быть приличной, воспитанной и «поря
дочной», подыгрывая мужчине, скрывающему свои животные
инстинкты, она послушно упрощает свой разговор до уровня пу
стой беседы, снижает ее до безвкусных тем, превосходящих ба
нальности — или, если она «образована» до уровня «интеллекту
альной» дискуссии, то бишь безличного обсуждения бессмыслен
ных абстракций типа Валового Национального Продукта, Общего
Рынка, влияния Рембо на искусство символистов. Она настолько
увлечена подыгрыванием, что это, в конце концов, становится ее
второй натурой, и она продолжает подыгрывать даже в чисто
женском обществе.
Помимо подыгрывания, ее «разговоры» сильно ограничены ее
боязнью выразить необычные, оригинальные мнения, ее само
оценка базируется на неуверенности в себе, и поэтому разговор с
ней лишен очарования. Порядочность, вежливость, «достоин
ство», неуверенность, интровертность вряд ли способствуют ин
тенсивности и содержательности, которые необходимы для раз
говора, чтобы он что-то значил. Такой разговор совсем лишен
напряжения, так как только уверенные в себе, коммуникабель
ные, гордые, умные женщины способны на интенсивный, цинич
ный, мудрый разговор.
буду краток, баба дура все руинит.
то что твоя жизнь заруинена виноват только ты
мне вообще грех жаловаться.
«ВЕЛИКОЕ ИСКУССТВО» И «КУЛЬТУРУ»
Мужчина «от искусства» пытается разрешить дилемму своей
неспособности жить и неспособности быть женщиной, конструи
руя совершенно искусственный мир, в котором мужской пол ге
роизируется, то есть демонстрирует женские качества, а женский
низведен до крайне ограниченных, скучных, подчиненных ро
лей, то есть до уровня мужчины.
«Артистическая» задача мужчины не в том, чтобы общаться с
миром (не имея ничего внутри, он не может ничего сказать), но в
том, чтобы закамуфлировать свое животное начало, для этого он
прибегает к символизму и неясности («глубокий смысл»). Подав
ляющее большинство людей, в особенности «образованных», не
имея собственного мнения, смирные, преисполненные уважения
к авторитетам («Папа знает как надо» переводится на взрослый
язык как «Критикам виднее», «Писатель знает лучше нас», «Про
фессор лучше знает»), легко заучивают то, что неясность, нечле
нораздельность, двусмысленность и скука — есть признаки глу
бины и таланта.
«Великое Искусство» доказывает, что мужчины выше женщин,
что мужчины — это женщины; то, что маркировано как «Великое
Искусство», почти полностью, как любят напоминать нам анти
феминисты, было создано мужчинами. Мы знаем, что «Великое
Искусство» велико, потому что мужские авторитеты сказали нам
это, и мы не можем утверждать обратное, поскольку только те,
кто обладает изысканным вкусом, далеко превышающим наш,
могут понять и воспринять его величие, и доказательством их
превосходства является то, что они разбираются в тех помоях,
которыми восторгаются.
Восприятие — это единственное проявление этих «культивиро
ванных» особей; пассивные, некомпетентные, лишенные мудро
сти и воображения, они вынуждены реализоваться только таким
образом; неспособные создать собственных творений, создать
свой собственный маленький мир, хоть немного повлиять на
свое окружение, они вынуждены принимать то, что им предлага
ется; не умея создавать или соотноситься, они взирают. Поглоще
ние «культуры» — это отчаянная, безумная попытка насладиться
в скучном мире, избежать ужасов выхолощенного, бездумного
существования. «Культура» дает жвачку для эгоизма некомпе
тентных, средство для рационализации пассивного созерцания;
они могут гордиться своей способностью воспринимать «тонкие»
вещи, увидеть драгоценность в куске дерьма (они хотят, чтобы
восхищались их восхищением). Не веря в свою способность что-
Соланас В. .: Манифест ОПУМ / 24
то изменить, подчиняясь порядку вещей, они должны видеть
красоту в дерьме, и, пока они могут смотреть, они будут иметь
дело только с дерьмом.
Поклонение «Искусству» и «Культуре» не только вынуждает
женщин предаваться скучной, пассивной деятельности и отвле
кает их от более важных и полезных дел, от культивирования
активных способностей, но влечет за собой постоянные атаки на
нашу восприимчивость всяческих напыщенных диссертаций о
возвышенной красоте того или иного куска дерьма. Это позволя
ет «художнику» считаться человеком, обладающим чувствами,
ощущениями, проницательностью и суждениями высшего по
рядка, тем самым подрывая веру сомневающихся женщин в цен
ность и значимость их собственных чувств, ощущений, проница
тельности и суждений.
