Кэтрин продолжила сосать. Делала она это с полным знанием дела – она запихивала член так глубоко, что её губы почти доходили до основания. Когда член полностью исчезал в её глотке, она вытаскивала язык и им ласкала яйца Тома. Кэтрин повезло, что Том согласился её кормить – обычно вдовам вроде неё оставался только прямой путь на кладбище. Том же спас её от безумия, к тому же, у Кэтрин как раз подросли дочери, которых нужно было учить основам ухода за мужчинами. Они могли полностью потерять свой статус, но Том спас их своим семенем. Конечно, он, как и Алекс, не мог распыляться – ему тоже нужно было кормить девушек на работе, однако, он мог выделить Кэтрин и её дочерям хотя бы свою утреннюю порцию.
Том протянул Алексу сигарету, тот решил не отказываться. Государство добавляло в сигареты специальные вещества, стимулирующие дополнительную выработку спермы, а также делающую её особо сладкой для женщин. Не курить в обществе считалось неуважением к чудесному труду замечательных дам.
Пока Алекс курил, встав рядом с Томом, Кэтрин сумела довести мужчину до оргазма. Достав член изо рта, она стала дрочить его, чтобы Том полностью излился на её лицо. Семя Тома залила лоб, нос, щёки женщины, что-то даже попала ей в глаза, но она только засмеялась от радости. Как только Том закончил изливаться, Кэтрин аккуратно выдавила остатки спермы из его члена, собрала их и начала размазывать их по лицам своих дочерей. Те сразу засияли от удовольствия: сегодня в университет они не отправятся с сухими лицами. Как говорила одна бухгалтерша из фирмы Алекса: «Нет ничего страшнее, чем если тебя больше недели видят с сухим лицом».
Соседки, стоявшие на площадке квартиры Алекса, спустились, присели рядом с Кэтрин и начали слизывать сперму с её щёк, урча от удовольствия. Они аккуратно потёрлись лбами о её шею, где ещё оставались маленькие капли семени. Им не доставалось много, но даже этого хватало, чтобы сохранить хоть какое-то подобие гордости. Через минуту Кэтрин отстранилась, показывая, что больше делиться не собирается. В конце концов, у неё были свои близкие подруги-лишенницы, до которых ещё нужно было донести остатки спермы Тома. Две соседки, которым не запрещалось ублажать мужчин, но кормить которых Том отказался, принялись языками очищать член мужчины от слюней, надеясь в них прочувствовать хотя бы след вкуса семени.
Закончив курить, Алекс вышел на улицу и сел на трамвай. Несколько девушек поздоровались с ним, надеясь, что он даст согласие обслужить его, но он лишь качал головой, оставляя их в расстроенных чувствах. Остальные мужчины занимались своими делами: некоторые читали, некоторые разговаривали по телефону, кто-то делал записи в блокнотах. В трамвае все сидения были расположены друг напротив друга. Один мужчина располагался посередине, давая двум девушкам сесть по сторонам и обслуживать его, в то время как оставшиеся компаньонки сидели напротив, наблюдали за процессом и ждали, когда с ними поделятся спермой. Так как часто мужчины не успевали кончать, девушки выходили с ними на их остановках, заканчивали дело, размазывали семя по лицам и радостные ехали на следующем трамвае.
На работе Алекса уже ждала стопка бумаг, которую принесла его секретарша, Алина. Зеленоглазой брюнетке было двадцать четыре, она работала в фирме Алекса уже два года и лучше неё минетчицы он не встречал. Как только Алекс сел в кресло и принялся разгребать бумаги, Алина нырнула под стол, расстегнула его ширинку и принялась целовать и облизывать член начальника.
– Неужели это всё нужно подписать до вечера? – поинтересовался Алекс. Секретарша кивнула, не вынимая члена изо рта. Потом, замерев на секунду, она протянула:
– У нас новая интерн, зовут Сарой. Лишенница. Её выпнули из головного подразделения за то, что отказалась делиться спермой шефа с другими девочками. Говорят, что нужно перевоспитать. Как, думаете, лучше поступить?
Алекс вздохнул.
– Лучше ты скажи.
