Катя начала свою исповедь. С самого 5 класса отец пьет, ругается с матерью, её гнобят в школе, гнобят и бьют дома, весь её нонконформизм бьет ей в спину и дома гнобят и бьют по этой причине в два раза сильнее, у нее не было парня потому что в школе гнобят и гулять не отпускают из дому. У нее не было друзей, потому что мать считает что все, кто не носят крест-чумные больные, а отец очень любит свою мать. Затем она сняла свою кофту, грудь у нее тоже была вся в следах от затушенных сигарет, сняла юбку и показала мне свои бедра в синяках, встала передо мной. Глаза красные от слез, сопливый нос, и хнычущее дыхание. Катя спросила меня, люблю я её. "Я тебе нравлюсь?" - У меня не было ответа на этот вопрос. Она стала мне за это время очень близким человеком, и теперь она открылась мне, и я не ожидал такого пиздеца в её жизни. Я думал что родители поддерживают её в связи с херовой школой, но все оказалось в разы хуже. Она мне очень нравилась, она была красивой в 5 классе, осталась красивой для меня и сейчас, даже с таким убитым телом. Но я тоже был моральным инвалидом. Я боялся ответить ей "Да, ты мне очень нравишься, давай встречаться", потому что встреча двух сычей в этой клетке со змеями под названием школа это смертный приговор. Мой мозг начал закипать, и у Кати кончилось терпение. Она взяла меня за руку и повалила на кровать, положив эту руку себе на грудь. Я почувствовал ткань лифчика, один из пальцев задел свежий сигаретный ожог, на лицо мне упало несколько слез. Она ещё раз спросила, нравится ли она мне, на этот раз уже крикнула. Сказала, что мне необязательно говорить правду, что я могу использовать её тело как мне хочется, ей плевать на мнение других, если мы будем вместе то у нас просто будет собственный маленький мирок.
Выделить сообщение
Она потянулась за застежкой лифчика, но я её остановил и прижал к себе. Я обнял её несильно, но как можно нежнее. Она разревелась по второму кругу, моя водолазка в районе плеча стала противно мокрой. Лежали мы так минуты 2-3, пока у нее не пересохли глаза. Она просто хныкала в моих объятиях, и тут я тихо выдавил из себя: "Послушай, я тебя не ненавижу. Ты мне нравишься, Катя. С тобой мне не скучно, в школе не так противно потому что ты рядом, но...я просто не знал что с тобой все это происходило. Прости, я не знал, не замечал этого, прости". И тут я словил рандомный поцелуй. У нее были счастливые глаза, красные от слез, мокрые, но счастливые. Катя улыбалась, за все то время что я её знал, она никогда так не улыбалась. Так широко, так искренне. Я все ещё помню то громкое "Спасибо!" с ломанной интонацией и всхлипами. Мы лежали и целовались, потом когда она уже успокоилась и умылась, решили пойти погулять. Гуляли мы долго, держались за руки, болтали о всякой всячине, я почувствовал что наконец-то нашел близкого мне человека.
Ближе к вечеру ей на мобильник начали названивать родители. Гуляли мы чуть ли не до ночи, и звонки начали меня напрягать. Катю звонки напрягали тоже, поэтому она попросту выключила мобильник. Катя все время лезла целоваться, но так как я заболел простудой, я не хотел её заразить. Она отшучивалась что болезни не имеют значения, если это поможет взять больничный и отгул от школы. Начал моросить дождь, я предложил Кате провести её до дома. Она отказалась. Сказала что останется у меня на ночь. Я сопротивлялся, но не особо сильно. В квартире был диван и моя кровать, она наотрез отказалась спать на диване. Я тоже не хотел спать на диване. Не потому что я похотливая сволочь, а потому что с дивана я падаю. От прогулки мы оба успели вспотеть, поэтому по очереди сходили в душ. Катя пошла первой, за то время пока она мылась я умудрился очень сильно измять заправленную кровать. Сердце колотилось как бешеное, я не мог сидеть на одном месте. В итоге я испортил всю задумку относительной стерильности постели, потому что валялся на кровати и ерзал, и вся постель пропахла моим потом, но не суть. Вернулась из душа она в одном нижнем белье, что меня и завело и шокировало одновременно, хоть я уже и видел её тело, но тогда был день и легкий полумрак, а теперь светила люстра. Красные сигаретные ожоги, синяки, ушибы, порезы на руках и ногах. Почти заживший синяк на левой скуле. Но все ещё прекрасное женское тело, и почти нетронутое лицо. Красивая грудь, которую она прикрывала одной рукой. Красивое нижнее белье белого цвета. Я был в душе по времени больше чем она, потому что пришлось-таки бороться со своим членом. Мы легли на кровать вдвоем спиной друг к другу, кровать подозрительно скрипнула. За окном начался ливень, и в квартире повисло неловкое молчание. Я был слишком сычеват чтобы вообще думать о...настоящем тыкании членом в девушку, поэтому решил познать дзен и уснуть. Но увы, мне помешал раскат грома, и дрожащее тело, которое прислонилось ко мне сзади. Это было невероятно, но Катя в свои 17 лет боялась грозы. Она дрожала и сказала тихо: "Только не смейся, но мне действительно страшно, поговори со мной". У меня не было выбора, пришлось говорить с ней о прошлой школе. Как оказалось, Катина прошлая школа тоже была далеко от её дома, и была годной. Друзей у нее там было мало, точнее их вообще не было. Она просто выпала из коллектива в первом классе и всем было на нее побоку. Никто её не трогал, и это было замечательно. Она отлично училась в младшей школе, могла делать что угодно на уроках, в школе она спасалась от своей безумной семейки. Слово за словом, раскат за раскатом, мы так пролежали пока она не уснула. Я же уснуть не мог, потому что мне в лицо\спину дышала живая девушка, и мой мозг попросту плавился, так сильно хотелось её трахнуть. Но она...она была слишком несчастна. Хоть я и девственник-сыч, но пользоваться слабостью девушки это такое, ниже моих моральных принципов. Ей нужен был отдых, хоть одну
Выделить сообщение
ночь поспать не в окружении своих ебанутых предков, отходя от дня в окружении ебанутых одноклассников. Я обнял её и заснул.