Мужчине, обладающему очень узким диапазоном чувств и,
соответственно, очень ограниченными ощущениями, проница
тельностью и суждениями, «художник» необходим для того, что
бы направить его, рассказать ему, что такое жизнь. Но «худож
ник» мужского пола, абсолютно сексуальный, не способный соот
носиться с чем-либо, кроме собственных физиологических ощу
щений и выразить что-либо, помимо откровения, что жизнь муж
чины бессмысленна и абсурдна, не может быть художником. Как
тот, кто сам не способен жить, может рассказать нам о жизни?
«Мужчина-художник» — терминологическое противоречие. Деге
нераты могут создавать только дегенеративное «искусство». Ис
тинный художник — это каждая самодостаточная, здоровая жен
щина, и в женском обществе единственным Искусством и един
ственной Культурой будут тщеславные, шизанутые, сексапиль
ные женщины, балдеющие друг от друга и от всей вселенной.
Мужчина «от искусства» пытается разрешить дилемму своей
неспособности жить и неспособности быть женщиной, конструи
руя совершенно искусственный мир, в котором мужской пол ге
роизируется, то есть демонстрирует женские качества, а женский
низведен до крайне ограниченных, скучных, подчиненных ро
лей, то есть до уровня мужчины.
«Артистическая» задача мужчины не в том, чтобы общаться с
миром (не имея ничего внутри, он не может ничего сказать), но в
том, чтобы закамуфлировать свое животное начало, для этого он
прибегает к символизму и неясности («глубокий смысл»). Подав
ляющее большинство людей, в особенности «образованных», не
имея собственного мнения, смирные, преисполненные уважения
к авторитетам («Папа знает как надо» переводится на взрослый
язык как «Критикам виднее», «Писатель знает лучше нас», «Про
фессор лучше знает»), легко заучивают то, что неясность, нечле
нораздельность, двусмысленность и скука — есть признаки глу
бины и таланта.
«Великое Искусство» доказывает, что мужчины выше женщин,
что мужчины — это женщины; то, что маркировано как «Великое
Искусство», почти полностью, как любят напоминать нам анти
феминисты, было создано мужчинами. Мы знаем, что «Великое
Искусство» велико, потому что мужские авторитеты сказали нам
это, и мы не можем утверждать обратное, поскольку только те,
кто обладает изысканным вкусом, далеко превышающим наш,
могут понять и воспринять его величие, и доказательством их
превосходства является то, что они разбираются в тех помоях,
которыми восторгаются.
Восприятие — это единственное проявление этих «культивиро
ванных» особей; пассивные, некомпетентные, лишенные мудро
сти и воображения, они вынуждены реализоваться только таким
образом; неспособные создать собственных творений, создать
свой собственный маленький мир, хоть немного повлиять на
свое окружение, они вынуждены принимать то, что им предлага
ется; не умея создавать или соотноситься, они взирают. Поглоще
ние «культуры» — это отчаянная, безумная попытка насладиться
в скучном мире, избежать ужасов выхолощенного, бездумного
существования. «Культура» дает жвачку для эгоизма некомпе
тентных, средство для рационализации пассивного созерцания;
они могут гордиться своей способностью воспринимать «тонкие»
вещи, увидеть драгоценность в куске дерьма (они хотят, чтобы
восхищались их восхищением). Не веря в свою способность что-
Соланас В. .: Манифест ОПУМ / 24
то изменить, подчиняясь порядку вещей, они должны видеть
красоту в дерьме, и, пока они могут смотреть, они будут иметь
дело только с дерьмом.
Поклонение «Искусству» и «Культуре» не только вынуждает
женщин предаваться скучной, пассивной деятельности и отвле
кает их от более важных и полезных дел, от культивирования
активных способностей, но влечет за собой постоянные атаки на
нашу восприимчивость всяческих напыщенных диссертаций о
возвышенной красоте того или иного куска дерьма. Это позволя
ет «художнику» считаться человеком, обладающим чувствами,
ощущениями, проницательностью и суждениями высшего по
рядка, тем самым подрывая веру сомневающихся женщин в цен
ность и значимость их собственных чувств, ощущений, проница
тельности и суждений.
