Через минуту Кэтрин отстранилась, показывая, что больше делиться не собирается. В конце концов, у неё были свои близкие подруги-лишенницы, до которых ещё нужно было донести остатки спермы Тома. Две соседки, которым не запрещалось ублажать мужчин, но кормить которых Том отказался, принялись языками очищать член мужчины от слюней, надеясь в них прочувствовать хотя бы след вкуса семени.
Кэтрин знала, что Том никогда не женится на ней. Мужчины, работавшие в фирмах и обеспечивающие там кормление, были слишком ценны, чтобы отдавать их одной женщине. Государство строго контролировало рождаемость: формально, мужчина мог взять себе сколько угодно жён, пока мог их всех прокормить, однако, вагинальный секс разрешался только с основной женой, с которой планировались дети.
Закончив курить, Аксель вышел на улицу и сел на трамвай. Несколько девушек поздоровались с ним, надеясь, что он даст согласие обслужить его, но он лишь качал головой, оставляя их в расстроенных чувствах. Остальные мужчины занимались своими делами: некоторые читали, некоторые разговаривали по телефону, кто-то делал записи в блокнотах. В трамвае все сидения были расположены друг напротив друга. Один мужчина располагался посередине, давая двум девушкам сесть по сторонам и обслуживать его, в то время как оставшиеся компаньонки сидели напротив, наблюдали за процессом и ждали, когда с ними поделятся спермой. Дамы с упоением запихивали члены себе в глотки настолько глубоко, насколько могли. Вкус мужского достоинства был для них важнее воздуха. Один только запах мог обеспечить их хорошим настроением на неделю вперёд, потому хоть они и торопились извлечь сперму, чтобы поделиться ей, они не могли не наслаждаться каждой секундой процесса. Так как часто мужчины не успевали кончать, девушки выходили с ними на их остановках, досасывали там, размазывали семя по лицам и радостные ехали на следующем трамвае.
На работе Акселя уже ждала стопка бумаг, которую принесла его секретарша, Айлин. Зеленоглазая брюнетка двадцати четырёх лет работала в фирме Акселя уже два года и лучше неё минетчицы он не встречал. Как только Аксель сел в кресло и принялся разгребать бумаги, Айлин нырнула под стол, расстегнула его ширинку и принялась целовать и облизывать член начальника. Она слегка ворковала от удовольствия, потому что ей привилегия минета не доставалась уже несколько дней: из-за обилия других женщин, которых нужно было покормить, Айлин отошла на второй план. Хоть она и скрывала это, Аксель не мог не заметить слёзы счастья в её глазах от возвращения к любимому лакомству.
– Неужели это всё нужно подписать до вечера? – поинтересовался Аксель. Секретарша кивнула, не вынимая члена изо рта. Потом, замерев на секунду, она протянула:
– У нас новая интерн, зовут Сарой. Лишенница. Её выпнули из головного подразделения за то, что отказалась делиться спермой шефа с другими девочками. Говорят, что нужно перевоспитать. Как, думаете, лучше поступить?
Аксель вздохнул.
– Лучше ты скажи.
Облизав яйца, Айлин заметила:
– Проступок, конечно, очень сильный, но я с ней поговорила. Она утверждает, что всё осознала. Потому не думаю, что сильно стоит её наказывать. Пусть будет пока на очистке, но до уборщиц её опускать не будем. Если продолжит чудить, перекинем уже на уборку. Когда придётся сперму слизывать с пола, думаю, даже она поймёт, почему нельзя быть эгоисткой.
– Жестокие вы, женщины, – усмехнулся Аксель. Айлин пожала плечами.
– Это наш выбор. Служить мужчинам – привилегия, но и про сестёр нельзя забывать. В конце концов, вас на всех не хватает. Если не делиться спермой, то будет плохо всем. Эгоисткам не место в коллективе.
– И то верно, – согласился Аксель.
– Лишенницам не становятся просто так. Проблема даже не в том, что они глотают раз или два, а в том, что даже когда их начинают лишать прав, они не могут остановиться. Когда выбор становится между последней дозой или голодной смертью, они выберут нарушить правила и попробовать напоследок член, чтобы умереть с улыбкой на губах. Так жить нельзя. Нужно делиться, как бы вкусна сперма ни была.
