Но в этот день все было иначе. Утром один из мальчиков нашей группы, сын заведующей молочным магазином Игорь, пришел с игрушкой, мгновенно ставшей объектом вожделения всех, кто с ним пересекался. Это был небольшой, сантиметров пятнадцать в длину, трансформер — робот, пересобирающийся в самолет. Я раньше не видел ничего, выглядевшего настолько же круто, да и большинство ребят, по-видимому, тоже. Наши игрушки были либо еще советскими, либо дешевыми китайскими поделками, криво покрашенными и с острыми, необработанными швами. А здесь была настоящая вещь — красивая, аккуратная, при всем желании в ней нельзя было найти недостатков.
Авторитет Игоря стремительно вырос на недосягаемый уровень. Все без исключения мальчишки, даже неформальный лидер группы Илья, крупный и наглый, всегда бритый налысо сын алкоголиков, — все просили Игоря разрешить им поиграть с трансформером хотя бы минутку. Игорь снисходительно давал всем такую возможность и дети радовались так, как не может радоваться уже никто, кому есть хотя бы десять. Трансформер переходил из рук в руки и Игорь особенно не переживал за его судьбу — вокруг игрушки постоянно крутилась целая гурьба малышей. Даже воспитательницы брали ее посмотреть и оценивающе кивали, спрашивая, уж не из-за границы ли привезли этот чудный самолет. Несмотря на такое внимание, во время тихого часа трансформер бесследно исчез.
Авторитет Игоря стремительно вырос на недосягаемый уровень. Все без исключения мальчишки, даже неформальный лидер группы Илья, крупный и наглый, всегда бритый налысо сын алкоголиков, — все просили Игоря разрешить им поиграть с трансформером хотя бы минутку. Игорь снисходительно давал всем такую возможность и дети радовались так, как не может радоваться уже никто, кому есть хотя бы десять. Трансформер переходил из рук в руки и Игорь особенно не переживал за его судьбу — вокруг игрушки постоянно крутилась целая гурьба малышей. Даже воспитательницы брали ее посмотреть и оценивающе кивали, спрашивая, уж не из-за границы ли привезли этот чудный самолет. Несмотря на такое внимание, во время тихого часа трансформер бесследно исчез.
Какое-то мелкое воровство в садике случалось и раньше, но с таким все столкнулись впервые. Игорь был подавлен, воспитательницы растеряны, девочки плакали, а ребята косо посматривали друг на друга. Наконец дело в свои руки взял Илья. Он собрал всех мальчишек группы и объявил, что никто не видел в группе посторонних, а значит игрушку взял кто-то из своих и должен по-хорошему вернуть ее прямо сейчас, пока это не привело к необратимым последствиям. Никто не отозвался. Замечу, что девочек тогда почему-то никто не подозревал — они обычно играли отдельно от нас и почти не заинтересовались трансформером — посмотрели на него и вернулись к своим девчачьим играм с куклами и посудой. Илья предложил провести обыск — никто не возражал. Мы вместе осмотрели все шкафчики и другие места, где можно было спрятать игрушку, но ничего не нашли.
Тогда Илья пошел на крайние меры. Каждый должен был поклясться сердцем матери и кровью отца, что не брал трансформера. Это была известная всем детям, очень сильная и используемая лишь в самых экстренных ситуациях клятва. Большинство, если не все, твердо верили, что если солгать под этой клятвой, то с родителями неизбежно случится что-то страшное, скорее всего оба очень скоро умрут. И я тоже верил. Мы встали в круг и все, начиная с Ильи, стали произносить страшные слова клятвы. Я оказался где-то в середине очереди, примерно на четвертом месте. На этом моменте следует вернуться на некоторое время в еще более далекое прошлое, когда я впервые столкнулся с этой клятвой (не помню уже, по какому поводу) и рассказал о ней родителям.
Тогда Илья пошел на крайние меры. Каждый должен был поклясться сердцем матери и кровью отца, что не брал трансформера. Это была известная всем детям, очень сильная и используемая лишь в самых экстренных ситуациях клятва. Большинство, если не все, твердо верили, что если солгать под этой клятвой, то с родителями неизбежно случится что-то страшное, скорее всего оба очень скоро умрут. И я тоже верил. Мы встали в круг и все, начиная с Ильи, стали произносить страшные слова клятвы. Я оказался где-то в середине очереди, примерно на четвертом месте. На этом моменте следует вернуться на некоторое время в еще более далекое прошлое, когда я впервые столкнулся с этой клятвой (не помню уже, по какому поводу) и рассказал о ней родителям.