Мужчине, обладающему очень узким диапазоном чувств и,
соответственно, очень ограниченными ощущениями, проница
тельностью и суждениями, «художник» необходим для того, что
бы направить его, рассказать ему, что такое жизнь. Но «худож
ник» мужского пола, абсолютно сексуальный, не способный соот
носиться с чем-либо, кроме собственных физиологических ощу
щений и выразить что-либо, помимо откровения, что жизнь муж
чины бессмысленна и абсурдна, не может быть художником. Как
тот, кто сам не способен жить, может рассказать нам о жизни?
«Мужчина-художник» — терминологическое противоречие. Деге
нераты могут создавать только дегенеративное «искусство». Ис
тинный художник — это каждая самодостаточная, здоровая жен
щина, и в женском обществе единственным Искусством и един
ственной Культурой будут тщеславные, шизанутые, сексапиль
ные женщины, балдеющие друг от друга и от всей вселенной.
Секс не является частью взаимоотношений; напротив, это ин
дивидуальное переживание, нетворческая, пустая трата време
ни. Женщина может очень легко, гораздо легче, чем она думает,
отучить себя от сексуальных позывов, оставаться хладнокровной,
интеллектуальной и свободной для поиска истинно ценных от
ношений и деятельности; но мужчина, который, по-видимому,
воспринимает женщин сексуально, и который постоянно хочет
возбуждать их, стимулирует сексуально-ориентированных жен
щин до безумной похоти, запутывая ее в сетях секса, из которых
немногие могут выбраться. Развратный мужчина всегда возбу
ждал сексуальную женщину; он вынужден это делать, потому
что, когда женщина вырвется из своего тела, поднимется над
животными инстинктами, мужская особь, чье эго состоит из его
члена, исчезнет.
Секс — прибежище безмозглых. И чем глупее женщина, чем
глубже пропиталась она мужской «культурой», короче, чем она
приличнее, тем сексуальнее. Самые приличные женщины в на
шем «обществе» — неистовые сексуальные маньячки. Но по
скольку они ужасно, ужасно приличные, они, разумеется, не
снисходят до ебли — это слишком грубо — они, скорее занимают
ся любовью, общаются посредством тела и устанавливают чув
ственный контакт; начитанные — созвучны пульсации Эроса и
соприкасаются со Вселенной; религиозные исповедуют духовное
слияние с Божественной Чувственностью; мистики следуют Эро
тическому Кодексу и сливаются с Космосом, кислотницы контак
тируют с собственными эротическими клетками.
С другой стороны, те, кто не настолько погряз в мужской «Куль
туре», наименее приличные, непритязательные и простые души,
для которых ебля — это ебля; слишком инфантильные для взрос
лого мира частных домов в пригородах, для швабры и детских
загаженных пеленок, слишком эгоистичные, чтобы заводить му
жа и детей, достаточно нерафинированные, чтобы начхать на
чужое мнение о себе, слишком самонадеянные, чтобы уважать
Папочку, «Великие», познавшие глубокую мудрость Античности;
те, которые доверяют только своему животному, нутряному ин
стинкту, кто считает Культуру уделом «цыпочек», чье единствен
ное стремление — получить эмоциональное возбуждение и вдох
новение; способные устраивать отвратительные, мерзкие, непри
ятные сцены, злобные, агрессивные суки, готовые заехать в зубы
любому, кто их раздражает; кто воткнет тесак в ребра мужчине
или засунет ему шило в задницу при первом взгляде, если будут
Соланас В. .: Манифест ОПУМ / 26
уверены, что их не застукают, короче, те, кто по правилам нашего
общества считаются отбросами (ОПУМ)… эти женщины крутые,
относительно интеллектуальны и близки к асексуальности.
Свободные от собственности, приличий, скромности, обще
ственного мнения, «морали», «уважения» к авторитетным задни
цам, всегда заводные, грязные, бессовестные отбросы поступают
по своему, добиваются своего… они видели весь спектакль, все
что можно было — сцену ебли, сцену «отсоса», лесбийскую сцену,
пизду во всей красе… нужно нахаваться сексом, чтобы отвергнуть
его, и отбросы прошли это все, они готовы для нового спектакля;
они хотят выползти из-под декораций, двигаться дальше, ото
рваться, вынырнуть. Но отбросы еще не правят был, они все еще
на обочине нашего «общества», которое, если не свернет с вы
бранного пути, и, если Бомба на свалится на него, докатится до
собственного вымирания.