Утром меня разбудила Катя, уже умытая и одетая. Сказала что уходит домой и потом пойдет в школу, иначе её родители объявят в розыск, а то вдруг какой-то маньяк похитил и изнасиловал их чадо. Шутканула, что ей повезло с похитителем, но до насильника похититель не дотянул. Моя простуда начала ухудшаться, у меня поднялась температура. Я сказал ей что мне плохо, поэтому в школу я не пойду и возьму больничный. Катя немного погрустнела, но потом пожелала мне скорейшего выздоровления, чтобы встретиться затем в школе, гулять вместе, ведь мы теперь что-то вроде парочки. Я сказал Кате что люблю её, она мне не ответила. Отмазалась чем-то вроде "время покажет, любишь ты меня или нет". Она дала мне свой номер телефона, и ушла. У меня мобильника не было, поэтому особо в смс-отношения не поиграть. Был стационарный телефон, поэтому я решил забиться с ней о свидании когда поправлюсь. Жизнь подложила мне свинью, простуда перешла в грипп с фарингитом. Я мучился две недели, путешествуя по поликлиникам и больницам, пока не вышел с больничного. Вернувшись в школу, я заметил что Кати нет на занятиях. Её не было один день, два, три. И класс подозрительно стал меня избегать, не гнобили, не били, вообще ничего не делали. Парни стали какие-то спокойные, бабы перестали выебываться больше нормы, запахло керосином. Подошел к классруку, спросил у неё где Катя и почему её нет уже 3 дня.
"Катя умерла неделю назад, упала с крыши своего дома."
-
"Мы были на похоронах всем классом, точно, ты ведь в это время был на больничном."
-
"Это ужасно, и как она вообще оказалась на крыше, она ведь была хорошей девочкой."
В этот момент я выпал из реальности. Промямлил в ответ что-то вроде "А, вот оно как, пойду в класс" и побрел куда глаза глядят. Блуждал по зданию школы где-то минут 40, смотрел на улицу через окна. Пришел в середине урока в класс, сел за парту и уснул. Учительница устроила мне истерику, что я вообще охуел так себя вести, сказала что вызовет родителей и это была её последняя капля, но смеха на весь класс не было. Была гробовая тишина. Эти твари знали, что одну жертву издевок они уже довели до суицида. Одна из девочек даже одернула учительницу, сказала мол "оставьте его в покое, или вы уже забыли что случилось с Катей?". Меня больше не гнобили, не обзывали, учительницы поставили мне трояки в аттестате и сказали что я не дотяну до 11 класса так как тупой раздолбай. Отпустили с богом после 9 классов. В свой выпускной я сидел за Катиной партой и смотрел на все эти надписи на ней:
"Катя свинья"
"Тупая шлюха"
"Уродина"
"Сдохни"
Окно в классе было открытым, на дворе визжали девушки и матерились парни, ведь КАНЕЦ ШКОЛИ ЕБТА!11 Спустя мгновение парта Кати полетела им на головы. Озлобленные бритые петушки прибежали в класс уже тогда, когда я был в кафетерии и пил чай. Узнал у классрука, где похоронили Катю. Милая синяя ограда, клумбы по бокам и средняя гранитная плита. На плите букеты и венки. Надгробие не особо информативно, её школьная фотография и дата рождения-смерти. Никаких эпитафий, соплей. На венках написано "Вечная Память". Перед тем как придти на кладбище я умудрился купить те сигареты, которые курила Катя. Сел на скамью рядом с надгробием, закурил сигарету. Вкус у нее был противный, но он напомнил мне о том табачном поцелуе у нее дома. Яркий огонек сигареты напомнил мне о её ожогах. О нашей совместной ночи. Я заплакал. Я плакал неизвестно сколько времени, но все штаны у меня были мокрыми от слез. Наконец-то я нашел классную девушку, наконец-то я более-менее её понял, принял такой какая она есть, ей было хорошо со мной, мне было отлично с ней, но тараканы в голове Кати победили. Я кстати на середине своего больничного купил мобильный телефон, чтобы общаться с Катей. В контактах только один номер телефона, её номер. Докурил ещё одну сигарету, набрал её номер. Холодные, длинные гудки.
Выделить сообщение
Затем трубку поднимает её мамаша.
"Алё, кто это?!"
"...можно Катю к телефону?"
"Катя умерла, не звони сюда больше."
даже если б ты порезал кого-то в особо жесткий момент - тебе б нихуя не было, а они бы перестали доебываться
поговорил с пастой
поговорил с пастой
бамп.
Хорошо(плохо) стелишь, фраерок.
Коротко, о чём там?
эх, мальбатрос красный, не скатившийся еще..
Про сыча омежку, и про такую же сыча омеганшу. Их травили быдлоклассники, поэтому оба переконтавались вместе. Тянку били родаки, тушили об неё сиги и тд, она не выдержала и последний день решила провести с сычем, переночевала у него чтобы хоть в последний день сбросить листву, но наш сычев тормознутый дебик, и решил не беспокоить её. И в завтрашний день тянучка спрыгнула с крыши, потому что всё заебало. Но наш сычев прознал это через недельку, и пиздец как расстроился, пошел на могилу и закупил её любимые сиги.
Неплохо пишешь, сам придумываешь?
Пруфы у него попроси.
>Выделить сообщение
Даже не отредактировал старинную пасту, дурень.
Спасибо за чтиво, понравилось
Это и в начале было.
Мне не понравилось.
В начале было слово.
Сажи пасте
ХУNТА
Заебись паста
Хороший рассказ. Еще есть?
разбивал несколько раз на 3 части, ибо в 1 пост не влазило
оп
бамп
Анон, это паста или реально всё из жизни? Только что писал?
Где можно МОАР таких паст почитать ?
проси анонов пилить свои прохладные.
Могу в подобном стиле намутить, но правда не про травлю в школе, а просто про некие отношения. Или про то, как приютил однажды у себя одну хикке-тян 9/10, просто конфетку. Вены себе резала, пиздец в семье и так далее.
Блядь, да это паста из вконтакта, вы охуели.
ну ка пруфани, лол
Все слова пиздёшь.
Пиздец, ты такой ограниченный, что не можешь кусок текста загуглить?
что же ты концовку не запостил?
