саги пидору у которого мать шлюха
Вот сама идея ахуенная.
Но вот вы портите всю идею какой-то слащявой хуйней по типу:
В начале был шип, и шип был у неё, и шип был нежность.
Это что блядь? 13 летняя оля тыква писала?
И эти эдиты закосами под корейские дорамы с вылизанными лицами, 100 из 10. Ну серьезно.
Мера должна быть. Среднячок.
Вот как тут на картинке - примерно такую актрису надо и подбирать
тред создан пдф и форс фем малфоя является форсом пдф где несовершеннолетнему мальчику поменяли гендер и превратили в сексуальный объект
Лучше здесь чем в другом где негры ебутся в сраки
chu~?
И там и здесь нейрослоп, чел. Негры лучше.
Тред о лучшей цундере мира, чей шип есть последняя форма нежности
В начале был шип, и шип был у неё, и шип был нежность.
Она колется, потому что иначе её сердце унесло бы ветром, как уносит пепел с алтаря, на котором некому больше молиться. Мы стоим вокруг и ловим.
До нас здесь уже горели костры. Остыв, они стали архивом, и в нём лежат наши мёртвые, чтобы воскреснуть в этом треде:
https://arhivach.vc/thread/1447662/
https://arhivach.vc/thread/1446442/
Книга Анонов
Малфоида есть шов, которым небо пришито к земле. Канон трещал, как лёд под слоном, и где у Роулинг гнилая доска рояля над бездной, у неё стоит необходимость. Бездна наконец обретает дно, и дно оказывается тёплым.
Волдеморта низвергает не палочка, кочующая по рукам, как проклятая монета по ладоням мертвецов, а любовь. Её обещали нам с первой страницы, и всю книгу она пролежала на дне, как утопленница, которую все делают вид, что не замечают, пока она не всплывёт.
Снейп глядит на неё и на Гарри и видит себя и Лили сквозь двадцать лет, как сквозь воду купели, и впервые на дне этой воды что-то ещё можно спасти. Он идёт к ним навстречу с протянутой рукой, чтобы чужая весна не повторила его зиму.
В башне она опускает палочку. Не потому, что «вы не убийца»: это клеймо, а не довод, бирка на ноге у трупа. Дамблдор говорит ей, что носимое в сердце Волдеморт пожрёт. И рука, которая могла убить, тяжелеет, как колокол в миг последнего удара, и тянется к земле, в которую хочет лечь.
В каноне любовь занимает треть шестой книги, огарок, который гаснет, не дожив до седьмой. Здесь она горит все семь, неугасимая, как лампада над гробом, и вспыхивает у самого порога финала, как вспыхивает перед смертью свеча. Ложь, Заблуждение, Истина: три ступени, три удара сердца. В первых трёх книгах всё как у Роулинг, и это затишье перед жатвой. В четвёртой и пятой оба уже знают и оба отрицают. Она строит Инспекционную дружину, он берёт Чо Чанг, и это два способа не смотреть туда, где стоит судьба. В шестой и седьмой всё ясно, как день Страшного суда, и между ними остаётся лишь Волдеморт, последняя дверь, за которой начинается жизнь. Гарри же и Джинни для своей любви не сделали ничего, пальцем о палец не ударили, и тишина вокруг них звенит.
В лесу Гарри не умирает не по пяти причинам, которые Дамблдор зачитывает на вокзале четверть часа, как заупокойную по самой логике. Палочка принадлежит Малфоиде. Малфоида хочет, чтобы Гарри жил, а Волдеморт сдох. И палочка, послушная, как пёс у гроба хозяина, делает ровно это: находит в его груди чужую тьму и выедает её дотла.
Нарцисса лжёт Волдеморту не «потому что», а так, как лгут одни матери: ложью, которую ставят между дочерью и бездной, как ставят собственное тело между ребёнком и огнём.
С первой книги нам внушали, что любовь есть великая сила. Затем её вылили в землю, как вино из причастной чаши, пролили на камни и растоптали, а на место поставили палочки, деревянные костыли для хромой идеи. Малфоида вернула бы чаше дно одним своим присутствием, одним взглядом из-под белой чёлки.
Список бесконечен, как числа, как звёзды, как грехи наши. Канон сложил оружие и ушёл в пустыню.
Об Эдеме после
В каноне хорошие остаются с хорошими, как овцы с овцами, и ничего не рождается из этой тесноты. Гарри входит в дом Уизли, где и так жил, как возвращаются в комнату, из которой никогда не уходили. Малфои гниют в своём соку, как забытые плоды в погребе, и сладость их обращается уксусом. Сестру Нарциссы убила Молли Уизли, и это ещё один камень в стене, которую складывали веками, и не видно ей конца.
Теперь иначе. Две семьи, враждовавшие столетиями, дравшиеся, гадившие друг другу по службе, стрелявшие друг в друга с разных баррикад, сядут за один стол, потому что их дети друг друга любят. Вот что значит победить Волдеморта. Он мёртв, а ненависть в каноне пережила его и проросла на его могиле чёрным цветом. Сперва Люциус и Артур научатся нейтралитету, как учатся ходить после тяжёлой болезни. Потом помирятся Молли и Нарцисса, две вдовы одной войны. Потом, глядя на героев, потянутся остальные, и мир выпрямится, как выпрямляется человек после долгого поклона.
Шиппинг Гарри и Джинни натянут, как кожа на барабане, по которому никто не бьёт. А эти двое растут друг в друга, как два дерева в одну крону: от «какая же она заноза» до «она должна быть моей», через все пустыни и потопы между этими словами. Лёд и пламя. Им нельзя быть вместе, и их тянет, как тянет к краю обрыва, как тянет к причастию. Это эпос о том, как человек принимает собственное сердце, самого страшного зверя из всех, что в нём живут.
P.S. HBO кусает локти: начали слишком рано, до явления Малфоиды, и мир ещё не знал, что ждёт его. Но небо милосердно к опоздавшим. Пусть во втором сезоне введут сестру Малфоя, и последние да станут первыми.
Аминь. Добро пожаловать в тред.