В Узбекистане система распределения построена несколько иначе. Водный кодекс предусматривает систему квот и лимитов водозабора. Квота для орошаемых земель определяется исходя из площади и нормативов водопотребления с учетом многолетних данных о водозаборе. Для сельскохозяйственного водопользователя такая квота может действовать до десяти лет, а доступный в конкретный период объем уточняется сезонными лимитами с учетом прогнозируемой водности.
Отдельно кодекс регулирует распоряжение сэкономленной водой. Водопользователь может передать ее другому пользователю той же гидрографической зоны на договорной основе. Это позволяет перераспределять высвободившийся ресурс в пределах установленного лимита.
Обе страны сочетают долгосрочное планирование с возможностью корректировать водозабор в зависимости от фактической водности, но используют разные механизмы. В Казахстане система строится вокруг перспективных и ежегодных оперативных лимитов, а меры по снижению потерь становятся одним из требований к водопользователю. В Узбекистане долгосрочная квота дополняется сезонными лимитами и возможностью передавать неиспользованный объем воды.
Для оценки результата важны не только площадь охвата, но и объем сэкономленной воды. По данным профильных ведомств, в Казахстане современные системы орошения обеспечили экономию около 874 млн м³ в 2025 году, в Узбекистане — около 3 млрд м³.
Российское участие в повышении эффективности водопользования
В Казахстане и Узбекистане российское участие затрагивает разные звенья водохозяйственной системы. В Узбекистане оно связано в том числе с поддержкой климатически устойчивых сельскохозяйственных решений, включая технологии орошения. В Ферганской долине Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН реализует двухлетний региональный проект стоимостью $1,5 млн, финансируемый Россией. В его рамках в республике разработаны программы полевых школ фермеров и подготовки инструкторов, а также направляются средства на развитие орошения и внедрение других климатически оптимизированных технологий.
В Казахстане одно из направлений двустороннего сотрудничества связано с управлением трансграничными водными ресурсами. К примеру, в 2026 году Казахстан и Россия согласовали сценарии пропуска паводковых вод в бассейнах Урала, Тобола, Ишима и Иртыша, а также договорились начать ежедневный обмен информацией о режимах работы водохранилищ и уровнях воды на гидрологических постах. Такое сотрудничество не заменяет внедрение водосберегающих технологий внутри Казахстана, но дополняет его на уровне управления ресурсом: гидрологические данные позволяют точнее оценивать доступные объемы воды и учитывать их при планировании водозабора.
Вывод
Опыт Казахстана и Узбекистана показывает, что водосберегающая политика постепенно выходит за пределы модернизации непосредственно на поле. Более точная подача воды в хозяйствах и сокращение потерь при транспортировке дают технологический эффект, тогда как водоучет и правила распределения позволяют зафиксировать его и учитывать при управлении доступными объемами.
При этом площадь, охваченная новыми технологиями, остается лишь одним из показателей. Ключевой критерий — насколько изменения приводят к измеримому сокращению водозабора и непроизводительных потерь на уровне всей системы. Однако повышение эффективности в отдельном хозяйстве не обязательно означает сопоставимое сокращение водозабора на уровне бассейна. Поэтому результат водосберегающей политики будет зависеть от того, насколько последовательно Казахстану и Узбекистану удастся соединить технологическую модернизацию с обновлением инфраструктуры, водоучетом и правилами распределения ресурса.
Отдельно кодекс регулирует распоряжение сэкономленной водой. Водопользователь может передать ее другому пользователю той же гидрографической зоны на договорной основе. Это позволяет перераспределять высвободившийся ресурс в пределах установленного лимита.
Обе страны сочетают долгосрочное планирование с возможностью корректировать водозабор в зависимости от фактической водности, но используют разные механизмы. В Казахстане система строится вокруг перспективных и ежегодных оперативных лимитов, а меры по снижению потерь становятся одним из требований к водопользователю. В Узбекистане долгосрочная квота дополняется сезонными лимитами и возможностью передавать неиспользованный объем воды.
Для оценки результата важны не только площадь охвата, но и объем сэкономленной воды. По данным профильных ведомств, в Казахстане современные системы орошения обеспечили экономию около 874 млн м³ в 2025 году, в Узбекистане — около 3 млрд м³.
