МУЖ ГРАФИНИ
Вам доводилось знать еврея с титулом графа? Настоящим титулом. Не фиктивным. Пожалованным его предку королем или императором за большие услуги, оказанные царствующему дому?
Мне лично не привелось такого встретить. Хотя всем известно, что еврею Дизраэли, премьер-министру Англии, королева Виктория пожаловала высокий титул, и он стал именоваться лорд Биконсфильд. Я сам знал в Лондоне одного литовского еврея, которого нынешняя королева Елизавета сделала лордом, и с тех пор к нему надо было обращаться только так: сэр Джозеф, хотя в узком семейном кругу его называли по-старому, на идише — Иоселе.
Наконец, есть евреи-бароны. Скажем, барон Ротшильд. Вы будете смеяться, но с одним бароном из этой небедствующей еврейской семейки, а именно с Эдмоном Ротшильдом, моим сверстником и весьма славным малым, я сидел за одним столом в его парижской резиденции на улице ду-Фобур-Сант-Оноре и в разговоре (через переводчика, конечно, потому что он не понимал по-русски, а я не вязал лыка по-французски) подпустил ему едкую шпильку, и он за словом в карман не полез и весьма изящно ее парировал.
Был душный день, и распахнутые окна в большом кабинете барона не приносили прохлады. Эдмон Ротшильд и еще два банкира, присутствовавшие при этой исторической для меня встрече (ибо какой еврей не мечтал в своих самых радужных грезах поглядеть хоть одним глазком на живого Ротшильда-самого богатого еврея на земле?), отчаянно потели и то и дело вытирали платками багровые лица и шеи.
Один лишь я не пользовался платком. Не потому, что у меня его не было. Я не потел. У меня было сухс лицо. И даже под мышками не ощущалось скопления влаги.
Что ж это такое получается? — удивился барон. — Мы все потеем. А он — абсолютно сухой.
— А вот так, — ответил я. — Я не потею — и все. Это — врожденное качество, и его ни за какие деньги не купишь.
Я, как вы догадываетесь, тонко намекнул на финансовую пропасть, которая разделяла меня, с жалкой сотней-другой в кармане, чем исчерпывалось все, что я имел, и его — одного из самых богатых людей на земле.
Барон оценил мою язвительность. Вслед за ним заулыбались, закивали потными головами его компаньоны — банкиры. Он встал из-за стола, подошел ко мне, обнял за плечи (не похлопал по плечам, а обнял) и сказал с грустью во взгляде:
— Дорогой мой, в мире имеются тысячи вещей, которые не купишь за деньги. Я это знаю… Возможно, и ты когда-нибудь с этим столкнешься…
Ух, как у меня заныло под ложечкой, что рядом нет никого из моих прежних знакомых, которые могли бы засвидетельствовать, как меня обнимает барон Ротшильд и при этом жалуется на судьбу, не всегда милостивую даже к миллиардеру. И в первую очередь мне бы хотелось, чтобы все это лицезрел мой бывший московский сосед Наум Крацер, с которым мы нередко переругивались по утрам, когда и он и я норовили первыми проскочить в единственный туалет — общий для всего поголовья нашей коммунальной квартиры, в каждой из пяти комнат которой плотно умещалось по одной семье.
А хотелось мне, чтобы в кабинет барона Ротшильда на фешенебельной парижской улице ду-Фобур-Сант-Оноре вошел мой бывший сосед Наум Крацер по той причине, что этот самый Крацер имел больше оснований пребывать в объятиях барона, чем я. Потому что Крацер был граф.
— Еврей — граф? — ехидно пожмете плечами вы. — Да еще в советской Москве? Глупее ничего не могли придумать?
Не смог. Потому что я не придумываю, а рассказываю, как оно было в жизни. А жизнь, как известно, богаче фантазии.
Вам доводилось знать еврея с титулом графа? Настоящим титулом. Не фиктивным. Пожалованным его предку королем или императором за большие услуги, оказанные царствующему дому?
Мне лично не привелось такого встретить. Хотя всем известно, что еврею Дизраэли, премьер-министру Англии, королева Виктория пожаловала высокий титул, и он стал именоваться лорд Биконсфильд. Я сам знал в Лондоне одного литовского еврея, которого нынешняя королева Елизавета сделала лордом, и с тех пор к нему надо было обращаться только так: сэр Джозеф, хотя в узком семейном кругу его называли по-старому, на идише — Иоселе.
Наконец, есть евреи-бароны. Скажем, барон Ротшильд. Вы будете смеяться, но с одним бароном из этой небедствующей еврейской семейки, а именно с Эдмоном Ротшильдом, моим сверстником и весьма славным малым, я сидел за одним столом в его парижской резиденции на улице ду-Фобур-Сант-Оноре и в разговоре (через переводчика, конечно, потому что он не понимал по-русски, а я не вязал лыка по-французски) подпустил ему едкую шпильку, и он за словом в карман не полез и весьма изящно ее парировал.
Был душный день, и распахнутые окна в большом кабинете барона не приносили прохлады. Эдмон Ротшильд и еще два банкира, присутствовавшие при этой исторической для меня встрече (ибо какой еврей не мечтал в своих самых радужных грезах поглядеть хоть одним глазком на живого Ротшильда-самого богатого еврея на земле?), отчаянно потели и то и дело вытирали платками багровые лица и шеи.
Один лишь я не пользовался платком. Не потому, что у меня его не было. Я не потел. У меня было сухс лицо. И даже под мышками не ощущалось скопления влаги.
Что ж это такое получается? — удивился барон. — Мы все потеем. А он — абсолютно сухой.
— А вот так, — ответил я. — Я не потею — и все. Это — врожденное качество, и его ни за какие деньги не купишь.
Я, как вы догадываетесь, тонко намекнул на финансовую пропасть, которая разделяла меня, с жалкой сотней-другой в кармане, чем исчерпывалось все, что я имел, и его — одного из самых богатых людей на земле.
Барон оценил мою язвительность. Вслед за ним заулыбались, закивали потными головами его компаньоны — банкиры. Он встал из-за стола, подошел ко мне, обнял за плечи (не похлопал по плечам, а обнял) и сказал с грустью во взгляде:
— Дорогой мой, в мире имеются тысячи вещей, которые не купишь за деньги. Я это знаю… Возможно, и ты когда-нибудь с этим столкнешься…
Ух, как у меня заныло под ложечкой, что рядом нет никого из моих прежних знакомых, которые могли бы засвидетельствовать, как меня обнимает барон Ротшильд и при этом жалуется на судьбу, не всегда милостивую даже к миллиардеру. И в первую очередь мне бы хотелось, чтобы все это лицезрел мой бывший московский сосед Наум Крацер, с которым мы нередко переругивались по утрам, когда и он и я норовили первыми проскочить в единственный туалет — общий для всего поголовья нашей коммунальной квартиры, в каждой из пяти комнат которой плотно умещалось по одной семье.
А хотелось мне, чтобы в кабинет барона Ротшильда на фешенебельной парижской улице ду-Фобур-Сант-Оноре вошел мой бывший сосед Наум Крацер по той причине, что этот самый Крацер имел больше оснований пребывать в объятиях барона, чем я. Потому что Крацер был граф.
— Еврей — граф? — ехидно пожмете плечами вы. — Да еще в советской Москве? Глупее ничего не могли придумать?
Не смог. Потому что я не придумываю, а рассказываю, как оно было в жизни. А жизнь, как известно, богаче фантазии.
Я допустил неточность лишь в одном. Наум Крацер, конечно, не был подлинным графом. Он был мужем графини. Чистопородной русской аристократки, отпрыска одной из самых знаменитых дворянских фамилий государства Российского. Ее то ли дед, то ли прадед был тот самый фельдмаршал Кутузов, одноглазый портрет которого вплоть до наших дней знаком каждому школьнику, граф Голенищев-Кутузов, под чьим командованием русские войска разбили в 1812 году французского императора Наполеона Бонапарта.
Как мог случиться такой мезальянс? Если б я сказал, что местечковый полуграмотный еврей женился на такой родовитой графине до революции 1917 года, то вы могли бы мне плюнуть в глаза и поступили бы абсолютно справедливо. Но дело-то в том, что эта женитьба состоялась после революции. Ясно? То-то.
Молоденькая графиня Голенищева-Кутузова, непонятно каким чудом уцелевшая в гражданскую войну, потеряв, естественно, все, что имела: и имения, и фамильные ценности, и деньги до последней копейки, ютилась в Москве у своей бывшей няньки, ходила в старой ветхой одежде, по-крестьянски повязав голову платком, и, как вся Москва, пухла от голода и замерзала зимой в неотапливаемой комнатке. Революция лишила ее не только имущества, но и всех прав, положенных гражданину. Таких, как она, называли «лишенцами», т. е. лишенными всех прав, кроме, пожалуй, одного права — трястись от страха перед рабоче-крестьянской властью и ждать с замиранием сердца, когда ночью явятся чекисты в кожаных куртках и уведут из дому насовсем.
Но, лишив прав одних, революция наделила правами других, кто прежде был обделен. Рабоче-крестьянское происхождение стало лучшим пропуском по пути наверх. И к этому пропуску потянулись тысячи рук, мозолистых, не привыкших держать пальцами перо.