Облизав яйца, Алина заметила:
– Проступок, конечно, очень сильный, но я с ней поговорила. Она говорит, что всё осознала. Потому не думаю, что сильно стоит её наказывать. Пусть будет на очистке пока. Если продолжит чудить, перекинем её на уборку. Когда придётся сперму слизывать с пола, думаю, даже она поймёт, почему нельзя быть эгоисткой.
– Жестокие вы, женщины, – усмехнулся Алекс. Алина пожала плечами.
– Это наш выбор. Служить мужчинам – привилегия, но и про сестёр нельзя забывать. В конце концов, вас на всех не хватает. Если не делиться спермой, то будет плохо всем. Эгоисткам не место в коллективе.
– И то верно, – согласился Алекс. Чувствуя приближение оргазма, он схватил Алину за затылок, протолкнул член ей в глотку и кончил прямо в пищевод, минуя язык. Алина стонами запротестовала – как и любая женщина, она обожала смаковать сперму, потому что не было для них ничего вкуснее в мире, чем эта чудесная, живительная субстанция. Но даже эти протесты были шутливыми: Алина прекрасно осознавала своё привилегированное положение. Быть единственной личной компаньонкой у начальника, который на тебе даже не женат, пить его сперму каждый день, не делить её ни с кем другим – даже не всем замужним женщинам выпадала такая честь. В обществе, где на каждого мужчину приходилось больше двадцати женщин, за место Алины многие готовы были бы убивать – и некоторые даже убивали.
Том протянул Алексу сигарету, тот решил не отказываться. Государство добавляло в сигареты специальные вещества, стимулирующие дополнительную выработку спермы, а также делающую её особо сладкой для женщин. Не курить в обществе считалось неуважением к чудесному труду замечательных дам.
Пока Алекс курил, встав рядом с Томом, Кэтрин сумела довести мужчину до оргазма. Достав член изо рта, она стала дрочить его, чтобы Том полностью излился на её лицо. Семя Тома залила лоб, нос, щёки женщины, что-то даже попала ей в глаза, но она только засмеялась от радости. Как только Том закончил изливаться, Кэтрин аккуратно выдавила остатки спермы из его члена, собрала их и начала размазывать их по лицам своих дочерей. Те сразу засияли от удовольствия: сегодня в университет они не отправятся с сухими лицами. Как говорила одна бухгалтерша из фирмы Алекса: «Нет ничего страшнее, чем если тебя больше недели видят с сухим лицом».
Соседки, стоявшие на площадке квартиры Алекса, спустились, присели рядом с Кэтрин и начали слизывать сперму с её щёк, урча от удовольствия. Они аккуратно потёрлись лбами о её шею, где ещё оставались маленькие капли семени. Им не доставалось много, но даже этого хватало, чтобы сохранить хоть какое-то подобие гордости. Через минуту Кэтрин отстранилась, показывая, что больше делиться не собирается. В конце концов, у неё были свои близкие подруги-лишенницы, до которых ещё нужно было донести остатки спермы Тома. Две соседки, которым не запрещалось ублажать мужчин, но кормить которых Том отказался, принялись языками очищать член мужчины от слюней, надеясь в них прочувствовать хотя бы след вкуса семени.
Закончив курить, Алекс вышел на улицу и сел на трамвай. Несколько девушек поздоровались с ним, надеясь, что он даст согласие обслужить его, но он лишь качал головой, оставляя их в расстроенных чувствах. Остальные мужчины занимались своими делами: некоторые читали, некоторые разговаривали по телефону, кто-то делал записи в блокнотах. В трамвае все сидения были расположены друг напротив друга. Один мужчина располагался посередине, давая двум девушкам сесть по сторонам и обслуживать его, в то время как оставшиеся компаньонки сидели напротив, наблюдали за процессом и ждали, когда с ними поделятся спермой. Так как часто мужчины не успевали кончать, девушки выходили с ними на их остановках, заканчивали дело, размазывали семя по лицам и радостные ехали на следующем трамвае.
На работе Алекса уже ждала стопка бумаг, которую принесла его секретарша, Алина. Зеленоглазой брюнетке было двадцать четыре, она работала в фирме Алекса уже два года и лучше неё минетчицы он не встречал. Как только Алекс сел в кресло и принялся разгребать бумаги, Алина нырнула под стол, расстегнула его ширинку и принялась целовать и облизывать член начальника.