Я ещё около года периодически звонил на её номер, каждый раз меня сбрасывали родители. Затем номер отключили. Я гулял по тем дворам где мы были вместе, катался на тех качелях, сидел на тех скамейках. Лежа в своей кровати я вспоминал те руки, которые обнимали меня. В грозу у меня попросту начинала ехать крыша, я слышал её голос. Я возненавидел все музыкальные группы, которые она слушала при жизни. Затем, в один прекрасный день, я отпустил её. Решил что нужно жить дальше, Катю уже не вернуть, и в суициде нет смысла. Я не встречусь с ней, если умру. Периодически я ей звоню на номер телефона, ожидая услышать гудки и её ответ в трубке, хожу на кладбище, приношу цветы. Но живу дальше. Сейчас мне 24, я работаю обычным офисным клерком, и мне нет дела до других девушек. Время показало, что я люблю её больше чем всех остальных девушек на планете. Жалко что никто это не оценит, ведь моя возлюбленная уже больше 6 лет как труп. Труп не может сказать в ответ "Да, я тоже тебя люблю, я хочу быть с тобой вместе навсегда". Мда, отшит трупом. Принимайте меня, теперь я один из вас.
>Выделить сообщение
Годно. Давайте еще.
Баянистая паста.
Ах ты сучёнок, рака яиц тебе, все настроение псу под хвост, пидор.
Хорошая паста, лучше пастами пусть флудят, чем биопроблемами
Это мне напомнило начало 00-х, журнальчики для молодежи с охуительными историями.
Пусть пейсатель анон продолжит или накатает еще чего. Пастро тред / орижинал контент тред!
Бамп
Бамп
Мути.
Нашел красивую тян дворницу, боюсь подойти. Почему она такая красивая метет двор?
Иди нахуй уебок! Это паста с лурка!
Это не делает ее менее эпичной.
Так финал у истории это первый клип группы HIM
Та же хуйня. Там часто были такие истории школьников. И они почти всегда заканчивались суицидом так что здесь оно было очень предсказуемо.
Но написано все равно приятно. Правда я был почти уверен что если бы девочка не умерла, то в студенческие годы стала бы опиздинительной оторвой с КУЧЕЙ половых связей, успешная дикая секси студентка которая сосет пиво с говнарем ерохиным.
А на главного героя омегу всем было бы похуй, в том числе и тянке.
Это второе клише таких историй.
>клише
Это не клише, это реальность.
>набожные родители Кати
> окурки от сигарет на ее теле
Херовый ты фантазер.
> следы от затушенных сигарет
типа фикс
Ебаный стыд, ты же тян. Найди себе хорошего ёбаря и живи с ним, хули прыгать?
Кто тян?
Двачую, у меня в классе была такая серая мышка которую подтравливали, свалила после 9. Потом слышал истории про её поскакушки в технаре.
А вот хуиньки, не обязательно ей потом шлюхой быть.
Была похожая ситуация как пасте, но меня не сильно травили, а тня просто была изгоем сама по себе и особой травли против нее не было. Плюс мы учились в разных классах.
Была похожая ситуация как пасте, но меня не сильно травили, а тня просто была изгоем сама по себе и особой травли против нее не было. Плюс мы учились в разных классах.
>Была похожая ситуация
>меня не сильно травили
>особой травли против нее не было
мы все равно были оба изгоями, но вроде как своими.
Если интересно, то запилю стори. Тня сама предложила дружбу в конце года, начала меня ждать и общаться со мной. Мне до нее дела особо не было, хоть и на лицо симпатичная была. Потом узнал, что она школу дропнула, связалась с наркоманами, кололась и вроде на тот момент была в ремиссии. В общем я охуел от таких историй и боялся ее подпускать близко. В итоге меня отправили в другой город, случайно увидев с ней, а она потом успешно вышла замуж за такого же бывшего наркомана.
Была в колледже одна тян, она постоянно садилась за парту позади меня, сначала начинала катать по столу карандаши, с хрустом, громко так, туда-сюда, и делала это прямо за моей спиной, в сантиметрах десяти, мешая мне сосредоточиться. Потом она колола меня в спину исподтишка этими карандашами, они у нее всегда были остро заточены, готовилась наверное сука перед учебой специально, чтобы потом донимать меня больнее. Она запросто протыкала мне грифелем пиджак и вонзала острие прямо в спину, рубаха потом вся была в бурых пятнах крови, когда я ее дома снимал. Я боялся ответить ей или что-либо возразить, и эта тян гнобила меня все сильнее, благодаря ей к травле постепенно подключались все новые люди. Видимо, им забавно было наблюдать за мной со стороны. Она была заводилой, лидером в группе и всегда издевательства надо мной начинались с ее подачи, и другие тянки из группы тоже начинали надо мною подтрунивать, спрашивая у меня всякие похабные вещи, от которых я краснел и начинал мямлить и запинаться, не зная куда деть руки и глаза. Тем более она была красивая, я конечно иногда ночью мечтал о том, как я ее жестоко трахаю и таскаю за волосы, но в реальности я и рассчитывать не мог ни на что подобное. От полного затаптывания меня в грязь спасало лишь наверное то, что я хорошо учился и при этом не сильно занудствовал, когда у меня просили требовали списать, я вообще никогда не был жаден и делился своими знаниями со всеми желающими. Если бы не она, мне кажется, я был бы очень уважаем в группе в серьезном смысле этого слова, а не как заумное, но отзывчивое чмо, которому не жалко дать списать пасанам. Блядь, как же я ненавидел пары математики! Ее вела ебаная старуха, которая имела привычку жрать посреди лекции, а когда у нее заканчивались булочки, то она съебывалась до конца занятия в столовую за добавкой или просто стояла и пиздела в коридоре с