Из нищего украинского местечка добрался на крышах вагонов до Москвы молодой еврей Наум Крацер. Он с детства вместо школы ходил в учениках столяра, пилил и строгал доски и брусья, заливал пазы столярным клеем, вгонял гвоздь по самую шляпку одним ударом молотка и, не случись революции, до конца своих дней зарабатывал бы на жизнь этим ремеслом и дальше соседнего местечка не знал бы, как выглядит мир, он жил в черте оседлости, откуда еврею было законом запрещено выезжать, а уж о Москве и Петербурге не приходилось и мечтать.
В голодной Москве Крацер, едва умевший вывести на бумаге свою фамилию, решился штурмовать науку. Для таких, как он, рабоче-крестьянская власть создала рабфаки, рабочие факультеты, где они проходили ускоренный курс за всю гимназию, чтобы подготовиться к экзаменам в университет.
Вот на этом-то рабфаке и скрестились пути местечкового еврея Крацера и графини Голенищевой-Кутузовой. Он, неуклюжий и малограмотный, был там студентом, а она, образованная и прекрасно воспитанная, работала уборщицей, своими нежными ручками смывала с холодных каменных полов густую грязь, нанесенную сапогами и лаптями жаждущего знаний пролетариата.
В ту раннюю пору советской власти нравы были пуританскими и крутыми. Влюбленность, поцелуи, вздохи при луне причислялись к буржуазным пережиткам и подвергались публичному осмеянию. А связь с человеком из разгромленного революцией класса эксплуататоров считалась страшным грехом и изменой своему рабоче-крестьянскому классу.
Студент рабочего факультета Наум Крацер воспылал страстью к худенькой бледнолицей уборщице. И когда под строгим секретом она призналась ему, что она — бывшая графиня и ему никак не стоит с ней связываться, он, вместо того чтоб отступить, воспылал еще большей страстью.
У Наума Крацера закружилась голова. Подумать только: у него есть шанс стать мужем графини. Десятки поколений его предков, презираемых и преследуемых евреев, покоящихся на местечковом кладбище в бывшей черте оседлости, перевернулись бы в могилах от этой новости и категорически отказались бы поверить, что такое может случиться. Не хотели верить этому и коммунисты — товарищи Наума. Его вызвали в партийный комитет и строго, без церемоний, предупредили, чтоб опомнился и не марал чести пролетария, а не то он горько пожалеет.
Женитьба действительно подорвала карьеру Наума Крацера. В инженеры он выбился. Но дальше не пустили человека с подмоченной пролетарской репутацией.
Он поселился со своей тихой, робкой женой в маленькой комнате нашей большой коммунальной квартиры, и графиня старалась как можно реже появляться на общей кухне, чтоб соседки, прослышавшие о ее родовитом происхождении, не смеялись и не подтрунивали над ней. Зато муж ее не только не стыдился, а где только мог похвалялся своей женой-графиней. И в доме и на службе. Соседи прозвали его «местечковым графом», а на службе сделали организационные выводы и не давали повышения, как бы старательно он ни работал.
И все равно Крацер извлекал немало наслаждения из своей роли мужа графини. Он получал неизмеримое удовольствие от того, что обед ему подавала графиня, и подавала так, словно она — лакей, а он — граф. Когда он натирал мозоли, графиня подносила ему горячую воду в тазу, и он опускал в этот таз свои несвежие пахнущие ноги и блаженствовал, пока она, стоя на коленях, намыливала каждый его пальчик и безопасной бритвой «Жиллетт» срезала с размякшей ступни наросты.
У них родился сын, вылитый еврей, но графский титул матери, как клеймо, омрачал его детство. Во дворе мальчишки часто били его и окрестили прозвищем «графеныш». В те годы в Москве антисемитизм строго преследовался, а классовая ненависть, наоборот, поощрялась. Поэтому мальчика изводили не из-за семитских печальных глаз, а за происхождение по материнской линии от графов Голенищевых-Кутузовых. Наум Крацер выбегал во двор с ремнем в руке и разгонял обидчиков сына, называя их «босяками», «голытьбой» и «хамами». В эти моменты он сам чувствовал себя если не графом, то, по крайней мере, представителем дворянского сословия.
Как мог случиться такой мезальянс? Если б я сказал, что местечковый полуграмотный еврей женился на такой родовитой графине до революции 1917 года, то вы могли бы мне плюнуть в глаза и поступили бы абсолютно справедливо. Но дело-то в том, что эта женитьба состоялась после революции. Ясно? То-то.
Молоденькая графиня Голенищева-Кутузова, непонятно каким чудом уцелевшая в гражданскую войну, потеряв, естественно, все, что имела: и имения, и фамильные ценности, и деньги до последней копейки, ютилась в Москве у своей бывшей няньки, ходила в старой ветхой одежде, по-крестьянски повязав голову платком, и, как вся Москва, пухла от голода и замерзала зимой в неотапливаемой комнатке. Революция лишила ее не только имущества, но и всех прав, положенных гражданину. Таких, как она, называли «лишенцами», т. е. лишенными всех прав, кроме, пожалуй, одного права — трястись от страха перед рабоче-крестьянской властью и ждать с замиранием сердца, когда ночью явятся чекисты в кожаных куртках и уведут из дому насовсем.
Но, лишив прав одних, революция наделила правами других, кто прежде был обделен. Рабоче-крестьянское происхождение стало лучшим пропуском по пути наверх. И к этому пропуску потянулись тысячи рук, мозолистых, не привыкших держать пальцами перо.
Из нищего украинского местечка добрался на крышах вагонов до Москвы молодой еврей Наум Крацер. Он с детства вместо школы ходил в учениках столяра, пилил и строгал доски и брусья, заливал пазы столярным клеем, вгонял гвоздь по самую шляпку одним ударом молотка и, не случись революции, до конца своих дней зарабатывал бы на жизнь этим ремеслом и дальше соседнего местечка не знал бы, как выглядит мир, он жил в черте оседлости, откуда еврею было законом запрещено выезжать, а уж о Москве и Петербурге не приходилось и мечтать.
В голодной Москве Крацер, едва умевший вывести на бумаге свою фамилию, решился штурмовать науку. Для таких, как он, рабоче-крестьянская власть создала рабфаки, рабочие факультеты, где они проходили ускоренный курс за всю гимназию, чтобы подготовиться к экзаменам в университет.
Вот на этом-то рабфаке и скрестились пути местечкового еврея Крацера и графини Голенищевой-Кутузовой. Он, неуклюжий и малограмотный, был там студентом, а она, образованная и прекрасно воспитанная, работала уборщицей, своими нежными ручками смывала с холодных каменных полов густую грязь, нанесенную сапогами и лаптями жаждущего знаний пролетариата.
В ту раннюю пору советской власти нравы были пуританскими и крутыми. Влюбленность, поцелуи, вздохи при луне причислялись к буржуазным пережиткам и подвергались публичному осмеянию. А связь с человеком из разгромленного революцией класса эксплуататоров считалась страшным грехом и изменой своему рабоче-крестьянскому классу.
Студент рабочего факультета Наум Крацер воспылал страстью к худенькой бледнолицей уборщице. И когда под строгим секретом она призналась ему, что она — бывшая графиня и ему никак не стоит с ней связываться, он, вместо того чтоб отступить, воспылал еще большей страстью.
У Наума Крацера закружилась голова. Подумать только: у него есть шанс стать мужем графини. Десятки поколений его предков, презираемых и преследуемых евреев, покоящихся на местечковом кладбище в бывшей черте оседлости, перевернулись бы в могилах от этой новости и категорически отказались бы поверить, что такое может случиться. Не хотели верить этому и коммунисты — товарищи Наума. Его вызвали в партийный комитет и строго, без церемоний, предупредили, чтоб опомнился и не марал чести пролетария, а не то он горько пожалеет.
Женитьба действительно подорвала карьеру Наума Крацера. В инженеры он выбился. Но дальше не пустили человека с подмоченной пролетарской репутацией.
Он поселился со своей тихой, робкой женой в маленькой комнате нашей большой коммунальной квартиры, и графиня старалась как можно реже появляться на общей кухне, чтоб соседки, прослышавшие о ее родовитом происхождении, не смеялись и не подтрунивали над ней. Зато муж ее не только не стыдился, а где только мог похвалялся своей женой-графиней. И в доме и на службе. Соседи прозвали его «местечковым графом», а на службе сделали организационные выводы и не давали повышения, как бы старательно он ни работал.
И все равно Крацер извлекал немало наслаждения из своей роли мужа графини. Он получал неизмеримое удовольствие от того, что обед ему подавала графиня, и подавала так, словно она — лакей, а он — граф. Когда он натирал мозоли, графиня подносила ему горячую воду в тазу, и он опускал в этот таз свои несвежие пахнущие ноги и блаженствовал, пока она, стоя на коленях, намыливала каждый его пальчик и безопасной бритвой «Жиллетт» срезала с размякшей ступни наросты.
