Добавлена поддержка
ЭЧ/Ech (ex-Escapechan) и Ежчана (
ejchan.net,
ejchan.site). Набегаем, тестируем архивацию,
сообщаем о замеченных проблемах.
К сожалению, значительная часть сохранённых до 2024 г. изображений и видео была потеряна (
подробности случившегося). Мы призываем всех неравнодушных
помочь нам с восстановлением утраченного контента!
"Несмотря на близость к Берлину – двадцать пять километров до Адлерсгофа – Букков
полностью сохранился – еще одно необъяснимое явление войны. Когда немцы шли на
Москву в 1941 году, все подмосковные города и деревни на их пути были разрушены. В
наши запрограммированные мозги никак не укладывалась, не совмещалась с
представлениями о войне, о фашистском "логове" после четырех лет войны ухоженность
этого курортного местечка. Комфортабельные отели, чистейшие, правда, в основном пустые,
магазины, кафе – все это на склонах лесистых холмов на берегу озера. Совершенно нам не
понятно, почему через три дня после того, как отошли немецкие части и в городок без боя
вошли танковые части Красной Армии, появились немцы, которые убирают и моют улицы!
В садах у многочисленных вилл цветет сирень, и возвращающиеся жители ухаживают за
газонами и розовыми кустами там, где остановились советские офицеры.
Позднее по всей территории Германии мы увидели много таких "оазисов". Даже
значительно больше, чем разрушенных городов. Иногда казалось, что вся Германия – это
цепочка отличных автомобильных дорог, связывающих между собой чистенькие, очень
благоустроенные городки и деревни – "дорфы". Но и в деревнях почти в каждом доме
канализация, горячая и холодная вода, электрические плиты в кухнях!
Через пару месяцев мы почти забыли, что в Москве каждый из нас жил в коммунальной
квартире с одной крохотной уборной на 8–10 человек, дровяной плитой на кухне, без ванны
и с одной раковиной с холодной водой на всех. А здесь, у "этих фрицев" только восточные
рабочие, пленные и заключенные лагерей понимают, что такое бараки!
Наконец, начали детальное обследование зданий Адлерсгофа. Бои здесь были не очень
жаркие – все здания уцелели. В проходной за вместительной велосипедной стоянкой, на
больших панелях ключи, ключи, ключи – по номерам с немецкой аккуратностью. Все цело!
"Лабораторный корпус. Аэронавигационная лаборатория, наполненная стендами для
проверки бортовых приборов, фотохимическая лаборатория, лаборатория испытания
материалов на прочность, усталость, вибростенды. Лаборатория бомбардировочных и
стрелковых прицелов, установки для тарировки акселерометров. А какое великолепное
чертежное и конструкторское оснащение! Немецкие рабочие места конструкторов вызывают
зависть. Кроме хорошего кульмана, вращающегося сиденья и удобного стола с массой
ящиков, полно мелочей, и всему свое место. О, эта немецкая любовь к мелочам и
аккуратность, возведенная в культуру труда какого-то особо высокого класса.
Самое нужное и дефицитное для каждой лаборатории – четырехшлейфные осциллографы
Сименса. Тут нашли разные: двух-, четырех– и шестишлейфные. Без них исследование
быстропротекающих динамических процессов невозможно. Это новая эпоха в технике
измерений и инженерных исследований. В Москве, в НИИ-1, у нас всего один
шестишлейфный на весь институт. А у этих немцев! Нет, мы уже не чувствовали ненависти
или жажды мщения, которая ранее кипела в каждом. Теперь было даже жалко выламывать
такие добротные стальные двери лабораторий и доверять старательным, но не очень
аккуратным солдатам укладывать прецизионное, бесценное оборудование в ящики.
Окраины кончились – началось нагромождение развалин. Апофеоз разрушения – груды
битого камня, кирпича, лепнины – широченные улицы и крайне узкие проезды. В основном
это работа союзной авиации.
Разрушение центра Берлина авиацией идет уже более двух лет, и немцы наладили технику
расчистки улиц так, что город не задыхался в непролазных развалинах. Чем ближе к центру,
тем больше пожаров, сожженных подбитых танков.
Доехали до "трактира" – это оказался придорожный ресторан "Завтрак в харчевне".
Полковник, очевидно, командир дивизии, сидел за большим столом, уставленном
всевозможными бутылками и закусками. За столом сидели в явно неслужебном виде еще
человек десять военных.
Совсем удивились, обнаружив цех с перископами для подводных лодок и дальномеры к
ним, бомбовые прицелы, приборы управления артиллерийским зенитным огнем – ПУАЗО.
Для тренировки экипажей или испытаний были оборудованы специальные кабины, где
имитировалось все самолетное оборудование для слепого полета.
Довольно большой цех занимался чисто оптическим производством. Здесь стояли станки
для шлифовки оптических стекол, рядом – готовая продукция. Прямо горы линз различных
диаметров до 50 см!
Отлично укомплектованы испытательные лаборатории. Барокамеры, термобарокамеры,
вибростенды, дождевальные имитаторы. И все, все оснащено универсальной и специальной
измерительной аппаратурой и нашей мечтой – многошлейфовыми осциллографами Сименса!
Вилки сказал, что последний год их кормили очень плохо. Всего 250 граммов хлеба в день
и 200 граммов мяса в столовой. Очень мало сахара и жиров. При этом, как правило, рабочих
кормили лучше, чем инженеров. На заводе работали и иностранные рабочие, в том числе
русские и французы. Якобы (хоть мы и не поверили) русских кормили так же, как немцев.
Они, правда, не имели права жить в частных квартирах, а ночевали в лагере. Он счел
нужным добавить:
42
– По-моему, все зверства есть результат работы СС. Это не люди, а звери.
– Слышали ли вы что-нибудь о лагерях уничтожения – Майданеке, Треблинке,
Освенциме, Бухенвальде? Об истреблении 6 миллионов евреев?
– Нет, я ничего об этом не знаю.
– Знаете ли вы, что такое "газваген"?
– Нет, никогда не слыхал.
Мы, как могли, объяснили немецким специалистам устройство и назначение газовых
камер и газвагенов. На их лицах нельзя было обнаружить ни удивления, ни каких-либо
других эмоций. Слушали очень внимательно. Снова: "Это все СС и гестапо"."