*Этот статус в Южной Корее присваивается официально правительством и получить его не так просто. Для этого необходимо соответствовать стандартам, указанным в специальных нормативных актах.
Особняком в этом ряду стоит Кыргызстан, планирующий закупить у корпорации KAI два многоцелевых вертолета KUH-1 Surion для поисково-спасательных работ в горной местности. Этот контракт нельзя назвать оборонным, поскольку речь идет о сугубо гражданских инициативах. Более того, Кыргызстан по-прежнему остается покупателем продукции российского ВПК. В этом и заключается главное отличие этой страны, остающейся в сфере соглашений ОДКБ и партнерства с Организацией тюркских государств. Турецкие компании во многом являются прямыми конкурентами южнокорейских, активно действующих на новых для них рынках постсоветских государств.
«К-оборонка», как называют ее журналисты, это прежде всего новые технологии, которые стали востребованы на рынке вооружений в 2020-е годы: программное обеспечение ИИ, артиллерийские системы, малая авиация. Для производства всего перечисленного однозначно необходимы те самые природные ресурсы, которыми Южная Корея весьма небогата. Республика Корея предполагает решать эти проблемы с помощью внешнего сотрудничества. Например, потребность в вольфраме (оксид и карбид вольфрама), сурьме и других стратегически важных элементах Южная Корея планирует закрывать за счет отношений с Таджикистаном. В октябре 2025 года южнокорейская GB-Innovation и министерство промышленности Таджикистана подписали меморандум о создании полного цикла поставок вольфрама. Этот проект получил название «Майхура». Соглашение предполагает добычу и переработку 4 000 тонн вольфрамового концентрата в год. В современном ВПК вольфрам используется для производства бронебойных снарядов, сердечников, обшивки ракет и тяжелой брони. В целом Таджикистан – это одна из немногих стран, не закупивших у Южной Кореи в 2020-е годы ни одной единицы вооружений любого типа, включая товары двойного назначения. К числу таких стран относится еще и Туркменистан, твердо придерживающийся принципа нейтралитета.
Современная Южная Корея на рынке вооружений выступает с комплексным предложением, включающим в себя кредитное финансирование, передачу технологий, совместное производство и сервисные центры по обслуживанию купленной техники. В строгом смысле слова корейцы планируют занять те ниши, которые не успели занять корпорации из других стран, при этом оборонное сотрудничество Южной Кореи со странами Центральной Азии отличается институциональной хрупкостью. Многие проекты остаются пилотными, так и не выходят за рамки меморандумов или остаются намерениями. Окончательно точки над «и» в вопросе захода южнокорейских фирм на рынок Центральной Азии будут расставлены в 2027 году. На этот год запланированы ратификации соглашений с южнокорейскими фирмами или отказ от них. Тенденция наметилась, осталось лишь понять, насколько сильно противодействие со стороны конкурентов.
Особняком в этом ряду стоит Кыргызстан, планирующий закупить у корпорации KAI два многоцелевых вертолета KUH-1 Surion для поисково-спасательных работ в горной местности. Этот контракт нельзя назвать оборонным, поскольку речь идет о сугубо гражданских инициативах. Более того, Кыргызстан по-прежнему остается покупателем продукции российского ВПК. В этом и заключается главное отличие этой страны, остающейся в сфере соглашений ОДКБ и партнерства с Организацией тюркских государств. Турецкие компании во многом являются прямыми конкурентами южнокорейских, активно действующих на новых для них рынках постсоветских государств.