Аксель уже почти не слышал Айлин. Чувствуя приближение оргазма, он схватил девушку за затылок, протолкнул член ей в глотку и кончил прямо в пищевод, минуя язык. Айлин стонами запротестовала – как и любая женщина, она обожала смаковать сперму, потому что не было для них ничего вкуснее в мире, чем эта чудесная, живительная субстанция. Но даже эти протесты были шутливыми: Айлин прекрасно осознавала своё привилегированное положение. Быть единственной личной компаньонкой у начальника, который на тебе даже не женат, пить его сперму каждый день, не делить её ни с кем другим – даже не всем замужним женщинам выпадала такая честь. В обществе, где на каждого мужчину приходилось больше двадцати женщин, за место Айлин многие готовы были бы убивать – и некоторые даже убивали.
– Зови новенькую, – приказал Аксель. Айлин кивнула и убежала в коридор, собирая сперму с губ и размазывая её по лбу. От переизбытка удовольствия она плакала и смеялась.
Через минуту в кабинет вошла Сара. Она была высокой голубоглазой блондинкой, от природы красивой, но по смурному лицу и сутулой осанке было понятно, что остальные женщины уже начали ломать её морально за её эгоизм. Увидев перемазанный слюнями член Акселя, девушка чуть не заплакала от счастья, осознав, что её не лишают доступа к мужскому органу. Мысленно она уже приготовилась, что ей придётся слизывать с пола в надежде, что там есть незамеченные другими капли.
– Чисти, – приказал Аксель, но Сару не нужно было просить дважды. Она с такой скоростью рухнула на колени и принялась работать языком, что мужчине даже стало её несколько жаль. А ведь сколько таких женщин, которым даже не дали второго шанса? В глазах Сары, наверное, Аксель был сейчас даже выше Бога.
Девушка дочиста вылизала член начальника, расцеловала его мошонку и даже попыталась языком достать до ануса, но Аксель похлопал её по голове и отпустил, прочитав расстройство в глазах. Наверное, она тайно надеялась, что ей всё-таки дадут пососать и если она не глотнёт сегодня спермы, то хотя бы размажет её остатки по лицу, чтобы другие девушки видели, что она не «сухая».
Вечером в трамвае было не так людно: большинство мужчин уже слили своё семя на работе, потому предпочитали отдыхать. Но это не означало, что женщины не надеялись перехватить хоть кого-то, кто ещё не кончил до конца. Они продолжали занимать места в курсирующих туда-сюда автобусах и трамваях, надеясь, что найдётся хоть один мужчина, который даст им облизать свой член. Даже если найдётся хоть одна капелька спермы, которую девушки смогут делить друг с другом весь вечер – они победят.
Неподалёку от дома у скамейки поджидала группка из четырёх женщин в толстовках с капюшонами. По их осунувшимся лицам, Аксель понял, что они лишенницы. Женщины, которым запретили даже приближаться к мужчинам, жили в особых общежитиях. В них вживляли специальные чипы, которые давали полиции сигнал, если те приближались к мужчинам. Говорили, будто после работы они каждый вечер вылизывали друг друга, рассказывая, какая сперма сладкая и чудесная, воображая, что настанет день, когда у каждой из них будет свой мужчина, способный кормить их семенем по три раза в день.
– Здравствуй, Аксель, – произнесла одна из лишенниц.
– Ким? – у Акселя перехватило дыхания при виде старой школьной подруги. – Сколько лет, сколько зим?
Он так скучал по ней, что от переизбытка чувств обнял её, забывшись обо всех приличиях. Тут же Аксель почувствовал, как женщина начала дрожать, почуяв мужской запах. Осознав, какой сенсорный удар ей нанёс, мужчина тут же отстранился.
– Извини! Извини, я забыл совсем про чипы! Теперь из-за меня у тебя будут проблемы, да?
Девушка ощерилась, но по щекам у неё текли слёзы – от одного запаха она перевозбудилась настолько, что едва выговаривала слова.
– Не говори никому, но есть способы эти чипы взломать, пусть и на время. Мы тебя ждали.
Как одна, четверо девушек рухнули перед ним на колени и сложили руки в мольбе.
Кэтрин знала, что Том никогда не женится на ней. Мужчины, работавшие в фирмах и обеспечивающие там кормление, были слишком ценны, чтобы отдавать их одной женщине. Государство строго контролировало рождаемость: формально, мужчина мог взять себе сколько угодно жён, пока мог их всех прокормить, однако, вагинальный секс разрешался только с основной женой, с которой планировались дети.