– Неужели это всё нужно подписать до вечера? – поинтересовался Алекс. Секретарша кивнула, не вынимая члена изо рта. Потом, замерев на секунду, она протянула:
– У нас новая интерн, зовут Сарой. Лишенница. Её выпнули из головного подразделения за то, что отказалась делиться спермой шефа с другими девочками. Говорят, что нужно перевоспитать. Как, думаете, лучше поступить?
Алекс вздохнул.
– Лучше ты скажи.
Облизав яйца, Алина заметила:
– Проступок, конечно, очень сильный, но я с ней поговорила. Она говорит, что всё осознала. Потому не думаю, что сильно стоит её наказывать. Пусть будет на очистке пока. Если продолжит чудить, перекинем её на уборку. Когда придётся сперму слизывать с пола, думаю, даже она поймёт, почему нельзя быть эгоисткой.
– Жестокие вы, женщины, – усмехнулся Алекс. Алина пожала плечами.
– Это наш выбор. Служить мужчинам – привилегия, но и про сестёр нельзя забывать. В конце концов, вас на всех не хватает. Если не делиться спермой, то будет плохо всем. Эгоисткам не место в коллективе.
– И то верно, – согласился Алекс. Чувствуя приближение оргазма, он схватил Алину за затылок, протолкнул член ей в глотку и кончил прямо в пищевод, минуя язык. Алина стонами запротестовала – как и любая женщина, она обожала смаковать сперму, потому что не было для них ничего вкуснее в мире, чем эта чудесная, живительная субстанция. Но даже эти протесты были шутливыми: Алина прекрасно осознавала своё привилегированное положение. Быть единственной личной компаньонкой у начальника, который на тебе даже не женат, пить его сперму каждый день, не делить её ни с кем другим – даже не всем замужним женщинам выпадала такая честь. В обществе, где на каждого мужчину приходилось больше двадцати женщин, за место Алины многие готовы были бы убивать – и некоторые даже убивали.
>Алекс принял душ
не Алекс.
А ИНГУШ
не Алекс.
А ИНГУШ
Телки балдеют когда пенис сосут
почему когда бот пишет на английском то кум течет рекой, а когда на русском то все усыхает, будто на бабульку с лицом сурдина дрочить собрался?
– Зови новенькую, – приказал Алекс. Алина кивнула и убежала в коридор, собирая сперму с губ и размазывая её по лбу. Через минуту в кабинет вошла Сара. Она была высокой голубоглазой блондинкой, от природы красивой, но по смурному лицу и сутулой осанке было понятно, как остальные женщины сумели её запугать за её эгоизм. Увидев перемазанный слюнями член Алекса, девушка чуть не заплакала от счастья, осознав, что её не лишают доступа к мужскому органу.
– Чисти, – приказал Алекс, но Сару не нужно было просить дважды. Она с такой скоростью рухнула на колени и принялась работать языком, что мужчине даже стало её несколько жаль. А ведь сколько таких женщин, которым даже не дали второго шанса? В глазах Сары, наверное, Алекс был сейчас даже выше Бога.
Девушка дочиста вылизала член начальника, расцеловала его мошонку и даже попыталась языком достать до ануса, но Алекс похлопал её по голове и отпустил, прочитав расстройство в глазах. Наверное, она тайно надеялась, что ей всё-таки дадут пососать и если она не глотнёт сегодня спермы, то хотя бы размажет её остатки по лицу, чтобы другие девушки видели, что она не «сухая».
Вечером в трамвае было не так людно: большинство мужчин уже слили своё семя на работе, потому предпочитали отдыхать. Но это не означало, что женщины не надеялись перехватить хоть кого-то, кто ещё не кончил до конца. Они продолжали занимать места в курсирующих туда-сюда автобусах и трамваях, надеясь, что найдётся хоть один мужчина, который даст им облизать своё член. Даже если найдётся хоть одна капелька спермы, которую девушки смогут делить друг с другом весь вечер – они победят.
Уже у дома Алекса в очередной раз поджидали лишенницы, но сегодня ему было не до них. Он знал, что они уйдут к себе в общежития и будут весь вечер вылизывать друг друга, рассказывая, какая сперма сладкая и чудесная, воображая, что настанет день, когда у каждой из них будет свой мужчина, способный кормить их семенем по три раза в день.
