бамп
бап
Автор, давай найдись уже, ты здесь, не?
ПРОЛОГ
Я - православный, но не исповедовался по православному обряду лет восемь. И когда решил идти на исповедь, то присел, чтобы составить записочку с грехами. Такими записочками обычно пользуются верующие, чтобы ничего не забыть от волнения. После исповеди священник её рвёт. Моя записочка растянулась на целую книгу. Не оттого, что я так много нагрешил, а оттого, что настолько сильно прочувствовал все свои грехи.
В некотором роде подслушивать и читать чужие исповеди уже является грехом. Но я оставляю этот вопрос на совести читателя. Я предупреждаю читателя, чтобы потом не говорили, будто я вас искушал. У любой исповеди есть ещё одна особенность; каждый, кто выслушал чужую исповедь, обязан соблюдать тайну исповеди. Есть такая мораль.
Книга моя сама по себе тупиковая и в частностях вся напичкана парадоксами. Читать её, конечно, не будут, и не потому, что она плохая, или не к месту, или ещё чего... Просто у нас вообще ничего не читают. Читать западло, читают слабые. Бумажные тексты -это не тот метод, чтобы достойно изложить свои мысли и чувства.
Главный тупик этой книги я сам. Со стороны автора она (книга) очень эмоциональна, а со стороны читателя (если таковой находится) холодна и равнодушна. Книга глубоко эмоциональна, я похудел на десять килограммов, пока писал её. А писал я её год, от лета до лета.
Хочу сказать, что литературы как таковой, как искусства, как подражание классикам, как литературы рада литературы, в моей книге нет вообще. Я пользовался стилем минимализма и примитивизма. Не хочу, чтобы моя книга меня загораживала.
Пять человек я упрашивал выступить редактором к моей книге. Но, прочитав немного текста (с палец толщиной), они отказывались. Только два человека прочитали её целиком: корректор и наборщик.
Я понял, что между напечатанными на машинке текстами и мыслями, пропечатанными в книге, лежит бездна. Помножьте эту бездну на моё одиночество, отсутствие образования, мой внешний вид в конце концов. И когда кто-то читает мою рукопись, а я говорю ему, что она скоро станет книгой, он предлагает вставить мне вместо предисловия справку из психдиспансера.
Совсем другое, когда я показываю уже готовую книгу, хотя тоже...
И немного личного. Если бы в мире хоть одно живое человеческое существо полюбило меня, смысл этой книги улетучился бы сам собой. Можно рассматривать эту книгу как одно большое объявление знакомства.
Я хотел этой книгой выразить весь масштаб и глубину моего одиночества. Раскрывая себя, как автора, я не ощутил пределов стыда. Максимальная открытость - вот то качество, которое должно было компенсировать недостаток техничности текста. Если бы я не подразумевал эту откровенность ещё до написания, я бы и не начал писать...
Единственным нравственным критерием, по которому я составлял тексты этой книги, было то, что я писал о том, в чём побоялся бы признаться своей матери. Может, я и хотел вывернуть душу наизнанку, но что может вывернуть тридцатилетний девственник, маменькин сынок? Может, я и желал быть изнасилованным, но никто не покусился на меня.
Если бы я знал, что в тридцать лет, единственным смыслом жизни для меня будет книга собственных унижений, я бы не пожелал рождаться вообще. Один за другим, словно отрывая листки капусты, я освобождал себя от коллективов, страстей, обязанностей. И вот оказался совершенно одинок, как торчок, как кочерыжка.
Но не для этого меня мама рожала. 18 августа 1974 года я раздвинул ложесна своей мамочки, чтобы познать красоту творения Божьего мира. Благоденствовать, так сказать, всё число отпущенных мне лет. Но странно, мир раскрывался для меня не в возможностях и приобретениях, а в ограничениях и потерях.
Я родился, вырос и до сих пор живу в городе Тобольске Тюменской области. Окончил восемь: классов средней школы в пятнадцати минутах ходьбы от дома. В пятнадцать лет поступил в медучилище, которое находится через дорогу от школы. Окончил оное и работал в деревне, на ФАПе. Оттуда у меня и закрутилась вся эта семинарская карусель.
Какие ещё стороны характеризуют меня глубже всего? Не женат и в браке не состоял. Увлечений нет. Хотя кажется, что вся моя жизнедеятельность проходит на уровне увлечений. Например, писательство, которое выворачивает мою душу наизнанку, - всего лишь увлечение.
Вечерами я сижу дома, но если вы придёте ко мне в гости, я не открою вам двери. На хуй вы мне нужны! Жизнь моя давно превратилась в нормальный плотный осадок, устоялась. Я обладаю отрицательной харизмой, т. е. отталкиваю от себя людей. Характерный мой признак в том, что я ненавижу людей. Любого человека я начинаю рассматривать как агрессора, существо, которое желает меня уничтожить.
Я - православный, но не исповедовался по православному обряду лет восемь. И когда решил идти на исповедь, то присел, чтобы составить записочку с грехами. Такими записочками обычно пользуются верующие, чтобы ничего не забыть от волнения. После исповеди священник её рвёт. Моя записочка растянулась на целую книгу. Не оттого, что я так много нагрешил, а оттого, что настолько сильно прочувствовал все свои грехи.
В некотором роде подслушивать и читать чужие исповеди уже является грехом. Но я оставляю этот вопрос на совести читателя. Я предупреждаю читателя, чтобы потом не говорили, будто я вас искушал. У любой исповеди есть ещё одна особенность; каждый, кто выслушал чужую исповедь, обязан соблюдать тайну исповеди. Есть такая мораль.
Книга моя сама по себе тупиковая и в частностях вся напичкана парадоксами. Читать её, конечно, не будут, и не потому, что она плохая, или не к месту, или ещё чего... Просто у нас вообще ничего не читают. Читать западло, читают слабые. Бумажные тексты -это не тот метод, чтобы достойно изложить свои мысли и чувства.
Главный тупик этой книги я сам. Со стороны автора она (книга) очень эмоциональна, а со стороны читателя (если таковой находится) холодна и равнодушна. Книга глубоко эмоциональна, я похудел на десять килограммов, пока писал её. А писал я её год, от лета до лета.
Хочу сказать, что литературы как таковой, как искусства, как подражание классикам, как литературы рада литературы, в моей книге нет вообще. Я пользовался стилем минимализма и примитивизма. Не хочу, чтобы моя книга меня загораживала.
Пять человек я упрашивал выступить редактором к моей книге. Но, прочитав немного текста (с палец толщиной), они отказывались. Только два человека прочитали её целиком: корректор и наборщик.
Я понял, что между напечатанными на машинке текстами и мыслями, пропечатанными в книге, лежит бездна. Помножьте эту бездну на моё одиночество, отсутствие образования, мой внешний вид в конце концов. И когда кто-то читает мою рукопись, а я говорю ему, что она скоро станет книгой, он предлагает вставить мне вместо предисловия справку из психдиспансера.
Совсем другое, когда я показываю уже готовую книгу, хотя тоже...
И немного личного. Если бы в мире хоть одно живое человеческое существо полюбило меня, смысл этой книги улетучился бы сам собой. Можно рассматривать эту книгу как одно большое объявление знакомства.
Я хотел этой книгой выразить весь масштаб и глубину моего одиночества. Раскрывая себя, как автора, я не ощутил пределов стыда. Максимальная открытость - вот то качество, которое должно было компенсировать недостаток техничности текста. Если бы я не подразумевал эту откровенность ещё до написания, я бы и не начал писать...
Единственным нравственным критерием, по которому я составлял тексты этой книги, было то, что я писал о том, в чём побоялся бы признаться своей матери. Может, я и хотел вывернуть душу наизнанку, но что может вывернуть тридцатилетний девственник, маменькин сынок? Может, я и желал быть изнасилованным, но никто не покусился на меня.
Если бы я знал, что в тридцать лет, единственным смыслом жизни для меня будет книга собственных унижений, я бы не пожелал рождаться вообще. Один за другим, словно отрывая листки капусты, я освобождал себя от коллективов, страстей, обязанностей. И вот оказался совершенно одинок, как торчок, как кочерыжка.
Но не для этого меня мама рожала. 18 августа 1974 года я раздвинул ложесна своей мамочки, чтобы познать красоту творения Божьего мира. Благоденствовать, так сказать, всё число отпущенных мне лет. Но странно, мир раскрывался для меня не в возможностях и приобретениях, а в ограничениях и потерях.