Закончив курить, Аксель вышел на улицу и сел на трамвай. Несколько девушек поздоровались с ним, надеясь, что он даст согласие обслужить его, но он лишь качал головой, оставляя их в расстроенных чувствах. Остальные мужчины занимались своими делами: некоторые читали, некоторые разговаривали по телефону, кто-то делал записи в блокнотах. В трамвае все сидения были расположены друг напротив друга. Один мужчина располагался посередине, давая двум девушкам сесть по сторонам и обслуживать его, в то время как оставшиеся компаньонки сидели напротив, наблюдали за процессом и ждали, когда с ними поделятся спермой. Дамы с упоением запихивали члены себе в глотки настолько глубоко, насколько могли. Вкус мужского достоинства был для них важнее воздуха. Один только запах мог обеспечить их хорошим настроением на неделю вперёд, потому хоть они и торопились извлечь сперму, чтобы поделиться ей, они не могли не наслаждаться каждой секундой процесса. Так как часто мужчины не успевали кончать, девушки выходили с ними на их остановках, досасывали там, размазывали семя по лицам и радостные ехали на следующем трамвае.
На работе Акселя уже ждала стопка бумаг, которую принесла его секретарша, Айлин. Зеленоглазая брюнетка двадцати четырёх лет работала в фирме Акселя уже два года и лучше неё минетчицы он не встречал. Как только Аксель сел в кресло и принялся разгребать бумаги, Айлин нырнула под стол, расстегнула его ширинку и принялась целовать и облизывать член начальника. Она слегка ворковала от удовольствия, потому что ей привилегия минета не доставалась уже несколько дней: из-за обилия других женщин, которых нужно было покормить, Айлин отошла на второй план. Хоть она и скрывала это, Аксель не мог не заметить слёзы счастья в её глазах от возвращения к любимому лакомству.
– Неужели это всё нужно подписать до вечера? – поинтересовался Аксель. Секретарша кивнула, не вынимая члена изо рта. Потом, замерев на секунду, она протянула:
– У нас новая интерн, зовут Сарой. Лишенница. Её выпнули из головного подразделения за то, что отказалась делиться спермой шефа с другими девочками. Говорят, что нужно перевоспитать. Как, думаете, лучше поступить?
Аксель вздохнул.
– Лучше ты скажи.
Облизав яйца, Айлин заметила:
– Проступок, конечно, очень сильный, но я с ней поговорила. Она утверждает, что всё осознала. Потому не думаю, что сильно стоит её наказывать. Пусть будет пока на очистке, но до уборщиц её опускать не будем. Если продолжит чудить, перекинем уже на уборку. Когда придётся сперму слизывать с пола, думаю, даже она поймёт, почему нельзя быть эгоисткой.
– Жестокие вы, женщины, – усмехнулся Аксель. Айлин пожала плечами.
– Это наш выбор. Служить мужчинам – привилегия, но и про сестёр нельзя забывать. В конце концов, вас на всех не хватает. Если не делиться спермой, то будет плохо всем. Эгоисткам не место в коллективе.
– И то верно, – согласился Аксель.
– Лишенницам не становятся просто так. Проблема даже не в том, что они глотают раз или два, а в том, что даже когда их начинают лишать прав, они не могут остановиться. Когда выбор становится между последней дозой или голодной смертью, они выберут нарушить правила и попробовать напоследок член, чтобы умереть с улыбкой на губах. Так жить нельзя. Нужно делиться, как бы вкусна сперма ни была.
Аксель уже почти не слышал Айлин. Чувствуя приближение оргазма, он схватил девушку за затылок, протолкнул член ей в глотку и кончил прямо в пищевод, минуя язык. Айлин стонами запротестовала – как и любая женщина, она обожала смаковать сперму, потому что не было для них ничего вкуснее в мире, чем эта чудесная, живительная субстанция. Но даже эти протесты были шутливыми: Айлин прекрасно осознавала своё привилегированное положение. Быть единственной личной компаньонкой у начальника, который на тебе даже не женат, пить его сперму каждый день, не делить её ни с кем другим – даже не всем замужним женщинам выпадала такая честь. В обществе, где на каждого мужчину приходилось больше двадцати женщин, за место Айлин многие готовы были бы убивать – и некоторые даже убивали.
– Зови новенькую, – приказал Аксель. Айлин кивнула и убежала в коридор, собирая сперму с губ и размазывая её по лбу. От переизбытка удовольствия она плакала и смеялась.
Через минуту в кабинет вошла Сара. Она была высокой голубоглазой блондинкой, от природы красивой, но по смурному лицу и сутулой осанке было понятно, что остальные женщины уже начали ломать её морально за её эгоизм. Увидев перемазанный слюнями член Акселя, девушка чуть не заплакала от счастья, осознав, что её не лишают доступа к мужскому органу. Мысленно она уже приготовилась, что ей придётся слизывать с пола в надежде, что там есть незамеченные другими капли.
