Не собираюсь я с тобой общаться,
Снимай штаны, давай ебаться.
До свиданья, друг мой, до свиданья.
Милый мой, ты у меня в груди.
Предназначенное расставанье
Обещает встречу впереди.
До свиданья, друг мой, без руки, без слова,
Не грусти и не печаль бровей,-
В этой жизни умирать не ново,
Но и жить, конечно, не новей.
няшмяш прости
Я занят очень
Пишу стихи
И дрочкой
Вновь звенят шаги по церковным плитам:
Буду ли живым, буду ли убитым?
Ставят свечки тени моих деяний,
Не молитв достойных, а покаяний.
У святых от гнева темнеют лица:
"Как посмел ты, грешник, сюда явится?!
Сатаною жил, Сатаною сдохнешь,
Вот потеха, если хоть Pater вспомнишь!"
Ночь уходит в небо кадильным дымом,
Ангелы от Бога несут ответ.
Разум вопрошает неумолимо:
Может, никакого там бога нет?…
В прошлом я побед одержал немало:
Гордая Тоскана главу склоняла;
Солнцем золотым был под небом синим
Мой вчерашний день - ну, а что же ныне?
От историй грязных уж не отмыться:
Муж сестры родной и братоубийца…
Все, что не украла судьба-шалава,
Это верный меч да былая слава.
Верный мой клинок из толедской стали -
Как холодный луч от слепой луны.
Ангелы ответы нести устали -
В тишине ночной их шаги слышны.
Ангелы идут по церковным плитам,
Морщатся брезгливо моим молитвам,
Но молиться лучше, увы, не может
Скверный раб Господень Чезаре Борджа
До мурашек
Бамп
Как страшно жизни сей оковы
Нам в одиночестве влачить.
Делить веселье — все готовы —
Никто не хочет грусть делить.
Один я здесь, как царь воздушный,
Страданья в сердце стеснены,
И вижу, как судьбе послушно,
Года уходят, будто сны;
И вновь приходят, с позлащённой,
Но той же старою мечтой,
И вижу гроб уединённый,
Он ждёт; что ж медлить над землёй?
Никто о том не покрушится,
И будут (я уверен в том)
О смерти больше веселится,
Чем о рождении моём…
вчера круто было.
Нам в одиночестве влачить.
Делить веселье — все готовы —
Никто не хочет грусть делить.
Один я здесь, как царь воздушный,
Страданья в сердце стеснены,
И вижу, как судьбе послушно,
Года уходят, будто сны;
И вновь приходят, с позлащённой,
Но той же старою мечтой,
И вижу гроб уединённый,
Он ждёт; что ж медлить над землёй?
Никто о том не покрушится,
И будут (я уверен в том)
О смерти больше веселится,
Чем о рождении моём…
вчера круто было.
Дорожите счастьем, дорожите!
Замечайте, радуйтесь, берите
Радуги, рассветы, звезды глаз -
Это все для вас, для вас, для вас.
Эти стихи я прочитал,
Много нового узнал.
Вы все, прочтите эти стихи,
Не так уж они и плохи.
Хоть музыка играет громко
И рифма не идет совсем
Стих глуп, смыслом плохо,
КГ/АМ
Бамп этот был прекрасен
Ведь он поднял тред
И ниважно что этот тред никотет ВАТ?
Сидим мы лампово вдвоём,
Поём тут песни под гитару, пьём.
И скоро будем мы ебаться,
Животной похоти уподаблятся.
Ты и я, моя рука.
Поём тут песни под гитару, пьём.
И скоро будем мы ебаться,
Животной похоти уподаблятся.
Ты и я, моя рука.
АААААААААААААААААА
Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман,-
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас - осенний роман.
Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой,-
Смешна любовь напоказ!
Но все ж тайком от матери строгой
Она прибегает не раз.
Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус...
Я отдал ей все: портрет Короленки
И нитку зеленых бус.
Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу,
Грызем соленый миндаль.
Нам ветер играет ноябрьскую фугу,
Нас греет русская шаль.
А Лизин кот, прокравшись за нею,
Обходит и нюхает пол.
И вдруг, насмешливо выгнувши шею,
Садится пред нами на стол.
Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель...
У Лизы чудесные теплые ручки
И в каждом глазу - газель.
Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.
Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей...
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.
На старом столе перевернуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.
Для ясности, после ее ухода,
Я все-таки должен сказать,
Что Лизе - три с половиною года...
Зачем нам правду скрывать?
У каждого свой дурман,-
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас - осенний роман.
Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой,-
Смешна любовь напоказ!
Но все ж тайком от матери строгой
Она прибегает не раз.
Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус...
Я отдал ей все: портрет Короленки
И нитку зеленых бус.
Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу,
Грызем соленый миндаль.
Нам ветер играет ноябрьскую фугу,
Нас греет русская шаль.
А Лизин кот, прокравшись за нею,
Обходит и нюхает пол.
И вдруг, насмешливо выгнувши шею,
Садится пред нами на стол.
Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель...
У Лизы чудесные теплые ручки
И в каждом глазу - газель.
Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.
Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей...
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.
На старом столе перевернуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.
Для ясности, после ее ухода,
Я все-таки должен сказать,
Что Лизе - три с половиною года...
Зачем нам правду скрывать?
Ты всегда улыбайся,
Никогда не огорчайся.
Надо веселым быть,
Чтобы все обиды забыть.
Прокламация и забастовка,
Пересылки огромной страны.
В девятнадцатом стала жидовка
Комиссаркой гражданской войны.
Ни стирать, ни рожать не умела,
Никакая не мать, не жена -
Лишь одной революции дело
Понимала и знала она.
Брызжет кляксы чекистская ручка,
Светит месяц в морозном окне,
И молчит огнестрельная штучка
На оттянутом сбоку ремне.
Неопрятна, как истинный гений,
И бледна, как пророк взаперти,-
Никому никаких снисхождений
Никогда у нее не найти.
Только мысли, подобные стали,
Пронизали ее житие.
Все враги перед ней трепетали,
И свои опасались ее.
Но по-своему движутся годы,
Возникают базар и уют,
И тебе настоящего хода
Ни вверху, ни внизу не дают.
Время все-таки вносит поправки,
И тебя еще в тот наркомат
Из негласной почетной отставки
С уважением вдруг пригласят.
В неподкупном своем кабинете,
В неприкаянной келье своей,
Простодушно, как малые дети,
Ты допрашивать станешь людей.
И начальники нового духа,
Веселясь и по-свойски грубя,
Безнадежно отсталой старухой
Сообща посчитают тебя.
Все мы стоим того, что мы стоим,
Будет сделан по-скорому суд -
И тебя самое под конвоем
По советской земле повезут.
Не увидишь и малой поблажки,
Одинаков тот самый режим:
Проститутки, торговки, монашки
Окружением будут твоим.
Никому не сдаваясь, однако
(Ни письма, ни посылочки нет!),
В полутемных дощатых бараках
Проживешь ты четырнадцать лет.
И старухе, совсем остролицей,
Сохранившей безжалостный взгляд,
В подобревшее лоно столицы
Напоследок вернуться велят.
В том районе, просторном и новом,
Получив как писатель жилье,
В отделении нашем почтовом
Я стою за спиною ее.
И слежу, удивляясь не слишком -
Впечатленьями жизнь не бедна,-
Как свою пенсионную книжку
Сквозь окошко толкает она.
Пересылки огромной страны.
В девятнадцатом стала жидовка
Комиссаркой гражданской войны.
Ни стирать, ни рожать не умела,
Никакая не мать, не жена -
Лишь одной революции дело
Понимала и знала она.
Брызжет кляксы чекистская ручка,
Светит месяц в морозном окне,
И молчит огнестрельная штучка
На оттянутом сбоку ремне.
Неопрятна, как истинный гений,
И бледна, как пророк взаперти,-
Никому никаких снисхождений
Никогда у нее не найти.
Только мысли, подобные стали,
Пронизали ее житие.
Все враги перед ней трепетали,
И свои опасались ее.
Но по-своему движутся годы,
Возникают базар и уют,
И тебе настоящего хода
Ни вверху, ни внизу не дают.
Время все-таки вносит поправки,
И тебя еще в тот наркомат
Из негласной почетной отставки
С уважением вдруг пригласят.
В неподкупном своем кабинете,
В неприкаянной келье своей,
Простодушно, как малые дети,
Ты допрашивать станешь людей.
И начальники нового духа,
Веселясь и по-свойски грубя,
Безнадежно отсталой старухой
Сообща посчитают тебя.
Все мы стоим того, что мы стоим,
Будет сделан по-скорому суд -
И тебя самое под конвоем
По советской земле повезут.
Не увидишь и малой поблажки,
Одинаков тот самый режим:
Проститутки, торговки, монашки
Окружением будут твоим.
Никому не сдаваясь, однако
(Ни письма, ни посылочки нет!),
В полутемных дощатых бараках
Проживешь ты четырнадцать лет.
И старухе, совсем остролицей,
Сохранившей безжалостный взгляд,
В подобревшее лоно столицы
Напоследок вернуться велят.
В том районе, просторном и новом,
Получив как писатель жилье,
В отделении нашем почтовом
Я стою за спиною ее.
И слежу, удивляясь не слишком -
Впечатленьями жизнь не бедна,-
Как свою пенсионную книжку
Сквозь окошко толкает она.
Когда прочел тот стих я понял
Что Автор- гений пера
Он о моей душевой боли.
Годнота
Я поведу тебя в музей, —
сказала мне сестра. —
Я покажу тебе друзей,
сидящих у костра.
Я покажу тебе леса
и озеро с водой.
Ты будешь слушать голоса
России молодой.
Я покажу тебе ребят,
трудящихся гурьбой,
чтоб цвел в России каждый сад,
чтоб жили мы с тобой.
Ты будешь видеть Два лица,
висящих там и тут —
одно заменит нам отца,
салют ему, салют!
Другой из этих двух Двоих
нас поведет вперед,
вперед, к победе молодых,
куда труба зовет!
Экономический подъем
и творческий расцвет
нам принесут они Вдвоем
на много сотен лет.
Ты встанешь в строй, трубой влеком,
такой же, как и все,
и вы помчитесь босиком
по утренней росе,
сметая яростно врагов,
восторженно крича!
Прольется вражеская кровь,
красна и горяча!
Россия встанет, как скала,
и Двое — впереди.
Нас ждут великие дела!
Со мною, брат, иди!
Пиндосов мы сожжем в аду,
и вломим немчуре!»
«Сестра. Иди-ка ты в пизду», —
ответил я сестре.
сказала мне сестра. —
Я покажу тебе друзей,
сидящих у костра.
Я покажу тебе леса
и озеро с водой.
Ты будешь слушать голоса
России молодой.
Я покажу тебе ребят,
трудящихся гурьбой,
чтоб цвел в России каждый сад,
чтоб жили мы с тобой.
Ты будешь видеть Два лица,
висящих там и тут —
одно заменит нам отца,
салют ему, салют!
Другой из этих двух Двоих
нас поведет вперед,
вперед, к победе молодых,
куда труба зовет!
Экономический подъем
и творческий расцвет
нам принесут они Вдвоем
на много сотен лет.
Ты встанешь в строй, трубой влеком,
такой же, как и все,
и вы помчитесь босиком
по утренней росе,
сметая яростно врагов,
восторженно крича!
Прольется вражеская кровь,
красна и горяча!
Россия встанет, как скала,
и Двое — впереди.
Нас ждут великие дела!
Со мною, брат, иди!
Пиндосов мы сожжем в аду,
и вломим немчуре!»
«Сестра. Иди-ка ты в пизду», —
ответил я сестре.
Daddy, why did you eat my fries?
I bought them, and they were mine.
But you ate them, yeah, you ate my fries...
And I cried, but you didn't see me cry.
Daddy, do you even love me?
Well, I wish you'd show it, 'cause I wouldn't know it...
What kind of dad eats his daughter's fries,
And doesn't look her in the eyes?
Daddy, there were tears there;
if you saw them would you even care?
I bought them, and they were mine.
But you ate them, yeah, you ate my fries...
And I cried, but you didn't see me cry.
Daddy, do you even love me?
Well, I wish you'd show it, 'cause I wouldn't know it...
What kind of dad eats his daughter's fries,
And doesn't look her in the eyes?
Daddy, there were tears there;
if you saw them would you even care?
В этом тренде мы сидим
И стихами говорим.
Оп, какой ты молодец!
Хоть и ебаный юнец.
И стихами говорим.
Оп, какой ты молодец!
Хоть и ебаный юнец.
Ты пидорас
И хуесос
Мать твою ебал не раз
Я каратист, делаю "осс".
По улице пойду
Памятник Ленину найду.
Вот это будет прикол
Посажу прохожего на бутылку, словно на кол.
Я вас люблю, оп, чего же боле, что я могу еще сказать.
Теперь я знаю, в моей воле твою мамку ебаную ебать.
Их-то господь — вон какой!
Он-то и впрямь настоящий герой!
Без страха и трепета в смертный бой
Ведет за собой правоверных строй!