Я родился, вырос и до сих пор живу в городе Тобольске Тюменской области. Окончил восемь: классов средней школы в пятнадцати минутах ходьбы от дома. В пятнадцать лет поступил в медучилище, которое находится через дорогу от школы. Окончил оное и работал в деревне, на ФАПе. Оттуда у меня и закрутилась вся эта семинарская карусель.
Какие ещё стороны характеризуют меня глубже всего? Не женат и в браке не состоял. Увлечений нет. Хотя кажется, что вся моя жизнедеятельность проходит на уровне увлечений. Например, писательство, которое выворачивает мою душу наизнанку, - всего лишь увлечение.
Вечерами я сижу дома, но если вы придёте ко мне в гости, я не открою вам двери. На хуй вы мне нужны! Жизнь моя давно превратилась в нормальный плотный осадок, устоялась. Я обладаю отрицательной харизмой, т. е. отталкиваю от себя людей. Характерный мой признак в том, что я ненавижу людей. Любого человека я начинаю рассматривать как агрессора, существо, которое желает меня уничтожить.
1993 году я поступил учиться в духовную семинарию. С того момента, когда я принял решение, и до того, как я оказался в списках первого курса, прошло немного больше месяца. Всю остальную жизнь я потом обдумывал этот месяц, день за днём. Настойчиво искал проявления в нём Божьей воли. Очень уж мне хотелось, чтобы в моём обращении к Богу он лично принял в этом участие.
Но ничего такого сверхъестественного не было, просто было лето и летал тополиный пух, покрывая землю белесыми старческими волосами. Помню ещё, в то лето, сосед алкоголик вывалился с пятого этажа и разбился насмерть. Помню, ещё в то лето у меня на улице вытащили деньги из кармана, морду не били, я не сопротивлялся.
Я пришёл к Богу очень легко, пошёл в магазин за хлебом и заскочил в семинарию. Подал документы. У меня здесь всё рядом, как говорит моя мать: «Семинария в крыльцо упирается». И жертвенности с моей стороны не потребовалось никакой, всё было обыденно, даже скучно. Я и в семинарию поступил от скуки, для прикола.
Правда, если бы я в семинарию не поступил, я бы всё равно в церковь начал ходить. Были для этого внутренние предпосылки. Что-то внутри меня уже созрело.
В то время мне было 19 лет, а на вид давали не больше 12-ти. Я был совершенно не приспособлен к жизни. Я не пил, не курил, не интересовался девушками. И друзей у меня не было, и интересов не было. У меня даже волос под мышками ещё не было, слава Богу, хоть в паху-то выросли.
И если я к тому времени уже успел поработать фельдшером в деревне, то это от недопонимания жизни.
Да и армия болталась надо мной, как дамоклов меч. Там бы я точно с ума сошёл. Как бы я пошёл там в общую баню, если у меня вместо члена пустая кожа, как фантик, свёрнутый в виде карамельки, но без конфетки внутри.
Если бы я умер в то время, то превратился бы в ангела. Но жить в миру, среди людей, я не мог. Мне нужна была своя среда, обособленно универсальная, и такой
средой стала церковь. И если в миру я был недоделанный и недоразвитый лох, то в церкви мог чувствовать себя человеком. По крайней мере, так мне сперва казалось.
Но ничего такого сверхъестественного не было, просто было лето и летал тополиный пух, покрывая землю белесыми старческими волосами. Помню ещё, в то лето, сосед алкоголик вывалился с пятого этажа и разбился насмерть. Помню, ещё в то лето у меня на улице вытащили деньги из кармана, морду не били, я не сопротивлялся.
Я пришёл к Богу очень легко, пошёл в магазин за хлебом и заскочил в семинарию. Подал документы. У меня здесь всё рядом, как говорит моя мать: «Семинария в крыльцо упирается». И жертвенности с моей стороны не потребовалось никакой, всё было обыденно, даже скучно. Я и в семинарию поступил от скуки, для прикола.
Правда, если бы я в семинарию не поступил, я бы всё равно в церковь начал ходить. Были для этого внутренние предпосылки. Что-то внутри меня уже созрело.
В то время мне было 19 лет, а на вид давали не больше 12-ти. Я был совершенно не приспособлен к жизни. Я не пил, не курил, не интересовался девушками. И друзей у меня не было, и интересов не было. У меня даже волос под мышками ещё не было, слава Богу, хоть в паху-то выросли.
И если я к тому времени уже успел поработать фельдшером в деревне, то это от недопонимания жизни.
Да и армия болталась надо мной, как дамоклов меч. Там бы я точно с ума сошёл. Как бы я пошёл там в общую баню, если у меня вместо члена пустая кожа, как фантик, свёрнутый в виде карамельки, но без конфетки внутри.
Если бы я умер в то время, то превратился бы в ангела. Но жить в миру, среди людей, я не мог. Мне нужна была своя среда, обособленно универсальная, и такой
средой стала церковь. И если в миру я был недоделанный и недоразвитый лох, то в церкви мог чувствовать себя человеком. По крайней мере, так мне сперва казалось.
Гуд, а дальше?
Серега, ты? Пили дальше, дружище!
Вообще, надо сказать, что я многого недопонимал в моём поступлении в семинарию. Словно совершал необдуманный поступок, как влюблённый юнец. Словно часть моего сознания упёрлась в стену. Вот, например, когда я поступил в медучилище и благополучно его окончил, я вполне реально хотел стать врачом. Священником я стать и хотел, и не хотел.
У нас многие ощущали эту стену и называли её Божьей волей. Но теперь я понимаю, что это были какие-то жизненные категории, предопределения. В смысле «Рожденный ползать - летать не может».
Ну какие решения может принять молодой парень в нашем, прописанном до мелочей обществе. Предположим, вот он стоит на медосмотре в военкомате. Голый, в трусах или без. Бледный, сутулый, башка бритая. Я прошёл 11 таких медосмотров. И у этого дрожащего, тонконогого существа может быть духовное призвание? Часто, очень часто меня спрашивали об этом призвании. О, если бы они видели меня, ничтожного, в военкомате, они бы поняли, откуда берётся это призвание. Да, я не хотел идти в армию и поэтому пошёл в семинарию.
Я, когда в семинарию поступал, даже креститься правильно не умел, церковные названия путал с медицинскими терминами. Один раз даже клирос клитором назвал. Надо мной смеялись, но это был добрый смех. Главное, что меня не унижали и не били в этом коллективе, как в других. Я вообще-то не уживаюсь в компаниях, а здесб ничего, притёрся. Уважение со стороны сверстников было для меня самым главным в церкви, важнее веры в Бога, Я готов был верить в кого угодно или не верить вообще, лишь бы меня не выгнали.
Нечто, похожее на истинное чувство веры, пришло ко мне гораздо позже, года полтора спустя. Тогда я и пережил религиозную эйфорию.
Моё обращение к Богу совпало у меня с поступлением в семинарию, и это не потребовало у меня никаких затрат. В то время, как многим моим одноклассникам, пришлось пройти через большие трудности, чтобы доказать свои религиозные убеждения.
Целеустремлённо и осознанно они делали свой выбор. Приехали в Тобольск издалека. Кто-то бросил престижный институт, кто-то порвал отношения с родителями. Некоторые поступали, чтобы избежать женитьбы и пойти в монашество, другие, наоборот, чтобы найти в церкви чистую, непорочную невесту. Были, конечно, и откровенные неудачники, но были и дети из благополучных семей. Немало было и обыкновенных шизофреников.
Был у нас один монах, человек уже в возрасте, семейный. Бросил семью и ушёл в монастырь. Рассказывал, что у них в городе церковь была с таким большим крыльцом, ступеней на 50. Я, говорит, когда поднимался по ней, то голос слышал, который запрещал мне в церковь идти. А когда останавливался, то и голос исчезал. Я слушал его и ужасался, думал: «Или в церкви все такие «больные», или этот голос действительно существует».
У нас вообще любили вспоминать с особым пафосом, как впервые стали ходить в церковь, или как приехали в Тобольск. Как начнут рассказывать, замучаешься слушать, любую мелочь припомнят. Только и слышно: «О-о, как он на меня посмотрел...» или «Я когда подходил(а) к церкви, такое небо ясное было и купола золотые...». Во всем видели Божественное откровение, наивные пластилиновые души. У меня ничего такого не было, и душа моя была чиста от впечатлений.