Родители мои, хоть и хорошо образованные, в подобным штукам относились и иррациональной опаской, особенно мама. У нас дома не принято было шутить про мертвецов и всякое такое. Никого за это не наказывали, но любые попытки поиграть с потусторонним встречались неодобрением. Так вот, тогда, услышав про клятву ее сердцем, мама взяла с меня обещание никогда не произносить ничего подобного, если я, конечно, не жалею ее смерти. Даже в том случае, если уверен, что говорю правду, ведь я все равно могу ошибаться или не заметить какой-то детали. Отец рассказал пару историй из литературы о том, как герой заключал казалось бы совершенно прозрачный договор с дьяволом, а в итоге всегда оказывался в дураках. И что, мол, и в нашем мире все то же самое — не заметишь в договоре какое-нибудь примечание микроскопическими буквами, а потом будешь всю жизнь выплачивать долги. Вряд ли родители тогда понимали, в какой именно ситуации меня будут вынуждать принести такую клятву. И теперь чем ближе подходила очередь, тем сильнее у меня тряслись колени.
ПИЛИ ЖЕ ДАЛЬШЕ, ЕПТА!
Наконец настал мой черед. Я отказался произносить клятву и не дав им опомниться, вывалил все те аргументы, которые услышал от родителей. Стоит ли говорить, что получилось у меня совсем не так убедительно, как у них? Никто не понял, почему кто-то невиновный может отказаться от клятвы. Виновный, пожалуй, мог бы поклясться, но чтобы невиновный отказался? Это было чем-то немыслимым. В воздухе нарастало напряжение, я стал выкручиваться как мог. Говорил, что утверждая что не брал игрушку, я неизбежно совру, подставив под удар родителей, ведь все мы брали ее поиграть сегодня утром. Илья возразил, что и так всем понятно, что именно имеется в виду, но разрешил мне заменить слова «не брал» на однозначные «не украл». Мне было нечем крыть и я расплакался, но так и не поклялся. Надо отдать ребятам должное — они на мне не остановились, дав слово всем, кто стоял после меня. Клятву прочитали все — все кроме меня. Я почувствовал что-то липкое на глазах и вытер лицо рукой — это был чей-то плевок, кажется Ильи. За ним сразу последовал второй.
оп, не томи
Бамп треду
Круг смыкался, воспитателей рядом не было, девочки молча наблюдали со стороны. Я схватил первое что подвернулось — красную деревянную дугу, которую мы использовали как арку для строительства замка. Дуга была довольно длинная и тяжелая, с острыми углами — по воле случая мне досталось, пожалуй, самое опасное оружие в комнате. Я ударил по голове того, кто был ближе всего — не Илью, а тихого и, в общем-то, симпатичного мне до этого случая, но принявшего сторону врага мальчика Диму, практически друга, если в таком возрасте уже могут быть друзья. Он схватил голову руками и сел на ковер, из-под ладони капала кровь. Девчонки завизжали, нападающие опешили, дав мне возможность отбежать в сторону. Вошла воспитательница — я стоял, мертвой хваткой сжимая свое оружие, Дима сидел в крови бледный как смерть и плакал. Никто не шевелился.
Давай же, опчик, мы ждем тебя.
Чем все кончилось?
Чем все кончилось?
Дальше были долгие разбирательства с заведующей детсада, моими родителями, родителями Димы. Девочки рассказали все как было, поэтому меня особенно строго никто не обвинял, а дома даже похвалили, но чувствовал я себя хуже некуда.
Диме наложили пару швов и отпустили домой. Случайно встретившись, мы с ним больше никогда не здоровались — даже спустя много лет. Думаю, что на нас обоих этот случай будет давить до самой смерти.
Самолет так и не нашли и Игорю за него сильно влетело. Думаю, что ему это пошло на пользу — он больше никогда не кичился тем, что родился в богатой по нашим меркам семье. С ним мы тоже больше не разговаривали.
Диме наложили пару швов и отпустили домой. Случайно встретившись, мы с ним больше никогда не здоровались — даже спустя много лет. Думаю, что на нас обоих этот случай будет давить до самой смерти.
Самолет так и не нашли и Игорю за него сильно влетело. Думаю, что ему это пошло на пользу — он больше никогда не кичился тем, что родился в богатой по нашим меркам семье. С ним мы тоже больше не разговаривали.