И меч полумесяцем над головой,
И конь его мчит стрелой!
А наш-то, наш-то — гляди, сынок –
А наш-то на ослике цок да цок
Навстречу смерти своей.
А у тех-то господь — он вон какой!
Он-то и впрямь дарует покой,
Дарует-вкушает вечный покой
Среди свистопляски мирской!
На страсти-мордасти махнув рукой,
В позе лотоса он осенен тишиной,
Осиян пустотой святой.
А наш-то, наш-то — увы, сынок –
А наш-то на ослике цок да цок
Навстречу смерти своей.
А у этих господь — ого-го какой!
Он-то и впрямь владыка земной!
Сей мир, сей век, сей мозг головной
Давно под его пятой.
Вкруг трона его веселой гурьбой
— Эван эвоэ! — пляшет род людской.
Быть может, и мы с тобой.
Но наш-то, наш-то — не плачь, сынок –
Но наш-то на ослике цок да цок
Навстречу смерти своей.
На встречу со страшною смертью своей,
На встречу со смертью твоей и моей!
Не плачь, она от Него не уйдет,
Никуда не спрятаться ей!
Он-то и впрямь настоящий герой!
Без страха и трепета в смертный бой
Ведет за собой правоверных строй!
И меч полумесяцем над головой,
И конь его мчит стрелой!
А наш-то, наш-то — гляди, сынок –
А наш-то на ослике цок да цок
Навстречу смерти своей.
А у тех-то господь — он вон какой!
Он-то и впрямь дарует покой,
Дарует-вкушает вечный покой
Среди свистопляски мирской!
На страсти-мордасти махнув рукой,
В позе лотоса он осенен тишиной,
Осиян пустотой святой.
А наш-то, наш-то — увы, сынок –
А наш-то на ослике цок да цок
Навстречу смерти своей.
А у этих господь — ого-го какой!
Он-то и впрямь владыка земной!
Сей мир, сей век, сей мозг головной
Давно под его пятой.
Вкруг трона его веселой гурьбой
— Эван эвоэ! — пляшет род людской.
Быть может, и мы с тобой.
Но наш-то, наш-то — не плачь, сынок –
Но наш-то на ослике цок да цок
Навстречу смерти своей.
На встречу со страшною смертью своей,
На встречу со смертью твоей и моей!
Не плачь, она от Него не уйдет,
Никуда не спрятаться ей!
Да вы, блять, охуели, суки!
От вашей неграмотности,
Мои глаза испытывают муки.
Тред странный и меня пугает.
Пока мой хуй ОП доедает.
От вашей неграмотности,
Мои глаза испытывают муки.
Тред странный и меня пугает.
Пока мой хуй ОП доедает.
Трудно писать стихи,
Вот так, неочем.
Дай мне тему, анон,
Напишим стихи всем двачем.
Вот так, неочем.
Дай мне тему, анон,
Напишим стихи всем двачем.
Волк и ягненок пришел к реке того же,
движимый жаждой. Вольф,
Далеко на ягненка. Тогда горле шлюха
Грабитель обиду;
«Почему, говорит," Вы сделали мне турбулентной
воду для питья? Шерстистый боится,
«Он, что я могу, я прошу вас, чтобы делать то, что вы жалуетесь, волчанка?Как я понимаю, вы и побежал туда, где я пью жидкости. "
Он положил обратно силами истины
"За шесть месяцев до этих больных" он сказал: "Ты сказал мне."
Ответ был ягненок "В то время как я родился, и я не был."
"Я" Отец веру твою ", он воскликнул:", который оскорбил меня ";
И он сорвал его, пока он не умер.Для тех, кто это история людей,
ложных утверждений, притесняют невинных.
движимый жаждой. Вольф,
Далеко на ягненка. Тогда горле шлюха
Грабитель обиду;
«Почему, говорит," Вы сделали мне турбулентной
воду для питья? Шерстистый боится,
«Он, что я могу, я прошу вас, чтобы делать то, что вы жалуетесь, волчанка?Как я понимаю, вы и побежал туда, где я пью жидкости. "
Он положил обратно силами истины
"За шесть месяцев до этих больных" он сказал: "Ты сказал мне."
Ответ был ягненок "В то время как я родился, и я не был."
"Я" Отец веру твою ", он воскликнул:", который оскорбил меня ";
И он сорвал его, пока он не умер.Для тех, кто это история людей,
ложных утверждений, притесняют невинных.
>Вольф
НеСка НеСка.
>Стихи
>оп-пост написан прозой
Наверни-ка гавнеца,
Лам-ца дрим-ца ум-ца-ца!
Ну-ка, суки, дайте бит
Сейчас маэстро прозы будет вещать
Прямо как в фильме "король говорит"
Сейчас маэстро прозы будет вещать
Прямо как в фильме "король говорит"
Я аноним,чего же боле
Сижу годами на Дваче
Здесь ахуительных историй
Хватает как говна в моче
Мне грустно,больно,одиноко
В моей груди лишь пустота
Мне вечерами греет душу
Бутылка водки и мурлыканье кота
Абу паас-коды мне толкает
Да нахуй он пускай пройдет
Пускай наш Двачик умирает
Но в сердце он моем живет.
І гнів, і жах. І білі маски
Облич.
І злами рук, як ринв.
І от затихло.
Тільки пласко
Лисніє квадратовий ринг.
Там не суперник мій,
а ворог
Зіперсь бундючно на канат.
Над ним у чорному,
як ворон,
Чаклує хижий секундант.
Той ворог хитро, як лисиця,
Мені готує рішенець.
Нахабно в праву рукавицю
Кладе для певності свинець.
Суддя те бачить.
Та... не баче.
Вони у змовинах давно.
Та й переможців же тим паче
Не судять потім все одно.
А зал, як тур, реве безжально.
Назад одрізано путі:
Мій секундант у роздягальні
Лишив рушник на видноті.
Що ж, буде бій.
Важкий. Без правил.
Мій ворог — публіки владар —
Мені вцілятиме ізправа
Під серце зважений удар.
Він буде бить мене, як схоче:
І знизу, й справа, і згори.
І нижче пояса. І очі
Схова продажний рефері.
Я все стерплю в жорстокім герці,
Аби лише, зберігати стиль,
Не пропустить удару в серце.
Не пропустить... Не пропустить...
Ще буде потім раунд третій.
І вжє коли в канатний скрут
Я буду ворогом припертий
І загнаний в четвертий кут,
Коли, нахабний і безкарний,
Повірить він у мій кінець
І для останнього удару
Зведе з правицею свинець,
Я визбираю в жмуток силу
Своїх поразок і удач —
В ім'я отця, і духа, й сина
Обрушу з лівої удар
Такий, що раптом ляже
тиша.
І стануть зайві лікарі.
І марно буде, паче миша,
Метатись підлий рефері.
То буде бій...
А зараз мертво
Лисніє холодом квадрат.
Іду. І поруч мене твердо
Крокує Честь — мій секундант.
Облич.
І злами рук, як ринв.
І от затихло.
Тільки пласко
Лисніє квадратовий ринг.
Там не суперник мій,
а ворог
Зіперсь бундючно на канат.
Над ним у чорному,
як ворон,
Чаклує хижий секундант.
Той ворог хитро, як лисиця,
Мені готує рішенець.
Нахабно в праву рукавицю
Кладе для певності свинець.
Суддя те бачить.
Та... не баче.
Вони у змовинах давно.
Та й переможців же тим паче
Не судять потім все одно.
А зал, як тур, реве безжально.
Назад одрізано путі:
Мій секундант у роздягальні
Лишив рушник на видноті.
Що ж, буде бій.
Важкий. Без правил.
Мій ворог — публіки владар —
Мені вцілятиме ізправа
Під серце зважений удар.
Він буде бить мене, як схоче:
І знизу, й справа, і згори.
І нижче пояса. І очі
Схова продажний рефері.
Я все стерплю в жорстокім герці,
Аби лише, зберігати стиль,
Не пропустить удару в серце.
Не пропустить... Не пропустить...
Ще буде потім раунд третій.
І вжє коли в канатний скрут
Я буду ворогом припертий
І загнаний в четвертий кут,
Коли, нахабний і безкарний,
Повірить він у мій кінець
І для останнього удару
Зведе з правицею свинець,
Я визбираю в жмуток силу
Своїх поразок і удач —
В ім'я отця, і духа, й сина
Обрушу з лівої удар
Такий, що раптом ляже
тиша.
І стануть зайві лікарі.
І марно буде, паче миша,
Метатись підлий рефері.
То буде бій...
А зараз мертво
Лисніє холодом квадрат.
Іду. І поруч мене твердо
Крокує Честь — мій секундант.
Я по улице пройду
Да блядей всех соберу
Нет среди них краше
Чем твоя мамаша
Сагать тред ничего не стоит.
Пока твоя мать мой хуй доит.
Пойди-ка на хуец, мой друг.
И напорись на толстый сук.
Вижу и знаю – не надо. «Не смей, бля!»
С прошлого ж раза не зажил ещё.
Тщетно. Кто сможет сказать, ну, зачем я
Крепко беру крючок?
Дергаю. Вверх. Воздух. Жутко без влаги.
Снял и сжимает нелепо в горсти.
Смотрит. Смеётся. Играют фаланги.
Больно же, отпусти!
Я ведь не рыбка тебе золотая.
Мне самому не подняться с земли.
Я не волшебный, жизнь не залатаю.
Может, отпустишь, блин?
Мечет в ведёрко с речною водою.
Не закрывает мне солнечный свет.
Я здесь один в тишине и покое.
Видимо, клёва нет.
Честно? Мое представление рая:
Нужность, тепло и долой кутерьму.
В общем, вот здесь. Только не понимаю,
Я, блядь, зачем ему?
Впрочем, неважно, колышутся жабры,
Я размякаю, я плавлюсь в жаре.
Плещет холодной, не спёкся я дабы
В этом его ведре.
Вдруг сапогом задевает ведёрко.
В речку со мной происходит обвал.
Я торможу, растопырив иголки.
На хуй! Я там бывал.
Снова в горсти. Лов, похоже, окончен.
Думает, смотрит, такой: «Ай-яй-яй».
Господи, нет, он же, кажется, хочет…
Только не отпускай!!!
Вдруг понимаю – блядь, разница видов!
Разный язык, разный шифр, разный код.
Он же не слышит меня, я же рыба!
Я открываю рот
Я закрываю рот
Я открываю рот
Я закрываю рот
Я открываю рот
Я закрываю рот
Я открываю рот
Я закрываю
С прошлого ж раза не зажил ещё.
Тщетно. Кто сможет сказать, ну, зачем я
Крепко беру крючок?
Дергаю. Вверх. Воздух. Жутко без влаги.
Снял и сжимает нелепо в горсти.
Смотрит. Смеётся. Играют фаланги.
Больно же, отпусти!
Я ведь не рыбка тебе золотая.
Мне самому не подняться с земли.
Я не волшебный, жизнь не залатаю.
Может, отпустишь, блин?
Мечет в ведёрко с речною водою.
Не закрывает мне солнечный свет.
Я здесь один в тишине и покое.
Видимо, клёва нет.
Честно? Мое представление рая:
Нужность, тепло и долой кутерьму.
В общем, вот здесь. Только не понимаю,
Я, блядь, зачем ему?
Впрочем, неважно, колышутся жабры,
Я размякаю, я плавлюсь в жаре.
Плещет холодной, не спёкся я дабы
В этом его ведре.
Вдруг сапогом задевает ведёрко.
В речку со мной происходит обвал.
Я торможу, растопырив иголки.
На хуй! Я там бывал.
Снова в горсти. Лов, похоже, окончен.
Думает, смотрит, такой: «Ай-яй-яй».
Господи, нет, он же, кажется, хочет…
Только не отпускай!!!
Вдруг понимаю – блядь, разница видов!
Разный язык, разный шифр, разный код.
Он же не слышит меня, я же рыба!
Я открываю рот
Я закрываю рот
Я открываю рот
Я закрываю рот
Я открываю рот
Я закрываю рот
Я открываю рот
Я закрываю
Не, не, не, не, нет слов, победа за Бролом
Я чисто такой как пидор вошел
За микрофон взял руку
Как хуй берет телка в рот
Так же я беру микрофон
И зачитываю вам здесь шоу
Вы все молодые, вам хорошо
За косарь вошли и видите это шоу
Пипидончик, здесь вот, между ног
Показывает, как сделать красиво
Мы из России, с нами Крым
С нами Крым ебты!
[Verse 2:]
Меня от соли накрыло!
Меня от соли накрыло!
Я с Лефортово
У меня вот до сюда шорты
Если выше, то пидор
Если ниже, то гнида
Я хочу оттрахать любую здесь тварь
Ты мне короче в жопу вжарь
Дай мне шанс остаться только с тобой
Я говорю тебе
[Verse 3:]
"Нахуй, нахуй, нахуй, нахуй!
Ну нахуй?! Нахуй!"