Российское участие в повышении эффективности водопользования
В Казахстане и Узбекистане российское участие затрагивает разные звенья водохозяйственной системы. В Узбекистане оно связано в том числе с поддержкой климатически устойчивых сельскохозяйственных решений, включая технологии орошения. В Ферганской долине Продовольственная и сельскохозяйственная организация ООН реализует двухлетний региональный проект стоимостью $1,5 млн, финансируемый Россией. В его рамках в республике разработаны программы полевых школ фермеров и подготовки инструкторов, а также направляются средства на развитие орошения и внедрение других климатически оптимизированных технологий.
В Казахстане одно из направлений двустороннего сотрудничества связано с управлением трансграничными водными ресурсами. К примеру, в 2026 году Казахстан и Россия согласовали сценарии пропуска паводковых вод в бассейнах Урала, Тобола, Ишима и Иртыша, а также договорились начать ежедневный обмен информацией о режимах работы водохранилищ и уровнях воды на гидрологических постах. Такое сотрудничество не заменяет внедрение водосберегающих технологий внутри Казахстана, но дополняет его на уровне управления ресурсом: гидрологические данные позволяют точнее оценивать доступные объемы воды и учитывать их при планировании водозабора.
Вывод
Опыт Казахстана и Узбекистана показывает, что водосберегающая политика постепенно выходит за пределы модернизации непосредственно на поле. Более точная подача воды в хозяйствах и сокращение потерь при транспортировке дают технологический эффект, тогда как водоучет и правила распределения позволяют зафиксировать его и учитывать при управлении доступными объемами.
При этом площадь, охваченная новыми технологиями, остается лишь одним из показателей. Ключевой критерий — насколько изменения приводят к измеримому сокращению водозабора и непроизводительных потерь на уровне всей системы. Однако повышение эффективности в отдельном хозяйстве не обязательно означает сопоставимое сокращение водозабора на уровне бассейна. Поэтому результат водосберегающей политики будет зависеть от того, насколько последовательно Казахстану и Узбекистану удастся соединить технологическую модернизацию с обновлением инфраструктуры, водоучетом и правилами распределения ресурса.
>29.10.2026
К 1 сентября 2026 года водосберегающие технологии применялись в Казахстане на 702,3 тыс. га, или 36% всех орошаемых земель. За три года охват вырос почти втрое: в 2023 году современные системы полива использовались на 237,1 тыс. га. Особенно быстро расширяется капельное орошение: его площадь увеличилась с 42,5 тыс. га в 2023 году до 254,3 тыс. га к сентябрю 2026 года.
В Узбекистане к февралю 2026 года водосберегающими технологиями было охвачено около 2,6 млн га, или 60% орошаемых земель. Однако напрямую сопоставлять показатели охвата водосберегающими технологиями в двух странах следует с осторожностью: государства используют собственные системы статистического учета и относят к водосберегающим технологиям разные сочетания методов орошения и агротехнических решений.
Расширение водосбережения в Казахстане и Узбекистане происходит на фоне роста нагрузки на водные ресурсы Центральной Азии. По прогнозу Всемирного банка, к 2050 году доступность воды в Центральной Азии снизится в среднем на 25-31%, а потребность в оросительной воде увеличится на 15%. Сельское хозяйство в то же время остается главным потребителем ресурса: по расчетам Евразийского банка развития (ЕАБР), в 2020 году на ирригацию приходилось 100,4 из 127,3 км³/год используемой в регионе воды, или около 79%. Орошаемые земли при этом обеспечивали почти 66% валовой сельскохозяйственной продукции Центральной Азии.
Для Казахстана и Узбекистана проблема водного дефицита особенно актуальна из-за зависимости от трансграничного стока. В Казахстане около 60% водных ресурсов используется сельским хозяйством, а 44,3% объема поверхностных вод поступает по трансграничным рекам. В Узбекистане на аграрный сектор приходится около 90% водопотребления, а порядка 80% ресурсов поступает из трансграничных источников.