Увы, но таков был Путь Гармонии. Женщины сами выстроили такой порядок и создали иерархии после войны, что уничтожила почти всех мужчин. Никто ни к чему их не принуждал – но перед лицом апокалипсиса каждый вернувшийся мужчина, спасавший их от голода, холода и хаоса становился для них господом Богом. Даже сейчас, спустя пятьдесят лет после войны, перевес оставался. Каждый мужчина считался сокровищем и служить ему становилось целью жизни каждой женщины. Когда-нибудь, возможно, этот перевес исчезнет, однако, Алекс был уверен: пока мужчины следят за собой, считая обязанностью быть достойным дам, что за ними ухаживают, такой порядок не уйдёт никогда.
– Чисти, – приказал Алекс, но Сару не нужно было просить дважды. Она с такой скоростью рухнула на колени и принялась работать языком, что мужчине даже стало её несколько жаль. А ведь сколько таких женщин, которым даже не дали второго шанса? В глазах Сары, наверное, Алекс был сейчас даже выше Бога.
Девушка дочиста вылизала член начальника, расцеловала его мошонку и даже попыталась языком достать до ануса, но Алекс похлопал её по голове и отпустил, прочитав расстройство в глазах. Наверное, она тайно надеялась, что ей всё-таки дадут пососать и если она не глотнёт сегодня спермы, то хотя бы размажет её остатки по лицу, чтобы другие девушки видели, что она не «сухая».
Вечером в трамвае было не так людно: большинство мужчин уже слили своё семя на работе, потому предпочитали отдыхать. Но это не означало, что женщины не надеялись перехватить хоть кого-то, кто ещё не кончил до конца. Они продолжали занимать места в курсирующих туда-сюда автобусах и трамваях, надеясь, что найдётся хоть один мужчина, который даст им облизать своё член. Даже если найдётся хоть одна капелька спермы, которую девушки смогут делить друг с другом весь вечер – они победят.
Уже у дома Алекса в очередной раз поджидали лишенницы, но сегодня ему было не до них. Он знал, что они уйдут к себе в общежития и будут весь вечер вылизывать друг друга, рассказывая, какая сперма сладкая и чудесная, воображая, что настанет день, когда у каждой из них будет свой мужчина, способный кормить их семенем по три раза в день.
Увы, но таков был Путь Гармонии. Женщины сами выстроили такой порядок и создали иерархии после войны, что уничтожила почти всех мужчин. Никто ни к чему их не принуждал – но перед лицом апокалипсиса каждый вернувшийся мужчина, спасавший их от голода, холода и хаоса становился для них господом Богом. Даже сейчас, спустя пятьдесят лет после войны, перевес оставался. Каждый мужчина считался сокровищем и служить ему становилось целью жизни каждой женщины. Когда-нибудь, возможно, этот перевес исчезнет, однако, Алекс был уверен: пока мужчины следят за собой, считая обязанностью быть достойным дам, что за ними ухаживают, такой порядок не уйдёт никогда.
я помню купил очень вкусные эклеры. я когда их ел чувствовал себя геем от этого УДОВОЛЬСТВИЯ
Я не использую нейросетки, чтобы писать рассказы, пишу сам. Получается уныло, знаю, но зато всё из своей головы, а не с помощью робота.
Бамп
>Алекс принял душ
ну ты ебанутый, бля
🤣🤣🤣🤣
Бамп
Бамп
Бамп
Бамп
Бамп
>выпил обязательные суплементы
Ну, дженерик. Хорошая наполненность событиями, но очень бледно и владение словом куцее. Ты же не сценарий для порнухи пишешь, перечисляя события. Твоя задача оживить их, наполнить психологизмом, деталями. Опять таки - думай как коитус растянуть в тексте, он происходит в воображении читателя пока этот читатель читает твой текст. У тебя он перемежается хуйней, это не дело. А сама ебля умещается в несколько предложений.
Короче имхо переделывай.
Недавно случайно натолкнулся на куколдский хентайный ролик с русской озвучкой и совершенно неожиданно для себя удрочился, причем именно из-за перевода, не будь его, я бы через 15 сек закрыл.