"Нахуй ты вышел?"-
Спрашивают у меня пацаны, которые дышат клеем, которые дышат солью, которые дышат хуями
Немытыми хуями дышат крали
У меня украли спайс на входе
Меня кинули, не айс дело
Хуевый ты, сука в жопу напердела
Черная дыра-твой анус
Заходим в пропасть
[Verse 4:]
Прошла как незваный гость
Неважно
Я выпустил здесь
Какую-то спесь
Вы все как будто глиномесы
Здесь не хватает пьесы
Похлопайте руками
Я покажу вам залупу в паре
С Бролом
[Verse 5:]
Не, не, не, вы о чем?
Типо тИпы на умнике?
Брол, типо, Брол, они говорят типо на умнике
Типо хорошо в пАрике или в парикЕ
Да хоть в туза вы все примите
Вы же знаете за кем андеграунд стоит, вот именно
[Verse 6:]
Я могу даже тупо не готовиться
Выйти здесь один раз в жизни
Мне заплатили бабки
Уяснит каждый
Я буду трахать ваших мамок, папок, бабок, сестер
Я всех вас тут в рот пер!
Коко-коко-ку-ка-ре-ку!
Иду за ШПЕРМОЙ на реку.
Пиратики на речке той
Торгуют ломаной ШИНДОЙ.
Куплю я диск за сто рублей,
Без лишней траты и граблей.
К нему пивка куплю и гаму,
Профессиональную программу.
Читать лицензии не стану -
Хуйни там много, я устану.
Диск форматну, и сразу весь.
Я - какерь, ты ко мне лезь.
Всё прочее пойдет на вынос,
Когда УШТАНАВЛЮ я ШИНДОВС!
Зачем мне что-то сохранять,
Я что, какой-то прыщеблядь?
Админом я вошел в систему
Пропатчил либы, сменил тему.
В реестре что-то подкрутил
И кряк к ШИНДЕ уштановил.
Бэкдоры, дроперы, трояны
Винлоки, спам и вирусня,
Ескплойты, черви, автораны -
Без их не вижу жизни я!
Пускай прыщавые смеются,
И говорят, какой я лох.
Не верьте им, они сольются,
Ведь перед вами - ШПЕРМОБОГ!
Пришлось решать такую тему:
Наткнулся на ШПЕРМОПРОБЛЕМУ.
Я знаю как её решить!
ШИНДУ нужно УШТАНОВИТЬ!
Иду за ШПЕРМОЙ далеко.
Ку-ка-ре-ку-коко-коко!11
Иду за ШПЕРМОЙ на реку.
Пиратики на речке той
Торгуют ломаной ШИНДОЙ.
Куплю я диск за сто рублей,
Без лишней траты и граблей.
К нему пивка куплю и гаму,
Профессиональную программу.
Читать лицензии не стану -
Хуйни там много, я устану.
Диск форматну, и сразу весь.
Я - какерь, ты ко мне лезь.
Всё прочее пойдет на вынос,
Когда УШТАНАВЛЮ я ШИНДОВС!
Зачем мне что-то сохранять,
Я что, какой-то прыщеблядь?
Админом я вошел в систему
Пропатчил либы, сменил тему.
В реестре что-то подкрутил
И кряк к ШИНДЕ уштановил.
Бэкдоры, дроперы, трояны
Винлоки, спам и вирусня,
Ескплойты, черви, автораны -
Без их не вижу жизни я!
Пускай прыщавые смеются,
И говорят, какой я лох.
Не верьте им, они сольются,
Ведь перед вами - ШПЕРМОБОГ!
Пришлось решать такую тему:
Наткнулся на ШПЕРМОПРОБЛЕМУ.
Я знаю как её решить!
ШИНДУ нужно УШТАНОВИТЬ!
Иду за ШПЕРМОЙ далеко.
Ку-ка-ре-ку-коко-коко!11
Писать на полумертвой борде, увы друзья не мудренно
Среди говна вы все поэты
Среди поэтов вы говно
Чтобы не было срача никогда,
Надо все забыть навсегда.
Вот что нам нужно -
На Дваче надо жить дружно.
Здравствуй, сын. Мы не виделись долго.
Я ушел непростительно рано:
Громко диск зашумел, да и только.
Да помехи прошлись по экрану.
Ты прости, что не видел, как вырос.
Как взрослел ты, графон познавая.
Старый дос поменял ты на виндоус,
Без меня весь винрар одобряя.
Всех зомбей ты валил в одиночку,
Сам решал, куда тратить скилл-поинт...
Если б мог бы послать тебе строчку
Не писал бы I AM DISSAPOINT.
Здесь, на небе, легко и привольно.
Игры есть - всё олдфагов винрары.
Здесь никто не соснул, все довольны,
Мы забыли про все холивары.
Тут, у нас, говорят про Круизис.
Что за зверь? Ну одни заморочки!
Я джва года листал Катехизис -
Про такое там, сына, ни строчки.
Михаил вот сказал (верно в шутку),
Что Фалач получил продолженье.
Вот умора, представь на минутку!
Михаил он шутник, без сомненья.
Слышал тоже, шептались ребята,
Всё крылами махая вальяжно,
Про какие-то там перекаты....
Впрочем, ладно. Все это не важно.
Сына, знай, что тебя вспоминая,
(Хоть и хвастать нам тут неприлично)
"Молодца!", говорю. "Точно знаю -
Сыну зделал на пять, на отлично!"
Я уверен, мы встретимся снова.
В своё время и в правильном месте,
Мы друг друга поймем с полуслова:
За консосль, как тогда, сядем вместе.
По пивку мы возьмем и кальмару
(Мамке скажем, что будем пить чаю)
И все игры пройдем мы на пару.
Что тогда не смогли. Обещаю.
Я ушел непростительно рано:
Громко диск зашумел, да и только.
Да помехи прошлись по экрану.
Ты прости, что не видел, как вырос.
Как взрослел ты, графон познавая.
Старый дос поменял ты на виндоус,
Без меня весь винрар одобряя.
Всех зомбей ты валил в одиночку,
Сам решал, куда тратить скилл-поинт...
Если б мог бы послать тебе строчку
Не писал бы I AM DISSAPOINT.
Здесь, на небе, легко и привольно.
Игры есть - всё олдфагов винрары.
Здесь никто не соснул, все довольны,
Мы забыли про все холивары.
Тут, у нас, говорят про Круизис.
Что за зверь? Ну одни заморочки!
Я джва года листал Катехизис -
Про такое там, сына, ни строчки.
Михаил вот сказал (верно в шутку),
Что Фалач получил продолженье.
Вот умора, представь на минутку!
Михаил он шутник, без сомненья.
Слышал тоже, шептались ребята,
Всё крылами махая вальяжно,
Про какие-то там перекаты....
Впрочем, ладно. Все это не важно.
Сына, знай, что тебя вспоминая,
(Хоть и хвастать нам тут неприлично)
"Молодца!", говорю. "Точно знаю -
Сыну зделал на пять, на отлично!"
Я уверен, мы встретимся снова.
В своё время и в правильном месте,
Мы друг друга поймем с полуслова:
За консосль, как тогда, сядем вместе.
По пивку мы возьмем и кальмару
(Мамке скажем, что будем пить чаю)
И все игры пройдем мы на пару.
Что тогда не смогли. Обещаю.
Темнеет. В городе чужом
Друг против друга мы сидим,
В холодном сумраке ночном,
Страдаем оба и молчим.
И оба поняли давно,
Как речь бессильна и мертва:
Чем сердце бедное полно,
Того не выразят слова.
Не виноват никто ни в чем:
Кто гордость победить не мог,
Тот будет вечно одинок,
Кто любит,- должен быть рабом.
Стремясь к блаженству и добру,
Влача томительные дни,
Мы все — одни, всегда — одни:
Я жил один, один умру.
На стеклах бледного окна
Потух вечерний полусвет.-
Любить научит смерть одна
Все то, к чему возврата нет
Друг против друга мы сидим,
В холодном сумраке ночном,
Страдаем оба и молчим.
И оба поняли давно,
Как речь бессильна и мертва:
Чем сердце бедное полно,
Того не выразят слова.
Не виноват никто ни в чем:
Кто гордость победить не мог,
Тот будет вечно одинок,
Кто любит,- должен быть рабом.
Стремясь к блаженству и добру,
Влача томительные дни,
Мы все — одни, всегда — одни:
Я жил один, один умру.
На стеклах бледного окна
Потух вечерний полусвет.-
Любить научит смерть одна
Все то, к чему возврата нет
Двач. Комната. Один. Хуёво.
Очередной ебланский тред.
Добро пожаловать, блядь!
Снова.
Всё будет так. Исхода нет.
Уйдёшь — начнёшь опять сначала.
И будешь снова нелюдим.
Двач, полусонное ебало,
Хуёво, комната, один.
Очередной ебланский тред.
Добро пожаловать, блядь!
Снова.
Всё будет так. Исхода нет.
Уйдёшь — начнёшь опять сначала.
И будешь снова нелюдим.
Двач, полусонное ебало,
Хуёво, комната, один.
Зачем вы все тут собрались?
Поэты - не ебаца!
Лучше б пошли копать редис
И громко блять смеятся.
В соседнем тхреде детвора
Давно хуи пинает
И знает как развеселить
Того, кто - как, не знает
Идите научитесь петь
Стихи писать отменно
Тогда и вжизни и вдвоще
Все будет ахуенно.
Поэты - не ебаца!
Лучше б пошли копать редис
И громко блять смеятся.
В соседнем тхреде детвора
Давно хуи пинает
И знает как развеселить
Того, кто - как, не знает
Идите научитесь петь
Стихи писать отменно
Тогда и вжизни и вдвоще
Все будет ахуенно.
Мои виски уж украшает серебро
В них опыт дум моих, любовь и ложь
Мне кажется, я понял в жизни все
Хотя учусь в 9 классе мбоу сош
1/2
У речки над водицей
Построен теремок,
Там с гентою скомпиленной
Жил ПРЫЩЕПИТУШОК.
Зима уж серебрится,
На речке стал ледок.
И снова обновиться
Задумал ПИТУШОК.
Сестрица запрещала
Компилить ПИТУШКУ
И даже закрывала
ГИТХАБ она лошку.
За ним следила зорко,
Пугала ПИТУШКА:
«Вот словишь kernel panic,
КОНСОЛЬКА нелегка».
Сестрица в день рожденья
Ждала к себе гостей,
И много угощенья
Пришлось готовить ей.
Стоит она у печки
И жарит пирожки,
А брат полез на зеркало,
Качать исходники.
Едва набрал emerge
И спел: «Кукареку!»,
Система и зависла…
Ах, горе ПИТУШКУ!
Нельзя пошевелиться,
Вся ось идёт ко дну.
— Ой-ой! Спаси, сестрица!
Ох, нет, сейчас СОСНУ!
На крик бежит сестрица,
И гости вслед за ней:
Сорока, Гусь, Синица,
Снегирь да Воробей.
Они с трудом немалым
В ПИТУХ ОС™ зашли -
Лишь перезагрузились,
Наладить не смогли.
Пришёл смотреть больного
Учёный доктор Гусь.
«Здесь нет вреда большого,
Я вылечить берусь.
Срачельник попердольте.
PITUX OS таков:
Лишь в срачечке с консолькой
Он полностью здоров.
Расселись гости наши,
Обед готов давно.
Лишь ПИТУШОК пропащий
В пустое зрит окно.
И вдруг заволновался,
Вскочил ПРЫЩЕПИТУХ:
«ОПЯТЬ Я НАСОСАЛСЯ»,
И сразу весь потух.
А гости зашумели
Поднялся шум столбом —
Как ПИТУШОК с постели
свалился кувырком
Смеялись птицы трелью,
Гусь начал гоготать,
И тут пошло веселье
Пером не описать.
Белеет парус одинокой
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?...
Играют волны — ветер свищет,
И мачта гнется и скрыпит...
Увы! Он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?...
Играют волны — ветер свищет,
И мачта гнется и скрыпит...
Увы! Он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
2/2
У речки над водицей
Построен теремок,
Там с СПЕРМОЮ седьмою
Жил СПЕРМОПИТУШОК.
Зима уж серебрится,
На речке стал ледок.
В КРУИЗИС зарубиться
Задумал ПИТУШОК.
Сестрица запрещала
Рубиться ПИТУШКУ
И даже закрывала
Все торренты лошку.
За ним следила зорко,
Пугала ПИТУШКА:
«Вот словишь ты винлоки,
А СПЕРМА нелегка».
Сестрица в день рожденья
Ждала к себе гостей,
И много угощенья
Пришлось готовить ей.
Стоит она у печки
И жарит пирожки,
А брат полез в локалочку,
Качать CRUIZIS.KEY.
Едва он загрузился
И спел: «Кукареку!»,
Винлокер запустился…
Ах, горе ПИТУШКУ!
Нельзя пошевелиться,
Вся ось идёт ко дну.
— Ой-ой! Спаси, сестрица!
Ох, нет, сейчас СОСНУ!