Впечатления начались уже после того, как я подал документы на поступление.
У нас многие ощущали эту стену и называли её Божьей волей. Но теперь я понимаю, что это были какие-то жизненные категории, предопределения. В смысле «Рожденный ползать - летать не может».
Ну какие решения может принять молодой парень в нашем, прописанном до мелочей обществе. Предположим, вот он стоит на медосмотре в военкомате. Голый, в трусах или без. Бледный, сутулый, башка бритая. Я прошёл 11 таких медосмотров. И у этого дрожащего, тонконогого существа может быть духовное призвание? Часто, очень часто меня спрашивали об этом призвании. О, если бы они видели меня, ничтожного, в военкомате, они бы поняли, откуда берётся это призвание. Да, я не хотел идти в армию и поэтому пошёл в семинарию.
Я, когда в семинарию поступал, даже креститься правильно не умел, церковные названия путал с медицинскими терминами. Один раз даже клирос клитором назвал. Надо мной смеялись, но это был добрый смех. Главное, что меня не унижали и не били в этом коллективе, как в других. Я вообще-то не уживаюсь в компаниях, а здесб ничего, притёрся. Уважение со стороны сверстников было для меня самым главным в церкви, важнее веры в Бога, Я готов был верить в кого угодно или не верить вообще, лишь бы меня не выгнали.
Нечто, похожее на истинное чувство веры, пришло ко мне гораздо позже, года полтора спустя. Тогда я и пережил религиозную эйфорию.
Моё обращение к Богу совпало у меня с поступлением в семинарию, и это не потребовало у меня никаких затрат. В то время, как многим моим одноклассникам, пришлось пройти через большие трудности, чтобы доказать свои религиозные убеждения.
Целеустремлённо и осознанно они делали свой выбор. Приехали в Тобольск издалека. Кто-то бросил престижный институт, кто-то порвал отношения с родителями. Некоторые поступали, чтобы избежать женитьбы и пойти в монашество, другие, наоборот, чтобы найти в церкви чистую, непорочную невесту. Были, конечно, и откровенные неудачники, но были и дети из благополучных семей. Немало было и обыкновенных шизофреников.
Был у нас один монах, человек уже в возрасте, семейный. Бросил семью и ушёл в монастырь. Рассказывал, что у них в городе церковь была с таким большим крыльцом, ступеней на 50. Я, говорит, когда поднимался по ней, то голос слышал, который запрещал мне в церковь идти. А когда останавливался, то и голос исчезал. Я слушал его и ужасался, думал: «Или в церкви все такие «больные», или этот голос действительно существует».
У нас вообще любили вспоминать с особым пафосом, как впервые стали ходить в церковь, или как приехали в Тобольск. Как начнут рассказывать, замучаешься слушать, любую мелочь припомнят. Только и слышно: «О-о, как он на меня посмотрел...» или «Я когда подходил(а) к церкви, такое небо ясное было и купола золотые...». Во всем видели Божественное откровение, наивные пластилиновые души. У меня ничего такого не было, и душа моя была чиста от впечатлений.
Впечатления начались уже после того, как я подал документы на поступление.
Примерно через две недели абитуриентской жизни я решил не поступать в семинарию. Причин не было. По крайней мере, я не могу определить точную причину. Но что-то мне ударило в голову. Может, потому, что я стал видеть и осознавать, насколько я был далёк от церковной науки. Именно от науки, а не от Бога. (Критическое отношение развивалось во мне параллельно воцерковлению, а не появилось потом). Может, причины были более глубокие? Может, я понял, что с Богом нельзя заигрывать, чем, впрочем, я и занимался. Я решил уйти. И начал с того, что собрал своё постельное бельё и пошёл его сдавать. Странно, что первым делом я не пошёл в отдел кадров забирать документы. Я принёс бельё кастелявше и сказал, что хочу его сдать. «Почему»,- спросила она. И я решил, почему-то, решил объяснил ей всю сложную конструкцию моих душевных терзаний. Но я не смог сделать это вразумительно. Уже тогда я сильно заикался, я и теперь заикаюсь, но меньше. Получилось, как в анекдоте; не смог объяснить кастелянше, зачем я сдаю бельё в неположенное время. Стоял, икал, подбирал слой. А она, вот мудрая женщина, привыкла работать с нами, с полудурками-чудаками-фанатиками. Даже не стала меня слушать. Ответила чётко и ясно: «Сдашь после экзаменов». Может, она поняла? Может, она даже потом поняла, какую роль сыграла в моей судьбе.
Вот её-то слова, я уж точно принял как Божественное откровение и решил идти на экзамены.
19 августа, на праздник Преображения, нам зачитали списки поступивших, я оказался среда них. Конкурс был, как говорили, три человека на место, всего набрали один класс (30 человек).
Вечером, после всенощной, мы собрались в комнате-столовой на ужин. Четыре раза в день нас, больше ста парней, набивалось на площади около 20 кв. м. Вечерние трапезы всегда проходили особенно весело. Отношение к еде приобретало несколько большее значение: еда превращалась в добычу, борьбу за выживание. Дикой сворой, как птицы-падальщики, мы набрасывались на содержимое тарелок. И хотя кормили нас неплохо и помногу, но всегда казалось мало, мало.
В проходе прохаживался специальный воспитатель (дежпом), он пытался следить за порядком, но его усилий хватало только на то, чтобы мы не разбежались или не отобрали еду у толстых распаренных поварих.
Во второй половине трапезы дежпом начинал орать на нас сильнее, и общий гул немного стихал. Тогда он зачитывал нам списки фамилий: разные списки, большие и маленькие, включающие кого-нибудь куда-нибудь или исключающие, нам зачитывали их по несколько раз в день. И когда зачитали список поступивших, я не оценил его по всей важности. Кажется его прочитали вперемешку со списком не сдавших лопаты на хозсклад и списком певческой группы, отъезжающей в деревню. Мою фамилию озвучили
ближе к концу, я не поверил, думал, это какой-то другой Третьяков. Мало, что ли, ходит идиотов с такой фамилией.
Из столовой огромным табуном все побежали в «казарму». Треть табуна отделилась и направилась на переговорный пункт. Кто-то начал сразу упаковывать вещи, доставая из-под кровати баулы и уходил в ночь. Двое подрались, и никто не бросился их разнимать. Кто-то побежал в магазин за вином, чтобы отметить победу. А кто-то лёг спать, умеющий отключаться даже в подобной обстановке. Кто-то закурил, выйдя на воздух из столовой, впервые за месяц не прячась, не бегая по задворкам. Затянулся с таким смаком, словно последний раз в жизни.
Я ушел домой, рассказал матери, и мы оба задумались.
Особой радости у меня не было. Мысли о том, чтобы снова понести своё бельё кастелянше, навалились на меня сильнее. Но даже уходить из семинарии теперь было намного приятнее для моего честолюбия. Но уходить я не собирался, теперь это было бы сродни самоубийству.
Через пару дней я осознал, что открылась новая страница моей жизни. Я закайфовал. И здесь было всё: и чувство защищенности в коллективе, и чувство богоизбранности, и житейская устроенность на ближайшие пять лет. И ещё много всего, словно мне подарили мешок с подарками. Гордость моя раздулась, как лягушка-буйвол. Маленькие человеки ходили где-то внизу, и я перестал их замечать.
Потом я встречал у психологов описание подобных состояний, они называют это признаком тоталитарного угнетения личности. А православные называют это лжедуховностью, прелестью. Это как детство в стадиях духовной жизни. Любое детство проходит в розовых тонах. В детстве и умирать легче.
Вот её-то слова, я уж точно принял как Божественное откровение и решил идти на экзамены.
19 августа, на праздник Преображения, нам зачитали списки поступивших, я оказался среда них. Конкурс был, как говорили, три человека на место, всего набрали один класс (30 человек).
Вечером, после всенощной, мы собрались в комнате-столовой на ужин. Четыре раза в день нас, больше ста парней, набивалось на площади около 20 кв. м. Вечерние трапезы всегда проходили особенно весело. Отношение к еде приобретало несколько большее значение: еда превращалась в добычу, борьбу за выживание. Дикой сворой, как птицы-падальщики, мы набрасывались на содержимое тарелок. И хотя кормили нас неплохо и помногу, но всегда казалось мало, мало.