какой-нибудь другой училкой, это ни для кого не было секретом. Когда эта чертова бабка шаркая мягкими туфлями уходила из аудитории, я уже начинал весь трястись, предвкушая травлю, сидел весь красный и дрожал, обливаясь потом и боясь обернуться назад, и умолял небо и аллаха, чтобы чертова старуха поскорее вернулась назад и продолжила лекцию. Но она не возвращалась. Класс, обрадованный, в отличие от меня, тем, что сегодня снова не придется забивать мозги всякими тангенсами-хуянгенсами и экстремумами, начинал возбужденно и радостно гудеть, и гудение постепенно переходило в гвалт, как на базаре. И позади меня предательски доносился насмешливый тянский голосок: "Эй, куннейм!" В этот момент гвалт в классе как будто по команде затихал, и у меня внутри все обрывалось. Я знал, что сейчас все глаза устремлены на меня, и все затаив дыхание ждут, что будет дальше. "Эй, сука, пидарас, обернись, когда я с тобой разговариваю, говно!" Обычно в такие моменты мне в затылок прилетал скомканный тетрадный лист, а иногда и чего потяжелее и я подскакивал на месте от неожиданности, а в классе начинали раздаваться приглушенные смешки. Она задавала мне при всем классе такие вопросы, от которых одежда прилипала к моему телу, а на моих ушах можно было жарить яичницу. "Куннейм, а тебе вообще девушки нравятся?" "Ты девушку когда-нибудь трахал?" "Нет? а хотел бы?" "Хаха, ты че, реально девственник??! вот чмо!" "Ну я бы такому хуесосу не дала" "Ну если только полизал бы у меня" "Куннейм, а ты Дуньку Кулачкову радуешь?" "Ну, дрочищь?" "Не пизди, еще как дрочишь! а сколько раз в день?" "А ты хуй свой тоже в пиджаке и галстуке наяриваешь? ахаха, чмо, ты его вообще когда-нибудь снимаешь? может ты родился в нем?" "Вон, ты Насте нравишься (подруга ее), ты знаешь про это?" "Настя, дашь ему?" "Ахахаха, будешь Настю трахать, хуесос, м?" "А может, ты вообще пидарас?" "Хотел бы, чтобы тебя парень выебал, а? засунул тебе в очко толстый горячий хуй?" "Да ладно, не переживай так, все у тебя еще будет, я тебя с парнем познакомлю, хочешь? он тебя трахнет" "Я и сама могу тебя отстрапонить, ну по-дружески, мы ж друзья, а, куннейм?" Порой ее другие останавливали даже, понимая, что уже перебор. Один раз я не ответил и продолжал сидеть к ней спиной, а когда она начала меня материть, я, чуть не падая в обморок, еле слышно выдавил из себя задушенным голосом: "да пошла ты нахуй!", просто тогда я наверное пересек некую точку кипения и она смогла меня на самом деле вывести из себя. Для такой корзиночки и пельмешки, какой был я, сказать такое было реально подвигом, тем более, что тогда я вообще стеснялся употреблять матерные выражения и считал это жуткой похабщиной, а при слове "хуй" багровел как томат. Тянка только ошалело спросила: "чего?.. че ты сказал?" В классе повисла удивительная тишина. Потом она встала и подошла ко мне, но пока она шла, я уже успел обосраться и остыть, мой боевой пыл куда-то стремительно схлынул. В общем тян выволокла меня из-за парты, нахлестала мне пощечин, отовсюду раздавались подбадривающие возгласы: "ну-ка, тяннейм, въеби ему как следует, этому фуфелу!", я разозлившись стал выкручивать ей руки и ухватив ее за волосы, выдрал смачный такой клок, после чего она уебала мне с ноги каблуком прямо под сердце, мне показалось, что у меня внутри что-то взорвалось, такая боль полоснула, и я как куль с отрубями повалился между рядов, опрокинув парту и пару стульев, а она подняла надо мной ногу и целилась мне в лицо, прямо в глаз, и через секунду каблук вонзился бы в мое ебало, если бы пацаны не оттащили ее, но тян успела таки пару раз въебать мне носком туфли в нос. Потом пацаны меня подняли и усадили за парту, кто-то поставил стулья на место, не помню кто, все было как в тумане, и меня всего трясло крупной дрожью. Помню, как кто-то из тянок просил меня успокоиться и вытирал кровь, спрашивали еще, не больно ли мне, лол.
Тут из коридора приперлась училка, видимо отвлеченная от поглощения булочек адским грохотом из аудитории. В общем, она по моему растрепанному виду наверно догадалась, что в ее отсутствие здесь произошла некая буча, но я ее ничего не рассказал. Сказал, что шел и сам споткнулся и упал между партами и нос себе разбил. Этот случай был на втором курсе. Моя мучительница тогда многообещающе сказала мне, держась за очевидно поредевший висок: "ну все, пиздец тебе, хуесос!". Я не знал, чего от нее ждать, и на следующий день обреченно пошел на учебу, решив отдаться на волю судьбы, хотя разум постоянно мне советовал притвориться заболевшим на пару дней и переждать дома, покуда страсти чуть-чуть остынут. Я ходил целую неделю, ожидая какого-нибудь страшного подвоха с ее стороны и каждый раз вздрагивая от неожиданности, но мщение так меня и не настигло. Походу она просто остыла и не хотела об меня мараться, и даже не обращала на меня внимание, делая вид, как будто меня и с ней ничто и не связывало никогда, и не было полутора лет травли. Я потом еще извинился перед ней под давлением класса, она рассмеялась и сказала, что другого от меня и не ожидала, и поступил как и полагается эталонному чму. В грудине у меня кстати потом еще долго болело после ее удара каблуком, был здоровенный огромный синячище, я уж думал, что ребра сломаны, но потом все прошло. Так я и доучился до третьего курса. Спустя некоторое время травля продолжилась с удесятеренной силой, как будто она отыгрывалась на мне за тот период затишья.