У них родился сын, вылитый еврей, но графский титул матери, как клеймо, омрачал его детство. Во дворе мальчишки часто били его и окрестили прозвищем «графеныш». В те годы в Москве антисемитизм строго преследовался, а классовая ненависть, наоборот, поощрялась. Поэтому мальчика изводили не из-за семитских печальных глаз, а за происхождение по материнской линии от графов Голенищевых-Кутузовых. Наум Крацер выбегал во двор с ремнем в руке и разгонял обидчиков сына, называя их «босяками», «голытьбой» и «хамами». В эти моменты он сам чувствовал себя если не графом, то, по крайней мере, представителем дворянского сословия.
Евреи действуют не в интересах страны, а в интересах своей общины.
Они действуют сугубо как в тылу врага
Они действуют сугубо как в тылу врага
Во вторую мировую войну, когда в России надо было вызвать патриотические чувства, вспомнили великих предков, некогда прославивших русское оружие, и имя фельдмаршала Кутузова замелькало в газетах и на красных транспарантах, и даже был выпущен орден Кутузова, которым награждали высших офицеров за боевые заслуги, и на этом ордене сиял серебром одноглазый, с повязкой через лоб, профиль дальнего родственника Наума Крацера. Вспомнили и жену Наума, правнучку фельдмаршала, и выдали хороший, по тем голодным годам, персональный продовольственный паек. А когда хватились, что у фельдмаршала имеется праправнук, сын Крацера, потребовали, чтоб он немедленно поменял фамилию отца на мамину и восстановил на благо отчизны славное имя Голенищева-Кутузова. Но опоздали. Сын графини и Крацера успел попасть на фронт рядовым солдатом и очень скоро погиб. В похоронном извещении, полученном родителями, он все еще значился Крацером.
Они оплакали сына, и остались вдвоем.
Но жену Крацера, графиню Голенищеву-Кутузову, уже не оставляли в покое. Ее приглашали в президиум, когда в Москве собирались важные совещания, и докладчики с трибуны каждый раз поворачивались к ней и даже указывали пальцем, когда говорили о патриотизме, любви к Родине и преемственной связи славного прошлого русского народа с еще более славным настоящим. В паспорте она была записана по мужу— Крацер, но этим именем ее не называли. А только девичьим — Голенищева-Кутузова. Потому что к тому времени к евреям стали относиться в Советской России примерно так же, как сразу после революции относились к свергнутому классу, к дворянам и буржуям.
И однажды ее, бывшую графиню, а по мужу — Крацер, вызвали к очень высокому советскому начальству и без обиняков сказали:
— Гоните вы этого еврея к чертовой матери. Вы же-русская. Гордость нашего народа. Зачем вам этот грязный жид?
Графиня побледнела и, ничего не сказав, покинула кабинет, хлопнув дверью.
С тех пор она стала чахнуть и скоро скончалась.
Наум Крацер похоронил ее на еврейском кладбище. И на все деньги, которые он собрал за долгие годы семейной жизни, заказал и поставил на могиле жены мраморный памятник. Проект памятника разработал он сам. Скульптор лишь старательно воплотил в камне его замысел.
На гранитном пьедестале в натуральный человеческий рост сидела в кресле покойная жена Крацера, а сам он, тоже в полный рост, стоял перед ней, опустившись на одно колено, и лобызал протянутую ему руку.
На черном цоколе золотом горели слова:
«Графине Голенищевой-Кутузовой от скорбящего мужа Наума Крацера».
Этот необычный для еврейского кладбища памятник и по сей день стоит среди каменных плит с древнееврейскими надписями и шестиконечными звездами Давида под Москвой, в Востряково.
А гипсовая модель его в натуральную величину много лет стояла в нашей коммунальной квартире, совсем загромоздив и без того тесную комнату Наума Крацера. Он так и жил в этой комнате вдвоем с памятником. Гости к нему перестали приходить. Даже соседи испытывали неловкость, заглянув в приоткрытую дверь: то ли музей, то ли часовня.
Потом умер и он. Муж графини. Где он похоронен, я не знаю. В его комнате поселились новые жильцы, и куда они выставили громадную гипсовую модель надгробия, я тоже не знаю.
Зато евреи, приезжающие на кладбище в Востряково по разным невеселым делам — или хоронить родных, или навестить могилу, — сначала с недоумением, а потом с почтением останавливаются перед мраморным памятником и с уважением повторяют имя Наума Крацера, ничем не выдающегося еврея, которого будут помнить, пока стоит это кладбище. Потому что он умудрился достигнуть недостижимого и навечно утвердить себя в камне как мужа графини.
На много бампов не хватило, увы.
Они оплакали сына, и остались вдвоем.
Но жену Крацера, графиню Голенищеву-Кутузову, уже не оставляли в покое. Ее приглашали в президиум, когда в Москве собирались важные совещания, и докладчики с трибуны каждый раз поворачивались к ней и даже указывали пальцем, когда говорили о патриотизме, любви к Родине и преемственной связи славного прошлого русского народа с еще более славным настоящим. В паспорте она была записана по мужу— Крацер, но этим именем ее не называли. А только девичьим — Голенищева-Кутузова. Потому что к тому времени к евреям стали относиться в Советской России примерно так же, как сразу после революции относились к свергнутому классу, к дворянам и буржуям.
И однажды ее, бывшую графиню, а по мужу — Крацер, вызвали к очень высокому советскому начальству и без обиняков сказали:
— Гоните вы этого еврея к чертовой матери. Вы же-русская. Гордость нашего народа. Зачем вам этот грязный жид?
Графиня побледнела и, ничего не сказав, покинула кабинет, хлопнув дверью.
С тех пор она стала чахнуть и скоро скончалась.
Наум Крацер похоронил ее на еврейском кладбище. И на все деньги, которые он собрал за долгие годы семейной жизни, заказал и поставил на могиле жены мраморный памятник. Проект памятника разработал он сам. Скульптор лишь старательно воплотил в камне его замысел.
На гранитном пьедестале в натуральный человеческий рост сидела в кресле покойная жена Крацера, а сам он, тоже в полный рост, стоял перед ней, опустившись на одно колено, и лобызал протянутую ему руку.
На черном цоколе золотом горели слова:
«Графине Голенищевой-Кутузовой от скорбящего мужа Наума Крацера».
Этот необычный для еврейского кладбища памятник и по сей день стоит среди каменных плит с древнееврейскими надписями и шестиконечными звездами Давида под Москвой, в Востряково.
А гипсовая модель его в натуральную величину много лет стояла в нашей коммунальной квартире, совсем загромоздив и без того тесную комнату Наума Крацера. Он так и жил в этой комнате вдвоем с памятником. Гости к нему перестали приходить. Даже соседи испытывали неловкость, заглянув в приоткрытую дверь: то ли музей, то ли часовня.
Потом умер и он. Муж графини. Где он похоронен, я не знаю. В его комнате поселились новые жильцы, и куда они выставили громадную гипсовую модель надгробия, я тоже не знаю.
Зато евреи, приезжающие на кладбище в Востряково по разным невеселым делам — или хоронить родных, или навестить могилу, — сначала с недоумением, а потом с почтением останавливаются перед мраморным памятником и с уважением повторяют имя Наума Крацера, ничем не выдающегося еврея, которого будут помнить, пока стоит это кладбище. Потому что он умудрился достигнуть недостижимого и навечно утвердить себя в камне как мужа графини.
На много бампов не хватило, увы.
Не везде у них такая "корпоративная солидарность". К счастью, наверное.
Буду просто бампать. Хочется пообщаться на отвлеченную тему, а то сплошной хохло/нвр срач.
у топовых евреев - всегда.
Аналогично с теми, кто сам себя считает себя евреем. Если он считает себя евреем, то он находится в чужой стране среди чужих людей. Зачем ему действовать в интересах чужой страны и чужих людей? Он будет действовать сугубо в своих интересах
>Почему для людей в 21 веке все еще важен вопрос национальности?
Евреям этот вопрос задавай, почему у них сплошное кумовство и всё для своих. Когда они перестанут делить людей на своих и гоев, тогда и будет к ним хорошее отношение.
Ну хз.
Я знаю одного еврея, вполне себе долларового миллионера. Он специально ходил в синагогу, чтобы общаться с нашими Кернесами/Фельдманами и иже с ними. Но это у них скорее как дом собраний, лол. Тем более, такие встречи никак не мешали этим "топам" конкурировать в политике и в бизнесе.
>конкурировать в политике и в бизнесе.
чот гои совсем тупые пошли
А почему, когда на высокий пост выдвигается еврей, всех в первую очередь ебет его национальность? Давайте тогда еще как нацисты, лица штангенциркулями мерять.
В Канаде вон сикх министр обороны и всем похуй, походу. Хотя он в тюрбане 24/7, то есть вовсю подчеркивает свою религиозную принадлежность.
Еврей за пределами Израиля несёт только беды и разрушения другим народам.
Ну хз, у нас в Харькове были терки будь здоров. Тот же ролик про "Миша, не выебуйся" слили в сеть, если не ошибаюсь, братья Протасы (национальность которых таки тоже очевидна).
интересует вопрос, почему он получил высокий пост не в израиле.
>>бугурт о еврееях
>пусть хоть ортодокс
ОП совсем ебанулся, православных уже и в хуй не ставит, они у него хуже евреев Двачую адеквата
Напоминаю, что РПЦ по ангельски переводится как Russian Orthodox Church
https://en.wikipedia.org/wiki/Russian_Orthodox_Church
это терки уровня предвыборной компании сша
Евреи культурнее и прагматичнее украинцев. Пусть лучше они управляют, чем колхозные вышиватники.