>Я почувствовал что-то липкое на глазах и вытер лицо рукой — это был чей-то плевок, кажется Ильи. За ним сразу последовал второй.
котолампа
котолампа
Я провел дома пару недель и вернулся в сад — денег тогда не было, поэтому ни у кого даже мыслей не возникло переехать в другой район. Меня перевели в другую группу, но это, конечно, никак не улучшило ситуацию, скорее наоборот. Я стал аутсайдером, воришкой, психом. Со мной никто не играл, я стал объектом насмешек, несколько раз меня пытались обвинить в какой-то новой краже. Когда я перешел в школу, вокруг остались те же лица, а у меня, соответственно, остался тот же статус. Класса с шестого меня начали бить. В восьмом я перевелся в другую школу в центре города, каждый день ездил в нее на автобусе. Во двор не выходил, все время проводил за компьютером. До новой школы слухи обо мне так и не дошли, ну или по крайней мере не пользовались популярностью, но я уже был достаточно забитым, чтобы сразу занять нишу тихого неудачника за последней партой. Меня не трогали, я спокойно доучился, поступил в московский вуз и с тех пор появлялся в своем городке довольно редко, не контактируя практически ни с кем, кроме родителей. Людей я, кстати, больше никогда не бил — Дима стал первым и последним, пострадавшим от моих рук.
слава аллаху, что я сычевал дома, а не деградировал и саморазрушался под напором детей в детском саду
Конец. Что-то нахлынули воспоминания, решил поделиться. Реальная история, даже имена не изменены. Может кто узнает себя.
Хорошо пишешь.
У меня в детском саду мамину коллекцию марок украли. Я так ссался, что её кто-нибудь украдет, что ходил с ней есть, спать и срать, но вот кто-то меня отвлек, я отвернулся, а марок уже не было.
До сих пор себя корю.
Не печалься, анон. Люди -- те ещё суки.
До сих пор себя корю.
Не печалься, анон. Люди -- те ещё суки.
ты так и не узнал, кто робота-то спиздил?
Тебе пизда.
Дима
А я классе в седьмом альфапизду сагрил.
Меня её боевые пиздолисы на стрелку вызвали. Ну хуле, засунул шлюху в мусорный бак, а защитников отхуячил черенком от швабры. Больше не лезли, и до конца школы ебанутым наглухо считали. А мне и норм было, общался ещё с парочкой поехавших аутистов, с которыми до сих пор контачу.
Ты охуенен.
Хочу от тебя детей.
А черенком от лопаты?
Нет, черенком - не особо.
Эта история произошла со мной больше двадцати лет назад, но помню ее так, будто прошло несколько дней — слишком уж сильно она на меня повлияла. Это случилось в провинциальном охранном предприятие, единственном на наш обособленный микрорайон, отделенный от центра города пятью километрами поля. Время было тяжелое и мало у кого была тогда возможность охранять где-то еще , соответственно почти все окрестные охранники содержались в этом охранном предприятие в трех параллельных подразделениях.
Дело было в конце ноября и погода на улице стояла прескверная, охранять было некого, поэтому весь день мы провели внутри. Утром были какие-то звонки, но потом все стихло, и вот наступило то самое прекрасное время дня, когда на улице начинает темнеть и вахтер включает слегка дребезжащие, еще советского производства лампы, чуть желтоватый свет которых уже мало где встретишь, но встретив, неизбежно вспомнишь какую-нибудь казалось бы навсегда забытую мелочь из тех времен, когда мир еще казался таким большим и не защищенным. Охранники собирались на красном ковре в общей комнате и беззаботно начищали свои дубинки , ожидая нового вызова.
Иди нахуй отсюда.
Говна поешь, сказочник.
я вот в школе переебал стулом по хребту одному альфе и довел его до больницы
и еще харкнул в суп
вот и все
после этого и стал омегой
и еще харкнул в суп
вот и все
после этого и стал омегой
Как бы это печально не было, но ты один и хочешь, лол. Я по сей день ношу репутацию поехавшего и старательно поддерживаю её.