В один день, это было в конце февраля или в начале марта, у нас была сессия по-моему, сдавали мы какой-то практикум или что-то вроде того. Я вышел из колледжа и как обычно пошел пешком домой. Впереди меня метрах в пятидесяти шла вдоль больничного забора женщина или девушка в красном пуховике. Я всегда срезал путь через двор старой больницы. Падал густой и мокрый снег и на улице было довольно пустынно. Тут я увидел, как вроде кто-то повалил или сбил с ног ту бабу, смутно было видно сквозь метель, и побежал прямо на меня. Смотрю: навстречу мне бежит разъебай какой-то с явно невменяемой закопченной черной рожей и в рваной одежде. Бомж какой-то в общем, бежит и держит в руках сумочку женскую. И когда он мимо меня пробегал, я ему красиво так въебал подножку, и он растянулся посреди дороги. Я сумку схватил и не выпускаю, в руках держу, а этот тип пытался встать на ноги, матеря меня изо всех сил и угрожая мне, что мне придет пиздец, когда он все-таки встанет. Он был упоротый или жутко пьяный, и воняло от него хер пойми чем за километр, какой то смесью говна и ссанины. Наркоман какой то в общем. Я почти обоссался со страху, колени у меня тряслись, а сам сумку еще крепче сжал и таскаю его по снегу. До нас донеслись какие-то голоса с тропинки. Этот тип наконец встал и стал тягать меня за ручку сумки и толкать с тропинки, пытаясь вырвать свою добычу у меня из рук. К нам по тропинке уже бежали какой то мужик и тетки. Отчаявшись забрать у меня сумку, этот мудила сказал что-то вроде "ну блять, пидар!" и пару раз проштырил меня в грудь какой то заточкой, а потом бросился убегать в посадки. Я упал в снег, не выпуская сумку из рук, в груди резало, дальше хуй знает че было, все закружилося и я куда то провалился. Потом я пришел в себя в незнакомом мне месте. Толстая тетенька в белом халате все успокаивала меня и почти силой укладывала в кровать, когда я снова и снова пытался встать, говоря мне "лежи, лежи, тебе лежать больше надо, нельзя тебе шевелиться, у тебя легкое пробито, ты много крови потерял". В глазах все прыгало, как будто изображение все время пыталось завалиться на дно моих глазных яблок. На следующий день меня перевели в небольшую палату на двоих человек, но так как вторая койка пустовала, то я лежал один, силясь восстановить в памяти события, после которых я загремел в больничку. В голове все время проигрывалась одна и та же фраза толстой врачихи, как в магнитофоне, который зажевал кассету: "легкое пробито.. лежать нужно больше... много крови.." Я попытался приподняться и грудь обожгло как будто кипятком. Каждый вдох давался мне с болью. Рука была как-то нелепо привязана к груди, моя грудная клетка была туго стянута корсетом из бинтов. Я кое-как подсунул себе под спину подушку и так полулежа сидел. И тут в палату вошла она. Сказать, что я охуел, значит ничего не сказать. Ко мне пришла тян, которая все время учебы со мной травила меня, называла чмом и смешивала меня с говном. В обеих руках у нее были большие пакеты. "Нет, только не она,- вопило все у меня внутри,- за что так наказывает меня оллах, что даже здесь мне нет от нее покоя?" Как это чудовище меня здесь нашло??? Я сейчас же попытался лечь навзничь и, комкая подушку, накрылся одеялом до глаз и сделал вид что я сплю. Но было поздно: она тихонько сказала мне "привет", в ее виде, взгляде и поведении не было ни намека на насмешку.
Она села на стул напротив меня. Я с полуненавистью-полустрахом осторожно выглядывал из-под одеяла. Тян как-то вымученно и виновато попыталась мне улыбнуться. "Я тебе принесла там,- она кивнула на пакеты,- передачку... бананов, апельсинки тебе принесла... ты лежи, лежи, тебе нельзя двигаться",- она сама того не зная почти дословно повторила слова докторши и поставила пакеты на тумбочку рядом со мной. Потом она рассказывала мне какую-то хуйню, сидя напротив и улыбаясь мне, но я ее не слышал. Я лежал и не мигая смотрел в выбеленный потолок, и отчего то вдруг из глаз моих потекли слезы. Где то внутри у меня поднималась ярость. Соленые холодные капли стекли по щеке и попали мне на губы, и я ощутил их вкус. -Почему ты не можешь оставить меня в покое, а?- заорал я на нее, и тян испуганно отшатнулась от меня, а в глазах ее отразилось недоумение,- сука, и здесь меня нашла, да? Хочешь, чтобы я сдох, да?- в груди резало, я давился слезами, сам не зная что не меня нашло, завыл так, завизжал, ну глаза закатил- апельсины она мне принесла,- я стал рыться в бумажном пакете, роняя из него фрукты на пол,- а где страпон? или ты забыла? ты ж выебать меня хотела, помнишь, сука?!! давай же! давай, еби меня, пока я без сил, трахни меня в очко блять вот этим бананом! В руку мне попался большой оранжевый апельсин и я с размаху заебенил им тянке прямо в лицо, так что ошметки кожуры и семечки полетели на стены.- Пошла вон, сука!!! Убирайся! Пошла вон! Уберите ее от меня!- орал я, швыряя в нее апельсинами и яблоками. Она не уворачивалась а просто стояла, закрыв лицо руками и фрукты с хрустом разбивались об ее голову и пачкали ей волосы и кофточку. В один момент мне показалось, что она заплакала, но скорей всего я это выдумал и она просто вытирала глаза от апельсинового сока. Потом она молча вышла из палаты, и я на прощание заебенил ей в спину недозрелым, наполовину зеленым бананом. За порогом она остановилась и негромко, но отчетливо, так чтобы я мог услышать сказала: "Долбоеб.. ты мне всегда нравился." а потом ушла, закрыв за собой дверь. Я лежал на койке весь опустошенный, какой то выпотрошенный, не было ни чувств, ни слез, ни эмоций, вообще ничего, даже плакать не хотелось. Было жалко себя. И ее. И фрукты. Потом я уже зарыдал как шлюха, не знаю, что опять на меня нашло. Стыдно было, мне казалось, что мои крики слышал весь этаж. В обед пришла медсестра лет 45-50 ставить мне какие то уколы и окончательно разворотила мне пукан, сказав: "такая красивая девушка к тебе сегодня приходила! твоя?- спрашивала она у меня, орудуя со шприцем над моей задницей, -ты береги ее, вы вместе такая замечательная пара" Весь оставшийся день и последующие дни я лежал, попеременно уткнувшись лицом в подушку, либо глядя в потолок. Больше ко мне никто не приходил, ну кроме мамки, одногруппники видимо считали ниже своего достоинства проведывать чмо. Мамка мне рассказывала, что видела "ту девушку, ну ту, которой ты сумку то от грабителя отобрал, хорошая девушка такая, приличная, воспитанная, она и скорую вызвала первая, и сидела всю дорогу возле тебя, пока не приехали, боялась, чтобы ты не умер", ее мать звонила ей и благодарила, и они даже вроде в колледже встретились. Еще мамка как бы невзначай крутилась около кровати и все спрашивала, деликатно так, в каких отношениях я состоял с той тян из группы, общались ли мы, то да се. Мамка меня так доебала своими осторожными расспросами, что я еле-еле сдержался, чтобы не сказать ей "да отъебись ты уже, заебала".