Ну "ортодокс" значит "придерживающийся традиций" же. О хасидах и т.п., короче, тех, кто с пейсами и в шляпах/кипах, тоже говорят "ортодоксы".
Ну я тащемта не только про Украину. Юдофобия - явление повсеместное.
Вот этого неистово двачую.
Для евреев национальность важна, но остальные почему-то не должны обращать на нее внимания.
>тоже говорят "ортодоксы"
в том то и дело что ТОЖЕ
На самом деле ортодоксы - это православный скам
мимо_котолик
зачем католики молятся деве марии?
Я бы тоже не против быть котоликом.
Я нихуя не верующий в любом случае, но в католических храмах чувствуешь себя охуенно: там красиво, светло, орган, бывает, играет. А в православных мрачно, бабки церковные шныряют туда-сюда и смотрят злобно, я ебал.
это элемент язычества, торадиции
Оп, представь, что у твоей младшей сестренки появились новые друзья - ХАЧИ. Ты будешь встревожен или их национальность не имеет значения?
а как они это оправдывают?
попы хуйню всякую несут их не поймешь, это как утина спросить зачем он ворует. тебе расскажут все что угодно но не по теме. я ебал вникать
В широком распространении антисемитизма в Европе историки склонны винить орден иезуитов. Иезуиты распространяли самый радикальный антисемитизм среди христиан Европы и этот антисемитизм прижился в среде консервативных христиан и до сих пор всплывает там. Никто не помнит, кто это начал. А начали это иезуиты. Большинство классических антисемитских мемов вроде "приносят в жертву христианских младенцев" и "стремятся к мировому господству" - это изобретение католического ордена иезуитов. Они первые начали распространять слухи и даже печатные памфлеты такого содержания.
Смотря какие, серьезно.
Если грузины - скорее всего, все ок.
Если армяне - то надо присмотреться.
Если азеры/туркмены/кто-то еще - идут они нахуй, я на этот скам в универе вдоволь насмотрелся.
Тут разница скорее даже не в национальности, а в менталитете. Грубо говоря, если хач ассимилированный (допустим, родился здесь) и ведет себя нормально, то я вряд ли буду против.
а какие иезуиты были в арабском мире?
>приносят в жертву христианских младенцев
я думал это раша тв придумало про русскоязычных младенцев, а те перефорсили
>А почему, когда на высокий пост выдвигается еврей, всех в первую очередь ебет его национальность?
Когда они не будут делить людей на своих и гоев - тогда и не будет людей ебать его национальность.
В Канаде сикх министр обороны и всем похуй, потому что сикхи не делят людей на сикхов и чужих. И подчёркивание религиозной принадлежности тут не при чём.
Не понял. Кравчук не президент Украины?
>Почему для людей в 21 веке все еще важен вопрос национальности?
>называют русню пидорахами, быдлом и конченым народом
В арабском мире евреев начали ненавидеть уже после образования государства Израиль в XX веке. В средние века там евреев никто не ненавидел. А вот государство Израиль прославилось своими художествами в XX веке так, что теперь араб ненавидит еврея.
Потому что еврею ты на хуй не упал для тебя что-то хорошее делать, еврей любит только маму и уважает только кагал, а ты для него животное, в лучшем случае дойная корова, которую надо на пастбище выгнать и вымя раз в день помыть, чтоб говно в молоко не попало. А в худшем - крыса, таскающая у него куски. И тогда твоя участь, гой, - вымирание.
Кстати, про отношение к гоям ебанутых евреев есть еще очень хороший рассказик.
Вообще советую почитать Севелу, он шикарно выделяет хуевое и хорошее и в совках, и в американцах, и в израильтянах.
ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛА
— Весь мир — антисемиты, — сказала тетя Соня, и в ее еще ясных и выразительных, несмотря на преклонный возраст, глазах не промелькнуло ни тени сомнения. — Они нас не любили, не любят и никогда не будут любить!
Под словом «они» тетя подразумевала весь мир, все его население. За небольшим, крохотным исключением.
— Но исключение только подтверждает правило. — В бескомпромиссном взгляде тети Сони еще мерцали остатки ее прежнего, от молодых лет, темперамента.
Мы сидели в ее очень чистой и с хорошим вкусом обставленной квартире, в самом сердце Парижа — чудесном Пасси, в двух шагах от Трокадеро, а там уж рукой подать до Эйфелевой башни.
Неплохое местечко выбрала тетя Соня для проживания. Дай Бог каждому еврею такое. Правда, тогда бы это был бы уже не Париж, а Бруклин. И первой бы оттуда уехала тетя Соня.
Называть тетю Соню тетей было явной натяжкой с моей стороны. Какая она мне тетя? У моего отца был двоюродный брат, а у него, как у каждого приличного человека, есть жена. Так вот эта жена приходится тете Соне дочерью ее покойного мужа от первого брака. Тетя Соня какое-то время подвизалась в роли ее мачехи.
Какое это имеет отношение ко мне? Я ее с тем же успехом мог называть не только тетей, но и дядей. Благо под ее еврейским носом вились весьма заметные, с серебристой сединой, усы — мечта гусара и верный признак страстной, темпераментной натуры.
Даже в безобидный, ничего не значащий разговор за обедом она вкладывала столько пылкой энергии, что невидимые магнитные волны устраивали бешеную пляску над моей головой, а серебряная ложка с супом начинала светиться в моей руке.
Я был в Париже в первый раз, денег у меня было — только не умереть с голоду, и мне дали телефон тети Сони в надежде, что она не оставит меня без внимания. Я позвонил ей неделю назад, и из телефонной трубки на меня хлынул водопад родственных чувств, завершившийся приглашением на обед, настоящий еврейский домашний обед, который я, по мнению тети Сони, уже не помню, конечно, как пахнет.
И вот я обедаю на севрском фарфоре, серебро вилок и ложек непривычно подрагивает в моих пальцах, хрусталь люстры давит своим весом на мои плечи, а тетя Соня сидит напротив, пожирает меня своими любвеобильными родственными глазами и получает от этого большое удовольствие.
— Ну где ты ел такое? — сверкает очами тетя Соня. — Ну, признайся честно… То-то! Ешь, ешь, не стесняйся. Мы, евреи, все родственники друг другу. Остальной мир — наши враги. Они нам не могут простить, что мы на свете живем.
Вообще советую почитать Севелу, он шикарно выделяет хуевое и хорошее и в совках, и в американцах, и в израильтянах.
ИСКЛЮЧЕНИЕ ИЗ ПРАВИЛА
— Весь мир — антисемиты, — сказала тетя Соня, и в ее еще ясных и выразительных, несмотря на преклонный возраст, глазах не промелькнуло ни тени сомнения. — Они нас не любили, не любят и никогда не будут любить!
Под словом «они» тетя подразумевала весь мир, все его население. За небольшим, крохотным исключением.
— Но исключение только подтверждает правило. — В бескомпромиссном взгляде тети Сони еще мерцали остатки ее прежнего, от молодых лет, темперамента.
Мы сидели в ее очень чистой и с хорошим вкусом обставленной квартире, в самом сердце Парижа — чудесном Пасси, в двух шагах от Трокадеро, а там уж рукой подать до Эйфелевой башни.
Неплохое местечко выбрала тетя Соня для проживания. Дай Бог каждому еврею такое. Правда, тогда бы это был бы уже не Париж, а Бруклин. И первой бы оттуда уехала тетя Соня.
Называть тетю Соню тетей было явной натяжкой с моей стороны. Какая она мне тетя? У моего отца был двоюродный брат, а у него, как у каждого приличного человека, есть жена. Так вот эта жена приходится тете Соне дочерью ее покойного мужа от первого брака. Тетя Соня какое-то время подвизалась в роли ее мачехи.
Какое это имеет отношение ко мне? Я ее с тем же успехом мог называть не только тетей, но и дядей. Благо под ее еврейским носом вились весьма заметные, с серебристой сединой, усы — мечта гусара и верный признак страстной, темпераментной натуры.
Даже в безобидный, ничего не значащий разговор за обедом она вкладывала столько пылкой энергии, что невидимые магнитные волны устраивали бешеную пляску над моей головой, а серебряная ложка с супом начинала светиться в моей руке.
Я был в Париже в первый раз, денег у меня было — только не умереть с голоду, и мне дали телефон тети Сони в надежде, что она не оставит меня без внимания. Я позвонил ей неделю назад, и из телефонной трубки на меня хлынул водопад родственных чувств, завершившийся приглашением на обед, настоящий еврейский домашний обед, который я, по мнению тети Сони, уже не помню, конечно, как пахнет.
И вот я обедаю на севрском фарфоре, серебро вилок и ложек непривычно подрагивает в моих пальцах, хрусталь люстры давит своим весом на мои плечи, а тетя Соня сидит напротив, пожирает меня своими любвеобильными родственными глазами и получает от этого большое удовольствие.
— Ну где ты ел такое? — сверкает очами тетя Соня. — Ну, признайся честно… То-то! Ешь, ешь, не стесняйся. Мы, евреи, все родственники друг другу. Остальной мир — наши враги. Они нам не могут простить, что мы на свете живем.