– Чисти, – приказал Аксель, но Сару не нужно было просить дважды. Она с такой скоростью рухнула на колени и принялась работать языком, что мужчине даже стало её несколько жаль. А ведь сколько таких женщин, которым даже не дали второго шанса? В глазах Сары, наверное, Аксель был сейчас даже выше Бога.
Девушка дочиста вылизала член начальника, расцеловала его мошонку и даже попыталась языком достать до ануса, но Аксель похлопал её по голове и отпустил, прочитав расстройство в глазах. Наверное, она тайно надеялась, что ей всё-таки дадут пососать и если она не глотнёт сегодня спермы, то хотя бы размажет её остатки по лицу, чтобы другие девушки видели, что она не «сухая».
Вечером в трамвае было не так людно: большинство мужчин уже слили своё семя на работе, потому предпочитали отдыхать. Но это не означало, что женщины не надеялись перехватить хоть кого-то, кто ещё не кончил до конца. Они продолжали занимать места в курсирующих туда-сюда автобусах и трамваях, надеясь, что найдётся хоть один мужчина, который даст им облизать свой член. Даже если найдётся хоть одна капелька спермы, которую девушки смогут делить друг с другом весь вечер – они победят.
Неподалёку от дома у скамейки поджидала группка из четырёх женщин в толстовках с капюшонами. По их осунувшимся лицам, Аксель понял, что они лишенницы. Женщины, которым запретили даже приближаться к мужчинам, жили в особых общежитиях. В них вживляли специальные чипы, которые давали полиции сигнал, если те приближались к мужчинам. Говорили, будто после работы они каждый вечер вылизывали друг друга, рассказывая, какая сперма сладкая и чудесная, воображая, что настанет день, когда у каждой из них будет свой мужчина, способный кормить их семенем по три раза в день.
– Здравствуй, Аксель, – произнесла одна из лишенниц.
– Ким? – у Акселя перехватило дыхания при виде старой школьной подруги. – Сколько лет, сколько зим?
Он так скучал по ней, что от переизбытка чувств обнял её, забывшись обо всех приличиях. Тут же Аксель почувствовал, как женщина начала дрожать, почуяв мужской запах. Осознав, какой сенсорный удар ей нанёс, мужчина тут же отстранился.
– Извини! Извини, я забыл совсем про чипы! Теперь из-за меня у тебя будут проблемы, да?
Девушка ощерилась, но по щекам у неё текли слёзы – от одного запаха она перевозбудилась настолько, что едва выговаривала слова.
– Не говори никому, но есть способы эти чипы взломать, пусть и на время. Мы тебя ждали.
Как одна, четверо девушек рухнули перед ним на колени и сложили руки в мольбе.
– Пожалуйста, – пролепетала Ким. – Мы уже почти полгода вот так… Умоляю, дай хотя бы просто посмотреть.
– У меня могут быть проблемы, – пробормотал Аксель.
– Ты же знаешь, что мужчин они никогда не наказывают.
– А если вас поймают?
– Смерть лучше, чем такое существование, поверь. Пожалуйста, Аксель. Сжалься.
– Чёрт, хорошо. Идём.
Они отошли подальше от дома, потому что знали, что в окна сейчас наблюдают другие женщины. Наверняка кто-то из них уже пожаловался в полицию. Но, видимо, Ким и её подругам реально было на всё наплевать.
В парке неподалёку Аксель нашёл густые кусты и облокотился на дерево, расстегнув штаны.
– У меня ничего не осталось, – признался он, – но хотя бы облизать вам не могу запретить.
У девушек брызнули слёзы. Они наперебой принялись благодарить Акселя. Затем бросились на его член, словно голодные хищницы на добычу. Они лизали и сосали его член и яйца, проникали языком в каждую складку, надеясь найти там хоть одну забытую засохшую каплю спермы. Он слышал, с каким шумом они вдыхали воздух, будто бы пытаясь украсть его, унести с собой, чтобы этот запах подольше с ними остался. Языки терзали его головку, уздечку, мошонку. Ким залезла языком под крайнюю плоть и тщательно вычищала каждый миллиметр. От перевозбуждения они забыли все приличия и начали толкаться, пытаясь забрать себе больше места для отсасывания.