На крик бежит сестрица,
И гости вслед за ней:
Сорока, Гусь, Синица,
Снегирь да Воробей.
Они с трудом немалым
В Питух ОС™ зашли,
Винлок лишь отключили,
Почистить не смогли.
Пришёл смотреть больного
Учёный доктор Гусь.
«Здесь нет вреда большого,
Я вылечить берусь.
Переустановите.
Питух ОС™ таков:
Лишь с переустановкой
Он полностью здоров».
Расселись гости наши,
Обед готов давно.
Лишь ПИТУШОК пропащий
В пустое зрит окно.
И вдруг заволновался,
Вскочил СПЕРМОПИТУХ:
«Да как же я без КРУЗИСА?!»,
И сразу весь потух.
А гости зашумели
Поднялся шум столбом —
Как ПИТУШОК с постели
свалился кувырком
Смеялись птицы трелью,
Гусь начал гоготать,
И тут пошло веселье
Пером не описать.
В тиши перевала, где скалы ветрам не помеха,
На кручах таких, на какие никто не проник,
Жило-поживало весёлое горное эхо,
Оно отзывалось на крик - человеческий крик.
На кручах таких, на какие никто не проник,
Жило-поживало весёлое горное эхо,
Оно отзывалось на крик - человеческий крик.
Антология русской поэзии
Смерть пионерки
Грозою освеженный,
Подрагивает лист.
Ах, пеночки зеленой
Двухоборотный свист!
Валя, Валентина,
Что с тобой теперь?
Белая палата,
Крашеная дверь.
Тоньше паутины
Из-под кожи щек
Тлеет скарлатины
Смертный огонек.
Говорить не можешь -
Губы горячи.
Над тобой колдуют
Умные врачи.
Гладят бедный ежик
Стриженых волос.
Валя, Валентина,
Что с тобой стряслось?
Воздух воспаленный,
Черная трава.
Почему от зноя
Ноет голова?
Почему теснится
В подъязычье стон?
Почему ресницы
Обдувает сон?
Двери отворяются.
(Спать. Спать. Спать.)
Над тобой склоняется
Плачущая мать:
Валенька, Валюша!
Тягостно в избе.
Я крестильный крестик
Принесла тебе.
Все хозяйство брошено,
Не поправишь враз,
Грязь не по-хорошему
В горницах у нас.
Куры не закрыты,
Свиньи без корыта;
И мычит корова
С голоду сердито.
Не противься ж, Валенька,
Он тебя не съест,
Золоченый, маленький,
Твой крестильный крест.
На щеке помятой
Длинная слеза...
А в больничных окнах
Движется гроза.
Открывает Валя
Смутные глаза.
От морей ревучих
Пасмурной страны
Наплывают тучи,
Ливнями полны.
Над больничным садом,
Вытянувшись в ряд,
За густым отрядом
Движется отряд.
Молнии, как галстуки,
По ветру летят.
В дождевом сиянье
Облачных слоев
Словно очертанье
Тысячи голов.
Рухнула плотина -
И выходят в бой
Блузы из сатина
В синьке грозовой.
Трубы. Трубы. Трубы
Подымают вой.
Над больничным садом,
Над водой озер,
Движутся отряды
На вечерний сбор.
Заслоняют свет они
(Даль черным-черна),
Пионеры Кунцева,
Пионеры Сетуни,
Пионеры фабрики Ногина.
А внизу, склоненная
Изнывает мать:
Детские ладони
Ей не целовать.
Духотой спаленных
Губ не освежить -
Валентине больше
Не придется жить.
- Я ль не собирала
Для тебя добро?
Шелковые платья,
Мех да серебро,
Я ли не копила,
Ночи не спала,
Все коров доила,
Птицу стерегла,-
Чтоб было приданое,
Крепкое, недраное,
Чтоб фата к лицу -
Как пойдешь к венцу!
Не противься ж, Валенька!
Он тебя не съест,
Золоченый, маленький,
Твой крестильный крест.
Пусть звучат постылые,
Скудные слова -
Не погибла молодость,
Молодость жива!
Нас водила молодость
В сабельный поход,
Нас бросала молодость
На кронштадтский лед.
Боевые лошади
Уносили нас,
На широкой площади
Убивали нас.
Но в крови горячечной
Подымались мы,
Но глаза незрячие
Открывали мы.
Возникай содружество
Ворона с бойцом -
Укрепляйся, мужество,
Сталью и свинцом.
Чтоб земля суровая
Кровью истекла,
Чтобы юность новая
Из костей взошла.
Чтобы в этом крохотном
Теле - навсегда
Пела наша молодость,
Как весной вода.
Валя, Валентина,
Видишь - на юру
Базовое знамя
Вьется по шнуру.
Красное полотнище
Вьется над бугром.
"Валя, будь готова!" -
Восклицает гром.
В прозелень лужайки
Капли как польют!
Валя в синей майке
Отдает салют.
Тихо подымается,
Призрачно-легка,
Над больничной койкой
Детская рука.
"Я всегда готова!" -
Слышится окрест.
На плетеный коврик
Упадает крест.
И потом бессильная
Валится рука
В пухлые подушки,
В мякоть тюфяка.
А в больничных окнах
Синее тепло,
От большого солнца
В комнате светло.
И, припав к постели.
Изнывает мать.
За оградой пеночкам
Нынче благодать.
Вот и все!
Но песня
Не согласна ждать.
Возникает песня
В болтовне ребят.
Подымает песню
На голос отряд.
И выходит песня
С топотом шагов
В мир, открытый настежь
Бешенству ветров.
Белеет анус одинокой
В тумане двача голубом...
Когда отгремитъ канонада разрывовъ верзошныхъ
И пламя пылающихъ сракъ озаритъ небосклонъ,
Прорыщетъ тонкачъ средь останковъ толстилъ суматошныхъ
И (может-быть) доброе имя себѣ возвратитъ Легионъ.
И пламя пылающихъ сракъ озаритъ небосклонъ,
Прорыщетъ тонкачъ средь останковъ толстилъ суматошныхъ
И (может-быть) доброе имя себѣ возвратитъ Легионъ.
сегодня был в отэле
катленты охуели
опять менты
суки эти менты
им лиш бы орать
грень душу и сжимать
мой хуй два оружия
в руке зажигалка в колпаке
писюн умойся с зубной пастой
тебе не видеть клен прекрастный
Двачаю вам, двачую вас,
Двачую в изобилие.
Двачаю маме вашей Сэр
Огромное двачсибо.
Пусть я кого-нибудь люблю:
Любовь не красит жизнь мою.
Она как чумное пятно
На сердце, жжёт, хотя темно;
Враждебной силою гоним
Я тем живу, что смерть другим:
Живу - как неба властелин -
В прекрасном мире - но один.
Любовь не красит жизнь мою.
Она как чумное пятно
На сердце, жжёт, хотя темно;
Враждебной силою гоним
Я тем живу, что смерть другим:
Живу - как неба властелин -
В прекрасном мире - но один.
Сколько раз читал это стихотворение, каждый раз яйки поджимаются от ПОТУСТОРОННЕГО УЖАСА, который оно внушает. Это стихотворение неспроста, точняк вам говорю.
Я сѣй блядскiй лѣгiвонъ
Тарабанiлъ въ афѣдронъ
Какое серебро в висках, ты охуел?
Уже каникулы почти что на исходе.
Сидишь как сыч, лицо бело как мел.
Иди пробздись, стань от двачей свободен.
Я ссал в твой рот
После компота
Лениво гриву почесав
Как вспомнил вульву твоей мамки
Так хуй мой словно камень стал
И дело в том
Что мы в сети все
И что Абу я в рот давал
Его девахам сал я в лица
Пока мой друг им в рот давал
И пидор ты соси соси
Соси соси соси соси
Иосиф Бродский " о наболевшем. " 1234 г"
Кинцом замыленным томим,
По жизни с сонькой я влачился,
Но тут в веге вдруг аноним
В обличье Ёбы мне явился.
Постами тонкими, как сон,
Что я соснул, сказал мне он.
Порвалась жопа моя в клочья,
Валялся в корчах я полночи.
Потом дрейкфейс запостил он,
Я перешёл тогда на стон.
И он запостил мне фолач,
Планетку, морр и арканач.
Я соньку выкинул в окно.
Лети к бомжам, ведь ты говно!
К торрентам жадно я припал,
Десятки игр закачал.
Включил фолач я, там душа.
С душою жизнь так хороша!
Два дня подряд я в фолл играл,
Но силы кончились - устал,
И спать я лёг, и в сновиденьи
Мне пекафейс тогда сказал:
Фолача славного отведав,
Ты стал десницею моей,
В веге пиши в соснули тредах,
Рождай баттхёрт сониблядей.
По жизни с сонькой я влачился,
Но тут в веге вдруг аноним
В обличье Ёбы мне явился.
Постами тонкими, как сон,
Что я соснул, сказал мне он.
Порвалась жопа моя в клочья,
Валялся в корчах я полночи.
Потом дрейкфейс запостил он,
Я перешёл тогда на стон.
И он запостил мне фолач,
Планетку, морр и арканач.
Я соньку выкинул в окно.
Лети к бомжам, ведь ты говно!
К торрентам жадно я припал,
Десятки игр закачал.
Включил фолач я, там душа.
С душою жизнь так хороша!
Два дня подряд я в фолл играл,
Но силы кончились - устал,
И спать я лёг, и в сновиденьи
Мне пекафейс тогда сказал:
Фолача славного отведав,
Ты стал десницею моей,
В веге пиши в соснули тредах,
Рождай баттхёрт сониблядей.
литет сентябрь за окном а дома уж мороз и стужа соси хуй кому ты жопа нужен
Депрессия была у меня
Ни подрочить, ни поиграть
Только в ванной рыдать
И бритвой себя кромсать
Ни подрочить, ни поиграть
Только в ванной рыдать
И бритвой себя кромсать
Последняя строка как алкоголик в колун трезвенников
какой мужчина безутешный пусть хуй пусть за щеку грешный засунет всадник роковой
Один анон ты не живешь,
Ты песню славную поёшь
Как сей прекрасный соловей
Ты не один, ты без друзей.
Лети суда, мой соловей
На двосч чудесный поскорей
И жизнь наполнится друзьями
И станет жить тебе теплей.
Ты пидор хуй сосни игриво
И вспомни как ты псов ебал
Соляры через край хлебнувши
Потом весь падик заблевал
Прошу пожалуйста вас не ругаться,
На мирные темы стихи сочинять.
Желаю вам,я, развиться,
А не дегродами тут стать.
На мирные темы стихи сочинять.
Желаю вам,я, развиться,
А не дегродами тут стать.
Я вчера порезал вены
И запачкал кровью стены
Я человек ранимый, наивный
Доверял я людям
Зря зря зря
Я ссу вам рот весьма изрядно
Но вам мой жест столь непонятен
Что вы готовы продолжать
Купаться в дождике и ржать
ты пидор гнойный хуй залупа кому сдалася твоя смута иди какашку наверни и в череп фена уколи
Только твою мамашу я ебал
И по пояс твоего батю обосрал
А после, приползи к мамане
И знойно ты прощения проси
За то что ты такой унылый
И перед нею, на коленях лебези.
Через бедро тебя кидал
Ты головой в асфальт упал
Теперь ты даун и иплан
И стих говно, засунь в карман.
Нос барсук ноздря креветка
Не зная меня
Ты судишь обо мне
Как ты смеешь
По-другому не умеешь
Канабис, косяк, пипетка
Совсем ты шельман обезумел
От самогонки через край
Что заливаешь ты по будням
Чтобы забыть свой светлый край
И белочка для вас не редко
Единственный из всех вариант
Манямиркрм своим вильнувший
Поставить вместо псов мою Маман
Блок - Скифы
Хитрый ты придумал план
Только ты еблан
И будет все через жопу
Отсоси ОПу
Засунул за щеку вам сударь
Вы надоели в рот здесь брать
У ваших дёсен выходные
Бывают только в Первомай
Дельфин, мажор, уретра
Увы и ах!
Вас вылечить уже не в силах.
И только бог, возможный,
Да будет вам судьёй.
я хуй дрочу тебе в лицо
и не затем чтобы обидеть
а чтобы глаз твоих не видеть
ведь в них витает тот душок
что так хуев на запашок
мягкий растекается телкам очень нравиттся
черный бумер
Стихи, как искусство,
Товарищ, поверь
Уж всех заебали
Тогда и теперь
Товарищ, поверь
Уж всех заебали
Тогда и теперь
С душистой веточкой мимозы
8 марта к нам придет,
Умчатся лютые морозы,
Весна тепло нам принесет.
Желаем вам мы счастья реки
И океаны добрых слов!
Я хитрюга, спору нет,
Но зря открыл ты свой таблет.
Всё через жопу, я не еблан - не пью.
Всё будет, но через твою.
хаосит пятого километра
Темна ваша душа
Злы вы на меня
Я не понимаю причем тут я
У вас в сердце мрак
А в голове рак
картинку ты отправил и даже без стиха
сосика мою жопу вонючая блоха
Дружбу я с рифмой,
С детства.