Твое счастье — ты не жил в Париже под немецкой оккупацией. Ты не смотри на их улыбочки. У этих французов. Внешне они вежливые, а что кроется под этим? Ты не знаешь — я знаю.
Немцы издали приказ — всех евреев депортировать. Куда? Теперь-то мы знаем — в Аушвиц, в газовые камеры. Что ты думаешь, у этих французов от расстройства пропал аппетит и кто-нибудь отказался от ужина в положенное время? Мы остались одни, наедине со своей несчастной судьбой.
Правда, один француз зашел. Наш жандарм. Предупредить, что завтра в 12.00 я вместе с детьми должна быть на сборном пункте, и если он к этому времени застанет нас дома, то собственноручно доставит туда. Сукин сын! Двадцать лет знакомы и приходит меня пугать.
Честно признаться, не такой уж он был сукин сын. Даже наоборот. Сделал намек: убирайтесь куда глаза глядят, завтра будет поздно. Можно сказать, он нам жизнь спас. Но таких среди них — единицы. Исключительный случай.
Мне намек не нужно было дважды повторять. Через полчаса мы испарились. Бросив все как было. Ключи швырнула соседке. Бери, мол, пользуйся. Такая мадам Буше. Из обедневших аристократов. Ты же знаешь, как они нас любят?
Но эта мадам была исключением. Попадаются иногда такие. Когда мы через несколько лет вернулись в Париж, эта старушка, божий одуванчик — пусть земля ей будет пухом, она умерла от истощения, — отперла нам квартиру, и я глазам своим не поверила: все стояло как было, даже ни одной серебряной ложки не пропало, и цветы в горшках политы и не завяли. Ты, кстати сказать, ешь суп этой ложкой, которую мадам Буше сберегла. А ведь могла продать. И неплохо питаться. Попадаются такие. Но она — исключение.
Я брела по Парижу со своими детьми и не знала, куда спрятаться, как выскочить из этого проклятого города, где французы сидят в кафе и кушают, а я умираю от страха и не знаю, что делать. Кругом немецкие патрули, проверяют документы, одним словом, конец.
Останавливается возле нас грузовик с фургоном. За рулем — бандитская морда в немецкой форме. Коллаборационист. Предатель. Пошел к ним на службу, чтобы грабить безнаказанно таких, как я.
Но, как видишь, я сижу перед тобой и кормлю тебя обедом. Потому что этот подонок был исключением. Он быстро сообразил, кто я, в каком положении и что ищу. Усадил меня с детьми в фургон, навалил сверху пустые ящики — я вся потом в синяках ходила, пропади он пропадом — и через все немецкие заставы, у него был пропуск, вывез нас из Парижа.
Догадайся немцы, кого он везет, его бы тут же пристрелили. Ты не поверишь, он оказался на удивление приличным человеком. Довез нас до деревни, и когда я хотела ему заплатить, — у меня еще были деньги, — ничего не взял. И даже обругал меня неприличными словами, при детях, что не характеризует его с лучшей стороны. Бог с ним! Я его простила.
Теперь представь себе наше положение. Мы одни, среди этих антисемитов-крестьян. Без документов, без денег, они скоро кончились, и без хлебных карточек, «а питание в войну было нормировано, и без карточек ничего не купишь. Ложись и умирай! Что я пережила с детьми, рассказать — не поверишь.
Мы прятались в деревне на чердаке и только ночью спускались в дом к хозяевам. Они нас подкармливали. Попались хорошие люди. Нам повезло. Среди сплошных антисемитов нарваться на таких людей! Это было, конечно, исключение. И они, и их соседи. Они все знали и никуда не донесли. Даже подбрасывали что могли: десяток яичек детям, кусочек сыру, кружку молока. И на том спасибо. Пронюхай немцы про нас — их бы по головке не погладили. Но, слава Богу, кошмар кончился— Париж свободен. Мы вернулись домой. Наша консьержка, ну, привратница, очень удивилась, что мы живы. Противная баба. Правда, назвать ее антисемиткой я не могу. Когда я захотела приготовить детям покушать, а газ не работал, она мне сказала: — Возьмите ваш уголь в подвале.
Ты можешь себе представить, сохранила мой уголь. Попадаются и такие, скажу я тебе. Но это исключение.
Ты впервые в Париже. Слушай меня. Не очень им доверяй. Не развешивай уши. Они все — жуткие антисемиты.
И тетя Соня стала участливо расспрашивать меня, в каком отеле я остановился, что ем и сколько плачу за это. К себе, хоть в ее большой квартире, кроме нее, никого не было, жить не пригласила. Я сказал ей, что в отеле не живу, у меня для этого нет денег, но по счастливому случаю бесплатно ночую в одной французской семье. Я с ними познакомился в поезде по дороге в Париж, и они уговорили меня пожить у них.
Удивительно, — пожала плечами тетя Соня. — Тебе просто повезло. Исключительный случай. А вообще, не будь ребенком и не строй иллюзий — кругом одни антисемиты, и этому никогда не будет конца.
Немцы издали приказ — всех евреев депортировать. Куда? Теперь-то мы знаем — в Аушвиц, в газовые камеры. Что ты думаешь, у этих французов от расстройства пропал аппетит и кто-нибудь отказался от ужина в положенное время? Мы остались одни, наедине со своей несчастной судьбой.
Правда, один француз зашел. Наш жандарм. Предупредить, что завтра в 12.00 я вместе с детьми должна быть на сборном пункте, и если он к этому времени застанет нас дома, то собственноручно доставит туда. Сукин сын! Двадцать лет знакомы и приходит меня пугать.
Честно признаться, не такой уж он был сукин сын. Даже наоборот. Сделал намек: убирайтесь куда глаза глядят, завтра будет поздно. Можно сказать, он нам жизнь спас. Но таких среди них — единицы. Исключительный случай.
Мне намек не нужно было дважды повторять. Через полчаса мы испарились. Бросив все как было. Ключи швырнула соседке. Бери, мол, пользуйся. Такая мадам Буше. Из обедневших аристократов. Ты же знаешь, как они нас любят?
Но эта мадам была исключением. Попадаются иногда такие. Когда мы через несколько лет вернулись в Париж, эта старушка, божий одуванчик — пусть земля ей будет пухом, она умерла от истощения, — отперла нам квартиру, и я глазам своим не поверила: все стояло как было, даже ни одной серебряной ложки не пропало, и цветы в горшках политы и не завяли. Ты, кстати сказать, ешь суп этой ложкой, которую мадам Буше сберегла. А ведь могла продать. И неплохо питаться. Попадаются такие. Но она — исключение.
Я брела по Парижу со своими детьми и не знала, куда спрятаться, как выскочить из этого проклятого города, где французы сидят в кафе и кушают, а я умираю от страха и не знаю, что делать. Кругом немецкие патрули, проверяют документы, одним словом, конец.
Останавливается возле нас грузовик с фургоном. За рулем — бандитская морда в немецкой форме. Коллаборационист. Предатель. Пошел к ним на службу, чтобы грабить безнаказанно таких, как я.
Но, как видишь, я сижу перед тобой и кормлю тебя обедом. Потому что этот подонок был исключением. Он быстро сообразил, кто я, в каком положении и что ищу. Усадил меня с детьми в фургон, навалил сверху пустые ящики — я вся потом в синяках ходила, пропади он пропадом — и через все немецкие заставы, у него был пропуск, вывез нас из Парижа.
Догадайся немцы, кого он везет, его бы тут же пристрелили. Ты не поверишь, он оказался на удивление приличным человеком. Довез нас до деревни, и когда я хотела ему заплатить, — у меня еще были деньги, — ничего не взял. И даже обругал меня неприличными словами, при детях, что не характеризует его с лучшей стороны. Бог с ним! Я его простила.
Теперь представь себе наше положение. Мы одни, среди этих антисемитов-крестьян. Без документов, без денег, они скоро кончились, и без хлебных карточек, «а питание в войну было нормировано, и без карточек ничего не купишь. Ложись и умирай! Что я пережила с детьми, рассказать — не поверишь.
Мы прятались в деревне на чердаке и только ночью спускались в дом к хозяевам. Они нас подкармливали. Попались хорошие люди. Нам повезло. Среди сплошных антисемитов нарваться на таких людей! Это было, конечно, исключение. И они, и их соседи. Они все знали и никуда не донесли. Даже подбрасывали что могли: десяток яичек детям, кусочек сыру, кружку молока. И на том спасибо. Пронюхай немцы про нас — их бы по головке не погладили. Но, слава Богу, кошмар кончился— Париж свободен. Мы вернулись домой. Наша консьержка, ну, привратница, очень удивилась, что мы живы. Противная баба. Правда, назвать ее антисемиткой я не могу. Когда я захотела приготовить детям покушать, а газ не работал, она мне сказала: — Возьмите ваш уголь в подвале.
Ты можешь себе представить, сохранила мой уголь. Попадаются и такие, скажу я тебе. Но это исключение.
Ты впервые в Париже. Слушай меня. Не очень им доверяй. Не развешивай уши. Они все — жуткие антисемиты.