В проходе прохаживался специальный воспитатель (дежпом), он пытался следить за порядком, но его усилий хватало только на то, чтобы мы не разбежались или не отобрали еду у толстых распаренных поварих.
Во второй половине трапезы дежпом начинал орать на нас сильнее, и общий гул немного стихал. Тогда он зачитывал нам списки фамилий: разные списки, большие и маленькие, включающие кого-нибудь куда-нибудь или исключающие, нам зачитывали их по несколько раз в день. И когда зачитали список поступивших, я не оценил его по всей важности. Кажется его прочитали вперемешку со списком не сдавших лопаты на хозсклад и списком певческой группы, отъезжающей в деревню. Мою фамилию озвучили
ближе к концу, я не поверил, думал, это какой-то другой Третьяков. Мало, что ли, ходит идиотов с такой фамилией.
Из столовой огромным табуном все побежали в «казарму». Треть табуна отделилась и направилась на переговорный пункт. Кто-то начал сразу упаковывать вещи, доставая из-под кровати баулы и уходил в ночь. Двое подрались, и никто не бросился их разнимать. Кто-то побежал в магазин за вином, чтобы отметить победу. А кто-то лёг спать, умеющий отключаться даже в подобной обстановке. Кто-то закурил, выйдя на воздух из столовой, впервые за месяц не прячась, не бегая по задворкам. Затянулся с таким смаком, словно последний раз в жизни.
Я ушел домой, рассказал матери, и мы оба задумались.
Особой радости у меня не было. Мысли о том, чтобы снова понести своё бельё кастелянше, навалились на меня сильнее. Но даже уходить из семинарии теперь было намного приятнее для моего честолюбия. Но уходить я не собирался, теперь это было бы сродни самоубийству.
Через пару дней я осознал, что открылась новая страница моей жизни. Я закайфовал. И здесь было всё: и чувство защищенности в коллективе, и чувство богоизбранности, и житейская устроенность на ближайшие пять лет. И ещё много всего, словно мне подарили мешок с подарками. Гордость моя раздулась, как лягушка-буйвол. Маленькие человеки ходили где-то внизу, и я перестал их замечать.
Потом я встречал у психологов описание подобных состояний, они называют это признаком тоталитарного угнетения личности. А православные называют это лжедуховностью, прелестью. Это как детство в стадиях духовной жизни. Любое детство проходит в розовых тонах. В детстве и умирать легче.
Все здания-корпуса, которыми пользовалась семинария в моё время, были старинными, ещё с прошлого века. Они впечатляли своей массивностью, толстыми стенами до трёх метров, дверями в углублённых нишах и сводами, сводами, сводами. Это придавало нам какой-то дух преемственности, как-будто мы всегда здесь были...
И, конечно, кругом была разруха, бесхозяйственность. Поверхностного мусора может и не было: ям там каких-нибудь или помоек, - изменения были более глубокими: вывернутые дверные косяки, облупленная штукатурка, выбитые окна, обтянутые полиэтиленом и прочее...
Лучше всего мне запомнился интерьер коридора, где размещалась столовая. Коридор этот был, своего рода стратегическим пунктом. Если бы кто-то хотел получить о семинарии самое глубокое впечатление за самый короткий срок, то я бы посоветовал сходить ему в общую столовую, лучше на ужин. Студенческая масса накапливается в коридоре перед трапезой, и можно увидеть общий контингент студентов, услышать о чём они разговаривают, увидеть их лица. Понять сам дуг семинарии. Мы любили наблюдать друг за другом, готовились стать священниками и приучали себя к душеведству.
Подъезжающих студентов селили в казарме, в такой большой продолговатой комнате. Кровати стояли торцами к стене, с двух сторон. А когда нас накопилось слишком много, к некоторым кроватям пристроили второй ярус. Таким образом, в казарму вошло больше ста койко-мест. Заполнение мест шло от входной двери и те, кто подъезжал, размещались на свободные места, протянувшиеся к противоположной стене. Получилось, что с одной стороны комнаты жили как бы «старенькие», а с другой «новенькие», вновь прибывшие. Мы уже начинали группироваться по 3-4 человека в компании друзей. Но в общем жили дружно, в духе утопического коллективизма. Вечерами, после отбоя мы, молодые мужчины, читали жития святых, то есть один читал, а остальные слушали. Никоторые по ночам молились со свечкой на маленькую бумажную иконку. Кто-то страдал от запора и, узнав, что я медик, просил средства. Кто-то страдал от поноса, но средства не просил, терпел. Иногда, мы небольшими группами по 5-6 человек пили чай. Кипятильник у нас был такой самодельный, из двух лезвий, связанных между спичек. Трехлитровую банку кипятил минуты за три. Когда он работал, то шумел как дизель и казалось, что банка вот-вот взорвется. Я думаю, что вода, после такого кипячения становилась ядовитой, наверняка в ней происходил какой-нибудь ионный сдвиг. Но брезговать чаепитием означало поставить себя против коллектива.
Мы, конечно, были очень разные, даже странно как только религия могла нас объединить. А потом, года через 3-4 обкатывались и становились одинаковые. Церковь всегда преподносит этот факт как свою заслугу перед общественностью. Хотя, что в том хорошего, что мы теряли свои индивидуальности и становились как болваны точёные.
Были среди нас такие, у которых на верхней одежде, на передней поверхности плеч были такие потёртости от частых налаживаний на себя крестного знамени. Некоторые даже зайдя в городской магазин крестились. Увидев зеркало - крестились. Преподавателям это нравилось, они говорили, что крест прочно вошёл в жизнь такого человека. Хота на самом деле у такого человека просто вырабатывался условный рефлекс. Как у собачки Павлова вырабатывался рефлекс на звоночки перед кормлением. Были такие, которые брюки подпоясывали на верёвочку, потому что у них не было денег, чтобы купить себе ремень. Были и такие, у которых только один одеколон стоил рублей 500. Были и такие, которые умели жонглировать предметами и когда-то учились в цирковом училище. Один парень, поступающий после школы, публично исповедался в онанизме. Другой, срезал на подошвах ботинок заводские знаки, он думал, что это печать сатаны. Был ещё один парализованный, который доставлял нам не мало хлопот, его приходилось носить в туалет. Был ещё один мужичек очень похожий на Христа.
Каждое утро нас распределяли на послушание (работу). Работали мы не ради работы, просто нас необходимо было чем-то занять. Семинарию обслуживали люди из города. Наша работа имела педагогическое значение, воспитывала в нас самих покорность. Денег, конечно, не платили, но за уклонение от работы могли серьёзно наказать, вплоть до исключения.
И ещё. Мы всерьёз считали, что за каждым из нас следят - специально. Лично у меня развилась мания преследования и я чаще обычного стал оглядываться на улице и говорить шёпотом.
Тема доносительства - стукачества стала, основной в наших разговорах. Но я не разу не сталкивался с прямым фактом стукачества и сам не стучал.
Всё это было от того, что в наших душах проходили какие-то сложные духовные процессы и они проецировались на жизнь коллектива. Особенно сильно это было заметно в первые два года учебы.
У нас даже была своя мода, манеры, сленг. Мы, абитуриенты -максималисты, всё схватывали с азартом. Были даже отдельные популярные люди, среди семинаристов или преподавателей, которые и создавали моду.
У нас модно было просить прощение и отвечать на просьбу: «Бог простит, меня прости». Это походило на уголовно-застольное: «Ты меня уважаешь?».
Из всех произносимых слов, чаще всего мы произносили слово «брат». Вообще-то оно служило как обращение, но мы использовали его для склейки слов, как междометие, как ненормативную лексику. Ближе всего по смысловому употреблению к нему стояло слово «блядь». А многие ругались словом «брат», прямо подразумевая слово «блядь».
Другие ругались выражением «Триста лет», что переводилось на мирское как «Всё по хуй». Откуда пошло это выражение? - объясню.
Осенью 1993 года семинария отмечала своё 250-летие. Из всех церемоний я запомнил обед. Кастрюли, салатницы и супницы с горячим супом таскали прямо через улицу. Пьяный митрополит, произнося тост, процитировал Л. Брежнева: «Цели намечены, задачи определены. За работу, товарищи!». Кипишь был большой. Семинария готовилась к нему весь предыдущий год, потом отпраздновала и стала готовиться к следующему юбилею. А следующий: 300 лет, будет через 50 лет, то есть - никогда, для нас.