так и не понял, нахера они сперму жрут и по лицам размазывают вместо того, чтобы матку оплодотворять
Строго следят, чтобы оплодотворение происходило только в браке. Таким образом, женщины косвенно отсеивают соперниц, которые будут с мужчинами, но никогда не будут иметь от них детей. Вне брака даже вагинальный секс может караться законом.
>Алекс принял душ
и сразу проебал, представив конечно же скуфа
Мне понравилось. Каждый раз думал про себя - ну ты и мудак. Подобного не встречал. Как будто фильм время с Джастином Тимберлейком посмотрел
Алекс принял душ, выпил обязательные суплементы и вышел в подъезд. Сегодня он решил выехать на полчаса раньше, чтобы успеть к началу рабочего дня, даже если его кто-то вдруг задержит.
Площадкой ниже, облокотившись на подоконник, курил его сосед, Том. Уставившись в потолок, он лениво дымил, пока у него между ног трудилась ртом Кэтрин, женщина тридцати семи лет, живущая этажом выше. Рядом с ней на коленях сидели её восемнадцатилетние дочери, дожидаясь своей очереди. Рядом с дверью Алекса стояли ещё четыре соседки сверху, которые наблюдали за утренним ритуалом, покусывая губы. Двум из них закон запретил ублажать мужчин, но доступ к сперме всё ещё оставался, потому они ждали, когда Кэтрин закончит своё дело и разделит драгоценную жидкость с дочерьми. Они жили лишь одной надеждой на эти священные остатки. Некоторые из них были «сухими» уже больше месяца, из-за чего их глаза приобрели хищнический блеск. Алекс даже боялся представить, что творится в головах этих безумных женщин, которые лишились всего из-за собственного эгоизма. Общество женщин не знало пощады – стоило даже самой популярной из них проглотить сперму, не поделившись с остальными, как они подвергались страшнейшему остракизму. Один нечаянный глоток – и ты изгойша, которой разрешено только собирать языком остатки спермы с чужих лиц, и то подобное считается большим везением. Те, кому вообще запретили доступ, постоянно думали о самоубийстве и находились под постоянным контролем государственных органов.
Увидев Алекса, соседки живо поприветствовали его, и одна даже потянулась рукой к его промежности, но тот знаком остановил её. Ещё при переезде Алекс указал в анкете, что кормить соседок он отказывается – ему нужно было содержать женщин на работе, и даже с суплементами, порой, на всех спермы не хватало. Девушки расстроенно скрестили руки и прижались к стенам, пропуская мужчину вниз.
– Здравствуйте, Алекс! – улыбаясь поприветствовала его Кэтрин, достав блестящую от слюней головку члена изо рта. Том лишь без слов кивнул, признав присутствие соседа. – Как вам вчера спалось? Слышала, у вас на работе был корпоратив? Наверное, непростой вечер?
Алекс кивнул. Вечеринка действительно вышла тяжеловатой. Ему пришлось кончить аж пять раз. Как только его член покидал один рот, на него тут же набрасывался другой. Директора уехали в отпуск с семьями ещё на прошлой неделе, так что бедному Алексу в одиночку кормить три отдела все эти десять дней. Потом, когда всё закончилось, ему пришлось дать уборщицам слизать все остатки с его промежности, а после работы, уже почти возле дома, его поймали лишенницы, которым не просто запретили доступ к сперме, а даже приближаться к мужчинам. Через знакомых хакерш они взломали доступ к своим чипам, из-за чего у них было всего час свободы, чтобы поймать хотя бы одного мужчину, способного на жалость. Одного такого они нашли в лице Алекса, который дал им пройтись языками по своему члену и яйцам, просто потому, что с одной из лишенниц он учился в школе. Даже законопослушные мужчины нет-нет да нарушали закон, потому что их сердца обливались кровью при виде унижений, на которые готовы были пойти женщины, лишь бы получить доступ к мужским членам. Впрочем, нарушительницам нельзя было давать спуску, иначе никакого смысла бы во всём происходящем не было. Конечно, мужчин бы никто не стал наказывать за подобные проступки, а вот лишенницам грозила полная изоляция от общества, если бы их кто-то поймал.