В один день, это было в конце февраля или в начале марта, у нас была сессия по-моему, сдавали мы какой-то практикум или что-то вроде того. Я вышел из колледжа и как обычно пошел пешком домой. Впереди меня метрах в пятидесяти шла вдоль больничного забора женщина или девушка в красном пуховике. Я всегда срезал путь через двор старой больницы. Падал густой и мокрый снег и на улице было довольно пустынно. Тут я увидел, как вроде кто-то повалил или сбил с ног ту бабу, смутно было видно сквозь метель, и побежал прямо на меня. Смотрю: навстречу мне бежит разъебай какой-то с явно невменяемой закопченной черной рожей и в рваной одежде. Бомж какой-то в общем, бежит и держит в руках сумочку женскую. И когда он мимо меня пробегал, я ему красиво так въебал подножку, и он растянулся посреди дороги. Я сумку схватил и не выпускаю, в руках держу, а этот тип пытался встать на ноги, матеря меня изо всех сил и угрожая мне, что мне придет пиздец, когда он все-таки встанет. Он был упоротый или жутко пьяный, и воняло от него хер пойми чем за километр, какой то смесью говна и ссанины. Наркоман какой то в общем. Я почти обоссался со страху, колени у меня тряслись, а сам сумку еще крепче сжал и таскаю его по снегу. До нас донеслись какие-то голоса с тропинки. Этот тип наконец встал и стал тягать меня за ручку сумки и толкать с тропинки, пытаясь вырвать свою добычу у меня из рук. К нам по тропинке уже бежали какой то мужик и тетки. Отчаявшись забрать у меня сумку, этот мудила сказал что-то вроде "ну блять, пидар!" и пару раз проштырил меня в грудь какой то заточкой, а потом бросился убегать в посадки. Я упал в снег, не выпуская сумку из рук, в груди резало, дальше хуй знает че было, все закружилося и я куда то провалился. Потом я пришел в себя в незнакомом мне месте. Толстая тетенька в белом халате все успокаивала меня и почти силой укладывала в кровать, когда я снова и снова пытался встать, говоря мне "лежи, лежи, тебе лежать больше надо, нельзя тебе шевелиться, у тебя легкое пробито, ты много крови потерял". В глазах все прыгало, как будто изображение все время пыталось завалиться на дно моих глазных яблок. На следующий день меня перевели в небольшую палату на двоих человек, но так как вторая койка пустовала, то я лежал один, силясь восстановить в памяти события, после которых я загремел в больничку. В голове все время проигрывалась одна и та же фраза толстой врачихи, как в магнитофоне, который зажевал кассету: "легкое пробито.. лежать нужно больше... много крови.." Я попытался приподняться и грудь обожгло как будто кипятком. Каждый вдох давался мне с болью. Рука была как-то нелепо привязана к груди, моя грудная клетка была туго стянута корсетом из бинтов. Я кое-как подсунул себе под спину подушку и так полулежа сидел. И тут в палату вошла она. Сказать, что я охуел, значит ничего не сказать. Ко мне пришла тян, которая все время учебы со мной травила меня, называла чмом и смешивала меня с говном. В обеих руках у нее были большие пакеты. "Нет, только не она,- вопило все у меня внутри,- за что так наказывает меня оллах, что даже здесь мне нет от нее покоя?" Как это чудовище меня здесь нашло??? Я сейчас же попытался лечь навзничь и, комкая подушку, накрылся одеялом до глаз и сделал вид что я сплю. Но было поздно: она тихонько сказала мне "привет", в ее виде, взгляде и поведении не было ни намека на насмешку.
Она села на стул напротив меня. Я с полуненавистью-полустрахом осторожно выглядывал из-под одеяла. Тян как-то вымученно и виновато попыталась мне улыбнуться. "Я тебе принесла там,- она кивнула на пакеты,- передачку... бананов, апельсинки тебе принесла... ты лежи, лежи, тебе нельзя двигаться",- она сама того не зная почти дословно повторила слова докторши и поставила пакеты на тумбочку рядом со мной. Потом она рассказывала мне какую-то хуйню, сидя напротив и улыбаясь мне, но я ее не слышал. Я лежал и не мигая смотрел в выбеленный потолок, и отчего то вдруг из глаз моих потекли слезы. Где то внутри у меня поднималась ярость. Соленые холодные капли стекли по щеке и попали мне на губы, и я ощутил их вкус. -Почему ты не можешь оставить меня в покое, а?- заорал я на нее, и тян испуганно отшатнулась от меня, а в глазах ее отразилось недоумение,- сука, и здесь меня нашла, да? Хочешь, чтобы я сдох, да?- в груди резало, я давился слезами, сам не зная что не меня нашло, завыл так, завизжал, ну глаза закатил- апельсины она мне принесла,- я стал рыться в бумажном пакете, роняя из него фрукты на пол,- а где страпон? или ты забыла? ты ж выебать меня хотела, помнишь, сука?!! давай же! давай, еби меня, пока я без сил, трахни меня в очко блять вот этим бананом! В руку мне попался большой оранжевый апельсин и я с размаху заебенил им тянке прямо в лицо, так что ошметки кожуры и семечки полетели на стены.- Пошла вон, сука!!! Убирайся! Пошла вон! Уберите ее от меня!- орал я, швыряя в нее апельсинами и яблоками. Она не уворачивалась а просто стояла, закрыв лицо руками и фрукты с хрустом разбивались об ее голову и пачкали ей волосы и кофточку. В один момент мне показалось, что она заплакала, но скорей всего я это выдумал и она просто вытирала глаза от апельсинового сока. Потом она молча вышла из палаты, и я на прощание заебенил ей в спину недозрелым, наполовину зеленым бананом. За порогом она остановилась и негромко, но отчетливо, так чтобы я мог услышать сказала: "Долбоеб.. ты мне всегда нравился." а потом ушла, закрыв за собой дверь. Я лежал на койке весь опустошенный, какой то выпотрошенный, не было ни чувств, ни слез, ни эмоций, вообще ничего, даже плакать не хотелось. Было жалко себя. И ее. И фрукты. Потом я уже зарыдал как шлюха, не знаю, что опять на меня нашло. Стыдно было, мне казалось, что мои крики слышал весь этаж. В обед пришла медсестра лет 45-50 ставить мне какие то уколы и окончательно разворотила мне пукан, сказав: "такая красивая девушка к тебе сегодня приходила! твоя?- спрашивала она у меня, орудуя со шприцем над моей задницей, -ты береги ее, вы вместе такая замечательная пара" Весь оставшийся день и последующие дни я лежал, попеременно уткнувшись лицом в подушку, либо глядя в потолок. Больше ко мне никто не приходил, ну кроме мамки, одногруппники видимо считали ниже своего достоинства проведывать чмо. Мамка мне рассказывала, что видела "ту девушку, ну ту, которой ты сумку то от грабителя отобрал, хорошая девушка такая, приличная, воспитанная, она и скорую вызвала первая, и сидела всю дорогу возле тебя, пока не приехали, боялась, чтобы ты не умер", ее мать звонила ей и благодарила, и они даже вроде в колледже встретились. Еще мамка как бы невзначай крутилась около кровати и все спрашивала, деликатно так, в каких отношениях я состоял с той тян из группы, общались ли мы, то да се. Мамка меня так доебала своими осторожными расспросами, что я еле-еле сдержался, чтобы не сказать ей "да отъебись ты уже, заебала".
