> После хорошей еды они засовывают себе в глотку перо.
«Все, кто был там, были совсем пьяны, а Армод всякий раз, когда пил, говорил: «Я пью за тебя, Эгиль!», и его домочадцы, когда пили, говорили то же спутникам Эгиля. Одному человеку поручили подносить Эгилю и его людям каждый раз по полному рогу, и он подзадоривал их, чтоб они пили быстрей. Эгиль сказал своим спутникам, чтоб они больше не пили, а сам выпивал за них все.
Эгиль почувствовал тогда, что ему становится нехорошо. Он встал и пошел прямо туда, где сидел Армод. Он взял его руками за плечи и прижал к спинке скамьи. Его сильно вырвало прямо в лицо Армода, в его глаза, ноздри и рот. Все это потекло тому на грудь. У Армода захватило дыхание, а когда он снова смог вздохнуть, его тоже вырвало. И все люди Армода, которые были здесь, сказали, что Эгиль самый жалкий и самый плохой из людей, потому что он не вышел вон, когда его рвало, и что он не должен был делать такое при всех в доме во время пира. Эгиль сказал:
– Нельзя упрекать только меня за то, что я делаю то же самое, что и хозяин. Его рвет не меньше, чем меня.
Потом Эгиль пошел на свое место и сел. Он попросил принести себе браги и громко сказал:
Знай, как много съел я.
Сок из щек свидетель,
Что пора в дорогу.
За ночлег иные
Платят и получше.
До нескорой встречи!
Армод бородатый
Гущей весь измазан».
Эгиль почувствовал тогда, что ему становится нехорошо. Он встал и пошел прямо туда, где сидел Армод. Он взял его руками за плечи и прижал к спинке скамьи. Его сильно вырвало прямо в лицо Армода, в его глаза, ноздри и рот. Все это потекло тому на грудь. У Армода захватило дыхание, а когда он снова смог вздохнуть, его тоже вырвало. И все люди Армода, которые были здесь, сказали, что Эгиль самый жалкий и самый плохой из людей, потому что он не вышел вон, когда его рвало, и что он не должен был делать такое при всех в доме во время пира. Эгиль сказал:
– Нельзя упрекать только меня за то, что я делаю то же самое, что и хозяин. Его рвет не меньше, чем меня.
Потом Эгиль пошел на свое место и сел. Он попросил принести себе браги и громко сказал:
Знай, как много съел я.
Сок из щек свидетель,
Что пора в дорогу.
За ночлег иные
Платят и получше.
До нескорой встречи!
Армод бородатый
Гущей весь измазан».
Акт протеста.
Вы что-то принимаете, впускаете внутрь себя, и ваш организм настолько против, что он извергает это обратно.
Это акт гедонизма, избыточности. Когда человек Просто берёт неправильный гриб или неправильную ягоду и кладёт себе в рот, то всё его естесство, вся его природа начинает протестовать и сопротивляться. И в результате мы получаем нечто неприятное, вонючее - лужу блевотины. Но выпустив из себя эту лужу, мы обретаем спокойствие. Нам становится хорошо, мы можем продолжать пир! Мы снова можем впихнуть в себя яд гедонизма, либо же мы можем принять аскезу.
У китайцев существует такой жест: После хорошей еды они засовывают себе в глотку перо. Это именно жест старой китайской знати, которой сегодня уже не существует. Таким образом они стимулируют блевоту. Это означает, что им очень понравилось то, что они съели, и они готовы съесть это повторно.