– Так, хватит! – приказал Аксель. Он схватил Ким и посадил её в самый низ, чтобы она могла вылизывать пространство между анусом и мошонкой. Ещё двоих он взял за волосы и дал им с двух сторон вылизывать свои яички, а последней засунул член в рот по самые гланды. Та подавилась, но отказалась вытаскивать его изо рта: для неё мужской орган во рту был важнее воздуха. Казалось, она готова задохнуться, но не вытащить его. Чтобы не дай бог не задушить бедную девчонку, Аксель немного оттолкнул её, чтобы она могла немного продышаться.
Несмотря на то, что Айлин сегодня высосала из него почти всю сперму, он почувствовал приближение оргазма.
Ему не дали кончить женские окрики:
– Они вон там! Взять их!
Ким и её подруги с невероятной скоростью вскочили на ноги и бросились наутёк. За ними уже бежали три полицейские. Акселю тут же стало не по себе от мысли, что Ким грозят проблемы.
– Офицеры! – крикнул он вслед полицейским. – Помогите мне, пожалуйста!
Женщины в форме остановились, с немым вопросом уставившись на Акселя.
– Я сейчас кончу! – сказал Аксель. В глазах копов на секунду мелькнула паника. Но они мигом расставили приоритеты. Спотыкаясь, они бегом вернулись к Акселю и встали перед ним на колени.
Схватив старшую из них, смуглокожую сержантку, за пучок волос на затылке, Аксель пихнул ей свои яйца в рот. Головку члена он оставил посередине и её с двух сторон тут же обхватили полицейские. Сержантка тут же заработала языком, помогая Акселю выталкивать сперму во рты её подчинённых.
Акселя накрыл сильнейший оргазм, от перегрузки он чуть не свалился с ног. Казалось, его яйца работали сверхурочно, помогая найти последние остатки спермы, которые ещё не высосала Айлин. Полицейские жадно глотали его семя, их глаза закатились. Слюна, смешанная со спермой, лилась из их ртов на лицо их начальницы, но та от радости лишь втирала её, хихикая от удовольствия. Обычно, у начальника полиции не хватало жидкости на всех его подчинённых, потому женщины были только рады таким «взяткам».
Даже когда Аксель закончил кончать, девушки не отрывались от его члена. Сержантка, казалось, впилась его в мошонку, словно клещ. Она шумно дышала, пытаясь захватить его мужской запах с собой. Её подчинённые продолжали полировать член Акселя своими ртами, помогая себе руками, чтобы выдавить всё до последней капли спермы. Когда стало очевидно, что уже ничего не осталось, они очистили языками его член от слюней и принялись целоваться, смакуя вкус. Сержантка на минуту встала между ними, чтобы они языками размазали остатки по её лицу. Затем она поднялась во весь рост, упёрла руки в бока и осуждением произнесла:
– Вы совершили ужасный проступок, гражданин. Из-за вас и вашей невнимательности мы упустили преступниц! Сейчас я выпишу вам повестку. Прибудете послезавтра на полицейскую станцию, мне придётся провести с вами допрос.
– Мы тоже хотим участвовать! – добавили её подчинённые, посмеиваясь. Слюна, смешанная со спермой, капала с их губ прямо на форму. Заметив это, сержантка собрала несколько капель и отправила себе в рот.
– Вы понимаете, что от вас требуется? – грозно спросила она.
Аксель вздохнул. Конечно, придётся объясняться перед женщинами на работе, почему он будет отсутствовать. Поползут слухи, что он кормит лишенниц. Однако, даже в этом случае это лишь послужит всем стимулом ещё сильнее добиваться его расположения.
– Да, понимаю. Прошу прощения, я не ведал, что творю.
Сержантка кивнула. Достав записную книжку, она выписала Акселю повестку. Напоследок, все трое полицейские пару минут полизали головку члена мужчины и отпустили его.
Аксель чувствовал себя опустошённым. Придя домой, он не нашёл даже сил принять душ и сразу рухнул в кровать.
Увы, но таков был Путь Гармонии. Женщины сами выстроили такой порядок и создали иерархии после войны, что уничтожила почти всех мужчин. Никто ни к чему их не принуждал – но перед лицом апокалипсиса каждый вернувшийся мужчина, спасавший их от голода, холода и хаоса становился для них господом Богом. Даже сейчас, спустя пятьдесят лет после войны, перевес оставался. Каждый мужчина считался сокровищем и служить ему становилось целью жизни каждой женщины. Когда-нибудь, возможно, этот перевес исчезнет, однако, Аксель был уверен: пока мужчины следят за собой, считая обязанностью быть достойным дам, что за ними ухаживают, такой порядок не уйдёт никогда.