Я сказал, что толком ее не знаю и с группы я вообще всерьез ни с кем не общался. Почти правду сказал. Про то, как она меня на протяжении почти трех лет чмырила изо дня в день, заражая азартом травли других моих одногруппников, я мамке говорить не стал.
В общем, в больничке я провалялся долго, пока вся остальная братия проходила предэкзаменационную практику. Потом еще дома лежал почти месяц. Зачет мне поставили, конечно, по уважительной причине, будто я на практике был, ну я правда и походить успел немного, в конце апреля-мае. Когда меня увидели в колледже, все как то относились по другому, но мои одногруппники то знали, что я был чмом. Дирекция еще из меня героя сделала, хотели меня даже наградить даже какой-то хуйней в актовом зале, но я проебывался как только мог, не ходил на эти все официальные мероприятия. Неудобно мне было, даже вроде как немного стыдно, как будто я сам ту сумку спиздил, сам не знаю отчего так, может оттого, что я всегда старался быть как можно незаметнее и прятаться от людей, а тут в один момент стал некой "знаменитостью" и был у всех на виду и на слуху. Неприятно в общем было мне. Еще я боялся, что та тян рассказала всем про случай в больнице, но видимо, она была в ахуе не меньше, а может быть и больше моего, во всяком случае никто ничего не говорил, из этого я сделал вывод, что она унесла эту тайну с собой из стен нашего прекрасного учебного заведения, в котором мы с ней проучились бок о бок три года. Я ее кстати видел на экзаменах, она была какая то хмурая, деловая и сосредоточенная, я ее такой раньше никогда не видел, она была абсолютно непохожа на себя прежнюю. Она даже не взглянула в мою сторону, как и я впрочем, предпочитал делать вид, что ее нет. Мы с ней так и не обменялись ни единым словом. Из одногруппников меня никто не доебывал, не просил рассказать, как че было, хотя чувствовалось, что только это всех и интересует. После я ту тян больше никогда не видел. Много лет прошло с тех пор. Женщин теперь я вижу только на экране компьютера, да и то редко, и видимо, все медленно, но неуклонно идет к тому, что я скоро вообще перестану в чем-либо нуждаться. Такие дела.
В общем, в больничке я провалялся долго, пока вся остальная братия проходила предэкзаменационную практику. Потом еще дома лежал почти месяц. Зачет мне поставили, конечно, по уважительной причине, будто я на практике был, ну я правда и походить успел немного, в конце апреля-мае. Когда меня увидели в колледже, все как то относились по другому, но мои одногруппники то знали, что я был чмом. Дирекция еще из меня героя сделала, хотели меня даже наградить даже какой-то хуйней в актовом зале, но я проебывался как только мог, не ходил на эти все официальные мероприятия. Неудобно мне было, даже вроде как немного стыдно, как будто я сам ту сумку спиздил, сам не знаю отчего так, может оттого, что я всегда старался быть как можно незаметнее и прятаться от людей, а тут в один момент стал некой "знаменитостью" и был у всех на виду и на слуху. Неприятно в общем было мне. Еще я боялся, что та тян рассказала всем про случай в больнице, но видимо, она была в ахуе не меньше, а может быть и больше моего, во всяком случае никто ничего не говорил, из этого я сделал вывод, что она унесла эту тайну с собой из стен нашего прекрасного учебного заведения, в котором мы с ней проучились бок о бок три года. Я ее кстати видел на экзаменах, она была какая то хмурая, деловая и сосредоточенная, я ее такой раньше никогда не видел, она была абсолютно непохожа на себя прежнюю. Она даже не взглянула в мою сторону, как и я впрочем, предпочитал делать вид, что ее нет. Мы с ней так и не обменялись ни единым словом. Из одногруппников меня никто не доебывал, не просил рассказать, как че было, хотя чувствовалось, что только это всех и интересует. После я ту тян больше никогда не видел. Много лет прошло с тех пор. Женщин теперь я вижу только на экране компьютера, да и то редко, и видимо, все медленно, но неуклонно идет к тому, что я скоро вообще перестану в чем-либо нуждаться. Такие дела.
Читал сию пасту в прошлом году, таки годно
Как это можно без абзацев прочитать? Пздц.
>Звонил около года на телефон, которым никто не пользуется
Не порть пасту.
норм придумал.
это вся моя оригинальная паста, в ней я "продолжение" не писал.
Скажешь, ты тот самый кун из ~2010?
Отличный сюжет для отечественного аниме.
Всю пасту предо мной стоял образ Харухи Судзумии
бамп
В 5 классе я сменил школу на ту, что поближе к дому. Школа была веселая, везде бритоголовые пацанчики сидят на кортах, жуют семки, слушают рэпчик из мобилок, дерутся после школы с сычами, тянки рядом с ними стоят косяком и планируют провести вечер с кем-нибудь под ягой или чем-нибудь в разы крепче. Я был обычным сычом в прошлой школе, и мои планы "встать с колен" не увенчались успехом, потому что меня сразу приняли в систему. Хуесосили страшно, постоянное избиение, запугивание, я мог просто не носить с собой портфель, потому что каждый день либо с ним, либо с его содержимым что-то случалось.