дивидуальное переживание, нетворческая, пустая трата време
ни. Женщина может очень легко, гораздо легче, чем она думает,
отучить себя от сексуальных позывов, оставаться хладнокровной,
интеллектуальной и свободной для поиска истинно ценных от
ношений и деятельности; но мужчина, который, по-видимому,
воспринимает женщин сексуально, и который постоянно хочет
возбуждать их, стимулирует сексуально-ориентированных жен
щин до безумной похоти, запутывая ее в сетях секса, из которых
немногие могут выбраться. Развратный мужчина всегда возбу
ждал сексуальную женщину; он вынужден это делать, потому
что, когда женщина вырвется из своего тела, поднимется над
животными инстинктами, мужская особь, чье эго состоит из его
члена, исчезнет.
Секс — прибежище безмозглых. И чем глупее женщина, чем
глубже пропиталась она мужской «культурой», короче, чем она
приличнее, тем сексуальнее. Самые приличные женщины в на
шем «обществе» — неистовые сексуальные маньячки. Но по
скольку они ужасно, ужасно приличные, они, разумеется, не
снисходят до ебли — это слишком грубо — они, скорее занимают
ся любовью, общаются посредством тела и устанавливают чув
ственный контакт; начитанные — созвучны пульсации Эроса и
соприкасаются со Вселенной; религиозные исповедуют духовное
слияние с Божественной Чувственностью; мистики следуют Эро
тическому Кодексу и сливаются с Космосом, кислотницы контак
тируют с собственными эротическими клетками.
С другой стороны, те, кто не настолько погряз в мужской «Куль
туре», наименее приличные, непритязательные и простые души,
для которых ебля — это ебля; слишком инфантильные для взрос
лого мира частных домов в пригородах, для швабры и детских
загаженных пеленок, слишком эгоистичные, чтобы заводить му
жа и детей, достаточно нерафинированные, чтобы начхать на
чужое мнение о себе, слишком самонадеянные, чтобы уважать
Папочку, «Великие», познавшие глубокую мудрость Античности;
те, которые доверяют только своему животному, нутряному ин
стинкту, кто считает Культуру уделом «цыпочек», чье единствен
ное стремление — получить эмоциональное возбуждение и вдох
новение; способные устраивать отвратительные, мерзкие, непри
ятные сцены, злобные, агрессивные суки, готовые заехать в зубы
любому, кто их раздражает; кто воткнет тесак в ребра мужчине
или засунет ему шило в задницу при первом взгляде, если будут
Соланас В. .: Манифест ОПУМ / 26
уверены, что их не застукают, короче, те, кто по правилам нашего
общества считаются отбросами (ОПУМ)… эти женщины крутые,
относительно интеллектуальны и близки к асексуальности.
Свободные от собственности, приличий, скромности, обще
ственного мнения, «морали», «уважения» к авторитетным задни
цам, всегда заводные, грязные, бессовестные отбросы поступают
по своему, добиваются своего… они видели весь спектакль, все
что можно было — сцену ебли, сцену «отсоса», лесбийскую сцену,
пизду во всей красе… нужно нахаваться сексом, чтобы отвергнуть
его, и отбросы прошли это все, они готовы для нового спектакля;
они хотят выползти из-под декораций, двигаться дальше, ото
рваться, вынырнуть. Но отбросы еще не правят был, они все еще
на обочине нашего «общества», которое, если не свернет с вы
бранного пути, и, если Бомба на свалится на него, докатится до
собственного вымирания.
ПОДОЗРИТЕЛЬНОСТЬ
Неспособный на сочувствие, любовь или преданность, думаю
щий только о себе мужчина не имеет представления о честной
игре; постоянно стремясь сойтись с женщиной, получить ее одо
брение, без которого он ничто, всегда на грани животных прояв
лений, боясь, что его принадлежность к мужскому роду будет
раскрыта, постоянно вынужденный скрываться, он должен все
время лгать; будучи пустым, он не знает ни чести ни цельности
— он не понимает значения этих слов. Короче говоря, мужская
особь — лжец и предатель, и единственно приемлемыми реакци
ями в мужском «обществе» являются цинизм и подозрительность.