стихи я соченяю людей обременяю
задуматься прошу трусы я не ношу
Нет истин "крупного стиля", которые были бы открыты при помощи лести, нет тайн, готовых доверчиво совлечь с себя покровы: только насилием, силой и неумолимостью можно вырвать у природы ее заветные тайны, только жестокость позволяет в этике "крупного стиля" установить "ужас и величие безграничных требований". Все сокровенное требует жестких рук, неумолимой непримиримости; без честности нет познания, без решимости нет честности, нет "добросовестности духа". "Там, где покидает меня честность, я становлюсь слеп; там, где я хочу познать, я хочу быть честен, то есть строг, жесток, жесток, неумолим".
Такова уж суть двачей,
Оскорбить не зная человека.
Есть весть что в будущем скором
Ребята славные из милиции
Будут заниматься мониторингом
Чтоб не было террора и оппозиции
Я не хочу сказать, что боюсь
Ведь цель, несомненно блага
Но мне хватает американских спецслужб
Куда мне два елдака?
Уставший день застрял в жаре
Как сыч в вонючей конуре
А мне бы осень поскорей
Немного этих желтых дней
Там будет листьев листопад
Совсем не надо умират
И с неизбежностью придет
В который раз, один исход
Как сыч в вонючей конуре
А мне бы осень поскорей
Немного этих желтых дней
Там будет листьев листопад
Совсем не надо умират
И с неизбежностью придет
В который раз, один исход
Ору с прекрасного поэта,
Тут мне уж нечего сказать
Но каждый чудный Первомай,
Я поздравляю вашу мать. Сэр.
Задуматься стоит вам
Стоит ли знать это нам
Вы просты до души
И нет в ваших словах глубины
НЕПОКАРЁННЫЙ
Из-под покрова тьмы ночной,
Из чёрной ямы страшных мук
Благодарю я всех богов
За мой непокорённый дух.
И я, попав в тиски беды,
Не дрогнул и не застонал,
И под ударами судьбы
Я ранен был, но не упал.
Тропа лежит средь зла и слёз,
Дальнейший путь не ясен, пусть,
Но всё же трудностей и бед
Я, как и прежде, не боюсь.
Не важно, что врата узки,
Меня опасность не страшит.
Я — властелин своей судьбы,
Я — капитан своей души.
Из-под покрова тьмы ночной,
Из чёрной ямы страшных мук
Благодарю я всех богов
За мой непокорённый дух.
И я, попав в тиски беды,
Не дрогнул и не застонал,
И под ударами судьбы
Я ранен был, но не упал.
Тропа лежит средь зла и слёз,
Дальнейший путь не ясен, пусть,
Но всё же трудностей и бед
Я, как и прежде, не боюсь.
Не важно, что врата узки,
Меня опасность не страшит.
Я — властелин своей судьбы,
Я — капитан своей души.
Задумался и понял я внезапно,
обременять людей силен, не носишь ты трусы
Ты - годоваленький ребенок
Ты носишь памперсы. =)
Всё также тему ищу,я один,
О чем писать? чего хочу?
Не знаю, лежу и дрочу.
О чем писать? чего хочу?
Не знаю, лежу и дрочу.
Кода успели вы познать душу мою?
Ведь я зачем вам эти рифмы шлю...
Затем что холодно внутри меня
И больно мне от вашего огня
обидеть я вас даже не пытаюсь
люблю вас всех в тайне признаюсь
но больно мне, все я удаляюсь
Тред достаточно хорош
И на другие не похож
новичок вкатился
сакура цветет
в саду
весной
Есмь
Грязь наполнит надменный сосуд,
Не сломив ртутный капсюль терпения.
Гильзой света обернутый блуд
Сохранит импульс пули прощения.
Я - огонь, жрущий плоть сигарет,
Я - воронка в пучине отчаянья,
Обреченный ждать милость планет,
Упоенный глубинным молчанием.
Мне не ведом мирской пантеон,
Не лучит человечная благость,
Я веду за собой Легион
Одного Эго, бросив масштабность
Грязь наполнит надменный сосуд,
Не сломив ртутный капсюль терпения.
Гильзой света обернутый блуд
Сохранит импульс пули прощения.
Я - огонь, жрущий плоть сигарет,
Я - воронка в пучине отчаянья,
Обреченный ждать милость планет,
Упоенный глубинным молчанием.
Мне не ведом мирской пантеон,
Не лучит человечная благость,
Я веду за собой Легион
Одного Эго, бросив масштабность
Скажи что делать собирался
О чем все детство ты мечтал
И как на дваче оказался
Как в первый раз соснул хуйца
Трусы советую носить
А то на чухана будете косить
Покуда мимо проходил
Я, мимокрокодил,
Решил наведаться сюда,
Подав сигнал на провода,
О том, что с этакой пекарни,
Сидит такой-то хлопчик гарнiй,
Сидит, капчуется с друзьями.
Он не покрытый волдырями,
Обычный, скажем, среднекун.
Не неформал, не тролль какой-то,
Нет, не поехавший верун,
Обычный парень с ведрофоном,
Среди мульонов сих людей
Листает тредики напрасно
Уже довольно много дней.
Если ты не качаешь цопе и не жаришь детей.
И честно живешь на свои +15 рублей.
Бояться милиции было бы как-то глупо.
Но спорить не стану. Путин, конечно - залупа.
Ты жил один! Друзей ты не искал
И не искал единоверцев.
Ты острый нож безжалостно вонзал
В открытое для счастья сердце.
И не искал единоверцев.
Ты острый нож безжалостно вонзал
В открытое для счастья сердце.
Тишина на Ивановском кладбище,
Спят залупы у грязной реки,
Лишь опарыш встает за опарышем
Да кого-то ебут ямщики.
Как люблю твои темные волосы,
Как любуюсь пиздою твоей,
Ты сама догадайся по голосу
Темно-синей залупы моей.
Расскажи, подскажи, утро раннее,
Где с подругой ебаться нам тут?
Может быть, вот на этой окраине,
Возле дома, где плачут и срут?
Я и без веры живой,
Мне и надежды не надо!
Дух мой тревожный, родной
Жизнь наделила отрадой,
Веры мне жизнь не дала,
Бога везде я искал,
Дума тревожно ждала,
Разум мятежно роптал.
Нет мне надежды нигде,
Горе предвижу и жду:
В чистой зеркальной воде
Чуждого ей не найду.
О, я храню как покой
Лучшую в мире отраду...
Я и без веры живой,
Мне и надежды не надо!
Мне и надежды не надо!
Дух мой тревожный, родной
Жизнь наделила отрадой,
Веры мне жизнь не дала,
Бога везде я искал,
Дума тревожно ждала,
Разум мятежно роптал.
Нет мне надежды нигде,
Горе предвижу и жду:
В чистой зеркальной воде
Чуждого ей не найду.
О, я храню как покой
Лучшую в мире отраду...
Я и без веры живой,
Мне и надежды не надо!
Не правы милсдарь Увы
на балконе сохнут мои трусы
сижу в луже пота хочу
абрикосового компота
>Обычный парень с ведрофоном,
Я тут признаюсь обосрался
Как гей на сцене с мегафоном
Кричишь "кому мой анус?"
Ханапи, ты?
Два чаю. Схоронил.
Всю жизнь военным
Хотел я стать.
Сейчас я жду от осени вестей,
Чтоб в училище поехать побыстрей.
За мир булочек с терпкой корицей,
За мир шалостей чистых детей
Он выходит отчаянно биться,
Не щадя ни мозгов, ни костей.
Знай же, тухлый шаман из болота,
Смехотворный удмуртский ванек,
Ты сегодня столкнулся с пилотом —
Истребителем! Сгинь, паренек!
Я военно-воздушные силы
Вашей грязной и бедной страны
Уничтожил и сплавил в могилы
Ваших летчиков хрупкие сны.
И пока вы дремали на печках,
Вас во сне предавал я огню
И винтом с белоснежной насечкой
Ваши крылья срезал на корню.
Ты посмел Малыша укокошить!
На ребенка поднялась рука?!
Ну теперь выходи, мой хороший,
Ты узнаешь, что лопасть легка,
Что пропеллер мозг режет, как бритва,
И как воздух звенит тетивой,
И что значит смертельная битва —
Беспощадный и радостный бой!
О, боги! Что же вы творите?
Кто сих "поэтов" нарожал?
Где рифм заманчивые нити?
Я с ваших высеров поржал.
Нет, не отсутствие таланта
Пердак мой отправляет ввысь
От вас хочу, как от Атланта
Стараний, чтобы заебись
Лились из вас такие строки
Чтоб можно было их читать
Творите ровных строф потоки
Старайтесь, ну же! Вашу мать
Кто сих "поэтов" нарожал?
Где рифм заманчивые нити?
Я с ваших высеров поржал.
Нет, не отсутствие таланта
Пердак мой отправляет ввысь
От вас хочу, как от Атланта
Стараний, чтобы заебись
Лились из вас такие строки
Чтоб можно было их читать
Творите ровных строф потоки
Старайтесь, ну же! Вашу мать
Задрожала машина и стала,
Двое вышли в вечерний простор,
И на руль опустился устало
Истомленный работой шофер.
Вдалеке через стекла кабины
Трепетали созвездья огней.
Пожилой пассажир у куртины
Задержался с подругой своей.
И водитель сквозь сонные веки
Вдруг заметил два странных лица,
Обращенных друг к другу навеки
И забывших себя до конца.
Два туманные легкие света
Исходили из них, и вокруг
Красота уходящего лета
Обнимала их сотнями рук.
Были тут огнеликие канны,
Как стаканы с кровавым вином,
И седых аквилегий султаны,
И ромашки в венце золотом.
В неизбежном предчувствии горя,
В ожиданье осенних минут,
Кратковременной радости море
Окружало любовников тут.
И они, наклоняясь друг к другу,
Бесприютные дети ночей,
Молча шли по цветочному кругу
В электрическом блеске лучей.
А машина во мраке стояла,
И мотор трепетал тяжело,
И шофер улыбался устало,
Опуская в кабине стекло.
Он-то знал, что кончается лето,
Что подходят ненастные дни,
Что давно уж их песенка спета, -
То, что, к счастью, не знали они.
Переменчиво все, особенно - пасскоды,
Дорогая, цена то растет, то нечаянно падает.
Не ругайся, душа, что не подарил я цветы,
Зато капча ушла, что меня, куклоеба, так радует.
Дорогая, цена то растет, то нечаянно падает.
Не ругайся, душа, что не подарил я цветы,
Зато капча ушла, что меня, куклоеба, так радует.
Я опа в рот ебал
И мать его ебал
В разъебанную сраку
В смрадной ее анал
И мать его ебал
В разъебанную сраку
В смрадной ее анал
Десу
> портрет Короленки
С этого всегда проигрываю.
>Стихи развивают разум.
Ёбаный стихолюб даже мысль сформировать не может.
я тупо сижу и скролю двач
безысходности щупальца вяжут
ведь в детстве общался, пинал мяч
а сейчас на сосачепараше.
безысходности щупальца вяжут
ведь в детстве общался, пинал мяч
а сейчас на сосачепараше.
Сколько было всего?
Сколько дыма, только бы не видеть мира сего…
И сколько вынесено?
Они говорили: ”Сынок, ты не от мира сего”.
Простите, что прозой, но поясните, почему они больше не встретятся
Спайс продлевает жизнь, героин удлиняет член,
Мой пиар менеджер старый хрен
С пропитой рожей и пожелтевшими зубами,
Осязаемо
Только понимание смерти,
Liberty
And sex,
Стресс
И дрочка на новости про Украину,
Мир миру...
Типа философ, но даун с ДЦП,
Пьешь утром Nescafe
И заедаешь таблетками, осознавая свою бессмысленность,
Всю приторность,
Мерзкую на вкус,
Иисус
Повесился в гнилом притоне, убитый Гликодином
Мой пиар менеджер старый хрен
С пропитой рожей и пожелтевшими зубами,
Осязаемо
Только понимание смерти,
Liberty
And sex,
Стресс
И дрочка на новости про Украину,
Мир миру...
Типа философ, но даун с ДЦП,
Пьешь утром Nescafe
И заедаешь таблетками, осознавая свою бессмысленность,
Всю приторность,
Мерзкую на вкус,
Иисус
Повесился в гнилом притоне, убитый Гликодином
Был я пьян
Разъебал я тян
Остался я один
В тишине сидит великий господин
Разъебал я тян
Остался я один
В тишине сидит великий господин
В ванной лёжа вспоминал,
Как я время проебал,
Тихо плакал и дрожал
Всё на свете проебал
Я узнал,что у меня есть,огромная семья,
Мак и белый порошок,
конопли большой мешок,
Водко,пиво разливное,
Это-все мое радное,
Все на свети прет меня,
наркоман наверно я!!!:)))
Отчего так грустно мне?
Оттого, что тред в гавне.
Оттого, что тред в гавне.
Тут ценители только сидят
Поднимай транспорант!