– У меня могут быть проблемы, – пробормотал Аксель.
– Ты же знаешь, что мужчин они никогда не наказывают.
– А если вас поймают?
– Смерть лучше, чем такое существование, поверь. Пожалуйста, Аксель. Сжалься.
– Чёрт, хорошо. Идём.
Они отошли подальше от дома, потому что знали, что в окна сейчас наблюдают другие женщины. Наверняка кто-то из них уже пожаловался в полицию. Но, видимо, Ким и её подругам реально было на всё наплевать.
В парке неподалёку Аксель нашёл густые кусты и облокотился на дерево, расстегнув штаны.
– У меня ничего не осталось, – признался он, – но хотя бы облизать вам не могу запретить.
У девушек брызнули слёзы. Они наперебой принялись благодарить Акселя. Затем бросились на его член, словно голодные хищницы на добычу. Они лизали и сосали его член и яйца, проникали языком в каждую складку, надеясь найти там хоть одну забытую засохшую каплю спермы. Он слышал, с каким шумом они вдыхали воздух, будто бы пытаясь украсть его, унести с собой, чтобы этот запах подольше с ними остался. Языки терзали его головку, уздечку, мошонку. Ким залезла языком под крайнюю плоть и тщательно вычищала каждый миллиметр. От перевозбуждения они забыли все приличия и начали толкаться, пытаясь забрать себе больше места для отсасывания.
– Так, хватит! – приказал Аксель. Он схватил Ким и посадил её в самый низ, чтобы она могла вылизывать пространство между анусом и мошонкой. Ещё двоих он взял за волосы и дал им с двух сторон вылизывать свои яички, а последней засунул член в рот по самые гланды. Та подавилась, но отказалась вытаскивать его изо рта: для неё мужской орган во рту был важнее воздуха. Казалось, она готова задохнуться, но не вытащить его. Чтобы не дай бог не задушить бедную девчонку, Аксель немного оттолкнул её, чтобы она могла немного продышаться.
Несмотря на то, что Айлин сегодня высосала из него почти всю сперму, он почувствовал приближение оргазма.
Ему не дали кончить женские окрики:
– Они вон там! Взять их!
Ким и её подруги с невероятной скоростью вскочили на ноги и бросились наутёк. За ними уже бежали три полицейские. Акселю тут же стало не по себе от мысли, что Ким грозят проблемы.
– Офицеры! – крикнул он вслед полицейским. – Помогите мне, пожалуйста!
Женщины в форме остановились, с немым вопросом уставившись на Акселя.
– Я сейчас кончу! – сказал Аксель. В глазах копов на секунду мелькнула паника. Но они мигом расставили приоритеты. Спотыкаясь, они бегом вернулись к Акселю и встали перед ним на колени.
Схватив старшую из них, смуглокожую сержантку, за пучок волос на затылке, Аксель пихнул ей свои яйца в рот. Головку члена он оставил посередине и её с двух сторон тут же обхватили полицейские. Сержантка тут же заработала языком, помогая Акселю выталкивать сперму во рты её подчинённых.
Акселя накрыл сильнейший оргазм, от перегрузки он чуть не свалился с ног. Казалось, его яйца работали сверхурочно, помогая найти последние остатки спермы, которые ещё не высосала Айлин. Полицейские жадно глотали его семя, их глаза закатились. Слюна, смешанная со спермой, лилась из их ртов на лицо их начальницы, но та от радости лишь втирала её, хихикая от удовольствия. Обычно, у начальника полиции не хватало жидкости на всех его подчинённых, потому женщины были только рады таким «взяткам».
Даже когда Аксель закончил кончать, девушки не отрывались от его члена. Сержантка, казалось, впилась его в мошонку, словно клещ. Она шумно дышала, пытаясь захватить его мужской запах с собой. Её подчинённые продолжали полировать член Акселя своими ртами, помогая себе руками, чтобы выдавить всё до последней капли спермы. Когда стало очевидно, что уже ничего не осталось, они очистили языками его член от слюней и принялись целоваться, смакуя вкус. Сержантка на минуту встала между ними, чтобы они языками размазали остатки по её лицу. Затем она поднялась во весь рост, упёрла руки в бока и осуждением произнесла:
– Вы совершили ужасный проступок, гражданин. Из-за вас и вашей невнимательности мы упустили преступниц! Сейчас я выпишу вам повестку. Прибудете послезавтра на полицейскую станцию, мне придётся провести с вами допрос.