«К-оборонка», как называют ее журналисты, это прежде всего новые технологии, которые стали востребованы на рынке вооружений в 2020-е годы: программное обеспечение ИИ, артиллерийские системы, малая авиация. Для производства всего перечисленного однозначно необходимы те самые природные ресурсы, которыми Южная Корея весьма небогата. Республика Корея предполагает решать эти проблемы с помощью внешнего сотрудничества. Например, потребность в вольфраме (оксид и карбид вольфрама), сурьме и других стратегически важных элементах Южная Корея планирует закрывать за счет отношений с Таджикистаном. В октябре 2025 года южнокорейская GB-Innovation и министерство промышленности Таджикистана подписали меморандум о создании полного цикла поставок вольфрама. Этот проект получил название «Майхура». Соглашение предполагает добычу и переработку 4 000 тонн вольфрамового концентрата в год. В современном ВПК вольфрам используется для производства бронебойных снарядов, сердечников, обшивки ракет и тяжелой брони. В целом Таджикистан – это одна из немногих стран, не закупивших у Южной Кореи в 2020-е годы ни одной единицы вооружений любого типа, включая товары двойного назначения. К числу таких стран относится еще и Туркменистан, твердо придерживающийся принципа нейтралитета.
Современная Южная Корея на рынке вооружений выступает с комплексным предложением, включающим в себя кредитное финансирование, передачу технологий, совместное производство и сервисные центры по обслуживанию купленной техники. В строгом смысле слова корейцы планируют занять те ниши, которые не успели занять корпорации из других стран, при этом оборонное сотрудничество Южной Кореи со странами Центральной Азии отличается институциональной хрупкостью. Многие проекты остаются пилотными, так и не выходят за рамки меморандумов или остаются намерениями. Окончательно точки над «и» в вопросе захода южнокорейских фирм на рынок Центральной Азии будут расставлены в 2027 году. На этот год запланированы ратификации соглашений с южнокорейскими фирмами или отказ от них. Тенденция наметилась, осталось лишь понять, насколько сильно противодействие со стороны конкурентов.
Михалев Алексей Викторович
Доктор политических наук, директор Центра изучения политических трансформаций Бурятского госуниверситета им. Д. Банзарова
26.10.2026
Упомянутые в заголовке статьи танки являются метафорой для описания экспорта вооружений из Южной Кореи в страны Центральной Азии. Образ танков на продажу устойчив в культуре постсоветских стран и неоднократно находил отражение в кинематографе и книгах о становлении рыночной экономики. Тем не менее южнокорейские танки К2 Черная пантера – товар, пользующийся спросом. Например, среди заинтересованных в покупке этого вида оружия, числятся вооруженные силы Польши, Перу и даже Армении. Страны Центральной Азии в этом списке не значатся. Для них К2 Черная пантера станет «белым слоном», то есть очень дорогим и вряд ли применимым активом. Цена южнокорейского танка колеблется от 8,5 до 8,9 миллионов долларов США, а российского Т-90 от 3 до 4 миллионов долларов, в зависимости от комплектации.
Наиважнейшее направление сотрудничества, в сфере экспорта вооружений, сегодня сводится к поставкам средств защиты от дронов и возможного использования нейросетей для организации противовоздушной обороны. Так, южнокорейская компания Human Argos (Argos) в сентябре 2026 года подписала меморандум о сотрудничестве в сфере защиты критической инфраструктуры от беспилотников с казахстанской государственной корпорацией Samruk-Kazyna Group. Речь идет о защите аэропортов, электростанций и других объектов критической инфраструктуры. В казахстанском Павлодаре еще в 2025 году было подписано казахско-корейское соглашение о производстве беспилотников. Этот контракт предполагает производство двух моделей разведывательных дронов, которых в перспективе планируют поставлять в страны Центральной Азии, Юго-Восточной Азии и Африки (к концу 2026 года модели уже есть, но экспорт еще не начат). И южнокорейские корпорации стремятся занять относительно свободный сегмент оборонного рынка центральноазиатских держав. Последние, в свою очередь, тоже не стоят в стороне. Например, недавно К.-Ж. Токаев, президент Казахстана, объявил о национальной заинтересованности в сотрудничестве с южнокорейской Hanwha Group для создания казахстанской экосистемы ИИ.