По
Вагонам
Поехали,
Друг!
Если что-то не так,
Не бузи,
Но
Крепчай
Основательно!
Если бабы с фап-тредов
До
сих
пор
В твоей голове,
То елозий пиструн,
Подавляй,
Что в тебе
Бессознательно.
По
Вагонам
Поехали,
Друг!
Если что-то не так,
Не бузи,
Но
Крепчай
Основательно!
Если бабы с фап-тредов
До
сих
пор
В твоей голове,
То елозий пиструн,
Подавляй,
Что в тебе
Бессознательно.
Судя по году написания - 1957, заболоцкий тогда порвал с женой. Это что-то из личного опыта. Ну и конец лета = конец любви.
Я оп, обидно слышать
Смахнул слезу со своих век
Прошу, аноны, поймите
Я не хуй, я человек
Смахнул слезу со своих век
Прошу, аноны, поймите
Я не хуй, я человек
Бля, лесенку с телефона намутить не получилось.
Ну я это понимал, как курортный роман. Пора домой, в бытовуху, к семье. До последнего не веришь, что все, а шофер прошаренный, много такого видел.
Твои высеры даже не хокк
Я же всю жизнь отдал хип-хопу
Я же работал над стилем своим
Что-бы стать всеми любим
Спасибо
Интересная трактовка, но нет. Стихотворение называется "последняя любовь" - курортный роман не очень подходит под такое описание.
Утром ранним не умывшись вновь помойку открываю снова всё одно и тоже
Каждый день как день сурка.
Иосиф Бродский (с)
Каждый день как день сурка.
Иосиф Бродский (с)
На улице снежок
Морозит, бьет.
Поправлю воротничок
И прямиком - в ларек.
Где чаша пива для меня,
Для дамы - chocolate,
До центра бричка довезет,
Мужик, я денег дам.
Морозит, бьет.
Поправлю воротничок
И прямиком - в ларек.
Где чаша пива для меня,
Для дамы - chocolate,
До центра бричка довезет,
Мужик, я денег дам.
Так кто же вы? Вы человек?
Эта загадка в целый век.
Раз абрикосиков хотите, да и трусы при вас,
Меня вы сильно удивите, сказав что вы не...
Тинто Брасс!
А в общем сударь, вы молодчик!
Так как сейчас изобрели
ЗАГАДКИ! Для сей чудного трхрэдочка,
И вверх вы тхред сей чудный вознесли.
Надеюсь кто то прочитает,
И применит идею с загадками,
А мы обыватели, наблюдаем
Глазами, скрытыми за складками.
Двачаю!
За угол повернём, в огнях весь магазин,
Вот здесь и выйду я: "Повозчик, тормози!"
Я так воспитан, без цветов, я сам как кипарис,
В кармане тает шоколад, встречай меня – caprice.
Всё ещё утренний, наш сосачь.
Прошу тебя я опчик на ночном,
Тред опять создать.
Прошу тебя я опчик на ночном,
Тред опять создать.
Вот стою на остановке,
Жду автобус номер два
Вижу там малышку-бейбу
Как впиндорил её хуйца
Коррупционеры устроили пир
Пока люди борются за мир
Умирают люди днем и ночью
Пока военные хвастаются мощью
Ад на Земле
Люди погрязли в вранье
Как собаки друг на друга лают
Неужели они не понимают
Говно моча покет
Пока люди борются за мир
Умирают люди днем и ночью
Пока военные хвастаются мощью
Ад на Земле
Люди погрязли в вранье
Как собаки друг на друга лают
Неужели они не понимают
Говно моча покет
Дым табачный воздух выел.
Комната -
глава в крученыховском аде.
Вспомни -
за этим окном
впервые
руки твои, исступленный, гладил.
Сегодня сидишь вот,
сердце в железе.
День еще -
выгонишь,
можешь быть, изругав.
В мутной передней долго не влезет
сломанная дрожью рука в рукав.
Выбегу,
тело в улицу брошу я.
Дикий,
обезумлюсь,
отчаяньем иссечась.
Не надо этого,
дорогая,
хорошая,
дай простимся сейчас.
Все равно
любовь моя -
тяжкая гиря ведь -
висит на тебе,
куда ни бежала б.
Дай в последнем крике выреветь
горечь обиженных жалоб.
Если быка трудом уморят -
он уйдет,
разляжется в холодных водах.
Кроме любви твоей,
мне
нету моря,
а у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.
Захочет покоя уставший слон -
царственный ляжет в опожаренном песке.
Кроме любви твоей,
мне
нету солнца,
а я и не знаю, где ты и с кем.
Если б так поэта измучила,
он
любимую на деньги б и славу выменял,
а мне
ни один не радостен звон,
кроме звона твоего любимого имени.
И в пролет не брошусь,
и не выпью яда,
и курок не смогу над виском нажать.
Надо мною,
кроме твоего взгляда,
не властно лезвие ни одного ножа.
Завтра забудешь,
что тебя короновал,
что душу цветущую любовью выжег,
и суетных дней взметенный карнавал
растреплет страницы моих книжек...
Слов моих сухие листья ли
заставят остановиться,
жадно дыша?
Дай хоть
последней нежностью выстелить
твой уходящий шаг.
Сплин))
Я человек старых правил
К свиданиям готовлюсь строго
Привет , продавщица, продай мне
Рафаэлло и пачку гондонов
Когда-то, лет в 18, для меня всякая любовь была последней, особенно южные романы. Поэтому так и приклеилось. А так да, к Заболоцкому не очень подходит...
Моя мама варит классно, может быть
Подождем мою маму,
Подождем твою мать,
Подождем мою маму,
Подождем твою мать.
Подождем,
Подождем,
Подождем,
Подождем.
Подождем мою маму,
Подождем твою мать,
Подождем мою маму,
Подождем твою мать.
Подождем,
Подождем,
Подождем,
Подождем.
Коррупционеры устроили пир
Пока люди борются за мир
Умирают люди днем и ночью
Пока военные хвастаются мощью
Ад на Земле
Люди погрязли в вранье
Как собаки друг на друга лают
Неужели они не понимают
Фикс
Пока люди борются за мир
Умирают люди днем и ночью
Пока военные хвастаются мощью
Ад на Земле
Люди погрязли в вранье
Как собаки друг на друга лают
Неужели они не понимают
Фикс
Пролетарий туп жестоко -
Дуб дремучий в блузной сини!
Он в искусстве смыслит столько ж,
Сколько свиньи в апельсине.
Мужики - большие дети.
Крестиянин туп, как сука.
С ним до совершеннолетия,
Можно только, что сюсюкать.
Дуб дремучий в блузной сини!
Он в искусстве смыслит столько ж,
Сколько свиньи в апельсине.
Мужики - большие дети.
Крестиянин туп, как сука.
С ним до совершеннолетия,
Можно только, что сюсюкать.
Вот мое любимое
Куда ведет этот канал
Куда Стравинский поканал
Куда ведет этот канал
Куда Стравинский поканал
Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил, жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.
Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
He забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать c основ.
Умей поставить в радостной надежде,
Ha карту все, что накопил c трудом,
Bce проиграть и нищим стать как прежде
И никогда не пожалеть o том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: "Иди!"
Останься прост, беседуя c царями,
Будь честен, говоря c толпой;
Будь прям и тверд c врагами и друзьями,
Пусть все в свой час считаются c тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье
Часов и дней неуловимый бег, -
Тогда весь мир ты примешь как владенье
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!
Я вчера почистил зубы,
а сегодня хуй помыл
Вот готов зайти в фап-тред я
Хорошенько подрочить
Затерты колени, опущенный взор.
Влачится по полю забытый король.
Он раб обстоятельств, он жертва судьбы.
Колени приклонит за миску еды.
Совесть распята, стыд весь растерян.
Забытый король, не щадит его время.
И узок рассудок, потухли глаза
От прежнего лика не осталось следа.
Трещины в сердце забились пылью дорожной.
Забытый король, теперь уже можно:
Забыться, отдаться на волю ветров,
Где нет места грусти прежних оков.
А годы бегут, солнце снова встает.
Забытый король - устал, но бредет.
В несчастье своем спокоен и тверд.
Дорога не кончится пока не умрет.
В бесцельных скитаниях он понял одно,
Что жалость к себе несет только зло.
И мысли из прошлого в себе не лелеет
Забытый король ни о чем не жалеет.
Влачится по полю забытый король.
Он раб обстоятельств, он жертва судьбы.
Колени приклонит за миску еды.
Совесть распята, стыд весь растерян.
Забытый король, не щадит его время.
И узок рассудок, потухли глаза
От прежнего лика не осталось следа.
Трещины в сердце забились пылью дорожной.
Забытый король, теперь уже можно:
Забыться, отдаться на волю ветров,
Где нет места грусти прежних оков.
А годы бегут, солнце снова встает.
Забытый король - устал, но бредет.
В несчастье своем спокоен и тверд.
Дорога не кончится пока не умрет.
В бесцельных скитаниях он понял одно,
Что жалость к себе несет только зло.
И мысли из прошлого в себе не лелеет
Забытый король ни о чем не жалеет.
Меж тем на улицах оказыватца выйдешь – ох как зашибись!
Так пусто, так голо, так там, оказыватца, братцы,
Оказыватца, продолжающая продолжаться все же жизнь!
Оказыватца, продолжающая продолжаться.
Оказыватца, да. На улицах ли-у –
На лиу-лиу, лиу-лиу, лиу-гей, ге-гей! –
Такую ох как настроению слезливуу
Все это дело как напустит на тебей,
На остановке стоя в Бибиреве, что хоть прям убей!
Что хоть водяры покупей иди скорей – и пей!
Что коль хоть чуть ума когда имей – то понимей:
Очень правильно же ведь живем!
Тихо, скромненько, бедненько так, т.е. так, в смысле, как
Самый смак!
Что понимает, впрочем, в общем, всяк.
Кто не совсем, конечно, ежели дурак.
Кто не мудила, в смысле, долбаный мудак.
Мокрый дождик капал в лужи,
Капли были так прекрасны
Что я хуй свой подрочил.
Ты любовь моя прекрасна
Я всю жизнь тебя любил,
а сегодня ночью красной
Задушил и на вилку на мотал
Я
твои
кишкиц
Она впиндорила в ответку
По яйцам с каблука, мимо хуйца
И вскоре, в отделении больницы номер два
Кричат: С РАЗОРВАННОЙ МОШОНКОЙ, КУДА ВЕЗТИ ГЛУПЦА!?
Не рассуждай, не хлопочи!..
Безумство ищет, глупость судит;
Дневные раны сном лечи,
А завтра быть тому, что будет.
Живя, умей все пережить:
Печаль, и радость, и тревогу.
Чего желать? О чем тужить?
День пережит - и слава богу!
Безумство ищет, глупость судит;
Дневные раны сном лечи,
А завтра быть тому, что будет.
Живя, умей все пережить:
Печаль, и радость, и тревогу.
Чего желать? О чем тужить?
День пережит - и слава богу!
“Станция Речной вокзал —
Поезд дальше не идёт”.
А меня блять не ебёт!
Я сюда блять и желал!
Мне как раз сюда и было надо!
Я живу как раз здесь, сука, рядом!
“Просьба”, блять, “Освободить вагоны” !
Да ебу я на хуй вас, гондоны!
Молчи, бессмысленный народ,
Поденщик, раб нужды, забот,
Несносен мне твой ропот дерзкий!
Я блять поэт, творец искусства,
А вы — ничтожное говно!
Тред выходит из под контроля
Души смиреннейшей в ночи
Ухода люди не услышат:
Так тих он, что одни "почил"
Промолвят, а другие - "дышит".
Расстаться б так вот, растворясь
Во мгле,- не плача ни о чем, нам;
Кощунством было б тайны вязь
Предать толпе непосвященной.
Земли трясенье устрашит:
Обвалу каждый ужаснется,
Но, если где-то дрогнет ширь
Небес, ничто нас не коснется.
Так и любовь потрясена
Земная - и не вспыхнет снова -
Разлукой: подорвет она
Ее столпы, ее основы.
А нам, которые взвились
В такую высь над страстью грубой,
Что сами даже 6 не взялись
Назвать...что нам глаза и губы?
Их тлен союз наш не предаст,
Уйдут они, - но не умрет он:
Как золота тончайший пласт,
Он только ширится под гнетом.
И если душ. в нем две, взгляни,
Как тянутся они друг к другу:
Как ножки циркуля они
В пределах все того же круга.
О, как следит ревниво та,
Что в центре, за другой круженьем,
А после, выпрямляя стан,
Ее встречает приближенье.
Пусть мой по кругу путь далек
И клонит долу шаг превратный,
Есть ты - опора и залог
Того, что я вернусь обратно.
Ухода люди не услышат:
Так тих он, что одни "почил"
Промолвят, а другие - "дышит".
Расстаться б так вот, растворясь
Во мгле,- не плача ни о чем, нам;
Кощунством было б тайны вязь
Предать толпе непосвященной.