Из слов в выражений можно составить целый словарь церковного сленга. Например, «Искушение» - облом, неприятности. «Ты чё, брат, совсем страх Божий потерял» - Ты, чё в морду захотел. «С праздником» -Здравствуйте, привет. «Запопсовать» - Принять священство и проч.
Существовали и мода на внешний вид семинариста: плащ или длинное пальто, кирзовые сапоги, сутулость. Модно было быть слегка сумасшедшим, пренебрежительно и высокомерно отзываться о девушках. Хорошо разбираться в современной музыке. Читать авву Дорофея и Ницше. Модно было окончить до семинарии институт, лучше технический. Хотя окончить два института уже не модно, слишком умные вызывали подозрение у начальства. Очень важно было держать свои способности на уровне «середняка». Модно было завести себе подружку в городе, можно было получить славу алкоголика и при этом хорошо учиться. Модно было иметь какую-нибудь маленькую индивидуальность в своём имидже. Модно было во всём соблюдать меру.
Существовал целый культ моды и антимоды. С чем-то начальство пыталось бороться, что-то насаждало умышленно. Это была небольшая сфера развлечений в нашем ограниченном, замкнутом мирке.
И, конечно, кругом была разруха, бесхозяйственность. Поверхностного мусора может и не было: ям там каких-нибудь или помоек, - изменения были более глубокими: вывернутые дверные косяки, облупленная штукатурка, выбитые окна, обтянутые полиэтиленом и прочее...
Лучше всего мне запомнился интерьер коридора, где размещалась столовая. Коридор этот был, своего рода стратегическим пунктом. Если бы кто-то хотел получить о семинарии самое глубокое впечатление за самый короткий срок, то я бы посоветовал сходить ему в общую столовую, лучше на ужин. Студенческая масса накапливается в коридоре перед трапезой, и можно увидеть общий контингент студентов, услышать о чём они разговаривают, увидеть их лица. Понять сам дуг семинарии. Мы любили наблюдать друг за другом, готовились стать священниками и приучали себя к душеведству.
Подъезжающих студентов селили в казарме, в такой большой продолговатой комнате. Кровати стояли торцами к стене, с двух сторон. А когда нас накопилось слишком много, к некоторым кроватям пристроили второй ярус. Таким образом, в казарму вошло больше ста койко-мест. Заполнение мест шло от входной двери и те, кто подъезжал, размещались на свободные места, протянувшиеся к противоположной стене. Получилось, что с одной стороны комнаты жили как бы «старенькие», а с другой «новенькие», вновь прибывшие. Мы уже начинали группироваться по 3-4 человека в компании друзей. Но в общем жили дружно, в духе утопического коллективизма. Вечерами, после отбоя мы, молодые мужчины, читали жития святых, то есть один читал, а остальные слушали. Никоторые по ночам молились со свечкой на маленькую бумажную иконку. Кто-то страдал от запора и, узнав, что я медик, просил средства. Кто-то страдал от поноса, но средства не просил, терпел. Иногда, мы небольшими группами по 5-6 человек пили чай. Кипятильник у нас был такой самодельный, из двух лезвий, связанных между спичек. Трехлитровую банку кипятил минуты за три. Когда он работал, то шумел как дизель и казалось, что банка вот-вот взорвется. Я думаю, что вода, после такого кипячения становилась ядовитой, наверняка в ней происходил какой-нибудь ионный сдвиг. Но брезговать чаепитием означало поставить себя против коллектива.
Мы, конечно, были очень разные, даже странно как только религия могла нас объединить. А потом, года через 3-4 обкатывались и становились одинаковые. Церковь всегда преподносит этот факт как свою заслугу перед общественностью. Хотя, что в том хорошего, что мы теряли свои индивидуальности и становились как болваны точёные.
Были среди нас такие, у которых на верхней одежде, на передней поверхности плеч были такие потёртости от частых налаживаний на себя крестного знамени. Некоторые даже зайдя в городской магазин крестились. Увидев зеркало - крестились. Преподавателям это нравилось, они говорили, что крест прочно вошёл в жизнь такого человека. Хота на самом деле у такого человека просто вырабатывался условный рефлекс. Как у собачки Павлова вырабатывался рефлекс на звоночки перед кормлением. Были такие, которые брюки подпоясывали на верёвочку, потому что у них не было денег, чтобы купить себе ремень. Были и такие, у которых только один одеколон стоил рублей 500. Были и такие, которые умели жонглировать предметами и когда-то учились в цирковом училище. Один парень, поступающий после школы, публично исповедался в онанизме. Другой, срезал на подошвах ботинок заводские знаки, он думал, что это печать сатаны. Был ещё один парализованный, который доставлял нам не мало хлопот, его приходилось носить в туалет. Был ещё один мужичек очень похожий на Христа.
Каждое утро нас распределяли на послушание (работу). Работали мы не ради работы, просто нас необходимо было чем-то занять. Семинарию обслуживали люди из города. Наша работа имела педагогическое значение, воспитывала в нас самих покорность. Денег, конечно, не платили, но за уклонение от работы могли серьёзно наказать, вплоть до исключения.
И ещё. Мы всерьёз считали, что за каждым из нас следят - специально. Лично у меня развилась мания преследования и я чаще обычного стал оглядываться на улице и говорить шёпотом.
Тема доносительства - стукачества стала, основной в наших разговорах. Но я не разу не сталкивался с прямым фактом стукачества и сам не стучал.
Всё это было от того, что в наших душах проходили какие-то сложные духовные процессы и они проецировались на жизнь коллектива. Особенно сильно это было заметно в первые два года учебы.
У нас даже была своя мода, манеры, сленг. Мы, абитуриенты -максималисты, всё схватывали с азартом. Были даже отдельные популярные люди, среди семинаристов или преподавателей, которые и создавали моду.
У нас модно было просить прощение и отвечать на просьбу: «Бог простит, меня прости». Это походило на уголовно-застольное: «Ты меня уважаешь?».
Из всех произносимых слов, чаще всего мы произносили слово «брат». Вообще-то оно служило как обращение, но мы использовали его для склейки слов, как междометие, как ненормативную лексику. Ближе всего по смысловому употреблению к нему стояло слово «блядь». А многие ругались словом «брат», прямо подразумевая слово «блядь».
Другие ругались выражением «Триста лет», что переводилось на мирское как «Всё по хуй». Откуда пошло это выражение? - объясню.
Осенью 1993 года семинария отмечала своё 250-летие. Из всех церемоний я запомнил обед. Кастрюли, салатницы и супницы с горячим супом таскали прямо через улицу. Пьяный митрополит, произнося тост, процитировал Л. Брежнева: «Цели намечены, задачи определены. За работу, товарищи!». Кипишь был большой. Семинария готовилась к нему весь предыдущий год, потом отпраздновала и стала готовиться к следующему юбилею. А следующий: 300 лет, будет через 50 лет, то есть - никогда, для нас.
Из слов в выражений можно составить целый словарь церковного сленга. Например, «Искушение» - облом, неприятности. «Ты чё, брат, совсем страх Божий потерял» - Ты, чё в морду захотел. «С праздником» -Здравствуйте, привет. «Запопсовать» - Принять священство и проч.
Существовали и мода на внешний вид семинариста: плащ или длинное пальто, кирзовые сапоги, сутулость. Модно было быть слегка сумасшедшим, пренебрежительно и высокомерно отзываться о девушках. Хорошо разбираться в современной музыке. Читать авву Дорофея и Ницше. Модно было окончить до семинарии институт, лучше технический. Хотя окончить два института уже не модно, слишком умные вызывали подозрение у начальства. Очень важно было держать свои способности на уровне «середняка». Модно было завести себе подружку в городе, можно было получить славу алкоголика и при этом хорошо учиться. Модно было иметь какую-нибудь маленькую индивидуальность в своём имидже. Модно было во всём соблюдать меру.
Существовал целый культ моды и антимоды. С чем-то начальство пыталось бороться, что-то насаждало умышленно. Это была небольшая сфера развлечений в нашем ограниченном, замкнутом мирке.
Пили, брат. Пили еще.
бамп
Серега, ты где пропал?