– Мы тоже хотим участвовать! – добавили её подчинённые, посмеиваясь. Слюна, смешанная со спермой, капала с их губ прямо на форму. Заметив это, сержантка собрала несколько капель и отправила себе в рот.
– Вы понимаете, что от вас требуется? – грозно спросила она.
Аксель вздохнул. Конечно, придётся объясняться перед женщинами на работе, почему он будет отсутствовать. Поползут слухи, что он кормит лишенниц. Однако, даже в этом случае это лишь послужит всем стимулом ещё сильнее добиваться его расположения.
– Да, понимаю. Прошу прощения, я не ведал, что творю.
Сержантка кивнула. Достав записную книжку, она выписала Акселю повестку. Напоследок, все трое полицейские пару минут полизали головку члена мужчины и отпустили его.
Аксель чувствовал себя опустошённым. Придя домой, он не нашёл даже сил принять душ и сразу рухнул в кровать.
Увы, но таков был Путь Гармонии. Женщины сами выстроили такой порядок и создали иерархии после войны, что уничтожила почти всех мужчин. Никто ни к чему их не принуждал – но перед лицом апокалипсиса каждый вернувшийся мужчина, спасавший их от голода, холода и хаоса становился для них господом Богом. Даже сейчас, спустя пятьдесят лет после войны, перевес оставался. Каждый мужчина считался сокровищем и служить ему становилось целью жизни каждой женщины. Когда-нибудь, возможно, этот перевес исчезнет, однако, Аксель был уверен: пока мужчины следят за собой, считая обязанностью быть достойным дам, что за ними ухаживают, такой порядок не уйдёт никогда.
Бамп
Бамп
я бы прочел это всё но я зумер тут слишком много текста я не могу сконцентрировать свое внимание на этом, для меня это будет пыткой
Бамп
> Аксель
И сразу нестояк, с первого слова. Пробуй лучше.
Бамп
Бездарность.
Починил тебе стояк, спасибо потом скажешь.
:(
Ужоснах, как говорилось в классике.
Аксель принял душ, выпил обязательные суплементы и вышел в подъезд. Сегодня он решил выехать на полчаса раньше, чтобы успеть к началу рабочего дня, даже если его кто-то вдруг задержит.
Площадкой ниже, облокотившись на подоконник, курил его сосед, Том. Уставившись в потолок, он лениво дымил, пока у него между ног трудилась ртом Кэтрин, тридцатисемилетняя дама, живущая этажом выше. Для своих годов она выглядела замечательно: большая грудь только подчёркивала узкую талию, а пухлые губы, скользящие по стволу члена, обещали бесконечные наслаждения. В её тёмных волосах виднелись первые проседи, которые она, видимо, специально отказывалась скрывать. Рядом с ней на коленях сидели её восемнадцатилетние дочери, высунув языки и смиренно дожидаясь сводящего с ума всех женщин лакомства. В их глазах читалось нетерпение, но они не смели торопить мать: в конце концов, Том официально согласился кормить только её. Рядом с дверью Акселя стояли ещё четыре соседки сверху, которые наблюдали за утренним ритуалом, покусывая и облизывая губы. Двум из них закон запретил ублажать мужчин, но доступ к сперме всё ещё оставался, потому они ждали, когда Кэтрин закончит своё дело и разделит драгоценную жидкость с дочерьми. Они жили лишь одной надеждой на эти священные остатки. Некоторые из них были «сухими» уже больше месяца, из-за чего их глаза приобрели хищнический блеск. Аксель даже боялся представить, что творится в головах этих безумных женщин, которые лишились всего из-за собственного эгоизма. Общество женщин не знало пощады – стоило даже самой популярной из них проглотить сперму, не поделившись с остальными, как они подвергались страшнейшему остракизму. Один нечаянный глоток – и ты изгойша, которой разрешено только собирать языком остатки спермы с чужих лиц, и то подобное считается большим везением. Те, кому вообще запретили доступ, постоянно думали о самоубийстве и находились под постоянным контролем государственных органов.