Земли трясенье устрашит:
Обвалу каждый ужаснется,
Но, если где-то дрогнет ширь
Небес, ничто нас не коснется.
Так и любовь потрясена
Земная - и не вспыхнет снова -
Разлукой: подорвет она
Ее столпы, ее основы.
А нам, которые взвились
В такую высь над страстью грубой,
Что сами даже 6 не взялись
Назвать...что нам глаза и губы?
Их тлен союз наш не предаст,
Уйдут они, - но не умрет он:
Как золота тончайший пласт,
Он только ширится под гнетом.
И если душ. в нем две, взгляни,
Как тянутся они друг к другу:
Как ножки циркуля они
В пределах все того же круга.
О, как следит ревниво та,
Что в центре, за другой круженьем,
А после, выпрямляя стан,
Ее встречает приближенье.
Пусть мой по кругу путь далек
И клонит долу шаг превратный,
Есть ты - опора и залог
Того, что я вернусь обратно.
Я в больнице медик-врач
Там меня друзья лечили
Попросил я отомстить.
Братцы сучку окружили
Скальпель в рот её запихали,
Вот теперь она прекрасна
Как покойный гном иван
Портьера скроет свет, меня и чемодан
Я в галстуке стою, ища везде носок
Зачем же я гулял с замужнею мадам
Похоже, ее муж хитер и очень строг.
Меняются и время, и мечты;
Меняются, как время, представления.
Изменчивы под солнцем все явленья,
И мир всечасно видишь новым ты.
Во всём и всюду новые черты,
Но для надежды нет осуществленья.
От счастья остаются сожаленья,
От горя — только чувство пустоты.
Уйдет зима, уйдут снега и холод,
И мир весной, как прежде, станет молод,
Но есть закон: всё обратится в тлён.
Само веселье слёз не уничтожит,
И страшно то, что час пробьёт, быть может,
Когда не станет в мире перемен.
Меняются, как время, представления.
Изменчивы под солнцем все явленья,
И мир всечасно видишь новым ты.
Во всём и всюду новые черты,
Но для надежды нет осуществленья.
От счастья остаются сожаленья,
От горя — только чувство пустоты.
Уйдет зима, уйдут снега и холод,
И мир весной, как прежде, станет молод,
Но есть закон: всё обратится в тлён.
Само веселье слёз не уничтожит,
И страшно то, что час пробьёт, быть может,
Когда не станет в мире перемен.
Что за жизнь пошла анон?
Стих читаю - про фапон
Неужели от двачей
Мозг становится скудней.
мальчик 29 лет
Стих читаю - про фапон
Неужели от двачей
Мозг становится скудней.
мальчик 29 лет
В этом треде со всеми все ясно.
Я бы выеб всех ваших мам,
Хоть пытаюсь писать беспрестрастно,
Но на деле, пылает пукан.
Мне все ясно со всеми в треде:
Школьник ОП и парочка мань.
С вами мы не придем к победе,
Вы ведь пишите сущую дрянь.
Ясно все мне со всеми вами.
Нет, нет, нет, мне не нужен срач.
Посмотри же своими глазами
Как Абу уничтожил Двач.
Я бы выеб всех ваших мам,
Хоть пытаюсь писать беспрестрастно,
Но на деле, пылает пукан.
Мне все ясно со всеми в треде:
Школьник ОП и парочка мань.
С вами мы не придем к победе,
Вы ведь пишите сущую дрянь.
Ясно все мне со всеми вами.
Нет, нет, нет, мне не нужен срач.
Посмотри же своими глазами
Как Абу уничтожил Двач.
Темные башни
Яркие огни
Видна только луна
На небосводе она одна
Летит звезда
Падает она
Не наивный
Чтобы загадывать желаний
Не хочу терять надежды
Яркие огни
Видна только луна
На небосводе она одна
Летит звезда
Падает она
Не наивный
Чтобы загадывать желаний
Не хочу терять надежды
С бреду проснувшись ото сна
Нашел себя в глухом подвале
С трубы капала моча
Я не один- тут рядом парень
Нашел себя в глухом подвале
С трубы капала моча
Я не один- тут рядом парень
Нам мозги двач разъедает
Она карает всех и вся
Снова пожаловать добро.
Страшно не будет,
Страх оставили дома,
В седых волосах матерей.
Отрешенно горнист заиграет,
Солдатскую доблесть восславит.
Больно не будет,
Нас фугасным снарядом,
Развеет на сотни частей.
Поле брани могилою станет,
И креста нам никто не поставит.
Страх оставили дома,
В седых волосах матерей.
Отрешенно горнист заиграет,
Солдатскую доблесть восславит.
Больно не будет,
Нас фугасным снарядом,
Развеет на сотни частей.
Поле брани могилою станет,
И креста нам никто не поставит.
Скрой же дурень и глупец,
Тред больных шизофренией
Ты же сам тут месяц -два
А уже абу спасибо
Пустыня
А мы песчинки
Кто нас
После смерти помнить будет
Неужели дети
А может внуки
Кто знает
А мы песчинки
Кто нас
После смерти помнить будет
Неужели дети
А может внуки
Кто знает
Йосс сууа
Требую доделать этот стих, я устал, и руку клал
Мне сталью бы залить все полости
Чтобы избегнуть неизбежности
Гордиться квантором всеобщности
Вместо постылой принадлежности
Я стал бы лучше, и сильнее и добрее
Когда бы жвач закрыл решительно и сухо
Но я сижу здесь, прячась и робея
Ведь в паутине главная не муха
Чтобы избегнуть неизбежности
Гордиться квантором всеобщности
Вместо постылой принадлежности
Я стал бы лучше, и сильнее и добрее
Когда бы жвач закрыл решительно и сухо
Но я сижу здесь, прячась и робея
Ведь в паутине главная не муха
Матер, поджар, неразговорчив
Хочу начать с ним диалог
Спросил про время- рожу корчит
Наверно изменю подход
Фап, говно и ебля мамок-
Хлеб и масло школоты.
Всем известно- двачеванье,
не спасет от хуеты.
Хуету в головах и жизнях,
Умножают и полнят двачи.
Всяк, кому дорого время,
Поскорее отсюда сбежит.
ОП запилил им тред. Общайтесь, сука, стихами!
Нет, хотим жрать говно, будем и дальше лохами.
Будем писать хуйню. Ни ритма, ни рифмы, ни мысли.
Вот он нынешний двач, ебать его через коромысло.
Тред накрылся пиздой. И не важно кун ты иль тян,
Все вы здесь пидарасы. Лишь я один - Д'Артаньян.
Нет у меня друзей
С кем мне говорить
Только Двач спасает
Я одинок
похуй на рифму
Я уже неделю тужусь
Сном не сплю едою не питаюсь
Просто указатель на структуру
Я понять ответственно пытаюсь
Вот я выделяю память где-то
Маленькой и нежной переменной
А потом я память эту...надо..что же там конкретно?
Амперсандом адрес ее взнать?
Или обьявить еще одну, с звездою?
Ах, не плачьте обо мне, не нужно тризны.
Я расправлюсь с этою хуйнею
Сном не сплю едою не питаюсь
Просто указатель на структуру
Я понять ответственно пытаюсь
Вот я выделяю память где-то
Маленькой и нежной переменной
А потом я память эту...надо..что же там конкретно?
Амперсандом адрес ее взнать?
Или обьявить еще одну, с звездою?
Ах, не плачьте обо мне, не нужно тризны.
Я расправлюсь с этою хуйнею
Я мастер анекдотов свежих
Скажу про службу, про Азов
Как Лену ублажал я нежно
В ответ- пиздец ты долбоеб
Я хочу жить и жить в бесконечном раздолье тумана,
Целовать изощрённое чёрное жало змеи.
У меня нет сестёр, никого, лишь одни ураганы.
Я родился в бредовых сплетениях лунной зимы.
Почему я застыл в искажённой от счастья улыбке?!
И пугаются звёзды моих выпадающих глаз.
Раскрываются пыльные старые свитки,
Где написаны древние тайны о нас.
Ну и что? Средь раздолья миров бесконечных
Буду падать, стонать и по-прежнему жить.
Но из синей, глубокой, покинутой Вечности
Кто-то тихо идёт, видно хочет завыть.
Пожелай мне, исчадие Чёрного Света,
Проходить без тревоги твоих полуснов города.
Я хочу жить и жить на забытой богами планете,
Чтобы видеть чудовищ, отброшенных в мрак навсегда
Целовать изощрённое чёрное жало змеи.
У меня нет сестёр, никого, лишь одни ураганы.
Я родился в бредовых сплетениях лунной зимы.
Почему я застыл в искажённой от счастья улыбке?!
И пугаются звёзды моих выпадающих глаз.
Раскрываются пыльные старые свитки,
Где написаны древние тайны о нас.
Ну и что? Средь раздолья миров бесконечных
Буду падать, стонать и по-прежнему жить.
Но из синей, глубокой, покинутой Вечности
Кто-то тихо идёт, видно хочет завыть.
Пожелай мне, исчадие Чёрного Света,
Проходить без тревоги твоих полуснов города.
Я хочу жить и жить на забытой богами планете,
Чтобы видеть чудовищ, отброшенных в мрак навсегда
Тупые дауны стихи не дадут бессмертия
Какие же вы тупые
Какие же вы тупые
Бессмертие это сказка для испуганного смертью ребенка
Раз-два-три-четыре-пять, я пришёл тебя ебать
Вновь и вновь я скролю двощ
Но Абу нас продал ракам,
Много тредов с псевдо тян
Sup не просит же анон
Есть капча, но нет гуро
Вайпа черным властелином,
Есть смишнявки из контакта
Нет ориджинал контента,
Спи спокойно мертвый двач
Победил могучий рак...
Бессмертие всего лишь способ убежать от страха
Когда бы небыло у вас Меня
Вы бы тут в свиней и в ослов все превратились
Ебать кровавое говно пустились
И, может быть, купили бы коня
Вы бы тут в свиней и в ослов все превратились
Ебать кровавое говно пустились
И, может быть, купили бы коня
Загадку написал я вам,
Надеюсь намек был тонок
Итак, дети, что это за фильм
Правильно,......
Более того, скажу что бессмертие это такой маняспособ убежать от жизни. Ведь когда ты бессмертен, тебе не нуэно ничего делать
Не могу в стихи, что со мной не так?
Все могут, просто не у всех будет как у Лермонтова. Нужно техникой овладеть. Подражать много, тут аналогия с перерисовыванием чужих картинок подойдет
Судьба была неумолима,
Но знаю я, — вина — моя.
Пройдите с отвращеньем мимо, —
И это горе вызвал я.
Я знал святое превосходство
Первоначальной чистоты,
Но в жизни воплотил уродство
Моей отравленной мечты.
Когда окликнулись впервые
Друг другу птичьи голоса, —
Когда на сказки заревые
Смеялась первая роса, —
Когда от счастья задрожала
Ещё невинная змея,
Вложил отравленное жало
В лобзанья уст змеиных я.
Я был один во всей природе,
Кто захотел тоски и зла,
Кто позавидовал свободе,
Обнявшей детские тела.
Один, жестокий и надменный,
На мир невзгоды я навлёк.
Несовершенства всей вселенной
В веках лишь только мне упрёк.
Но знаю я, — вина — моя.
Пройдите с отвращеньем мимо, —
И это горе вызвал я.
Я знал святое превосходство
Первоначальной чистоты,
Но в жизни воплотил уродство
Моей отравленной мечты.
Когда окликнулись впервые
Друг другу птичьи голоса, —
Когда на сказки заревые
Смеялась первая роса, —
Когда от счастья задрожала
Ещё невинная змея,
Вложил отравленное жало
В лобзанья уст змеиных я.
Я был один во всей природе,
Кто захотел тоски и зла,
Кто позавидовал свободе,
Обнявшей детские тела.
Один, жестокий и надменный,
На мир невзгоды я навлёк.
Несовершенства всей вселенной
В веках лишь только мне упрёк.
Писать рифмы не твое призванье
Будь умней проходи мимо треда
Оставьте это профессионалам
Мамку твою ебал я анон.
Что-то никогда не понимал сути стихов. Спасибо ебаной литературе, а так если бы сам дошёл может быть и зашло бы. До классики добрался недавно про битарда читал и впринцепе всё понятно и примерно так же хотя роман написан был 160 лет назад, а порашка так и не изменилась нихуя.
Вы, сударь, редкостный дурак
Друг мой тихий, друг мой дальный.
Посмотри, —
Я холодный и печальный
Свет зари.
Я напрасно ожидаю
Божества,
В бледной жизни я не знаю
Торжества.
Над землею скоро встанет
Ясный день,
И в немую бездну канет
Злая тень, —
И безмолвный, и печальный,
Поутру,
Друг мой тайный, друг мой дальный,
Я умру.
Посмотри, —
Я холодный и печальный
Свет зари.
Я напрасно ожидаю
Божества,
В бледной жизни я не знаю
Торжества.