Неспособный на сочувствие, любовь или преданность, думаю
щий только о себе мужчина не имеет представления о честной
игре; постоянно стремясь сойтись с женщиной, получить ее одо
брение, без которого он ничто, всегда на грани животных прояв
лений, боясь, что его принадлежность к мужскому роду будет
раскрыта, постоянно вынужденный скрываться, он должен все
время лгать; будучи пустым, он не знает ни чести ни цельности
— он не понимает значения этих слов. Короче говоря, мужская
особь — лжец и предатель, и единственно приемлемыми реакци
ями в мужском «обществе» являются цинизм и подозрительность.
Самый потаенный, самый глубинный и отвратительный муж
ской страх — быть пойманным на том, что он не женщина, а
мужская особь, недочеловек, животное. И хотя приличия, вежли
вость и «достоинство» помогают избежать этого разоблачения на
личностном уровне, для того, чтобы избежать его на уровне всего
мужского рода и сохранить неестественное господствующее по
ложение в «обществе», они вынуждены прибегать к… Цензуре.
Способный осмыслить только отдельные слова и фразы, а не
усвоить общий смысл, мужчина пытается предупредить возбу
ждение и разоблачение своей животной природы через цензуру
не только в отношении «порнографии», но любого другого произ
ведения, содержащего «грязные» слова, независимо от контекста.
Подавление всех идей и знаний, которые могут разоблачить
его сущность или угрожают его господству в «обществе». Немало
биологической и психологической информации утаивается, по
тому, что она доказывает неполноценность мужчины по отноше
нию к женщине. Также невозможно разрешить проблему психи
ческих болезней, пока мужской род сохраняет контроль в этой
сфере, потому что, во-первых, они заняли здесь основные пози
ции — между тем, только те женщины, которым не хватает моз
гов, допустили бы их до этого, и, во-вторых, мужчина не может
согласиться с тем, какую роль играет отцовство в психических
расстройствах.
Разоблачения. Главным развлечением мужских особей — на
сколько способен на какие-либо развлечения зажатый, угрюмый
мужчина — это разоблачение других. Не столь важно, как и по
какому поводу это происходит, главное разоблачить; это отвлека
ет внимание от них самих. Разоблачение других как агентов про
тивника (коммунистов и социалистов) — одно из любимых заня
тий, поскольку уводит угрозу не только от него лично, но от всей
страны, от всего Западного мира. Жучки в заднице не у него, они
в России.
ской страх — быть пойманным на том, что он не женщина, а
мужская особь, недочеловек, животное. И хотя приличия, вежли
вость и «достоинство» помогают избежать этого разоблачения на
личностном уровне, для того, чтобы избежать его на уровне всего
мужского рода и сохранить неестественное господствующее по
ложение в «обществе», они вынуждены прибегать к… Цензуре.
Способный осмыслить только отдельные слова и фразы, а не
усвоить общий смысл, мужчина пытается предупредить возбу
ждение и разоблачение своей животной природы через цензуру
не только в отношении «порнографии», но любого другого произ
ведения, содержащего «грязные» слова, независимо от контекста.
Подавление всех идей и знаний, которые могут разоблачить
его сущность или угрожают его господству в «обществе». Немало
биологической и психологической информации утаивается, по
тому, что она доказывает неполноценность мужчины по отноше
нию к женщине. Также невозможно разрешить проблему психи
ческих болезней, пока мужской род сохраняет контроль в этой
сфере, потому что, во-первых, они заняли здесь основные пози
ции — между тем, только те женщины, которым не хватает моз
гов, допустили бы их до этого, и, во-вторых, мужчина не может
согласиться с тем, какую роль играет отцовство в психических
расстройствах.
Разоблачения. Главным развлечением мужских особей — на
сколько способен на какие-либо развлечения зажатый, угрюмый
мужчина — это разоблачение других. Не столь важно, как и по
какому поводу это происходит, главное разоблачить; это отвлека
ет внимание от них самих. Разоблачение других как агентов про
тивника (коммунистов и социалистов) — одно из любимых заня
тий, поскольку уводит угрозу не только от него лично, но от всей
страны, от всего Западного мира. Жучки в заднице не у него, они
в России.
УРОДСТВО
Будучи совершенно сексуальным, неспособным на мыслитель
ные или эстетические реакции, абсолютно материалистичным и
жадным, мужчина, помимо навязывания миру «Великого Искус
ства», разукрасил свои лишенные пейзажей города уродливыми
(внутри и снаружи) зданиями, уродливым дизайном, рекламны
ми щитами, автомобилями, мусоровозами, и более всего уродли
вым собой.