Спасибо, няша. На самом деле сейчас перечитал первый раз — заметил несколько опечаток и повторений, надо было сначала все в порядок привести :(
Сочувствую. Вообще это довольно естественно для детей, как мне кажется. Я до этого случая два раза серьезно планировал что-то спиздить. Первый раз — новенькую, еще пахнущую краской энциклопедию о растениях, которую купили для зимнего сада (кажется это так называлось, комната с цветами и животными, в которой было что-то вроде уроков биологии). Меня остановило только то, что было бы тяжело объяснить появление новой книги родителям. Вместо этого я развел их на покупку точно такой же книги. Второй раз мальчик Вова из группы принес лотерейный билет, где под стертым слоем было три американских флага — выигрыш поездки в Америку. Не знаю, где он его взял и поехал ли в итоге кто-нибудь в Америку на самом деле, но я тщательно планировал операцию и слился в самый последний момент приблизительно по тем же причинам.
Нет, насколько мне известно, никто не узнал. Скорее всего укравший его где-то сныкал и больше никогда не доставал — слишком уж резонансная история получилась.
Но в этот день все было иначе. Утром один из охранников нашего подразделения сын вахтера Игоря, пришел с электрошокером, мгновенно ставшей объектом вожделения всех, кто с ним пересекался. Это был небольшой, сантиметров пятнадцать в длину, электрошокер — дубинка, перебирающийся в дилдо. Я раньше не видел ничего, выглядевшего настолько же круто, да и большинство ребят, по-видимому, тоже. Наши дубинки были либо еще советскими, либо дешевыми китайскими поделками, криво покрашенными и с острыми, необработанными ручками. А здесь была настоящая вещь — красивая, аккуратная, при всем желании в ней нельзя было найти недостатков.
Авторитет сына Игоря стремительно вырос на недосягаемый уровень. Все без исключения охранники, даже начальник подразделения, крупный и наглый, всегда бритый налысо алкоголик, — все просили разрешить им поиграть с шокером — дилдо хотя бы минутку. Сын вахтера Игоря снисходительно давал всем такую возможность и охранники радовались так, как не может радоваться уже никто, кто хотя бы проработал в охранном предприятие 10 лет . Электрошокер переходил из рук в руки и сын вахтера Игоря особенно не переживал за его судьбу — вокруг шокера постоянно крутилась целая гурьба охранников . Даже вахтер Игорь брал его посмотреть и оценивающе кивал, спрашивая, уж не из-за границы ли привезли этот чудный электрошокер. Несмотря на такое внимание, во время перерыва электрошокер бесследно исчез.
Хуйня.
ОПу добра.
"Я клянусь отсутсвием у меня сверх силы что я никогда не дышал"
Какое-то мелкое воровство в отделе случалось и раньше, но с таким все столкнулись впервые. Сын вахтера Игоря был подавлен, сам вахтер Игорь растерян, охранники плакали, а начальники подразделения косо посматривали друг на друга. Наконец дело в свои руки взял дворник Илья. Он собрал всех работников охранного предприятия и объявил, что никто не видел в охранном предприятие посторонних, а значит электрошокер взял кто-то из своих и должен по-хорошему вернуть ее прямо сейчас, пока это не привело к необратимым последствиям. Никто не отозвался. Замечу, что уборщицу
Зину тогда почему-то никто не подозревал — она как обычно мыла пол и протирала харчу, почти не заинтересовываясь электрошокером — посмотрела на него и вернулась к своим обязанностям: протирке пола и отмыванию харчи с окон. Дворник Илья предложил провести обыск — никто не возражал. Мы вместе осмотрели все шкафчики и другие места, где можно было спрятать электрошокер, но ничего не нашли.
Тогда дворник Илья пошел на крайние меры. Каждый должен был поклясться своей дубинкой и жетоном охранника, что не брал электрошокер. Это была известная всем охранникам, очень сильная и используемая лишь в самых экстренных ситуациях клятва. Большинство, если не все, твердо верили, что если солгать под этой клятвой, то с дубинкой неизбежно случится что-то страшное, скорее всего она очень скоро сломается. И я тоже верил. Мы встали в круг и все, начиная с Дворника Ильи он клялся метлой и совком , стали произносить страшные слова клятвы. Я оказался где-то в середине очереди, примерно на четвертом месте. На этом моменте следует вернуться на некоторое время в еще более далекое прошлое, когда я впервые столкнулся с этой клятвой (не помню уже, по какому поводу) и рассказал о ней начальнику.
Поздравляю, ты наебал систему и теперь умеешь срать, не снимая свитера.