Над землею скоро встанет
Ясный день,
И в немую бездну канет
Злая тень, —
И безмолвный, и печальный,
Поутру,
Друг мой тайный, друг мой дальный,
Я умру.
А можно хотя бы без грамматических ошибок свои писаки бессмысленные делать? Вычислитель гАрмоней блядь.
Стихи не развивают разум. Они апают тебя от тупого пятиклашки, до тупого шестиклашки.
Ок, щас попробую че нить рандомно накатать
Жил Антошка возле леса,
Есть любил он каждый день,
Если за щекой пельмень, то тогда удался день. Еду он возносил,
Лелеял ее, боготворил,
В себя пихал,
Восторгался, упивался ей, кончал,
С горечью утраты срал,
Говно он слезно хоронил,
Цветы к могилам приносил.
Но отцом был не любим,
Бо-бо в сердечке дом нашло,а в его попке Брешь прожгло.
Гулял по лесу каждый день Антошка,
Бельчат ловил, кормил их с ложки
И гладил их головки,
Давал морковки им, орешки,
Бо-бо на время он гасил
Так счастьем на него давил.
Любил купаться в речке он,
Что рядом с лесом протекала,
Любил рыбешку там ловить,
Что иногда у ног мелькала,
Под вечерок бывало он разденется и голышом По пояс в речке встанет,
Прохлада вод яички шевельнет,
Вспомнит о детстве и всплакнет.
Я плюю по ночам свесившись из окна
Мне из окон моих луна не видна
Я страдаю. не в силах глядеть на луну
И качаюсь свирепо забившись в углу
У меня вместо лампочки в моей комнате модной
С потолка смотрит блекло большая гадюка
Наблюдаю. как сложность довлеет над формой
И стремится убить меня.
Сука
Мне из окон моих луна не видна
Я страдаю. не в силах глядеть на луну
И качаюсь свирепо забившись в углу
У меня вместо лампочки в моей комнате модной
С потолка смотрит блекло большая гадюка
Наблюдаю. как сложность довлеет над формой
И стремится убить меня.
Сука
>Стихи не развивают разум
Пруф
Они как минимум учат структуре и расширяют словарный запас
Любимый стих
Январь, зима. Разъёба хуева!
Насрать на жопу Волобуева!
Блядей ебать в пизду и в рот,
Говно всем класть за отворот.
На самом деле любимый это "Анчар" Пушкина, но кого это волнует?
Кинь плез, я с мобилы
Я смотрю из окна в тёмно-серое небо
Вижу, наглый ветрила бабе юбку задрал
Баба – тёлка что надо, походняк изменила
Спрятав юбкою жопу боком дальше пошла
А ветрила – хуила не уймётся паскуда
Скинул с бабьего жбана несуразный берет
И пока дура баба свой колпак догоняла
С горяча я нарушил свой нейтралитет
Крикнул в форточку ветру: «Повтори дубль первый
Не пантуйся братила, видишь все мы с тобой»
Потому что из дома пятиэтажного нашего
Алчно ждёт голой жопы жильцов целый рой
Услыхав это баба посмотрела на зданье
Из которого я так бесстыже орал
И увидела в окнах алчно ждущие жопы
Жильцов хуеву тучу, охуенный хурал
Попалила, как бабки, в театральный бинокль
Из за штор – маскировок наблюдают за ней
И как лысые дяди подзорные трубы
Направляют ей в жопу рот раскрыв до мудей
Стариканы – бараны и юнцы – онанисты
Писькалазцы, бухарики и коммунисты
Все разинув ебало и брызжа слюной:
«Ветер, ветер бродяга, все мы с тобой!»
Услыхал это ветер, хуевей ебанушка
Закружил бабу так, что полетела она
Долетела до солнца, обожгла голу жопу
И умчалася в космос хуй знает куда
В пустыне чахлой и скупой,
На почве, зноем раскаленной,
Анчар, как грозный часовой,
Стоит — один во всей вселенной.
Природа жаждущих степей
Его в день гнева породила,
И зелень мертвую ветвей
И корни ядом напоила.
Яд каплет сквозь его кору,
К полудню растопясь от зною,
И застывает ввечеру
Густой прозрачною смолою.
К нему и птица не летит,
И тигр нейдет: лишь вихорь черный
На древо смерти набежит —
И мчится прочь, уже тлетворный.
И если туча оросит,
Блуждая, лист его дремучий,
С его ветвей, уж ядовит,
Стекает дождь в песок горючий.
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом,
И тот послушно в путь потек
И к утру возвратился с ядом.
Принес он смертную смолу
Да ветвь с увядшими листами,
И пот по бледному челу
Струился хладными ручьями;
Принес — и ослабел и лег
Под сводом шалаша на лыки,
И умер бедный раб у ног
Непобедимого владыки.
А царь тем ядом напитал
Свои послушливые стрелы
И с ними гибель разослал
К соседям в чуждые пределы.
Я тоже с телефона
Кукольный театр нахуй сгорел
И куклы тоже сгорели нахуй
А все потому, что сторож Маркел
Косяк саданул и куклу трахнул
Он ее суку раком загнул
И впендюрил туда, куда руку вставляют.
Ну а когда перепихнулись они,
Кукла дымила как труба выхлопная
Вместе с партнершей загорелся Маркел
Вспыхнула факелом борода его ежик
Как ни спасался, один хуй сгорел
И шлюха его ватная тоже
Утром детишки пришли посмотреть
На кукольный спектакль.
А кукольный театр нахуй сгорел,
И куклы тоже сгорели нахуй!
И куклы тоже сгорели нахуй
А все потому, что сторож Маркел
Косяк саданул и куклу трахнул
Он ее суку раком загнул
И впендюрил туда, куда руку вставляют.
Ну а когда перепихнулись они,
Кукла дымила как труба выхлопная
Вместе с партнершей загорелся Маркел
Вспыхнула факелом борода его ежик
Как ни спасался, один хуй сгорел
И шлюха его ватная тоже
Утром детишки пришли посмотреть
На кукольный спектакль.
А кукольный театр нахуй сгорел,
И куклы тоже сгорели нахуй!
Годнота
В этом треде больше четверостиший, чем в русской эстраде
Родители решили, что надо дать ремня,
А он кричал о чем-то глотая и хрипя
Он уверял, что понял что-то и постиг
Шептал и озирался, срывался вдруг на крик
Потом вдруг обоссался и обосрался вдруг,
Залез под одеяло почувствовав испуг
Ногтями расцарапав себе лицо все в кровь,
Протягивая руки вопит он про любовь
Приехала бригада, чтобы его забрать
Скрутили завязали - тут начал он блевать
В машине он смеялся, потом на миг затих
И плюнул санитару откушенный язык
И вытирая слезы он выдавил глаза
И в слепоте никчемной прожил лишь до утра!
Лишь до утра метался он в кровавых простынях
О чем всю ночь кричал он - никто не мог понять!
А он кричал о чем-то глотая и хрипя
Он уверял, что понял что-то и постиг
Шептал и озирался, срывался вдруг на крик
Потом вдруг обоссался и обосрался вдруг,
Залез под одеяло почувствовав испуг
Ногтями расцарапав себе лицо все в кровь,
Протягивая руки вопит он про любовь
Приехала бригада, чтобы его забрать
Скрутили завязали - тут начал он блевать
В машине он смеялся, потом на миг затих
И плюнул санитару откушенный язык
И вытирая слезы он выдавил глаза
И в слепоте никчемной прожил лишь до утра!
Лишь до утра метался он в кровавых простынях
О чем всю ночь кричал он - никто не мог понять!
Не могу писать стихи
Что со мною, двач, не так?
Строки все мои плохи
Может, просто я мудак?
Не кручинься, друг Антон,
Я ответил бы тебе.
Рифма нынче моветон –
Хуй на ОПовой губе.
На поэтов не смотри,
На лицо я всем им ссал.
Слезы, братец, оботри,
Ведь стихи – по-сути, кал.
> Стихи развивают разум.
> Стихи развивают разум.
> Стихи развивают разум.
Я ехал сегодня в маршрутке
На заднем сиденье сидел
Казалось бы, хули не ехать
Но кто-то в салон напердел
Я тщетно пытался осилить
Замок той маршрутки окна
А по салону растекся
Тем временем запах гавна
Вонючий, как жопа бомжихи
Внезапный, как в спину удар
Пропитывал каждую клетку
Тот смрадно-фекальный кумар
Но вот и моя остановка
О боги, спасенье пришло!
Друзья, не пердите в маршрутках
Чтобы было всем нам хорошо
На заднем сиденье сидел
Казалось бы, хули не ехать
Но кто-то в салон напердел
Я тщетно пытался осилить
Замок той маршрутки окна
А по салону растекся
Тем временем запах гавна
Вонючий, как жопа бомжихи
Внезапный, как в спину удар
Пропитывал каждую клетку
Тот смрадно-фекальный кумар
Но вот и моя остановка
О боги, спасенье пришло!
Друзья, не пердите в маршрутках
Чтобы было всем нам хорошо
видимо тебе приходилось нюхать жопу у бомжихи, лол
это гипербола
чья то дочь,
жена
мать!
Детка,
Теперь ты в России,
Теперь ты просто
Блядь.
Лучше б сожгли свои,
чем за три гривны,
ночи на пролёт,
истерзанную но живую
бородаты Москаль ебёт!
Прекрасное завершение нашего поэтического вечера. Аплодисменты!
Стихи развивают разум
Сначала постит анон
Любимые всеми сразу,
А после свое говно.
Постов 50 минуло
И сто, и двести уже,
Аноны опять соснули
И пишут о пердеже.
ХАХААХА РАШКА ОПЯТЬ СОСНУЛА РАШКА СОСЁЁЁТ ХАХПХПХПХ
тупые дауны, бессмертие это смысл жизни.
У вас смысл жизни это от старения гробанутся и проебать память как о личности
После смерти пустота
Ты даже пустоту представить не сможешь
Я ехал сегодня в телеге
На месте возницы сидел
Казалось бы, хули не ехать
Но кто-то в полях напердел
Я тщетно пытался пришпорить
Немолодого коня
А по лугам растекался
Тем временем запах гавна
Вонючий, как куча навозу
Внезапный, как в спину удар
Пропитывал каждую клетку
Тот смрадно-фекальный кумар
Но вот и родная деревня
О боги, спасенье пришло!
Друзья, не пердите в природу
Чтобы было всем нам хорошо
Читать уже невмоготу , уж больно мне за вас
здесь каждый первый-аутист и третий - пидорас.
>После смерти пустота
конечно пустота потому что луна обнулит тебя как личность и память блядь. ты тупой?
Бессмертие дополняет все религии и течения, но против бога тирана - второй пик
ПОРА
ВЫЧИСЛЯТЬ
ПРОТЕИНЫ
Брааат! Меня в натуре залепило. Вот это дурь!! Меня давно так не лепило
Не брат ты мне, гнида черножопая
Меня в натуре залепило
Мой дух никто так не пленил
Ни мескалин - умов горнило
Ни мефедрон - ярмо светил
Слепец из Фив не мне пророчил
Не у меня в крови лазурь
Не мне пел хор наяд полночен
Но я пленён - в это дурь!
Создав с утра мой тред уютный
Никак представить я не мог
Что до поздней сей минуты
Он благополучно доживёт
Никак представить я не мог
Что до поздней сей минуты
Он благополучно доживёт
Мы урожая ждем от лучших лоз,
Чтоб красота жила, не увядая.
Пусть вянут лепестки созревших роз,
Хранит их память роза молодая.
А ты, в свою влюбленный красоту,
Все лучшие ей отдавая соки,
Обилье превращаешь в нищету, -
Свой злейший враг, бездушный и жестокий.
Ты - украшенье нынешнего дня,
Недолговременной весны глашатай, -
Грядущее в зачатке хороня,
Соединяешь скаредность с растратой.
Жалея мир, земле не предавай
Грядущих лет прекрасный урожай!
Чтоб красота жила, не увядая.
Пусть вянут лепестки созревших роз,
Хранит их память роза молодая.
А ты, в свою влюбленный красоту,
Все лучшие ей отдавая соки,
Обилье превращаешь в нищету, -
Свой злейший враг, бездушный и жестокий.
Ты - украшенье нынешнего дня,
Недолговременной весны глашатай, -
Грядущее в зачатке хороня,
Соединяешь скаредность с растратой.
Жалея мир, земле не предавай
Грядущих лет прекрасный урожай!
Меня в натуре залепило
Мой дух никто так не пленил
Ни мескалин - умов горнило
Ни мефедрон - ярмо светил
Не тгк в огромных дозах,
не марки, спайсы и бухло.
Меня на чистом прет и прозе,
Я блять эстет, хуё-моё
Пофиксил тебя.
+
Хуёво пофиксил.
Я иду посрать в горшок,
Потому что не лошок.
Помещаю срань в мешок,
Превращаю в порошок.
Потому что не лошок.
Помещаю срань в мешок,
Превращаю в порошок.
Итт аноны сначала постят свои любимые стихи, а через 50 постов все аноны уже сами начинают общаться стихами