Добавлена поддержка
ЭЧ/Ech (ex-Escapechan) и Ежчана (
ejchan.net,
ejchan.site). Набегаем, тестируем архивацию,
сообщаем о замеченных проблемах.
К сожалению, значительная часть сохранённых до 2024 г. изображений и видео была потеряна (
подробности случившегося). Мы призываем всех неравнодушных
помочь нам с восстановлением утраченного контента!
https://dzen.ru/a/auytml1t7weApZCR
Статья:
В середине ноября 1839 года из ворот Оренбурга в заснеженную степь вытянулась гигантская колонна. Пять тысяч пехотинцев, уральских и оренбургских казаков, двадцать два орудия и более десяти тысяч навьюченных верблюдов уходили на юг — туда, где за ледяным плато Устюрт лежал неприступный Хивинский оазис.
Провожавшие крестили строй и смахивали слезы. Все понимали: отряд идет в неизвестность, но мало кто догадывался, что главным врагом русского солдата в этом походе станут не хивинские сабли, а аномальная стужа, превратившая южную пустыню в филиал Арктики.
«Оренбургский военный губернатор В. А. Перовский — герой Бородина и организатор Зимнего похода 1839–1840 годов»
Пленники и геополитика
К концу 1830-х годов терпеть выходки Хивинского ханства Российская империя больше не могла. На то были две веские причины — кровная и стратегическая.
Во-первых, хивинцы превратили работорговлю в основу своей экономики. Кочевые отряды регулярно нападали на русские купеческие караваны и пограничные селения, а на Каспии захватывали в полон русских рыбаков. На невольничьих рынках Хивы в кандалах томились тысячи православных подданных, которых продавали в пожизненное рабство.
Во-вторых, в 1839 году разгорелась знаменитая «Большая игра». Англичане вторглись в Афганистан, заняли Кабул и начали засылать своих эмиссаров в Бухару и Хиву. Допустить превращение Средней Азии в британский плацдарм у мягкого подбрюшья России император Николай I не мог. Наказать строптивое ханство и освободить пленных поручили оренбургскому военному губернатору — Василию Алексеевичу Перовскому, боевому офицеру 1812 года, потерявшему палец под Бородином и прошедшему французский плен.
Ставка на зиму
Почему же выступление назначили на середину ноября? На первый взгляд, идти в поход на зиму глядя казалось безумием. Однако у генерала Перовского и его штаба был холодный инженерный расчет.
В памяти русской армии еще жила трагедия отряда князя Бековича-Черкасского 1717 года. Летом пустыни Приаралья и каменистое плато Устюрт превращаются в раскаленную сковороду: температура в тени зашкаливает за 45 градусов, колодцы пересыхают или отравляются кочевниками, а пятитысячный корпус с десятью тысячами верблюдов выпивает любой степной источник за один час.
Перовский решил перехитрить пустыню. Зимой вся степь покрыта снегом — значит, вода для людей и скота будет буквально под ногами на каждом привале. Жара не свалит солдат в обморок, а замерзшие реки не потребуют наведения сложных переправ. В состав экспедиции вошел даже близкий друг Пушкина, врач и будущий автор знаменитого словаря Владимир Иванович Даль, оставивший подробнейшие записки об этом испытании.
К. Н. Филиппов. Казаки на марше
Ледяной ад степи
Расчет генерала был безупречен на бумаге, но природа сыграла с отрядом злую шутку. Зима 1839–1840 годов выдалась самой лютой в оренбургских степях за полвека.
Едва колонны отошли от Оренбурга, ударили морозы ниже 35 градусов с ураганным встречным ветром — степным бураном. Ртуть в термометрах замерзала, ветер валил с ног часовых и срывал войлочные кибитки. Но главной катастрофой стал глубокий снег, покрытый ледяной коркой — настом.
Падеж вьючного транспорта: Верблюды, чьи мягкие подошвы приспособлены для песка, в кровь резали ноги о ледяной наст, скользили, ломали конечности и не могли добывать себе корм из-под полуметрового слоя снега.
Топливный голод: Степной кустарник и полынь оказались погребены под сугробами, из-за чего в тридцатиградусный мороз солдатам нечем было развести костры даже для варки каши и растопки снега.
Вспышка цинги: От ледяного ветра, сырости в переполненных палатках и однообразной солонины в отряде началась тяжелая цинга, валил с ног тиф и кровавый понос.