Начальник мои, хоть и хорошо образованный, к подобным штукам относился с иррациональной опаской. У нас в отделе не принято было шутить про сломанные дубинки и всякое такое. Никого за это не наказывали, но любые попытки поиграть с дубинкой встречались неодобрением. Так вот, тогда, услышав про клятву дубинкой, начальник взял с меня обещание никогда не произносить ничего подобного, если я, конечно, не желаю потерять работу. Даже в том случае, если уверен, что говорю правду, ведь я все равно могу ошибаться или не заметить какой-то детали. Он рассказал пару историй из литературы о том, как работник заключал казалось бы совершенно прозрачный договор с другим охранным предприятием, а в итоге всегда оказывался в дураках. И что, мол, и в нашем мире все то же самое — не заметишь в договоре какое-нибудь примечание микроскопическими буквами, а потом будешь всю жизнь работать за так . Вряд ли начальник тогда понимал, в какой именно ситуации меня будут вынуждать принести такую клятву. И теперь чем ближе подходила очередь, тем сильнее у меня тряслись колени.
Наконец настал мой черед. Я отказался произносить клятву и не дав им опомниться, вывалил все те аргументы, которые услышал от начальника. Стоит ли говорить, что получилось у меня совсем не так убедительно, как у него ? Никто не понял, почему кто-то невиновный может отказаться от клятвы. Виновный, пожалуй, мог бы поклясться, но чтобы невиновный отказался? Это было чем-то немыслимым. В воздухе нарастало напряжение, я стал выкручиваться как мог. Говорил, что утверждая что не брал электрошоке, я неизбежно совру, подставив под удар карьеру, ведь все мы брали электрошокер сегодня утром. Вахтер Илья возразил, что и так всем понятно, что именно имеется в виду, но разрешил мне заменить слова «не брал» на однозначные «не украл». Мне было нечем крыть и я расплакался, но так и не поклялся. Надо отдать коллегам должное — они на мне не остановились, дав слово всем, кто стоял после меня. Клятву прочитали все — все кроме меня. Я почувствовал что-то липкое на глазах и вытер лицо рукой — это был чей-то плевок, кажется вахтера Ильи. За ним сразу последовал второй.
Робота спиздили бабы, это ясно как день. Во-первых, им было интересно посмотреть на ваши разборки. Во-вторых, на них никто не подумал ни сразу, ни после, и они прекрасно об этом знали. Даже если бы вы попытались втянуть их в свою игру в суд, они бы просто послали вашего Илью нахуй и ничего бы им за это не было. В-третьих, у них нет такой проблемы как поиграть со спизженным и не спалиться - робот им для игры не нужен, можно сразу его выбросить. Вердикт - виновны бабы из группы, скорее всего действовали сообща.
Запасная версия - спиздила воспитательница чтобы подарить своему племяннику из другого города.
В любом случае пацан такой хуйней заниматься не станет.
Скорее ОП сам украл робота, а теперь вытесняет неприятные воспоминания, подменяя их новыми. Обычное дело.
Круг смыкался, начальства рядом не было, уборщица молча наблюдала со стороны. Я схватил свою дубинку — черную, советского производства. Дубинка была довольно длинная и тяжелая, советская же — по воле случая мне досталось, пожалуй, самая смертоносная дубинка. Я ударил по голове того, кто был ближе всего — не вахтера Илью, а тихого и, в общем-то, симпатичного мне до этого случая, но принявшего сторону врага милого стажера Диму, практически друга, если между охранниками может быть дружба. Он схватил голову руками и сел на ковер, из-под ладони капала кровь. Уборщица Зина завизжала, нападающие опешили, дав мне возможность отбежать в сторону. Вошел начальник — я стоял, мертвой хваткой сжимая свое оружие, Дима сидел в крови бледный как смерть и плакал. Никто не шевелился.
Поговорили с пастой - день прошёл не зря.
Дело было в конце ноября и погода на улице стояла прескверная, поэтому весь день мы провели внутри. Утром были какие-то занятия, потом тихий час, и вот наступило то самое прекрасное время дня, когда на улице начинает темнеть и воспитатели включают слегка дребезжащие, еще советского производства лампы, чуть желтоватый свет которых уже мало где встретишь, но встретив, неизбежно вспомнишь какую-нибудь казалось бы навсегда забытую мелочь из тех времен, когда мир еще казался большим и удивительным. Дети собирались на красном ковре в общей комнате и беззаботно играли, ожидая возвращения родителей с работы.