Южнокорейские производители вооружений, как и множество ТНК, желают зайти на постсоветский рынок оружия. Этот регион выглядит предельно привлекательно, если учитывать, что потенциал для вооруженных конфликтов на территории бывшего СССР довольно высок. Революция в сфере тактики, произошедшая в XXI веке, привела к спросу на новое оружие и на средства защиты от него. Южнокорейские производители в данной ситуации выглядят предельно привлекательно: предлагают относительно стабильную систему поставок и свои новейшие разработки, сделанные с учетом опыта последних боестолкновений по всему миру. По данным SIPRI (Стокгольмский институт исследования проблем мира), за 2021–2025 годы Южная Корея поднялась до 9 места среди крупнейших экспортеров оружия в мире, а ее доля на мировом рынке, по данным на 2025 год, составляет 3%. Объем новых заказов в 2026 году составил $8 млрд, и до конца года этот показатель имеет все шансы увеличится до $15 млрд. С этого момента в средствах массовой информации получил распространение термин «К‑оборонка», как аналог «К-поп». Однако утверждать, что данные системы хорошо зарекомендовали себя в условиях реальных боев преждевременно. Стоит учитывать, что ассортимент средств нападения постоянно меняется, вносит свои поправки и научно-технический прогресс. В итоге можно предположить, что за данными переговорами стоит «торговля спокойствием», предусматривающая наличие средств защиты скорее как фактор демонстрации защищенности.
В отличие от Казахстана Узбекистан делает ставку на бронетехнику и авиацию. При этом стоит напомнить, что вооруженные силы Узбекистана обладают высочайшим рейтингом в регионе. Ежегодно составляющий один из самых авторитетных рейтингов армий мира портал Global Firepower который год объявляет армию Узбекистана самой сильной и мощной армией в Центральной Азии. Такие возможности интересуют не только крупные южнокорейские компании оборонной промышленности, но и само государство. Министр обороны Южной Кореи Ли Чжон Соп впервые в истории нанес визит в Узбекистан еще в августе 2023 года. Тогда, в ходе переговоров, было принято решение поднять масштаб оборонного сотрудничества «на один уровень», то есть страны официально объявили о своем сотрудничестве. В том же году они договорились о развитии в Узбекистане совместными усилиями индустрии военной оптики. Уже в октябре 2025 года на Международной выставке оборонной промышленности ADEX узбекская делегация посетила стенд южнокорейской оборонной компании SNT Dynamics. В первую очередь узбекские специалисты проявили интерес к 120-миллиметровому колесному минометному комплексу, на базе легкого тактического автомобиля. В перспективе данная система может быть интегрирована на отечественные колесные шасси для использования в горной местности. Заключение такого контракта станет первым международным экспортом 120-миллиметровой минометной системы Южной Кореи. По данным южнокорейской интернет-площадки ChosunBiz, Узбекистан проявил интерес и к продукции других южнокорейских компаний, включая артиллерийские снаряды от оборонной компании Poongsan и взрыватели от ключевой корпорации оборонной промышленности Korea Defense Industry (KDI).
В сентябре 2026 года еще одна оборонная компания* Korea Aerospace Industries (KAI) и специализирующаяся на экспорте узбекская Uztechtrade подписали контракт о расширении сотрудничества, но его детали неизвестны. Однако этот контракт привлекает внимание, поскольку гипотетически делает возможным поставку учебно-боевых самолетов FA-50. Официальными задачами FA-50 объявлено обучение летного состава, патрулирование воздушного пространства, перехват целей и нанесение ударов по наземным объектам. Считается, что проблема заключения сделки уже разрешилась: недоступность марки FA-50 в течение многих лет привела к закупке Узбекистаном шести китайских истребителей J-10CE, которые выпускаются корпорацией CAIG (китайская Chengdu Aircraft Industries Group). Ситуация интересна в контексте конкуренции южнокорейских и китайских производителей. Привлекает внимание и роль США: оказывается, их сторона имеет отношение к производству FA-50, а значит обладает ресурсами для блокировки. При этом США не готовы передавать легкие истребители в страны, не являющиеся для них близкими партнерами по НАТО. Такое влияние США возможно благодаря тому, что южнокорейская корпорация Korea Aerospace Industries (KAI) создавала FA-50 не самостоятельно, а при тесном сотрудничестве с американским гигантом военно-промышленной корпорацией Lockheed Martin.