бумп
Я этот же отрывок вот здесь нашел: http://www.yaplakal.com/forum3/topic1212558.html а вот продолжения не могу найти.
Третьяков С.
Книга унижений (исповедь). - М.: Прессинг, 2005. - 302 с. ISBN 5-98042-001-0
Книга унижений (исповедь). - М.: Прессинг, 2005. - 302 с. ISBN 5-98042-001-0
Автор данного произведения существо молодое, тридцатилетнее. Выращенный в парниковых условиях семьи и церкви, воспитанный на идеалах духовности. Ими и обманутый. Впервые встретившись с драконом жизни, автор впадает в панику, агонирует. Слабый и безоружный стоит он перед ним. Такую книгу мог написать раковый больной или юноша-олигофрен, которым нечего терять. Название города Тобольска, где родился и живет автор, состоит из двух слов «боль» и «тоска». Автор любит и ненавидит свой город. Но не город основная тема книги. Сам автор выступает ее главным героем. И даже темы одиночества и смерти, которыми перенасыщена книга, не исчерпывают содержание смыслов. Автор идет дальше: переживая их, он стирает все нравственные барьеры, опускается до цинизма, до пошлости. Откровенность в тексте балансирует между тем, что называется выпендрёж, и тем, что сказано от души. Книга написана в духе исповедальной черной прозы таких писателей как Генри Миллер и Эдуард Лимонов, ставших уже классиками мировой литературы.
оттуда я все и перетащил сюда
https://vk.com/club2157475 нашел группу
Там тот парень выложил это еще в сентябре того года и что-то дальше не стал выкладывать. Заинтриговал, змеенышь!
Да там тоже что-то ничего толкового нет. Хотя, может я плохо смотрел.
>Эдуард Лимонов
>классиками мировой литературы
Мда.
хозяин группы лично вроде как общался с пациентом и сумел также спиздить у него книгу
Ты на связь не выходил?
ему писать нельзя в лс
хуй знает, ответит ли он. как правило фанатье таких вот писак, маньяков и всяких других необычных людей тотальные долбаебы и вообще более ебанутые, нежели их кумиры
Бля, а что ж делать
Согласен
Бля, ОП, ну зачем ты так со мной.
Обожаю такую литературу, НО ГДЕ СУКА ПРОДОЛЖЕНИЕ И КАК ЕГО НАЙТИ!?
Обожаю такую литературу, НО ГДЕ СУКА ПРОДОЛЖЕНИЕ И КАК ЕГО НАЙТИ!?
Мне аж страшно такое читать, ужас.
Я тоже люблю такие книги, так давайте совместными усилиями найдем продолжение!
Почему?
Вломимся автору на хату, дадим пизды и заберем несколько книг, лол.
>купим
фикс
Ну не знаю, автор слишком одинокий, много выстрадал, обижен на мир. Трудно во всё это погружаться.
бамп
Можно заставить автора вот с этого сайта http://www.yaplakal.com/forum3/topic1212558.html скинуть продолжение? МОжно как-нибудь это сделать?
Двач-журналисты, а что об авторе нынче известно?
Можно ли в издательство обратиться?
Можно ли в издательство обратиться?
В паблике вкудахте поговаривают, что он в психушке душевные раны лечит. А как в издательство обратиться, хз, тут один вот: скинул на книгу исбн и т.д.
>исбн
Гугл говорит, что это книга Лимонова.
а есть ссылка на паблик?
Ему уже 41 год получается?
Лимонова? Но тот парень то существовал в реале. Живы те люди, с которыми он учился. Ну даже если Лимонова, как ее прочитать?
Значит, с номером что-то напутали.
Кто сможет прочекать эту девушку и пообщаться с ней?
https://vk.com/id8713338
https://vk.com/id8713338
вот какая-то журналистка статью про него написала: http://tumentoday.ru/2010/11/11/%D1%84%D1%83%D1%82%D0%BB%D1%8F%D1%80-%D0%B4%D0%BB%D1%8F-%D0%BF%D0%BE%D1%8D%D1%82%D0%B0/
>как ее прочитать
Это вообще не та книга. Есть подозрение, что это самиздат.
Он https://vk.com/id96305752
якобы учился с ним. Можно и ему написать.
якобы учился с ним. Можно и ему написать.
Экземпляров мало наверное, как я понял.
Это самиздат я полагаю.
Я спрашивал, он сам ничего не нашел
У нее личка закрыта, надо будет в друзьяшки добавляться.
А про учёбу с ним не рассказывал?
Сколько они вместе учились?
Я не спрашивал, судя по всему все 5 лет. Про учебу ничего не говорил. Могу спросить. Хотя что это поменяет.
Можно ещё пробить репортёра, у неё по любому есть экземпляр, раз решила написать о нём.
бамп
Ищем ЕЛЕНУ СЛИНКИНУ
А как это сделать?
Елена СЛИНКИНА, г. Тобольск
6 человек вкудахте однофамильцев.
http://vk.com/slinkinaelenaleonidovna
Она тоже писатель. Значит, надо её спросить.
Она тоже писатель. Значит, надо её спросить.
Ты еще не спросил?
она онлайн!
Там школьница, мамочка и писательница.
Этот тред посетил вкусный писос!
Нет, у меня нет анонского акка
Мне кажется, что эта тётенька-писатель нам поможет.
И мы узнаем все подробности и получим книгу.
И мы узнаем все подробности и получим книгу.
Кто будет говорить? Спички тянем?
Я хиккач-фоббач. Нужен тот, у кого язык подвешен.
Лан, давай я, ждите, не разбегайтесь.
Давай, удачи. Надеюсь узнаем новые подробности!
Здравствуйте, Елена. Прочел Вашу статью "Футляр для поэта": http://tumentoday.ru/2010/11/11/%D1%84%D1%83%D1%82%D0%BB%D1%8F%D1%80-%D0%B4%D0%BB%D1%8F-%D0%BF%D0%BE%D1%8D%D1%82%D0%B0/. Дело в том, что я давно заинтересован творчеством Сергей Третьекова. Однако мне никак не удается найти его книгу под названием "Книга унижений". Могу я попросить Вас о помощи? Быть может у Вас есть электронный вариант книги, или ссылка на интернет ресурс? Помогите, пожалуйста. Я не знаю к кому еще можно обратиться.
Вот, превозмог...
Она набирает сообщение....
> Елена
>Здравствуйте, это не моё. Извините. Ищите другую Елену Слинкину.
15:36:46
>Здравствуйте, это не моё. Извините. Ищите другую Елену Слинкину.
15:36:46
Облмо... искушение, посоны.
Ну чего вы притихли? Разбежались что ли?
Красавчик, грамотно написал!
Блин, а я думал, что это она, тем более тоже писатель. Либо она, но шифруется. :D
Надо теперь методом исключения. Возможно, поможет, если эта мадемуазель не шифруется.
http://tobolsk.info/narodnyj-reporter/34323-opasnye-stupeni
Это её статья от 12 мая 2016 года. Значит, она ещё пишет и работает журналистом. Я думаю, что она даст нам то, что мы хотим.
Это её статья от 12 мая 2016 года. Значит, она ещё пишет и работает журналистом. Я думаю, что она даст нам то, что мы хотим.
"За годы творческой работы я написала около 100 материалов о тобольских поэтах. Некоторые из этих работ были опубликованы перед тем, как о том или ином стихотворце узнал город. Наталью Петровну я знаю не так давно - всего восемь лет. И о ней не писать просто невозможно. Я писала о поэтах прозу, но Наташе посвятила стихотворение", - отметила поэтесса и журналист Елена Слинкина.
Смотри. Она знает всех поэтов и писателей Тобольска. По любому есть экземпляр книги.
но как выйти на связь?
Я нарыл ещё информации. Похожи же вроде?
http://www.stihi.ru/avtor/retrodama
http://my.mail.ru/mail/slinkinaelena/
Вчера она была в сети. Анон, у кого мэйл есть?
http://www.stihi.ru/avtor/retrodama
http://my.mail.ru/mail/slinkinaelena/
Вчера она была в сети. Анон, у кого мэйл есть?
Бля, вот группа
http://vk.com/tobolskinfo
И все равно на ту бабушку выводит.
Может эту книгу засекретели?
http://vk.com/tobolskinfo
И все равно на ту бабушку выводит.
Может эту книгу засекретели?