И тетя Соня стала участливо расспрашивать меня, в каком отеле я остановился, что ем и сколько плачу за это. К себе, хоть в ее большой квартире, кроме нее, никого не было, жить не пригласила. Я сказал ей, что в отеле не живу, у меня для этого нет денег, но по счастливому случаю бесплатно ночую в одной французской семье. Я с ними познакомился в поезде по дороге в Париж, и они уговорили меня пожить у них.
Удивительно, — пожала плечами тетя Соня. — Тебе просто повезло. Исключительный случай. А вообще, не будь ребенком и не строй иллюзий — кругом одни антисемиты, и этому никогда не будет конца.
У меня в России есть достаточное количество родственников.
Сестра бабушки из Курска - жуткий запутинец, Путин всех спасет, крым наш, вся хуйня.
Брат бабушки из Питера - оппозиционер.
Короче, я не могу всех называть пидорахами и быдлом. У нас тоже скама хватает, и от национальности это не зависит.
А теперь мир с одной религией, верой в пресвятого Ричарда Хокинга!
В Израиле тоже.
Прямо как рашка
Вспомнилась серия SP, когда Картман попал в будущее и там атеисты воевали между собой из-за названия общества атеистов.
Надо уже давно запилить космополитизм без капитализма и порабощения.
Ну, собственно, мой опыт общения с евреями говорит о том, что они мало отличаются от хачей. С той лишь разницей, что для для достижения целей они используют не физическую силу, а наглость и разного рода наёбки.
Соответсвенно, когда я узнаю, что это человек, с которым я имею дело - еврей, то понимаю, что с ним нельзя заключать устных сделок и верить обещаниям. Все бумаги должны быть оформлены так, чтоб комар носа не подточил. Ибо если еврей увидит в плохо составленном договоре возможность наебать, то он обязательно это сделает.
С русскими все проще. Тоже, конечно бывают мудаки, но обычно им можно верить на слово.
Охуеть. Давно уже доказано, что в Аушвице не было газовых камер.
Рассказ был написан где-то в семидесятых.
кстати а почему мясо может вонять говном? Перед готовкой надо было его тереть щеткой?
В голос с тебя
это божественно, хотя Элвис со своим госпелом доставляет больше
А что значит "Влада"? У меня так тян зовут
Это она и есть
Ненавижу лишь две вещи: шовинизм и русню
Фашизм поднимает голову
@
Совки не люди
Мда блять. Спасибо, стал ненавидеть жидов и краснопёрых с утроенной силой.
Я аж прослезился.
_мимо жид_
Не похожа
Господи, ну что ты за долбоеб. Сидит тут еще, кукарекает важно. Иди прочти Тору и Библию, познакомься с деяньями рода Израиля.
>В Канаде сикх министр обороны и всем похуй, потому что сикхи не делят людей на сикхов и чужих.
Таки делят. Просто сикхам как военам западло барыжить и предпринимать, поэтому у них нихуя нет и никто на них не агрится.
А почему бы и нет?
О чем тут хохлы закукарекали, ушел Бакау пришел Гройсман. Гои займитесь своими делами, у вас еще не все ленины сброшены.
А чего тогда Корбана держат в кутузке если он успешный еврей?
МАНГАЛЫ, УГОЛЬ, ШЕПА, ЖИД.ДЛЯ РОЗЖИГА!
Кто такие культура и бизнес?
>Почему для людей в 21 веке все еще важен вопрос национальности?
Кхм, только у евреев есть крайне специфическое представление и чести и порядочности.
https://ru.wikipedia.org/wiki/Кол_нидрей
Раз 20 уже смотрел, и все равно актуально.
...Это мой дедушка рассказывал. Он был скрипачом одного из театров. И вот их оркестр эвакуировали в Самару. (Или в Уфу, могу врать детали -- прим. автора). Продовольствие только по карточкам. Война. Голодуха. На Новый год решили скинуться праздничной "дачкой" -- фаршем, сделать каждому по котлетке, и выложить их на общее блюдо, чтобы хоть чуть-чуть походило на Новогодний стол. И вот один тромбонист, еще до звона курантов, подходит к блюду, садится рядом. И берет котлету. Оркестранты покосились, ну, думают, ладно, -- не выдержал человек. Прожевав свою долю, тромбонист берет вторую котлету, и на глазах изумленной публики ее съедает. Каждому, напоминаю, причиталось по одной. От этой наглости все теряют дар речи. Съев вторую, он тянется к третей. И тут общественность выходит из коматозного оцепенения. "Молодой человек, -- говорит дедушка Шендеровича, -- что вы делаете?!!!"
-- Ой, -- отдергивает руку тромбонист, -- простите ради бога. Просто понимаете, я очень люблю котлеты.
-- Ой, -- отдергивает руку тромбонист, -- простите ради бога. Просто понимаете, я очень люблю котлеты.
НО ОНИ ЖЕ ХРИСТА НАШЕГО ИИСУСА РАСПЯЛИ, А ОН БЫЛ НАШ - ПРАВОСЛАВНЫЙ, РОДИЛСЯ В ХЕРСОНЕСЕ ОТКУДА ЕСТЬ И ПОШЛА ЗЕМЕЛЮШКА РУССКАЯ
>РОДИЛСЯ В ХЕРСОНЕСЕ
ХРИСТОС БЫЛ РУССКИМ И РОДИЛСЯ В ТВЕРИ
https://www.youtube.com/watch?v=zadhMLuWtjE
14 апреля 2016 г.
Серж Дюмон | Le Temps
На Западном берегу реки Иордан активизируется снос объектов инфраструктуры, построенных на деньги ЕС
Правительство Биньямина Нетаньяху объявило здания на Палестинских территориях, строительство которых финансировалось Евросоюзом, "самостроем" и вот уже год активно занимается их сносом, пишет швейцарская Le Temps.
В ночь с понедельника на вторник израильские солдаты с помощью двух армейских бульдозеров за несколько минут снесли детский сад в деревне Заатара под Наблусом, на строительство которого Бельгия в рамках программы помощи палестинским властям выделила несколько десятков тысяч евро. У военных не было ордера на снос, выданного судом, и они сразу перешли к делу, несмотря на протесты местных жителей.
С середины 2015 года премьер-министр Биньямин Нетаньяху и его министр обороны Моше Яалон ускорили процесс разрушения "нелегальных" домов и объектов инфраструктуры на Палестинских территориях. Под прицелом оказались главным образом бедуинские деревни в окрестностях Хеврона, где ЦАХАЛ проводит свои маневры, а также объекты инфраструктуры в зоне С, финансируемые Евросоюзом или отдельными его членами, сообщает газета. Израильские власти считают, что речь идет о "вмешательстве извне": из 974 объектов, признанных "самостроем", 408 уже снесены. Среди них - детские площадки, школы, жилища для бедуинов.
Израильское руководство пользуется тем, что сегодня международное сообщество утратило интерес к палестино-израильскому конфликту, отмечает корреспондент Серж Дюмон. Но это не единственная причина. На самом деле вдохновителем этой политики сноса стала неправительственная группа "Регавим", созданная в 2006 году израильскими поселенцами Иегудой Элияху и Бецалелем Смотричем для "защиты наших прав и нашей земли". В мае 2015 года "Регавим" опубликовала доклад, обвиняя ЕС в финансировании нелегального строительства в зоне С и призывая правительство снести "самострой". По словам представителей группы, ЕС перешел от просто гуманитарной помощи к "активному сотрудничеству с целью заложить основы палестинского государства на глазах у наших руководителей", цитирует доклад издание.
В свою очередь, представитель Палестинской автономии Гассан Даглас утверждает, что сносы происходят все чаще. По его мнению, именно повседневный и повсеместный характер этих разрушений порождает всеобщее безразличие.
Серж Дюмон | Le Temps
На Западном берегу реки Иордан активизируется снос объектов инфраструктуры, построенных на деньги ЕС
Правительство Биньямина Нетаньяху объявило здания на Палестинских территориях, строительство которых финансировалось Евросоюзом, "самостроем" и вот уже год активно занимается их сносом, пишет швейцарская Le Temps.
В ночь с понедельника на вторник израильские солдаты с помощью двух армейских бульдозеров за несколько минут снесли детский сад в деревне Заатара под Наблусом, на строительство которого Бельгия в рамках программы помощи палестинским властям выделила несколько десятков тысяч евро. У военных не было ордера на снос, выданного судом, и они сразу перешли к делу, несмотря на протесты местных жителей.
С середины 2015 года премьер-министр Биньямин Нетаньяху и его министр обороны Моше Яалон ускорили процесс разрушения "нелегальных" домов и объектов инфраструктуры на Палестинских территориях. Под прицелом оказались главным образом бедуинские деревни в окрестностях Хеврона, где ЦАХАЛ проводит свои маневры, а также объекты инфраструктуры в зоне С, финансируемые Евросоюзом или отдельными его членами, сообщает газета. Израильские власти считают, что речь идет о "вмешательстве извне": из 974 объектов, признанных "самостроем", 408 уже снесены. Среди них - детские площадки, школы, жилища для бедуинов.
