
Если предположить, что мир принципиально непознаваем, то непозноваема и душа человека. Из-за того, что мы не можем понять душевного состояния ближнего своего, мы постоянно одиноки. Но мы не можем понять и самих себя, а если нам и удаётся это сделать в какой-то степени, то у нас не получается выразить это словами, потому что язык как средство коммуникации несовершенен. «Невыразимое подвластно ль выражению?» — или как там у Жуковского. В таком случае, мы обречены на одиночество с рождения, и все наши поступки — это попытка его избежать.