Так продолжалось около 2 учебных лет, пока к нам не перевелась новенькая. Сказала всему классу, что её зовут Катя, и надеется завести тут товарищей\друзей\провести нормально время в школе. Очень красивая девочка 14-15 лет на вид, длинные темные волосы, апатичное выражение лица, быдланы даже урок сорвали с предложением свиданий\свадьбы в её сторону. Короче очень красивая. Мне она приглянулась, но статус туалетного адмирала не позволял мне даже посмотреть в её сторону, тем более с такой яйцеголовой конкуренцией. Суть была в том, что почти все тянки в школе-крокодилы. Катя быстро стала белой вороной в коллективе, парни по началу её защищали, мол "гы, весело, нагни-нагни её, тока не бей, гы". Потом они получили живительных пиздюлей от стаи крокодилов и вообще не совались в их разборки. Женская травля оказывается в разы страшнее чем мужская. Её травили, обливали мочой, постоянно били ногами\стульями\толстыми книгами, гнобили морально, етц. Парни решили не отставать от своих пассий, и устроили мне веселый год.
В 7 классе нас обоих это заебало, и мы начали прогуливать. По началу это было как-то несинхронно, чтоли. Одного из нас не было в школе, и срывались на втором. В один прекрасный день мы свалили вдвоем. Катя к этому времени начала уже курить, от былой красоты мало что осталось, но я помнил какой она была. Длинные волосы стали короткими, помню как весь класс смеялся над её кривой стрижкой. Я её спросил про стрижку, и завязался разговор. Мы пошли в какой-то двор, где болтали до вечера. На тот момент я угорал по року, поэтому общая тема нашлась быстро. Мы прогуливали около месяца, гуляли вместе, потом она пригласила меня к себе домой.
Родителей тогда не было, но атмосфера в квартире была уж точно не романтичной. Скорее уж давила, типичная советская хрущевка, советский дизайн, даже ковер на стене был. В углу иконы, хотя на Кате не было крестика. Она потом мне сказала что её крестили, но она в гробу видела все эти богослужения. Родители у нее набожные, отец был мужиком старой закалки, короче семья держала её в ежовых рукавицах. Хоть она и была тотальной говнаркой, в её комнате не было ни одного плаката. Семья запретила осквернять стены различными педерастами. В общем я попил у неё чаю, посидел, поболтал, послушал музыку в плеере, даже как-то перекатились на учебу, нам обоим нравилась биология и история. Читали учебники взахлеб, представляли себя генералами и императорами, веселились как могли. Потом она закурила, и предложила мне сигарету. В глазах у нее была надежда и настойчивая просьба, поэтому я не смог отказаться. Вышли на балкон, она мне прикурила сигарету с помощью своей, вышел недопоцелуй. Сказать что я не переносил табак-ничего не сказать. Но я терпел все это дымящее бревно во рту, потому что был рядом с ней. Она мне выдала тираду об одиночестве, страхе, масочках и непонимании, тогда я посчитал что Катя задвинула жизненную тему. Потом сказала, что со мной ей было весело и приятно.
Внезапно нагрянул звонок в дверь, мы повыкидывали сигареты в окно балкона, напились воды и закинулись жвачкой, Катя спровадила меня в свою комнату. Приперлась её мамаша, бегемотиха с двумя пакетами. Пока она помогала своей матери с продуктами, я сидел и ждал в лучшем случае плохого конца. Катя закончила вкалывать на кухне, сказала матери что у нее одноклассник в гостях, они делают домашку вместе. Мать сразу кинулась в комнату
Выделить сообщение
где сидел я. Посмотрела на меня как на бомжа, убедилась что я одет и вокруг нет горы презервативов, сказала что-то вроде "ладно, только без глупостей и чтобы он ушел до того как вернется с работы отец". Как только мать вышла из комнаты, Катя подошла ко мне, прислонилась в упор и сказала на ухо шепотом "нам придется делать домашку, потому что она нас подслушивает и не отстанет". Что поделать, занимались этим цирком 1,5-2 часа, потом Катя меня начала гнать домой. Отец Кати вернулся домой пораньше, когда я уже собирался домой. По его лицу было видно, что он меня вот-вот выебет в очко. Я выдавил из себя "здрасьте" и поспешил ретироваться. Дома мать мне устроила очередной скандал, потому что классрук обзвонил родителей прогульщиков и сообщил им плохую новость. Мать сказала что выгонит меня на улицу если я ещё хоть раз прогуляю, поэтому пришлось возвращаться в школу.
В школу вернулся не я один, Катя тоже там была. Тогда она носила кофту с длинными рукавами, хотя время года было теплым. Я потом мельком увидел, что у нее все руки в синяках, да и лицо за тонной штукатурки тоже порядком не блещет. В общем, отец её избил за то что она прогуляла. Мать тоже не погрешила добавить скалкой по рукам. Избивали её долго и весело, в том числе за то что "хуйца домой водишь вместо того чтобы заняться учебой, как ты смеешь лгать родителями, домашку они вместе делали, знаем мы вашу домашку, в СССР не было секса, кокококо". Мы оба были на грани исключения из школы и отказа родителей от нас, поэтому пришлось обходиться без прогулов. Ребята в классе и школе по нам соскучились. Так мы промучались до середины 8 класса. Я подхватил болячку и кое-как выбил уход с уроков пораньше, Катя заметила это и просто пошла со мной. Весь класс это видел, свистел, желал мне удачи и советовал позы где приятней всего. Мы пошли ко мне домой, мать уехала по работе в другой город на 3 дня, в общем отличные перспективы. Катя зашла ко мне в квартиру, легла на кровать лицом ко мне, и расплакалась. Она ревела и ерзала по кровати в истерике. Рукава кофты закатались, и мне открылся взор на её ужасные кровоподтеки, синяки и царапины. Все её тело, живот, руки, ноги, все было в синяках и ранах. На спине были следы от затушенных сигарет.