Израильское руководство пользуется тем, что сегодня международное сообщество утратило интерес к палестино-израильскому конфликту, отмечает корреспондент Серж Дюмон. Но это не единственная причина. На самом деле вдохновителем этой политики сноса стала неправительственная группа "Регавим", созданная в 2006 году израильскими поселенцами Иегудой Элияху и Бецалелем Смотричем для "защиты наших прав и нашей земли". В мае 2015 года "Регавим" опубликовала доклад, обвиняя ЕС в финансировании нелегального строительства в зоне С и призывая правительство снести "самострой". По словам представителей группы, ЕС перешел от просто гуманитарной помощи к "активному сотрудничеству с целью заложить основы палестинского государства на глазах у наших руководителей", цитирует доклад издание.
В свою очередь, представитель Палестинской автономии Гассан Даглас утверждает, что сносы происходят все чаще. По его мнению, именно повседневный и повсеместный характер этих разрушений порождает всеобщее безразличие.
Во-первых, национальности "еврей" не существует, о чём в открытую говорят и сами раввины. Точнее, у них национальность == иудаизм, и неотделима от него.
Во-вторых, иудаизм учит совершенно определённому отношению к гоям, что не вызывает к ним любви. Взять хотя бы такое понятие как "хуцпа", аналоги которого отсутствуют у всех остальных народов.
Тред не читал.
не знаю ни одного хорошего чистокровного еврея, да и полукровки так себе
мимоугро-финн
мимоугро-финн
иди нахуй маня и или читай про то как твоих эфиопов угнетают и стерилизовали их в Израиле.
Евреи, в принципе, неплохие люди. Когда живут на противоположной стороне земного шара.
Евреи среди крупнейших бизнесменов англоязычных стран (лица еврейского происхождения, по открытым источникам). Выделены синим.
США: 9 из 20
Великобритания: 5 из 20
Австралия: 8 из 20
Канада: 6 из 20
>Почему для людей в 21 веке все еще важен вопрос национальности?
Так еврей-то не национальность, тащемта, а культурная принадлежность. В англоязычных странах слово еврей вообще означает лишь иудейское вероисповедание. Так что ты не подмешивай сюда национальный вопрос. Еврей - иудей, не больше и не меньше.
>Евреи, в принципе, неплохие люди.
Иудеи - нет. Это заложено в их культурный код. Почитай хоть Тору на досуге.
Россия, 7 из 20.
Я не желаю ковыряться в еврейских книжках, мне эта нация-ненация-культурная-принадлежность в хуй не упилась, я с ними не поддерживаю отношений, рядом не живу и вообще на них похуй.
>В англоязычных странах слово еврей вообще означает лишь иудейское вероисповедание.
Нихуя, еврея-атеиста тоже запросто могут назвать jew.
>еврея-атеиста
Это который синагогу реже всех посещает или кто? Проясни.
>Я не желаю ковыряться в еврейских книжках
Зря, книги - ключ к ответам на вопросы.
У меня нет вопросов к евреям, мне не нужны еврейские ответы в еврейских книжках. Равно у меня нет вопросов к неграм, или арабам. Просто потому что их мнения по любым вопросам мне не интересны.
>Просто потому что их мнения по любым вопросам мне не интересны.
Что тебе интересно тогда?
Евреи это этнос. Ты еще скажи, что в СССР евреев не было, потому что синагогу посещали меньше 1% советских евреев.
>Евреи это этнос.
Хватит уже. Евреи, это культура, которая исторически сложилась из этноса. Бля, вы что тут все из 19 века что-ли?
>это отличное удобрение,
this
%%%не ноцист, прост не удержался%
Евреи гадят везде, кроме США и Израиля, во всех остальных странах они ведут себя как паразиты.
почему русские ненавидят всех?
почему евреи не любят чужих?
почему чужие не любят своих?
почему племя тутси ненавидит племя хуютси?
Мне вообще несколько любопытно. (Пусть для конкретно наших реалий) Если иудаизм приводит носителя иудаизма к успеху, а носителей христианства христианство приводит к рабской безблагодатной жизни под носителями иудаизма, почему носители христианства не перейдут в иудаизм как в более благодатную религию?
Потому что хуй тебя примут. Принять иудаизм гою без еврейской крови врайне сложно, иначе таких было бы уже миллионы. В Израиле даже реформированный гиюр (упрощенный) не признают.
Ну ОК, я не знаю тонкостей, но что помешает сотне гоев собраться вместе, обмазаться иудейскими писаниями, и замутить собственный локальный иудаизм?
То что настоящие иудеи таких не прихнают. Вот иеговисты например это по сути и есть такой иудаизм, они даже Троицу не признают.
Украина.
Зависть
/thread
Россия 20 из 20
Доколе ещё Давидсоны будут ездить на наших Харлеях?
У тебя старый список, вчера же вышел новый, там есть Ротенберги, и на первых местах:
1. Леонид Михельсон
2. Михаил Фридман
3. Алишер Усманов
http://www.forbes.ru/rating/200-bogateishikh-biznesmenov-rossii-2016/2016
Михельсон разом не на виолончелиста учился?
Самый богатый русский бизнесмен Леонид Михельсон!
НУ ХОТЬ УСМАНОВ ВРОДЕ НАШ МУЖИК, РУССКИЙ
Там все русские, особенно из Совета Федерации Малкин, у которого паспорт гражданина Израиля с именем Авихур Бен-Бар.
Да, вот ещё что вспомнил. Был как-то на концерте Жванецкого, перед открытием зала все толпятся в вестибюле, разумеется, в большинстве евреи, и стоит в вестибюле какой-то дисгармоничный гул, какофония - не знаю, как точно сказать - я часто бывал в толпе, я знаю, как толпа обычно шумит - толпа евреев шумит совсем иначе, она шумит отвратительно, голоса собравшихся в кучу евреев образуют какое-то сатанинское неблагозвучие, каждый голос звучит как будто вопреки и поперёк каждому другому.
Такое вот наблюдение.
Такое вот наблюдение.
Единая Россия такая единая, что аж Наш Дом — Израиль.
Суть не в жЫдах, а в:
-Украина для ураинцив;
-Помьятай ужинець тут господар украинець;
и т.д.
А в итоге во власти украинцив то и нет
Настоящий бурят.
Ну вот пока украинцы ходят и кричат "Слава Украине", евреи книжки читают. А потом оказывается, что власть у евреев, а украинцы сидят по хатам и жалуются, что власть у евреев.
Наши в городе! Американские бизнесмены.
Владелец патента на смузи, наш человек.
Ебёт лучших русских девочек с мамбы и читает твои подкаты.
Евреи вне Израиля - паразиты и уничтожают те социумы, где живут.
Ребзя, жениться на Доне Розе из Сальвадора была мечта моего детства.
В эпоху всеобщей доступности любой информации становится очень сложно абстрагироваться от таких книг как тора, талмуд и катехизис еврея в ссср. Так-то я их даже наверное люблю, но отношусь с изрядной долей подозрения. Это плохо, просто ужасно блядь. Запрещайте всю эту авраамическую хуету и давайте дружить и продвигать научно-хтонический прогресс вместо того чтоб собачиться как скоты ебаные
https://www.youtube.com/watch?v=yGjozMH4PDU
Согласен разделить с ней 400 мильёнов на 399 ей и один скромный миллон долларов мне.
На правах Давида.
Даже сына одного из братьев-русичей Ротенбергов с пидорах 400 лямов долларов отщепнул. Пол-ярдика, а приятно.
Даже Вадим Якунин в топ-200 протек (так и написано).
>в католических храмах чувствуешь себя охуенно: там красиво, светло, орган, бывает, играет.
В каждую церковь орган завозят?
Присмотрись.
В Россиюшке только кожаные флейты, и манок на утку дают чтоб не обидно было.
Верь своим очам, а не жидовским речам!
Жид языком машет, а мужик на него пашет.
Затем жиды с рожи на нас не похожи, чтобы мы не ошибались.
Жидовские детки хуже, чем крысы в клетке: и добру навредят, и русских детей развратят.
Дай жиду подачку, всю жизнь будешь таскать для него тачку. Жид в деле, как пиявка на теле.
Жид обманом сыт.
Жид хоть и не зверь, а ему не верь.
Жид, лях и собака - вера однака.
Жид, что ворона - мужику не оборона. Жида перекрестить и под лед утопить.
Жидовского добра в дом не бери и жиду правды не говори.
Жиду верить, что ситом воду мерить.
Жиды да черти одной шерсти.
За жидовским языком не поспеть и босиком.
Завел жидов, потеряешь коров.
Когда жид на селе показался, то язык привяжи, а собак с цепи спусти.
Кто жиду волю дает, тот сам себя продает.
Кто служит жиду - не минует беду.
В работе заяц, в еде жидовин.
Кто у жида покупает, тот себе могилу копает.
Любят в плен жиды сдаваться, чтоб врагу потом продаться. На языке жида мед, а под языком лед.
Назови жида братом, он в отцы полезет.
Не делай жиду добра - не получишь от него зла.
Не умеешь шить золотом, так бей жида молотом.
Нет розы без шипов, и нет горя без жидов.
Нет рыбы без кости, а жида без злости.
Раз солгал - навек жидом стал.
С жидом знаться - с чертом связаться.
С жидом разговориться, что яду напиться.
Саранча урожай пожрет, а жид последнюю рубаху сдерет. Сколько жидов - столько врагов.
У жида лечиться - смерти покориться. Черти и жиды - дети сатаны.
Чтоб не прогневался Бог, не пускай жида на порог.