Каждое утро на месте ночлега оставались сотни павших верблюдов и брошенные замерзшие тюки с провиантом. Нанятые в степи погонщики в панике разбегались или отказывались идти дальше.
Схватка у Ак-Булака
В декабре 1839 года обессиленный авангард добрался до передового укрепления Ак-Булак на реке Эмбе. И здесь хивинцы решили, что полуживых от стужи русских можно взять голыми руками.
Отряд хивинской конницы численностью до трех тысяч всадников атаковал Ак-Булак и шедший к нему транспортный обоз под командованием майора Ерофеева и штабс-капитана Шульца. В строю у русских оставалось менее двухсот способных держать ружье бойцов — остальные лежали в палатках с обморожениями и цингой.
Солдаты и уральские казаки составили из саней и вьюков круговой вагенбург, выкатили на прямую наводку орудия и встретили лавину конницы картечью и залповым ружейным огнем. Даже больные выползали из кибиток, чтобы подавать патроны товарищам. Двое суток хивинцы бросались на русские позиции и в итоге, потеряв сотни убитых, бежали обратно в степь, потрясенные стойкостью оренбургских батальонов.
М. И. Иванин. Описание зимнего похода в Хиву 1839—1840 годов, казаки оренбургского войска, в башлыках и попонах которые служат также вместо плаща или бурки, и пехота Оренбургских линейных батальонов в зимней походной одежде, 1874 год.
Тяжелое решение командира
К концу января 1840 года отряд сосредоточился в Ак-Булаке. Картина была безрадостной: из 10 400 верблюдов в живых осталось меньше двух тысяч, да и те еле держались на ногах. Свыше тысячи солдат умерли от болезней и обморожений, еще больше тысячи лежали в походных лазаретах. Впереди оставалось еще 600 верст самого страшного безлюдного участка через плато Устюрт.
Перед Перовским встал выбор: гнать остатки людей вперед ради собственного генеральского честолюбия и погубить весь корпус в снегах — либо признать неудачу и спасти солдат.
1 февраля 1840 года генерал отдал приказ о возвращении. На обратном пути он шел наравне с солдатами, отдавая свои личные запасы раненым. Император Николай I, прочитав доклад о причинах отступления, не отправил генерала под суд, а одобрил его поступок: сохранение армии оказалось важнее авантюрного рывка.
Самое удивительное случилось весной 1840 года. Правитель Хивы Аллакули-хан, узнав о бое у Ак-Булака и о том, что Перовский в Оренбурге уже закупает новых верблюдов для повторного удара, всерьез испугался. Понимая, что русские не остановятся, хан предпочел договориться миром: он освободил более 400 русских невольников, снабдил их продовольствием, вернул в Оренбург и издал указ, под страхом смерти запрещавший хивинцам нападать на российских подданных.
Наука побеждать пустыню
Трагический опыт зимы 1839–1840 годов не пропал даром. Военное министерство и штаб Отдельного Оренбургского корпуса детально разобрали каждую ошибку похода, создав настоящую инструкцию по ведению войны в пустыне.
Весенние сроки похода: Выходить в степь стали ранней весной (в марте-апреле), когда талый снег дает вдоволь воды и появляется свежая трава для скота, но еще нет убийственного летнего зноя.
Система степных фортов: От идеи пройти тысячу верст одним броском отказались — армия начала шаг за шагом возводить цепь постоянных крепостей вдоль Сырдарьи и спустила на воду Аральскую военную флотилию.
Противоцинготный паек: В обязательный рацион степных колонн ввели квашеную капусту, сушеный хрен, лимонную кислоту, чай и горячий мясной бульон, а обмундирование адаптировали под резкие перепады температур.
Военный обоз: Ненадежных наемных кочевников-погонщиков заменили штатными транспортными ротами с жесткой воинской дисциплиной и точным расчетом запасов топлива.
Именно эти уроки принесли триумф. В 1853 году тот же Василий Перовский во главе отлично подготовленного отряда без лишних потерь прошел степь и штурмом взял мощнейшую кокандскую крепость Ак-Мечеть (получившую имя Форт-Перовский, ныне Кызылорда). А в 1873 году войска генерала Кауфмана, пользуясь наработками Перовского, тремя колоннами пересекли пустыню весной и окончательно взяли Хиву.
Повод для разговора
Мужики, история Зимнего похода 1839 года — редкий пример того, как горький опыт становится фундаментом будущих побед, а командир ставит жизнь русского солдата выше собственных наград и страха перед гневом столицы.