Добавлена поддержка
ЭЧ/Ech (ex-Escapechan) и Ежчана (
ejchan.net,
ejchan.site). Набегаем, тестируем архивацию,
сообщаем о замеченных проблемах.
К сожалению, значительная часть сохранённых до 2024 г. изображений и видео была потеряна (
подробности случившегося). Мы призываем всех неравнодушных
помочь нам с восстановлением утраченного контента!
https://dzen.ru/a/au2PcgE8Ai5Wdw2H
Ноябрь 1982 года навсегда врезался в память каждого, кто жил в Советском Союзе. Утром 10 ноября на даче «Заречье-6» остановилось сердце Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Ильича Брежнева, стоявшего у руля сверхдержавы восемнадцать лет. Для миллионов советских граждан эта смерть означала конец целой эпохи стабильности и начало большой неизвестности.
Но с особым напряжением новости из заснеженной Москвы в те ноябрьские дни ловили по радиоприемникам за тысячи километров к югу — в модулях, палатках и на горных блокпостах Ограниченного контингента советских войск в Афганистане (ОКСВА). Мало кто знает, что именно в ноябре 1982 года, прямо в дни государственного траура, за закрытыми дверями Кремля развернулась напряженная дипломатическая партия, которая могла вернуть 40-ю армию домой еще весной 1983 года.
Вопреки распространенному мифу, тяжелобольной Леонид Брежнев к 1982 году ясно осознавал тупиковость затяжной кампании в Афганистане и требовал от дипломатов найти почетный выход
К осени 1982 года война за Гиндукушем шла уже почти три года. Первоначальные расчеты на то, что советские дивизии просто встанут гарнизонами, прикроют стратегические объекты и быстро передадут инициативу афганской правительственной армии Бабрака Кармаля, не оправдались.
Сегодня, когда рассекречены рабочие записи Политбюро, известно: в марте 1979 года именно Леонид Брежнев и руководство Генштаба (начальник Генштаба маршал Николай Огарков, генералы Сергей Ахромеев и Валентин Варенников) до последнего выступали против прямого военного вмешательства. На заседании Политбюро 19 марта 1979 года Брежнев прямо говорил: «Нам сейчас не пристало втягиваться в эту войну... Участие наших войск в Афганистане может нанести вред не только нам, но и прежде всего им». Роковое решение декабря 1979 года было принято лишь после убийства Тараки Хафизуллой Амином и настойчивых докладов «малой комиссии» Политбюро (Ю. Андропов, Д. Устинов, А. Громыко) об угрозе появления в Афганистане американских баз.
К 1981–1982 годам стареющий и тяжелобольной Брежнев все чаще задавал министру обороны Устинову и главе КГБ Андропову один и тот же тяжелый вопрос: когда и как мы будем выводить ребят?
Трагическим фоном последних дней жизни генсека стала страшная катастрофа, случившаяся ровно за неделю до его смерти. 3 ноября 1982 года в высокогорном тоннеле на перевале Саланг (на высоте более 3300 метров) возник затор и произошел взрыв топливозаправщика. В заполненной угарным газом трехкилометровой бетонной трубе погибли 64 советских военнослужащих и более ста афганцев — это была самая массовая единовременная потеря за все время пребывания войск в ДРА. Еще летом 1982 года с санкции Брежнева в Женеве при посредничестве заместителя генсека ООН Диего Кордовеса начались первые негласные консультации о политическом урегулировании, но болезнь советского лидера парализовала принятие решительных мер.
Ноябрь 1982 года: пока в Москве менялась эпоха, бойцы 40-й армии продолжали удерживать стратегические магистрали и перевалы Афганистана
12 ноября 1982 года Пленум ЦК КПСС избрал новым Генеральным секретарем 68-летнего Юрия Владимировича Андропова. Будучи многолетним председателем КГБ, Андропов лучше кого бы то ни было в стране знал реальную, нелакированную картину происходящего в Афганистане. В отличие от многих партийных ортодоксов, он прекрасно понимал: одними военными рейдами по ущельям проблему не решить, пока через прозрачную афгано-пакистанскую границу идут караваны с оружием, а экономика СССР несет колоссальную нагрузку.
15 ноября 1982 года, в день похорон Брежнева на Красной площади, в Москву съехались главы десятков государств. В Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца одновременно оказались главные действующие лица афганской драмы:
Вице-президент США Джордж Буш-старший и госсекретарь Джордж Шульц.