У меня нет меэла. Я даже не знаю как там регаться)
милфа норм
Как на ту бабушку? Поподробней, брат
Елена Слинкина у них какой-то крутой журналист. И везде светится, почти во всех новостях. Не думаю, что в таком маленьком городе их много.
Зайди в группу, смотри главный пост. Там есть ссылка на её страницу. Именно эта бабушка и есть та журналистка.
Кто что думает?
Да, да, да, это та бабка! Щас тоже вышел на нее. Она статьи пишет. Вот же курва, чего она шифруется то?
Либо бабушка, либо та милфа.
Но ни у кого нет мэйла...
Надо ещё раз бабушке написать. Не знает ли она поэтессу Елену Слинкину.
http://vk.com/wall-34346390?q=%D0%B5%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B0%20%D1%81%D0%BB%D0%B8%D0%BD%D0%BA%D0%B8%D0%BD%D0%B0&w=wall-34346390_16422%2Fall
Автор: Елена Слинкина
Комментарий: Елена Слинкина: Спасибо за поправку.
Эта она!
Автор: Елена Слинкина
Комментарий: Елена Слинкина: Спасибо за поправку.
Эта она!
Может не хочет чтобы культ битарда обрёл силу. :D
Скорее всего та бабка, а не милфа.
Может она двачует вместе с нами?
Да-да, теперь уже точно понятно, что автор всех статей она. Но почему она отрекается от той своей статьи. Может здесь что-то не чисто?
Сор из избы чтоб не выносить, думаю. Если в книге есть компромат на духовенство и с этим ознакомится общественность, ей там может не поздоровиться, ведь в Тобольске духовенство имеет силу.
Сергей Третьяков . Родился в 1974 году в древней столице Сибири – Тобольске . Место рождения во многом предопределило и его творческую судьбу. Тобольск , пожалуй, один из главных героев его поэзии:
Название города
Тобольска
Составлено из двух слов:
Боль и тоска.
Что это?
Простая игра звуков,
Или печальное предопределение?
Может стоит переименовать
Город…
С. Третьяков – автор стихотворного сборника «Клонированный Пушкин». Его стихи опубликованы также в альманахе молодых тюменских поэтов «На зелёном холме» (2001), в альманахе «Врата Сибири» (2002. N 2(7)), в журнале «Сибирские огни» (Новосибирск, 2003. N 1). В Электронной библиотеке тюменской литературы на сей день две публикации.
Статья 2001 года. То есть, он был известным в городе поэтом, а потом сошёл с ума?
Название города
Тобольска
Составлено из двух слов:
Боль и тоска.
Что это?
Простая игра звуков,
Или печальное предопределение?
Может стоит переименовать
Город…
С. Третьяков – автор стихотворного сборника «Клонированный Пушкин». Его стихи опубликованы также в альманахе молодых тюменских поэтов «На зелёном холме» (2001), в альманахе «Врата Сибири» (2002. N 2(7)), в журнале «Сибирские огни» (Новосибирск, 2003. N 1). В Электронной библиотеке тюменской литературы на сей день две публикации.
Статья 2001 года. То есть, он был известным в городе поэтом, а потом сошёл с ума?
Ну да, он же там всю правду написал, всё как есть.
Мы же не бывали на той кухне, а за кулисами страшные вещи творятся. Напоминает роман Умберто Эко "Имя Розы". Свои монастырские тайны.
>был известным в городе поэтом, а потом сошел с ума?
С кем не бывает с каким битардом так не будет?
Или Церковь его упрятала в психбольницу?
Почему бабушка-журналист теперь всё отрицает?
Мне кажется, что мы должны спасти нашего брата!
Бля, аноны, я опустошен и разочарован.
Да вряд ли. Уже по стилю его письма чувствуется, что он не очень то здоров в психическом плане. А может там все вместе. Да даже и если так, бодаться с такой машиной - бессмысленно.
Отрицает, потому что боится, что все наружу полезет, если книга пойдет в массы. А она будет непосредствнным соучастником выноса сора из избы. За это она тоже может оказаться там же, где и наш с вами битард.
Тебе так начало книги понравилось?
Многообещающее начало, но я думаю, что дальше будет куда интересней.
Ну да, ей это зачем нужно.
Но в 2010 она восторженно о нём писала и сравнивала с Генри Миллером.
Ну мы уже прям как в каком-то детективе с зашуганными свидетелями.
Ну блин, больше в этом городе нет фотографов и репортёров с таким именем и фамилией.
Может какой-то внутренний скандал был. Книгу уничтожили, а писателя в психбольницу. Может вообще книга не была закончена, а лишь отрывки в сети, так как ISBN не совпадает, да и издательства "Прессинг" вроде как и нет.
Я не знаю кто это написал даже. Может от балды ляпнули. про исбн
Тот парень Издавал малым тиражом на собственные деньги.
В Тобольске 98 000 человек проживает. А как мы знаем в маленьких городах всегда есть большие секреты.
И теперь я чётко осознаю, что Елена Слинкина и есть тот журналист, которая написала о нём статью и надо немного надавить на бабушку. Спросить, не знает ли она своих тёзок, которые тоже журналисты и поэты.
И теперь я чётко осознаю, что Елена Слинкина и есть тот журналист, которая написала о нём статью и надо немного надавить на бабушку. Спросить, не знает ли она своих тёзок, которые тоже журналисты и поэты.
От балды. Тот номер ведёт к книге Лимонова.
Ребят, а если мы будет копаться, мы сами то не окажемся в псих-больницах?
Напишите ей тоже, знает ли она про своих тезок, которые тоже журналисты и поэты.
Вот-вот, я думаю, что это самый правильный вариант пока.
Я живу в 400 км от Тобольска.
Там реально очень много церквей и целый культ.
Можно собрать экспедицию анонов. :D
Ну даже если так, чем оно поможет? Как надавить на человека перепиской так, чтоб он раскололся? Наверное надо с глазу на глаз беседовать, а так расколоть вряд ли получится.
Посмотрим как она отмажется.
Крестово-битардский поход имени Сергея Третьякова D
А ещё получается и задняя обложка есть?
test
есть
Анонасы, вот у эта тян https://vk.com/id8713338 тоже не имеет книги в электронном варианте. Говорит, что брала у подруги.
То есть, книга реально существует и она закончена?
Тогда надо дёргать подругу.
создайте тред на какой-то стабильной доске
Тян вроде лично встречалась с ним.
Спроси про это, про впечатление о книги и что с автором в итоге случилось
Говорит, что с подругой уже не дружит и читала лет 15 назад.
Уан момент, бро
Трешевая книжонка?
16:55:37
Ирина
Весьма) после прочтения руки помыть хочется, автор поехавший в край. Ну собственно его еще лет так много назад (уже после издания книги) заперли в психушку на почве алкоголизма и псих расстройств
16:57:32
мне доводилось один раз его видеть лично, внешне по нему не скажешь
приличный мужик интеллигентный, в книжном продавцом работал
Печально, что такая судьба настигла.
Это, видимо, было последнее что он написал.
Но почитать все равно хочется!
> в книжном продавцом работал
Работа мечты, нет?
Я бы хотел.
Про чё книжка-то епты?
Ирина Никифорова
Товарищи! Давайте создадим антихристианскую секту, Темный культ Третьякова!! Будем приносить ему жертвы и поставлять юных блондинок-девственниц!! давайте наращивать его эгрегор, а потом с помощью его захватим власть в Тобольске!!
Товарищи! Давайте создадим антихристианскую секту, Темный культ Третьякова!! Будем приносить ему жертвы и поставлять юных блондинок-девственниц!! давайте наращивать его эгрегор, а потом с помощью его захватим власть в Тобольске!!
Читай начало треда
Я бы хотел чтобы мой эгрегор юные девственницы наращивали.
Ртами?
123
Устами.
Размазывая семя по персям
Ну что, аноны. Нам надо как-то не терять друг друга. Как бы это сделать?
Создай тред в букаче.
Сам создай, я нюфажка
Можно в телеграм перекатиться, например.
>слышал, что он в психушке.
Я слышал, что он вообще не спит.
Кстати, а что если попробовать найти/написать человеку с ЯП?
Бамп.
Есть ли новые подробности?
А что за телеграм? Надо ли там регаться?
А что за телеграм? Надо ли там регаться?
Вот я про то же, но как это сделать?