Будучи совершенно сексуальным, неспособным на мыслитель
ные или эстетические реакции, абсолютно материалистичным и
жадным, мужчина, помимо навязывания миру «Великого Искус
ства», разукрасил свои лишенные пейзажей города уродливыми
(внутри и снаружи) зданиями, уродливым дизайном, рекламны
ми щитами, автомобилями, мусоровозами, и более всего уродли
вым собой.
НЕНАВИСТЬ И НАСИЛИЕ
Мужчина все время напряжен, переживает из-за того, что он
не женщина, что он не способен получать какое-либо удовлетво
рение или наслаждение; пожираем ненавистью — не осмыслен
ной ненавистью к тем, кто оскорбил или надругался над ним, но
иррациональной, неконкретной ненавистью… в глубине души
он ненавидит свое никчемное «я».
Ничем не оправданное насилие, не только, чтобы «доказать»,
что он «Мужчина», также дает выход его ненависти и, вдобавок
— поскольку он способен только на сексуальные реакции и ну
ждается в сильной стимуляции своей полумертвой натуры —
доставляет ему определенное сексуальное возбуждение
Мужчина все время напряжен, переживает из-за того, что он
не женщина, что он не способен получать какое-либо удовлетво
рение или наслаждение; пожираем ненавистью — не осмыслен
ной ненавистью к тем, кто оскорбил или надругался над ним, но
иррациональной, неконкретной ненавистью… в глубине души
он ненавидит свое никчемное «я».
Ничем не оправданное насилие, не только, чтобы «доказать»,
что он «Мужчина», также дает выход его ненависти и, вдобавок
— поскольку он способен только на сексуальные реакции и ну
ждается в сильной стимуляции своей полумертвой натуры —
доставляет ему определенное сексуальное возбуждение
>то что твоя жизнь заруинена виноват только ты
То есть то что его жизнь заруинена - это чисто его вина. Но вот бедным несчачтным тяночкам всё заруинили плохие мужики. Самой то не смешно?
>пук
/thread
/thread
мужлан спок.
если почитать то что пишут женщины ненавидящие мужчин, складывается впечатление что они ненавидят ЧЕДА. так почему по факту презрению подвергается омежка который ближе по сути своей к женщине и вреда ей не несет?
хотя ладно. омежка вообще не человек и никто о его существовании даже не знает, да...
так что мне как омежке насрать на гендеросрачи, разве что порой медленно наблюдать за ними со стороны.
так что мне как омежке насрать на гендеросрачи, разве что порой медленно наблюдать за ними со стороны.
забавно наблюдать*
Толсто
Поскольку жизнь в этом обществе, в лучшем случае, абсолют
ная тоска, и ни одна сфера общества не имеет отношения к жен
щинам, то им, сознательным гражданкам, ответственным, жа
ждущим приключений женщинам остается только свергнуть
правительства, разрушить денежную систему, внедрить полную
автоматизацию и уничтожить мужской пол.
Теперь стало технически возможным воспроизводить себе по
добных без помощи мужчин (или, если угодно, женщин), и про
изводить на свет только женщин. Мы должны немедленно при
ступить к этому. Сохранение мужчин не нужно даже для сомни
тельной задачи воспроизводства. Мужчина — это биологическая
случайность: (мужской) ген Y — это недоделанный (женский) ген
X, то есть несет в себе незаконченный набор хромосом. Другими
словами, мужская особь — незавершенная женская особь, ходя
чий аборт, выкидыш на генной стадии. Быть мужчиной — значит
быть дефектным, эмоционально ограниченным; принадлежность
к мужскому полу это дефективность, а мужчины — эмоциональ
ные инвалиды.
Мужчина — абсолютный эгоцентрик, запертый в себе, неспо
собный на сопереживание или отождествление себя с другими,
на любовь, дружбу, влечение или нежность. Он является абсолют
но изолированной единицей, неспособной на взаимоотношения
с кем-либо. Его реакции направлены внутрь, они не относятся к
мыслительным процессам; его разум — просто инструмент для
обслуживания собственных страстей и потребностей; он не спо
собен к полету мысли, обмену идеями; он не соотносит себя ни с
чем, кроме собственных физических ощущений. Он — полумерт
вая, ни на что не реагирующая масса, неспособная давать или
получать удовольствие или счастье; соответственно, он, в луч
шем случае, абсолютно скучное явление, безобидное пятно, по
скольку только те, кто способны воспринимать и принимать дру
гих, обладают очарованием. Он застрял на полпути в сумеречной
зоне между человеком и обезьяной, но гораздо хуже обезьян,
поскольку, в отличие от них, способен испытывать множество
негативных чувств — ненависть, ревность, позор, отвращение,
вину, стыд, сомнение; более того, он осознает, что он такое, и чего ему недостает.