В этих условиях водосберегающие технологии позволяют прежде всего снижать удельный расход воды в орошаемом земледелии. Но общий результат зависит не только от способа полива. В системе орошения можно выделить по меньшей мере три взаимосвязанных звена: эффективность полива, потери при транспортировке и управление распределением воды.
Водосбережение на уровне хозяйств
В Казахстане расширение применения водосберегающих технологий поддерживается субсидиями. Государство увеличило возмещение затрат фермеров на приобретение и установку таких систем до 80%, а субсидирование стоимости поливной воды при их использовании может достигать 85%. Поддержка направлена как на снижение первоначальных затрат хозяйств на оборудование, так и на уменьшение текущих расходов на орошение.
В Узбекистане внедрение водосберегающих технологий стимулируется за счет сочетания кредитного и бюджетного финансирования. На 2026 год предусмотрены около $220 млн кредитов и $68 млн государственных субсидий. Программа на 2026–2028 годы также предусматривает внедрение капельного орошения еще на 220 тыс. га, дождевального — на 110 тыс. га и лазерной планировки — на 600 тыс. га.
Однако расширение применения технологий еще не позволяет автоматически определить экономию воды на уровне бассейна. Поэтому для оценки результата важно различать экономию воды на уровне хозяйства и сокращение совокупного водозабора из источника.
Сокращение потерь при транспортировке воды
Экономия на поле решает только часть проблемы: значительные объемы теряются при транспортировке воды по оросительной сети. В Центральной Азии средний возраст ирригационной инфраструктуры превышает 50 лет. ЕАБР оценивает фильтрационные потери в системе каналов примерно в 40%.
Поэтому Казахстан одновременно с распространением современных систем полива модернизирует магистральную и межхозяйственную инфраструктуру. К 2030 году планируется обновить 14,5 тыс. км оросительных каналов и цифровизировать не менее 3,5 тыс. км сетей. Долю каналов с бетонной облицовкой предполагается увеличить с 18 до 50%, что, по оценке правительства, позволит вдвое сократить потери воды при транспортировке.
В Узбекистане распространение водосберегающих методов также сопровождается обновлением оросительных сетей. По состоянию на 1 августа 2026 года было реконструировано и забетонировано 637 км каналов.
Современные системы полива и реконструкция каналов воздействуют на разные источники потерь. Первые позволяют точнее дозировать подачу воды непосредственно при орошении, вторые — сокращать потери при ее транспортировке. Однако для оценки фактического эффекта необходим учет объемов забора и подачи воды.
Именно поэтому механизмом, связывающим технологические меры с регулированием, становится водоучет, без которого сложно оценить эффективность полива, транспортировки и распределения воды. В Казахстане средства измерения объема забранной воды входят в требования к специальному водопользованию, в Узбекистане места водозабора должны быть оборудованы средствами учета, в том числе цифровыми. Это позволяет сопоставлять фактический водозабор с установленными лимитами и оценивать полученную экономию.
Новые правила водопользования
Водосбережение связано не только с технологиями, но и с правилами водопользования. Новые водные кодексы Казахстана и Узбекистана, принятые в 2025 году, определяют, как устанавливаются доступные объемы воды, как они распределяются между пользователями и каким образом регулируется водозабор при изменении водности.
В Казахстане с 1 января 2027 года лимиты водопользования должны рассчитываться в пределах объема воды, оставшегося после определения обязательного экологического стока. Кодекс разделяет их на перспективные и оперативные: первые устанавливаются на десятилетний период, вторые — ежегодно с распределением по месяцам с учетом прогноза водности, состояния водных объектов и заявок водопользователей. В маловодные годы оперативные лимиты могут корректироваться, а разрешенные объемы — сокращаться.
Экологический сток — минимальный объем воды, сохраняемый в реке для поддержания экосистемы.
Водосбережение встроено и в условия водопользования. С 2027 года для водопользователей, забирающих воду непосредственно из водных объектов на основании разрешения, за предусмотренными кодексом исключениями, одним из требований становится наличие как минимум пятилетнего плана по сокращению потерь воды и внедрению наилучших имеющихся технологий. Невыполнение такого плана может стать основанием для сокращения разрешенного объема водопользования.