>Надо ли там регаться?
Привязка к мобильному. Пытался на ЯПе написать ТС, но почему-то почта недоступна из-за ебаной кармы, наверное. Написал в /bo реквест треде. Больше, вроде, ничего нового.
Где ты слышал? Какая у тебя про него есть информация?
Ссылку на bo дай по-братски.
Спасибо
Аноны, ну попробуйте еще на ЯП залезть, чтоб того чувака заставить выложить оставшуюся стори
бамп
Ты смотрел на дату ТС? Не факт, что его не упрятали в психушку, лол.
Кого, автора из ЯП?
Да. Я так понимаю, что это вообще единственный персонаж у которого можно узнать о книге. Вот только ни личного сообщения, ни профиль посмотреть не получается. Я хуй знает, может надо карму задрочить. Ну или найти кого-то и попросить спросить. Еще можно было бы некоторым из поста написать — там один заинтересовался и даже хотел помочь. И он онлайн, вот что важно.
Напиши, пожалуйста, ежели не сложно!
Так я могу только отписаться в треде и все. Его явно никто уже давно не просматривает. А личное сообщение написать не могу.
БЛЯДЬ! ТС из Казани, как и я.
Короче я ему написал хуй пойми как. Может ответит.
Ждем, если тред утонет, а он ответит, скинь сюда: https://2ch.hk/bo/res/399593.html
Надеюсь, что мы получим эту книгу!
Как у всех интерес к литературе проснулся. :D
Да, скину само собой. Найти бы его ВК, конечно. Но там фото только его жены и двоих детей. Ну и что дом загородный у него под Казанью.
Бампану еще, пожалуй.
бамп
Я бы съездил туда на диванные интриги@расследования. Но я нищ и из белорахи
Что там тишина по треду?
Мрачный сибирский город. Гришка Распутин оттуда. Царская семья последние дни перед расстрелом провела. Достоевский побывал здесь перед каторгой.
Там есть тюрьма, где сидел Фёдор Михайлович и Солженицын, декабристы.
Плюс сильное влияние имеет церковь. Поэтому легче автора объявить поехавшим и что таких вещей у них не происходит.
Потому что ничего больше нет. Жду ответов с ЯП, ВК ТСа не нашел.
Бамп.
Бамп.
Бампайте, товарищи.
А толку-то? Если хотите, можете попробовать его найти. По его нику всплывает информация в гугле.
Что за инфомация?
Место работы и проживание. Ну и пол, лол. По поводу возраста не уверен, но есть предположение, что ему 34 или около того. Есть жена и двое детей. Купил под Казанью домик с участком.
>
И ты думаешь можно через ВК пробить?
Это ТС на ЯП?
Ты про Третьякова Сергея, автора книги?
Автор книги свыше десяти лет находится в психлечебнице.
Нет, про ТС на ЯП.
>И ты думаешь можно через ВК пробить?
Ну я попробовал и у меня не получилось. Я уже подумываю над тем, что пойти в универ где он работает и всех педагогов спрашивать, лол.
Я бы скатался в Тобольск и встретился бы с журналисткой, а потом бы посетил психбольницу.
И классно было бы вернуться с экспедиции с книгой. :D
Ну само собой было бы круто. Надо думать, как еще можно выйти на тех, кто может эту книгу иметь.
Интересно, какой был тираж книги.
Пока единственный вариант — подруга.
Кстати, я тут подумал, надо прочесать издательства Тобольска и написать им.
Я прочекал и "Прессинга" вроде нет.
С подругой та тян давно не общается, а книгу, говорит, еще лет 10 назад было сложно раздобыть. Сейчас - так ее вообще нет в продаже. Если только через объявление.
Обложка явно фотошопная. Скорее всего книги не существует, утка какая нибудь
Но девушка же держала в руках эту книгу.
Какая девушка?
Добро пожаловать.
>
Мы нашли девушку, которая 10 лет назад читала эту книгу.
Что ты цитируешь? Есть фотка где она её держит&? Охуеть просто, пруф уровня /b, текст в котором написано " мы нашли какую то девку, которая читала, верьте нам плиз". Пруф девки
Десять лет назад не было Instagram и нормальных фотоаппаратов. Тем более, Елена Слинкина (журналист) тоже упоминала, что книга ей напомнила творчество Генри Миллера.
Да что ты ему объясняешь, не верит, пусть идет своей дорогой. Мы все равно найдем эту книгу
Никто журналисту больше не пробовал писать?
А че ей писать, она в несознанку играет. Не знаю, что является причиной такого поведения. Страх попасть в психушку, очевидно.
Вот его стихи публиковали: http://uraljournal.ru/work-2003-11-472
Можно ещё через него выйти.
>Одет не по погоде: в теплынь в куртке-футляре… Уже через полчаса сидим на кухне писателя-бунтаря Александра Рахвалова, говорим о новых фильмах и современных режиссерах, о церкви и Пауло Коэльо, о любви и нелюбви, и, конечно же, о поэзии. Читаю ему свое последнее.
Александр Рахвалов - писатель-бунтарь. Уж он нам точно всё прояснит и томик у него есть, я думаю. Но как его найти!
В кудахте его нет по месту пребывания в Тобольске.
http://ok.ru/profile/445451516228
Вот, нашел какого-то Третьякова Сергея. Но он вроде как 73-го года, значит ему 43, а там 45. Страница мертва, но кто зареган, может сможете посмотреть кто дарил ему подарки на странице.
Вот, нашел какого-то Третьякова Сергея. Но он вроде как 73-го года, значит ему 43, а там 45. Страница мертва, но кто зареган, может сможете посмотреть кто дарил ему подарки на странице.
А может сюда написать?
http://vk.com/tobolskinfo
http://vk.com/tobolskinfo
Кстати, да. Может кто поможет отыскать, если это действительно не запрещенная книга
Это самая крупная группа Тобольска.
Кто-то уже писал?
Я нет.
Вот я и подумал, что можно попробовать узнать в типографиях местных и издательствах об этом "Прессинг" вообще. Поскольку ISBN не совпадает, то похоже и издательство другое было.
> не общается
А имя фамилию или контакт она дать сможет? Нам же эта тянка не нужна, по сути.
>Александр Рахвалов
Опять же можно написать в периодические издания. Он же должен где-нибудь печататься.
> кто дарил ему подарки на странице.
Одноклассники и дарили, лол.
Ну так через них можно выйти
Тут этот тред часто всплывает? Создайте на всякий случай тред-дублёр в /bo/.
И накидайте просьб во всякие подслушано/типичный Тобольск. У журналистки в подписках куча групп, стучите туда. Я бы мог заняться, но у меня сейчас дел полно. Завтра-послезавтра, может, займусь, если никто так и не сподобится.
И накидайте просьб во всякие подслушано/типичный Тобольск. У журналистки в подписках куча групп, стучите туда. Я бы мог заняться, но у меня сейчас дел полно. Завтра-послезавтра, может, займусь, если никто так и не сподобится.
Сайт "одноклассники", а не живые люди.
Ну я спросил у них, короче, знают ли они что-нибудь об этой книге. Надеюсь не окуклятся. Алсо, создайте кто-нибудь тред в /bo, если необходимо. А то мои всегда тонут.
В bo тред не создавали, а кинули вопрос в реквест-тред, вот сюда https://2ch.hk/bo/res/399593.html
Думаешь, стоит создать тред отдельный?
Я думаю смысла для отдельного треда нет, потому что мы не книгу обсуждать будем, а ее поиски.
Ты спрашивал у людей или кинул вопрос в группу?
Если что, то в реквест-треде все и найдёмся.
Ну ладно, в реквест-треде так в реквест-треде. Или в /b/.
Алсо, держите ссылку на этот заархивированный тред. https://arhivach.org/thread/172859/
Алсо, держите ссылку на этот заархивированный тред. https://arhivach.org/thread/172859/
Пока с группы начну. Если получится договориться, то можно будет прямо в самой группе повесить объявление, так мол так, группа школьников-аутистов жаждет узнать об авторе и книге.
Алсо, какие есть крупные букинистические форумы?
Не скажу тебе за форумы. Ну, на сайте либрусек, может быть.
Бамп, короче, и я спать.
Автор додвачевский битард и сыч, и скорее всего в наши дни сидит на двачах. Хотя, я слышал, что он в психушке.