Чтобы выгоды добиться, жид всегда готов креститься.
Я жиду по секрету, а он по всему свету.
Не надо и беса, коли жид здеся.
Где жид, там и взятка - такова его повадка.
Жида - не понять, пока шкуру овечью с него не снять.
Жид не сам себе нос ковал, его жиду Бог дал.
Жид постится не духом, а брюхом. Там тяжко жить, где жид набежит. С жидом кашу варить - себя отравить. С жидом водиться - что в крапиве возиться. С жидом дожили до того, что не осталось ничего. Там, где жиды, всегда жди беды! Кабы все про жида знал, так бы не погибал. Коль набор (в армию) жиду грозит - он в Америку бежит. Жидовское племя - сорное семя. Жид в работе, что журавль на болоте. Жид живет - хлеб жует, да не жнет. Когда русский мрет, тогда жид жрет. Не мешаются жиды с самарянами, зато часто с дворянами. Ото всякого жида ожидай вреда! Жид лясы точит, да людей морочит. В том вся правда, что от жидов вся неправда. Жид правду золотом засыпает, а она всплывает. Знает всякий жидок, что слаще краденый медок. Жиду, что вору, все в пору. Тогда жид не горюет, когда у нас ворует. Где село ожидовело, там запор - святое дело. Всякий жид в наш карман глядит. Подарил жид кукиш, чего хочешь, то и купишь. Не истребить жидву - не извести лихву! Около жидов богатых все мужики в з аплатах. На Руси от голоду не мерли, пока жиды не приперли. Не дашь жидам волю - не встретишь горькую долю. Кощей бессмертный - вечный жид кошерный. Бойся жида пуще огня: огонь вода потушит, а жид тебя задушит! От жидов ограждение - половина спасения. Тогда рай настанет, когда жидов не станет. Черти и жиды - дети Сатаны. Льстив жид в бедности, нахален в равности, изверг при властности. Любят в плен жиды сдаваться, чтоб врагу потом продаться. Жид хоть и не зверь, а ему не верь. Жиду верить, что воду ситом мерить. Пока при капитале - у жида ты в похвале; как он тебя обобрал, так тебя же из дому погнал. Жидовского добра в дом не бери и жиду правды не говори. Жид разорил - на всю жизнь закабалил. Русские с сошкой, а жиды с ложкой. С жидом дружись, а за топор держись. Искру туши до пожара, жида души до удара. Хочешь с жидами покою - готовься к бою. Кто жида боится - невелика птица. А вот кто жида порубил, тот страх загубил. Грозен жид за горами, а грозней за плечами
Жид языком машет, а мужик на него пашет.
Затем жиды с рожи на нас не похожи, чтобы мы не ошибались.
Жидовские детки хуже, чем крысы в клетке: и добру навредят, и русских детей развратят.
Дай жиду подачку, всю жизнь будешь таскать для него тачку. Жид в деле, как пиявка на теле.
Жид обманом сыт.
Жид хоть и не зверь, а ему не верь.
Жид, лях и собака - вера однака.
Жид, что ворона - мужику не оборона. Жида перекрестить и под лед утопить.
Жидовского добра в дом не бери и жиду правды не говори.
Жиду верить, что ситом воду мерить.
Жиды да черти одной шерсти.
За жидовским языком не поспеть и босиком.
Завел жидов, потеряешь коров.
Когда жид на селе показался, то язык привяжи, а собак с цепи спусти.
Кто жиду волю дает, тот сам себя продает.
Кто служит жиду - не минует беду.
В работе заяц, в еде жидовин.
Кто у жида покупает, тот себе могилу копает.
Любят в плен жиды сдаваться, чтоб врагу потом продаться. На языке жида мед, а под языком лед.
Назови жида братом, он в отцы полезет.
Не делай жиду добра - не получишь от него зла.
Не умеешь шить золотом, так бей жида молотом.
Нет розы без шипов, и нет горя без жидов.
Нет рыбы без кости, а жида без злости.
Раз солгал - навек жидом стал.
С жидом знаться - с чертом связаться.
С жидом разговориться, что яду напиться.
Саранча урожай пожрет, а жид последнюю рубаху сдерет. Сколько жидов - столько врагов.
У жида лечиться - смерти покориться. Черти и жиды - дети сатаны.
Чтоб не прогневался Бог, не пускай жида на порог.
Чтобы выгоды добиться, жид всегда готов креститься.
Я жиду по секрету, а он по всему свету.
Не надо и беса, коли жид здеся.
Где жид, там и взятка - такова его повадка.
Жида - не понять, пока шкуру овечью с него не снять.
Жид не сам себе нос ковал, его жиду Бог дал.
Жид постится не духом, а брюхом. Там тяжко жить, где жид набежит. С жидом кашу варить - себя отравить. С жидом водиться - что в крапиве возиться. С жидом дожили до того, что не осталось ничего. Там, где жиды, всегда жди беды! Кабы все про жида знал, так бы не погибал. Коль набор (в армию) жиду грозит - он в Америку бежит. Жидовское племя - сорное семя. Жид в работе, что журавль на болоте. Жид живет - хлеб жует, да не жнет. Когда русский мрет, тогда жид жрет. Не мешаются жиды с самарянами, зато часто с дворянами. Ото всякого жида ожидай вреда! Жид лясы точит, да людей морочит. В том вся правда, что от жидов вся неправда. Жид правду золотом засыпает, а она всплывает. Знает всякий жидок, что слаще краденый медок. Жиду, что вору, все в пору. Тогда жид не горюет, когда у нас ворует. Где село ожидовело, там запор - святое дело. Всякий жид в наш карман глядит. Подарил жид кукиш, чего хочешь, то и купишь. Не истребить жидву - не извести лихву! Около жидов богатых все мужики в з аплатах. На Руси от голоду не мерли, пока жиды не приперли. Не дашь жидам волю - не встретишь горькую долю. Кощей бессмертный - вечный жид кошерный. Бойся жида пуще огня: огонь вода потушит, а жид тебя задушит! От жидов ограждение - половина спасения. Тогда рай настанет, когда жидов не станет. Черти и жиды - дети Сатаны. Льстив жид в бедности, нахален в равности, изверг при властности. Любят в плен жиды сдаваться, чтоб врагу потом продаться. Жид хоть и не зверь, а ему не верь. Жиду верить, что воду ситом мерить. Пока при капитале - у жида ты в похвале; как он тебя обобрал, так тебя же из дому погнал. Жидовского добра в дом не бери и жиду правды не говори. Жид разорил - на всю жизнь закабалил. Русские с сошкой, а жиды с ложкой. С жидом дружись, а за топор держись. Искру туши до пожара, жида души до удара. Хочешь с жидами покою - готовься к бою. Кто жида боится - невелика птица. А вот кто жида порубил, тот страх загубил. Грозен жид за горами, а грозней за плечами
хаха забавно, это откуда? Напоминает мне двачера сосачера с его стонами про рашку-порашку
Сам пройди туда, пидр. Речь о "евреях" разных национальностей и о принявших гиюр, а не о понаехавших за длинным шекелем всяких ниграх.
Этому два чая.
Ладно бы по хатам. Украинцы сейчас по окопам сидят.
> Евреи же, собранные вместе, превращаются в обычное говно».
Это что за шакал так сказал?
Чот взгрустнулось от этой истории про Наума и графиню. :с Надеюсь у них есть доля в грядущем мире
Милая история. Только, к сожалению, всё это враньё.
Во-первых, потому что род тех самых Кутузовых оборвался (были и другие, но не родственники вроде)
Во-вторых, потому что такой экстраординарный памятник гуглился бы по крацер могила, крацер памятник или крацер кладбище.
В-третьих, потому что совки хоть и поехавшие, такого дроча на родственников великого ах какого человека за ними замечено не было (тем более что это дворянская сволочь недобитая, никакого отношения к самому кутузову не имеющая)
>Во-первых, потому что род тех самых Кутузовых оборвался
Проверил эту информацию, и понял что соврал. Извините.
>Еврей сделал что-то хорошее
ПРУФС?
бампули
>Речь о "евреях" разных национальностей и о принявших гиюр, а не о понаехавших за длинным шекелем всяких ниграх.
Так вроде как раз эфиопских евреев и стерилизовали. Простой понаехавший негр никаких шансов на гражданство Израиля не имеет.
бамп отсосу жидорах
"Еврей сделал что-то хорошее? Ну, так он же наш человек, настоящий русский/щірий українець/ъ-беларус. Еврей сделал что-то плохое? Ну а чего еще ожидать от этих жидов?"
Тем, кто пользуется такой риторикой, от самих себя не противно? Я реально не понимаю. Всегда поражался россказням про то, что Тимошенко - еврейка, Яценюк - еврей, Медведев - еврей и так далее. Во-первых, беспруфно, а во-вторых, какая нахуй разница? Та пусть хоть ортодокс, кого это ебет? Я не бомбанувший еврей, если что. Почему для людей в 21 веке все еще важен вопрос национальности?
«Евреи, рассеянные по всему миру, по всем странам, – это отличное удобрение, помогающее процветанию этих стран. Евреи же, собранные вместе, превращаются в обычное говно».
Бампать буду отличным рассказом Эфраима Севелы.