Добавлена поддержка
ЭЧ/Ech (ex-Escapechan) и Ежчана (
ejchan.net,
ejchan.site). Набегаем, тестируем архивацию,
сообщаем о замеченных проблемах.
К сожалению, значительная часть сохранённых до 2024 г. изображений и видео была потеряна (
подробности случившегося). Мы призываем всех неравнодушных
помочь нам с восстановлением утраченного контента!
Сегодня считается: решение сбрасывать свинец в реактор было ошибкой. Так, помимо радиации, в окружающую среду попали сотни тысяч тонн свинца — токсичного для живых организмов тяжелого металла.
А нам там сколько платили, в Чернобыле? Никто там денег не давал. Лично я вернулся и получил в Забайкалье обычную получку. Только позже я узнал, что мне пять окладов за ликвидацию было положено… Обратился: будут ли деньги какие-то? Сказали: «Олег Георгиевич, все финансовые ведомости по Чернобылю через полгода были уничтожены». А их положено несколько лет хранить.
У ликвидатора Чичкова, тушившего огонь в реакторе, третья группа инвалидности, за которую нынче в Беларуси не положено льгот.
— Мы его называли горелым. Он коричневого цвета был, понимаете? Я, когда уже на поливе работал, чуть дальше пролетел, посмотрел… Там вороны везде дохлые лежат. Вообще все померло.
«Чтобы у меня и у моих ребят больше 23 рентген не было». И нам писали по 22… Потом, гораздо позже, в Аксаковщине, по летной книжке мне прикинули, что получил облучение рентген под 300…
с той стороны реактора, где сквозь разрушенную стену торчали голые плутониевые стержни, «лупило» больше трех тысяч рентген.
— Как они умирали, по очереди, их так и хоронили. Первым умер Тишура, потом Правик, потом Кибенок… Их три могилы рядом. А уже между ними похоронили инженера-атомщика, потом через две-три могилы лежит Ващук и Титенок. За одну неделю умерли хлопцы, — перечисляет она.
— Плакать или что-то говорить на кладбище нельзя было. Стояли сзади амбалы и контролировали. Это же дело было политическое, там, может, и из-за границы люди были.
Родителей переселили только в сентябре, когда в колхозе убрали урожай
Людям сразу сообщать не стал — мало ли что человек может сказать, на слово верить не стоит. Я ждал, когда объявят официально, но никаких официальных сообщений в тот день не поступило.
Первого мая мы провели митинг. Обычно на демонстрацию вместе с трудовыми коллективами выходили большие колонны школьников — в тот раз было принято решение детей не выводить. Единственное, что отдельные семьи пришли с детьми — этого отрицать не могу. Официальных запретов на выход не было.
Многие обвиняют: почему не начали отселение в первые дни после аварии. А куда?
Советы от физиков руководству страны, как обезопасить людей, конечно, были. Но верхушка не очень прислушивалось к тому, что им говорили разумные люди. Власти стремились только к одному: как можно глубже все скрыть. Если бы в Швеции и Норвегии тогда не обнаружили, что радиационная активность идет от нас, и не забили тревогу, у нас бы об этом вообще молчали.
Наши люди первого мая пошли на демонстрацию. Власти и не думали ее отменять, потому что страшно боялись, что люди что-то поймут. Когда в других странах происходит подобное, людей сразу же вывозят! А у нас идут с плакатами «Мир. Труд. Май».
Мне рассказывали, что в Киеве сразу после взрыва в Чернобыле отменили ряд рейсов на самолеты. В эти самолеты загрузили семьи руководства и вывезли их подальше — конечно, о себе они заботились. А другие?
В утреннем городе 26 апреля удивляло только одно: большое количество поливочных машин на улицах.
— Но я только подумала: город готовят к майским праздникам. И вообще было чувство такой легкости, будто ты летишь над землей, — рассказывает Любовь. — Только потом я анализировала эту приподнятость. Такой эффект дает очень высокий радиационный фон. У ремонтников на атомных станциях есть термин, который описывает это состояние — «ядерное похмелье».
Радионуклиды городская молва называла «шитиками». Над ними шутили, как и над горбачевским курсом на ускорение.
мы самостоятельно встречали своих мужей. Ордена тогда, кстати, получали начальники, которые и не ликвидировали ничего, наши ребята орденов не получили.
Через месяц после возвращения Анатолий Клопотенко упал на плацу. До поездки на чернобыльские земли был абсолютно здоровым, мастером спорта по боксу. В военном госпитале жене сказали, что «чернобыльских» диагнозов ставить не имеют права.
Полегче чернобыльцам стало уже в девяностых — когда болезни «от радиации» стали признавать, не сводя жалобы на здоровье к клейму «радиофобия».
27 апреля на прилавки припятских магазинов выбросили дефицитные товары: копченые колбасы, говядину и свинину хороших сортов, молоко и сметану в невиданных здесь раньше пластиковых упаковках. Город подумал: к празднику. И выстроился в длинные очереди.