Глава ДРА Бабрак Кармаль.
И самый неожиданный гость — президент Пакистана генерал Мухаммед Зия-уль-Хак, человек, на чьей территории (в районе Пешавара) располагались штаб-квартиры лидеров афганской вооруженной оппозиции и основные тренировочные лагеря моджахедов.
Воспользовавшись этим уникальным случаем, Юрий Андропов и министр иностранных дел Андрей Громыко нарушили привычный протокол кратких траурных рукопожатий и провели с генералом Зия-уль-Хаком первые прямые переговоры на высшем уровне по афганскому вопросу.
Беседа за закрытыми дверями длилась около сорока минут и носила предельно откровенный характер:
Андропов прямо заявил пакистанскому президенту, что советское руководство не собирается оставлять войска в Афганистане навечно, готово к «новой гибкой политике» и заинтересовано в скорейшем политическом выходе из кризиса.
В обмен Москва требовала от Исламабада одного четкого условия: перекрыть каналы переброски оружия и боевиков через пакистанскую границу (линию Дюранда) и дать международные гарантии невмешательства.
Следом Андропов провел жесткую беседу с Бабраком Кармалем, дав понять афганскому лидеру: советские солдаты не будут бесконечно воевать вместо афганской армии, Кабулу необходимо срочно расширять социальную базу власти и договариваться с племенными вождями.
Ключ к прекращению войны в ноябре 1982 года лежал на границе с Пакистаном: без перекрытия баз снабжения в районе Пешавара и Парачинара любой отвод советских гарнизонов грозил обрушением южных рубежей.
Восьмимесячный график вывода: почему сорвался мирный план 1983 года?
После кремлевских встреч в ноябре 1982 года дипломатический маховик закрутился с невиданной скоростью. В начале 1983 года через посредника ООН Диего Кордовеса советская сторона дала понять, что готова обсуждать конкретный восьмимесячный график поэтапного вывода советских войск из Афганистана.
В марте 1983 года на встрече с генсеком ООН Пересом де Куэльяром и Диего Кордовесом в Москве Юрий Андропов буквально по пальцам перечислил причины, по которым СССР выгоден скорейший мир: от огромных финансовых затрат и гибели советских парней до ущерба отношениям с исламским миром и Западом. К весне 1983 года, по воспоминаниям самого Кордовеса, текст женевских мирных соглашений был готов почти на 95 процентов!
Почему же советские солдаты не вернулись домой в 1983 году, а война продлилась еще долгих шесть лет? Историки и ветераны внешней разведки выделяют три роковые причины, сломавшие эту комбинацию:
Ставка Вашингтона на «войну на истощение»: Администрацию президента США Рональда Рейгана и директора ЦРУ Уильяма Кейси совершенно не устраивал быстрый и достойный уход СССР из Афганистана. Белый дом как раз разворачивал масштабную секретную операцию ЦРУ «Циклон», ежегодно наращивая финансирование моджахедов на сотни миллионов долларов, чтобы максимально обескровить советскую экономику.
Двойная игра Пакистана: Вернувшись из Москвы в Исламабад, генерал Зия-уль-Хак быстро подсчитал, что в случае мира он потеряет статус главного прифронтового союзника США и многомиллиардную военную и финансовую помощь от Вашингтона и Эр-Рияда. Под давлением американцев Пакистан начал затягивать переговоры в Женеве, выдвигая заведомо неприемлемые условия.
Болезнь Андропова и новый виток холодной войны: Летом 1983 года у Юрия Андропова резко отказали почки, и он оказался прикован к больничной койке в ЦКБ, а 1 сентября 1983 года после инцидента с южнокорейским «Боингом» над Сахалином отношения между СССР и США упали до точки замерзания.
Из-за срыва дипломатических договоренностей 1982–1983 годов путь советских солдат домой через мост Дружбы в Термезе растянулся еще на шесть тяжелых лет — до 15 февраля 1989 года
В феврале 1984 года Юрий Андропов скончался, не успев довести задуманную афганскую реформу до конца, а при сменившем его Константине Черненко и министре обороны Дмитрии Устинове возобладала ставка на чисто силовое подавление душманов. В результате Афганская война перешла в свою самую кровопролитную фазу (1984–1986 годы), а подписать Женевские соглашения и вывести войска удалось лишь к 15 февраля 1989 года — причем практически на тех же базовых принципах, которые обсуждались в Кремле еще в ноябре 1982-го.