Увидев Акселя, соседки живо поприветствовали его, и одна даже потянулась рукой к его промежности, но тот знаком остановил её. Ещё при переезде Аксель указал в анкете, что кормить соседок он отказывается – ему нужно было содержать женщин на работе, и даже с суплементами, порой, на всех спермы не хватало. Девушки расстроенно скрестили руки и прижались к стенам, пропуская мужчину вниз. Как только Аксель спустился, ограниченные в доступе к мужчинам не выдержали и начали облизывать друг другу лица и шеи, видимо, представляя, что на них уже кончили. Наверняка внутренне они стыдились своего поведения: в конце концов, считалось неприличным заниматься такими вещами на людях. Общество не осуждало ограниченных и лишенниц, которые облизывали друг другу лица за закрытыми дверьми своих квартир и комнат – в конце концов, что им ещё оставалось делать? Несчастные девушки могли внушать себе, что размазываемые слюни – это сперма. Это помогало им быстро кончить и сохранить рассудок. Но любая из них понимала, что даже самый сильный оргазм в стократ слабее, чем одна капелька живительной мужской жидкости на лице. А если бы она оказалась на языке, то это было бы даже в тысячу раз лучше.
– Здравствуйте, Аксель! – улыбаясь поприветствовала соседа Кэтрин, достав блестящую от слюней головку члена изо рта. Том лишь без слов кивнул, признав присутствие Акселя. – Как вам вчера спалось? Слышала, у вас на работе был корпоратив? Наверное, непростой вечер?
Аксель кивнул. Вечеринка действительно вышла тяжеловатой. Ему пришлось кончить аж пять раз. Директора уехали в отпуск с семьями ещё на прошлой неделе, так что бедному Акселю пришлось в одиночку кормить три отдела все эти десять дней. Как только его член покидал один рот, на него тут же набрасывался другой. В офисе уже давно выстроилась чёткая иерархия: самые красивые и надёжные женщины, преуспевшие в искусстве минета, которые точно не проглотят всё сами, занимались делом, их подруги получали сперму от них, а все остальные собирали лишь остатки с лиц, языков и шей. Потом, когда всё кончалось, Акселю предстояло дать уборщицам слизать все остатки с его промежности, а также вычистить член от следов слюней. По-своему, ему уборщицы нравились даже больше: из-за ограничения в сперме эти девушки и женщины ценили даже размешанные в чужих слюнях капли. Из-за их проступков им запрещалось сосать напрямую, потому они могли часами вылизывать член, пока мужчина их не остановит. Их острые язычки боготворили каждый сантиметр мужских органов, проникая в каждую складку мошонки, в надежде, что там затерялась где-то ещё одна капля.
Кэтрин продолжила сосать. Делала она это с полным знанием дела – она запихивала член так глубоко, что её губы почти доходили до основания. Когда член полностью исчезал в её глотке, она вытаскивала язык и им ласкала яйца Тома. Кэтрин повезло, что Том согласился её кормить – обычно вдовам вроде неё оставался только прямой путь на кладбище. Том же спас её от безумия, к тому же, у Кэтрин как раз подросли дочери, которых нужно было учить основам ухода за мужчинами. Они могли полностью потерять свой статус, но Том спас их своим семенем. Конечно, он, как и Аксель, не мог распыляться – ему тоже нужно было кормить девушек на работе, однако, он мог выделить Кэтрин и её дочерям хотя бы свою утреннюю порцию.
Дочери не выдержали и присоединились к матери. Пока Кэтрин сосала ствол, девушки начали облизывать яички Тома с двух сторон. Том не стал их отталкивать, зная, что даже от прикосновений к члену женщинам уже становится лучше.
Том протянул Акселю сигарету, тот решил не отказываться. Государство добавляло в сигареты специальные вещества, стимулирующие дополнительную выработку спермы, а также делающую её особо сладкой для женщин. Не курить в обществе считалось неуважением к чудесному труду замечательных дам.
Пока Аксель курил, встав рядом с Томом, Кэтрин сумела довести мужчину до оргазма. Достав член изо рта, она стала дрочить его, чтобы Том полностью излился на её лицо. Семя Тома залила лоб, нос, щёки женщины, что-то даже попало ей в глаза, но она только засмеялась от радости. Как только Том закончил изливаться, Кэтрин аккуратно выдавила остатки спермы из его члена, собрала их и начала размазывать их по лицам своих дочерей. Те сразу засияли от удовольствия: сегодня в университет они не отправятся с сухими лицами. Как говорила одна бухгалтерша из фирмы Акселя: «Нет ничего страшнее, чем если тебя больше недели видят с сухим лицом».
Соседки, стоявшие на площадке квартиры Акселя, спустились, присели рядом с Кэтрин и начали слизывать сперму с её щёк, урча от удовольствия. Они аккуратно потёрлись лбами о её шею, где ещё оставались маленькие капли семени. Им не доставалось много, но даже этого хватало, чтобы сохранить хоть какое-то подобие гордости.