Хотя он абсолютно физиологичен, мужчина не годится даже на
роль жеребца. Даже овладев механической сноровкой, что дается
немногим из них, он, во-первых, неспособен жизнерадостно и
страстно рвать плоть на куски, и вместо этого снедаем чувствами
вины, стыда, страха и неуверенности, эмоциями, свойственными
мужской природе, которые можно только сократить, но не иско
ренить просвещением и воспитанием. Во-вторых, физические
ощущения, доступные ему, сущая ерунда, и, в- третьих, он не
сопереживает своим партнерам, но озабочен до предела тем, как
это у него получается, насколько успешно он выполняет роль
насоса. Назвать мужчину животным — значит польстить ему; он
всего лишь машина, ходячее дилдо. Считается, что мужчины
используют женщин. Используют для чего? Всяко, не для удовольствия.
Обуреваемый чувством вины, страхами, стыдом и неуверенно
стью, обладая, если удается, едва заметными физическими ощу
щениями, мужчина, тем не менее, полностью захвачен желанием
ебаться; он переплывет море соплей, перейдет вброд глубокую
лужу блевотины величиной в милю, если будет думать, что там
его ждет любезная «киска». Он выебет женщину, которую прези
рает, любую беззубую ведьму, и даже заплатит за это. Почему?
Снятие физического напряжения — это не ответ, поскольку для
него достаточно мастурбации. Нельзя объяснить это и удовлетво
рением самолюбия, иначе они не ебали бы детей и трупы.
Абсолютно эгоистичный, не способный реагировать, сочувство
вать, отождествлять себя с другими, наполненный до краев не
объятной, всепроникающей, всепоглощающей сексуальностью,
мужчина физически пассивен. Он ненавидит свою пассивность,
поэтому считает, что она свойственна женщинам, а мужчины —
активны, а затем пытается доказывать, что он существует («дока
зывать, что он — Мужчина»). Главный его способ доказать это —
ебля (Большой Мужчина с Большим Хуем оторвал Большой Ку
сок). Поскольку он пытается доказать недоказуемое, ему прихо
дится «доказывать» это снова и снова. Поэтому ебля для него —
отчаянная, вынужденная попытка доказать, что он не пассивен,
он не женщина; но он пассивен, и он хочет быть женщиной.
Являясь неполноценной женщиной, мужчина тратит всю
жизнь, пытаясь стать полноценным, стать женщиной. В этих
попытках он постоянно ищет женщину, пытается подружиться с
ней, жить с ней, слиться с женщиной и приписывая себе женские
качества — силу чувств и независимость, силу воли, динамич
ность, решительность, невозмутимость, объективность, настой
чивость, смелость, цельность, витальность, энергичность, глуби
ну натуры, крутизну и т. п., а женщинам — все мужские качества
— тщеславие, поверхностность, банальность, слабость и т. п. Сто
ит сказать, однако, что у мужчины есть одна сфера, где он облада
ет ярчайшим преимуществом — самореклама. (Он великолепно
преуспел в этом — убедив миллионы женщин, что мужчины —
это женщины, а женщины — мужчины). Утверждение мужчин о
том, что женщины находят удовлетворение в материнстве и сек
суальности, означает, что мужчины хотели бы стать женщинами.
Иными словами, у женщин нет зависти к пенису, это мужчины
завидуют влагалищу. Когда мужчина приемлет свою пассив
ность, считает себя женщиной (мужской род, как и женский, счи
тает, что мужчины — это женщины, а женщины — мужчины) и
становится трансвеститом, он теряет желание ебаться (или де
лать что-либо подобное; он находит себя, переодевшись в женщи
ну) и отрезает себе хуй. После этого он получает постоянные мно
гообразные сексуальные ощущения от того, что «он — женщина».
Для мужчины ебля — это защита от желания обладать женщиной.
Секс — сам по себе сублимация.
Из-за своего стремления компенсировать свою неженскость, и
неспособность сочувствовать и общаться, мужской род превратил
наш мир в кучу дерьма. Это они виноваты в том, что происходят: