>пролепетала, чуть не плача, Селёдочка
Это такой тонкий реквест процессоров?
На ракете был комп. архитектура неизвестка
Что творится на пике?
бамп
Ох, помню Незнайку читал еще в 1м классе, любимая книга была. Там еще жирдос когда на Луне был из морских кристаллов соль добыл и лошкам ее продавал потом.
делал порошок и продавал соли
бамп
.
Не было там компа, это уже в том тухлом мультике нахуевертили. И если хоть высерок принесет сюда хоть малый кусочек того богомерзкого сблёва, в который они превратили саму идею книги, то я буду исходить на говно, пока не умру от обезвоживания.
А то.
ты о чем?
О гранате, которую только что.
какой?
Которую только что.
фапал на Селедочку в первом классе
а на синеглазку?
Чому я в голос с селёдочки?
Не было Селедочки, тралл. В оригинале там Медуница была.
то доктор медуница . а селедочка-ученый
Дебик, У Носова все фамилии говорящие. Не могло быть коротышки с фамилией, не относящейся к его хобби/работе. Поэтому Селедочка не могла и близко подойти к ракете.
Его потом монополисты выдавили и заставили хуй сосать.
ри помощи этого крана части ракеты снимались с грузовозов и ставились на свои места. Высота ракеты была, однако, так велика, что верхние её части устанавливались уже не с помощью башенного крана, а с помощью вертолёта, который поднимал детали на нужную высоту. Сборка ракеты велась под наблюдением Фуксии и Селёдочки, которые специально для этой цели приехали в Космический городок и поселились в нём.
http://www.e-reading.club/chapter.php/42172/6/Nosov_-_Neznaiika_na_Lune_%28s_illyustraciyami%29.html
Борис Карлов
Новые приключения Незнайки:
Остров Голубой Звезды
http://www.e-reading.club/bookreader.php/25710/Karlov_-_Ostrov_Goluboii_Zvezdy.html
Я и не знал, что есть продолжение
Новые приключения Незнайки:
Остров Голубой Звезды
http://www.e-reading.club/bookreader.php/25710/Karlov_-_Ostrov_Goluboii_Zvezdy.html
Я и не знал, что есть продолжение
Однажды, ближе к концу лета, в Цветочном городе произошло странное событие, показавшееся тогда, на первый взгляд, малозначительным. Малышка по имени Капелька заблудилась в лесу и только поздней ночью, когда уже совсем стемнело, вышла на берег Огурцовой реки. Капелька успокоилась и перестала плакать, потому что теперь точно знала дорогу домой: нужно было просто идти вдоль берега и никуда не сворачивать. Так она и сделала. Шла вперёд, спотыкаясь, на ощупь, вытянув вперёд руки, под пение комаров и кваканье лягушек. А корзинку с ягодами она давно рассыпала и потеряла.
Вдруг наверху что-то вспыхнуло, и всё вокруг осветилось. Капелька упала на мокрый песок и прикрыла голову руками. Скосив глаза, она увидела, как огромный приплюснутый металлический предмет опустился неподалёку, ломая тростник и шипя огнём, словно тысяча газовых горелок.
На берег вышли трое коротышек, силуэты которых Капелька могла различить в отблесках пламени. Коротышки были высокие, совершенно лысые и одетые в чёрные блестящие плащи, свободно свисающие до самой земли.
– Слишком далеко приняли на восток, – проговорил первый дребезжащим металлическим голосом. – Дальше ничего нет, надо лететь обратно, к башням.
– Если вернёмся на остров с пустыми руками, будет порка, – сказал другой, и при слове «порка» его передёрнуло.
– Надо поймать для директора хотя бы одного коротышку, – подтвердил третий.
Вдруг наверху что-то вспыхнуло, и всё вокруг осветилось. Капелька упала на мокрый песок и прикрыла голову руками. Скосив глаза, она увидела, как огромный приплюснутый металлический предмет опустился неподалёку, ломая тростник и шипя огнём, словно тысяча газовых горелок.
На берег вышли трое коротышек, силуэты которых Капелька могла различить в отблесках пламени. Коротышки были высокие, совершенно лысые и одетые в чёрные блестящие плащи, свободно свисающие до самой земли.
– Слишком далеко приняли на восток, – проговорил первый дребезжащим металлическим голосом. – Дальше ничего нет, надо лететь обратно, к башням.
– Если вернёмся на остров с пустыми руками, будет порка, – сказал другой, и при слове «порка» его передёрнуло.
– Надо поймать для директора хотя бы одного коротышку, – подтвердил третий.
Дальше?
Но тут уже Капелька, не помня себя, вскочила на ноги и припустила так, что только ветер свистел в ушах. Как она добежала до города и как перебудила весь дом, она не помнила.
На другой день она уговорила своих соседей отправиться на то место, где всё случилось. Однако, сколько там ни искали, никаких следов приземления летательного объекта найти не удалось. И все решили, что Капелька нафантазировала себе всё это с перепугу.
Потом, недели через две, когда происшествие почти забылось, кто-то нашёл на берегу круг выжженного и примятого к земле тростника шагов пятнадцать в диаметре. Только он находился гораздо дальше того места, которое показывала Капелька. Вероятно, она пробежала расстояние значительно большее, чем сама думала.
Но обсуждать эти новые вскрывшиеся обстоятельства было уже не так интересно. Тем более что как раз в это время Знайка, Винтик и Шпунтик придумали нечто такое, что на ближайшее время совершенно преобразило жизнь Цветочного города. Но подробнее об этом несколько позже.
Глава первая
«ЛУННАЯ БОЛЕЗНЬ» ПОНЧИКА И «МОРСКАЯ БОЛЕЗНЬ» НЕЗНАЙКИ
Первый полёт на Луну показал, что не все коротышки одинаково хорошо переносят космические путешествия. Кое-кого после такого путешествия пришлось буквально заново ставить на ноги. И доктор Пилюлькин на время запретил какие бы то ни было полёты в космос. В Космическом городке, в обсерватории, остался работать один только астроном Стекляшкин.
Особенно мучительно приходил в себя Пончик, который вместе с Незнайкой находился на Луне дольше всех. С утра до вечера он валялся на больничной кровати или проветривался в гамаке на свежем воздухе, постоянно жалуясь, что Пилюлькин его не лечит, а только заставляет пить горькие лекарства. Тут следует заметить, что при всей своей учёности Пилюлькин так и не смог распознать таинственное недомогание Пончика и лечил его исключительно касторкой и рыбьим жиром.
Коротышки со всего Цветочного города приходили к Пончику слушать рассказы о том, как он был на Луне капиталистом, а потом разорился и крутил карусель для других богатых бездельников.
Послушав его, коротышки в другой раз приносили что-нибудь вкусненькое, подкрепиться до обеда или до ужина.
Такое затянувшееся недомогание Пончика не нравилось доктору Пилюлькину, и он однажды вызвал из Солнечного города знаменитого профессора Микстуру. Тот осмотрел больного, расспросил о том о сём, посовещался с Пилюлькиным и уехал обратно в Солнечный город.
Проснувшись на другой день, Пончик почему-то не увидел на столе свой привычный завтрак, состоявший из каши с маслом, тёплых ватрушек и какао пополам со сгущённым молоком. Несколько раз он позвал няню, потом Пилюлькина, но никто к нему не пришёл.
«Наверное, случилось что-то непредвиденное, – с тревогой подумал Пончик. – Что если где-нибудь пожар или Огурцовая река вышла из берегов…» Он с ужасом представил, как под самыми окнами больницы плещется вода, готовая хлынуть в дом.
Пончик вздрогнул и принял сидячее положение.
От резкого движения у него закружилась голова, и он вновь со стоном опустился на подушку. Однако он успел заметить, что за окном всё по-прежнему спокойно.
Пончик полежал ещё несколько минут и решил, что как бы там ни было, это не повод, чтобы бросать его здесь одного, а главное, отменять завтрак. Придя к такому умозаключению, он ещё несколько раз крикнул няню и Пилюлькина, но, не получив ответа, решил подняться с кровати. Он уже давно самостоятельно не передвигался и почти разучился ходить.
Преодолевая слабость и головокружение, он встал и кое-как, по стеночке, выбрался на крыльцо больницы.
На улице Колокольчиков было пустынно и тихо. Только двое коротышек шагали мимо по своим делам.
– Эй, братцы! – окликнул их Пончик слабым голосом. – Куда это из больницы все запропастились?
Но малыши, то ли не расслышав, то ли не поняв, приветливо помахали ему и скрылись за поворотом.
Согнувшись и бессильно облокотившись о перила крыльца, Пончик тупо смотрел им вслед.
Лёгкое дуновение ветра донесло до него запах гречневой каши и свежеиспечённых ватрушек. Пончик сглотнул слюну и, собрав остатки воли в кулак, двинулся прямо по середине улицы – в сторону дома, где кроме него жили ещё пятнадцать известных нам коротышек.
Когда Пончик, мокрый и взъерошенный, появился на пороге, его друзья уже заканчивали завтрак.
– А, больной! – радостно воскликнул разливающий чай Торопыжка, увидев Пончика.
– Весьма рад, весьма… – закивал вежливый Сахарин Сахаринович Сиропчик. Рядом с ним давно уже пустовало место за столом.
У всех нашлось для товарища приветливое слово.
К Пончику подошёл доктор Пилюлькин и приставил к его груди специальную слушательную трубочку.
– Как себя чувствует больной? – поинтересовался он, наклонившись к трубочке. – Пульс и дыхание учащённые, но в пределах нормы, – удовлетворённо констатировал Пилюлькин. – Надо больше двигаться, голубчик! Я вас выписываю из больницы. С сегодняшнего дня будете находиться под моим личным наблюдением.
Отдышавшись, Пончик позавтракал и сразу прилёг на свою кровать.
Когда же пришло время обеда, Пилюлькин объявил, что все отправляются обедать на берег Огурцовой реки. Коротышки обрадовались, потому что на реке можно было искупаться и поиграть в мяч. Один только Пончик окончательно расстроился. Ему вовсе не хотелось ковылять пешком до реки. Но делать было нечего, и он при всеобщей поддержке прогулялся туда и обратно.
С этого дня дело пошло на поправку. Пончик стал больше двигаться, ходить и даже купаться. «Лунная болезнь» стремительно отступала под натиском нового метода лечения доктора Пилюлькина.
Как выяснилось позднее, приезжавший накануне профессор Микстура здорово отчитал своего коллегу за попустительство. А Пончика и вовсе обозвал симулянтом. И тогда Пилюлькин незамедлительно принял на вооружение новую, уже известную нам методику лечения, с помощью которой Пончик сам себя вылечил.
*
Неканон. Нахуй.
А я начал читать. интересно
бамп
Тут следует пояснить, что телевидение Земляного города имело всего восемь каналов. На первом постоянно крутили художественные кинофильмы, на втором – музыку, на третьем – спортивные передачи, на четвёртом – новости, на пятом – игровые передачи и викторины. Ещё три канала шли через спутник из Солнечного города.
Каждый из пяти местных телеканалов старался привлечь к себе внимание как можно большего числа зрителей.
Конечно, легче всего было удерживать зрителей Первому каналу, который беспрерывно крутил художественные фильмы. Коротышки очень любили кино, особенно комедии с участием знаменитого артиста Невезучкина. Этот Невезучкин вечно попадал в какие-нибудь смешные ситуации – или падал лицом в грязь, или в новых штанах садился на окрашенную скамейку… Однако следует заметить, что в жизни Невезучкин был очень благополучным и элегантным коротышкой. Он жил в Солнечном городе, и у его подъезда всегда толпились малышки-поклонницы. Как только Невезучкин появлялся, они с визгом его окружали, и артист подписывал им открытки с собственным изображением. А что творилось вокруг гостиницы «Ветерок», когда однажды Невезучкин приехал на съёмки в Земляной город, – это даже описать трудно.
Исполнитель эстрадных песен Фантик был настоящей звездой Второго телевизионного канала, на котором постоянно передавали музыку. Поклонниц у него было не меньше, а может быть, даже и больше, чем у Невезучкина. По крайней мере здесь, в Земляном городе, где он постоянно проживал. У Фантика была красивая волнистая шевелюра и приятный бархатный голос. Он всегда носил тёмные солнцезащитные очки, хотя в Земляном городе никакого солнца, конечно, не было. Песни для Фантика писали композитор Скерцино и поэт Складушкин-Ладушкин. Ещё с ним работал целый оркестр с техниками и осветителями, вокальная и балетная группы. Но поклонницы знали и любили только Фантика, потому что всех остальных, конечно, не могли запомнить.
Героями Третьего, спортивного, канала были чемпионы Бегунок и Прыгунок, а также гроссмейстер Фигура. Спортивный канал имел не столь многочисленную, как у двух первых, но весьма стабильную аудиторию. Знакомая нам корреспондентка Кроха, между прочим, раньше работала именно там, потому что сама была хорошей спортсменкой. Директором спортивного канала был известный всем комментатор Мячик.
Все другие телевизионные программы также имели своих звезд и звёздочек – репортёров, артистов, ведущих и затейников.
По Четвёртому каналу транслировали только информацию – новости, интервью и комментарии. Визит путешественников из Цветочного города был для директора Спрутика настоящим подарком, так как сенсации последнее время приходилось выжимать буквально из ничего – выпуска на фабрике нового сорта конфет, протечки водопроводной трубы или жалобы какого-нибудь сварливого коротышки на плохое обслуживание. Настоящие информационные «бомбы», такие, как прошлогодний замер рекордно гигантской брюквы или визит в город гроссмейстера Фигуры, – всё это уже начинало забываться. Популярность информационных передач снижалась. И тут, как снег на голову, в городе появились какие-то морские путешественники! Не доверяя слухам, корреспондентка Кроха взяла съёмочную бригаду и ринулась в город.
Каждый из пяти местных телеканалов старался привлечь к себе внимание как можно большего числа зрителей.
Конечно, легче всего было удерживать зрителей Первому каналу, который беспрерывно крутил художественные фильмы. Коротышки очень любили кино, особенно комедии с участием знаменитого артиста Невезучкина. Этот Невезучкин вечно попадал в какие-нибудь смешные ситуации – или падал лицом в грязь, или в новых штанах садился на окрашенную скамейку… Однако следует заметить, что в жизни Невезучкин был очень благополучным и элегантным коротышкой. Он жил в Солнечном городе, и у его подъезда всегда толпились малышки-поклонницы. Как только Невезучкин появлялся, они с визгом его окружали, и артист подписывал им открытки с собственным изображением. А что творилось вокруг гостиницы «Ветерок», когда однажды Невезучкин приехал на съёмки в Земляной город, – это даже описать трудно.
Исполнитель эстрадных песен Фантик был настоящей звездой Второго телевизионного канала, на котором постоянно передавали музыку. Поклонниц у него было не меньше, а может быть, даже и больше, чем у Невезучкина. По крайней мере здесь, в Земляном городе, где он постоянно проживал. У Фантика была красивая волнистая шевелюра и приятный бархатный голос. Он всегда носил тёмные солнцезащитные очки, хотя в Земляном городе никакого солнца, конечно, не было. Песни для Фантика писали композитор Скерцино и поэт Складушкин-Ладушкин. Ещё с ним работал целый оркестр с техниками и осветителями, вокальная и балетная группы. Но поклонницы знали и любили только Фантика, потому что всех остальных, конечно, не могли запомнить.
Героями Третьего, спортивного, канала были чемпионы Бегунок и Прыгунок, а также гроссмейстер Фигура. Спортивный канал имел не столь многочисленную, как у двух первых, но весьма стабильную аудиторию. Знакомая нам корреспондентка Кроха, между прочим, раньше работала именно там, потому что сама была хорошей спортсменкой. Директором спортивного канала был известный всем комментатор Мячик.
Все другие телевизионные программы также имели своих звезд и звёздочек – репортёров, артистов, ведущих и затейников.
По Четвёртому каналу транслировали только информацию – новости, интервью и комментарии. Визит путешественников из Цветочного города был для директора Спрутика настоящим подарком, так как сенсации последнее время приходилось выжимать буквально из ничего – выпуска на фабрике нового сорта конфет, протечки водопроводной трубы или жалобы какого-нибудь сварливого коротышки на плохое обслуживание. Настоящие информационные «бомбы», такие, как прошлогодний замер рекордно гигантской брюквы или визит в город гроссмейстера Фигуры, – всё это уже начинало забываться. Популярность информационных передач снижалась. И тут, как снег на голову, в городе появились какие-то морские путешественники! Не доверяя слухам, корреспондентка Кроха взяла съёмочную бригаду и ринулась в город.
Только заметил тред. Сейчас пойдё на кухню, помою и порежу арбуз и буду читать. Бампайте пока что. очень интересно, сириусли.
что интересно? Я вообще создал тред, вспоминая детские книжки. еще Тореадоры из Васюковки нестайка-прекрасная вещь
А есть карта расположения страны коротышек? Чтобы точно ориентироваться, где у них Солнечный Город, где у них Цветочный Город и т.д., и т.п.?
И ещё, на каком этапе развития коротышек застряли малыши на период написания первой книги Носовым и на период последней книги, написанной лично Носовым по вселенной Незнайки?
коммунизм вроде. и социализм-смотря где
Я про уровень технологического прогресса, а не социально-политический строй, который, если что, нельзя измерить и соотнести к этапу развития.
Развитое техническое общество, наверное(авто, полеты на Луну, автоматические фабрики, телевидение
гдето 70-80 ХХ века
.
Какие населённые пункты в мире Незнайк существуют?
Перечитывал недавно трилогию.
"На Луне" - просто эталон коммунистической пропаганды. Под видом неплохого такого приключения, как раз в духе популярной тогда среди детишек мечты "стать космонавтом" и на основе уже нехило так популярных героев детям прямо в мозг лили концентрированное средство для промывания этого самого мозга.
Но при этом автор допустил одну серьёзную ошибку: он слишком уж подробно расписал "зло", происходившее на луне. В итоге я ещё тогда, будучи мелким пиздюком извлёк для себя три урока:
От Пончика:
Развивать бизнес, начав торговать новым и при этом востребованным товаром - отличное дело, главное правильно организовать производство и устранять конкурентов, монополизируя отрасль.
От Незнайки и Ко:
Массы в большинстве своём глупы и теряют всякую осторожность, когда речь идёт о развлечениях, халяве и уж тем более халявных развлечениях.
От Скуперфильда и Спрутса:
Если не давать рабочим серьёзных поводов для недовольства и правильно организовать бизнес, поставив потребителей и производителей в зависимость от твоей отрасли - можно вести безбедную красивую жизнь.
Не получилось у вас, товарищ Носов, не получилось. Не прельстил меня ваш коммунизм с "каждому по возможностям и потребностям", или как там у вас.
И вообще, будь я где-то там, в цветочном городе - я бы с Винтиком, Шпунтиком и Шурупчиком захерачил бы завод и производил бы сидр, вино и прочий алкоголь. Благо с таким соотношением размеров фрукты/коротышки недостатка в сырье бы не было.
"На Луне" - просто эталон коммунистической пропаганды. Под видом неплохого такого приключения, как раз в духе популярной тогда среди детишек мечты "стать космонавтом" и на основе уже нехило так популярных героев детям прямо в мозг лили концентрированное средство для промывания этого самого мозга.
Но при этом автор допустил одну серьёзную ошибку: он слишком уж подробно расписал "зло", происходившее на луне. В итоге я ещё тогда, будучи мелким пиздюком извлёк для себя три урока:
От Пончика:
Развивать бизнес, начав торговать новым и при этом востребованным товаром - отличное дело, главное правильно организовать производство и устранять конкурентов, монополизируя отрасль.
От Незнайки и Ко:
Массы в большинстве своём глупы и теряют всякую осторожность, когда речь идёт о развлечениях, халяве и уж тем более халявных развлечениях.
От Скуперфильда и Спрутса:
Если не давать рабочим серьёзных поводов для недовольства и правильно организовать бизнес, поставив потребителей и производителей в зависимость от твоей отрасли - можно вести безбедную красивую жизнь.
Не получилось у вас, товарищ Носов, не получилось. Не прельстил меня ваш коммунизм с "каждому по возможностям и потребностям", или как там у вас.
И вообще, будь я где-то там, в цветочном городе - я бы с Винтиком, Шпунтиком и Шурупчиком захерачил бы завод и производил бы сидр, вино и прочий алкоголь. Благо с таким соотношением размеров фрукты/коротышки недостатка в сырье бы не было.
Цветочный город, Солнечный город, Каменный город, Змеёвка. Это из основных, которые запомнились.
В Каменном герои не побывали, но могли туда свернуть вместо Солнечного.
Не помню, упоминались ли названия лунных городов, но их там весьма немало. Если земная карта приключений - это буквально один крупный город и пригороды-сёла, то на Луне масштабы были как минимум одной области.
солнечный зеленый каменный земляной цветочный змеевка
в каменном в продолжении побывали. читаю вот.
Я так и не понял, во вселенной коротышек, коротышки - люди-мутанты после ядерной войны? Почему у них есть города и всякая инфрастуктура, но обычные, большие для них люди, ни разу в сюжете не появлялись?
людей там нет.
Хорошо развивалось и оружие – что в мирное время вряд ли возможно. Бластер… (Между прочим, где-то на www.kulichki.com/vrchance попалась мне интересная дискуссия – где убедительно доказывалось, что бластер – это все же оружие безвоздушного пространства.). Да и защитное поле Полины – державшее разряд. Да и парализующее излучение.
Флип – с антигравитационным движителем – это сейчас он ФЛиП – ФЛаер Пассажирский. А когда-то ФЛиБ – ФЛаер Боевой. Кстати, если рассматривать его кабину с этой точки зрения – широкий обзор, открытые двери, как в фильмах про Вьетнам, высоченный полголовник – защищать шею при перегрузках.
Но самым интересным экспонатом был, бесспорно, робот Вертер. Рационалистическое общество – и робот-уборщик, старая развалюха с походкой паралитика – держащая 4? 5? (Не помню точно) попаданий космического бластера – помните, как каменные колонны разлетались при первом таком попадании. Робот-уборщик – готовый пожертвовать собой, чтоб спасти жизнь человека…
>будь я где-то там, в цветочном городе - я бы с Винтиком, Шпунтиком и Шурупчиком захерачил бы завод и производил бы сидр, вино и прочий алкоголь
Кто о чём, а пидорашка о бухалове.
>Развивать бизнес, начав торговать новым и при этом востребованным товаром - отличное дело, главное правильно организовать производство и устранять конкурентов, монополизируя отрасль.
Чтобы не самому пососать у конкурентов, а дать пососать конкурентам. Чтобы не быть выебанным в жопу конкурентами, а самому выебать конкурентов в жопу. Потому что кто ебёт, тот не пидор. Когда у меня козу украли, это зло, а когда я у кого-то украл козу, это добро.
>Если не давать рабочим серьёзных поводов для недовольства и правильно организовать бизнес, поставив потребителей и производителей в зависимость от твоей отрасли - можно вести безбедную красивую жизнь.
Ебать петухов нужно на полшишечки, чтобы не взбунтовались, а у лохов отжимать не всю мелочь.
Не пизди, вот "Незнайка и карабас" реально говнище.
Незнайка с Гунькой бизнес бы отжали
Носов зафорсил называть баб селёдками?
>пидорашка
Мимо. И даже не хохол. И не белорус тоже. К славщиту вообще отношения особо не имею.
А алкоголь выбрал именно потому, что пидорашек, охочих до бухла всегда найдётся немало. Алкогольный бизнес - это бизнес, гарантированно приносящий доход. А на таком непаханном поле, где с ним ещё никто не знаком - это золотая жила. Чукчам, например, когда начали водку возить - выменивали её на золото и всяческие ценности, прибыли были космические.
>Когда у меня козу украли, это зло, а когда я у кого-то украл козу, это добро.
Ну так никто о справедливости-то не говорит. Да, если у меня "козу" спиздят - мне это не понравится. Посему за выручку с напизженых "коз" я постараюсь купить сейф и свою "козу" туда надёжно запереть.
Лох не мамонт, лох не вымрет. Так почему бы не попользоваться?
>Ебать петухов нужно на полшишечки, чтобы не взбунтовались, а у лохов отжимать не всю мелочь.
Ну так я о том же.
> говорит по русски
> не пидорашка
Блять, читал ее в детстве, ржал как ебанутый когда он в пылесос мыться полез. Мне 30
когда это такое было? в солнечном?
А как тебе идея грабить не аптеки, а корованы?
не помню такого
>когда это такое было? в солнечном?
Я кажеться книжку перепутал... где были комбаины которые по кругу были в поле к палке привязаны?
Мне незнайка на луне очень понарвился, хорошо, что от книги не отходили
В Солнечном городе.
солнечный.
кто не отходили?
Лол, то, что я знаю язык к моей национальности никак не относится. Бабка с дедом большую часть жизни прожили на востоке хохляндии, а т.к. растили меня они - на русском в семье разговаривали постоянно.
К сожалению, я плохо помню книги читанные в детстве, а перечитывать их нет желания. Хотя, есть пара впечатливших сказок, например сказка про братца с сестрицей, там они зачем-то по болоту шарились, и кто-то из них утонул - включал пластинку на ночь, и лежал под одеялом, испуганный к хуям.
>комбаины которые по кругу были в поле к палке привязаны
Да он же круги на полях предсказал.
>В Солнечном городе.
Ну там он с телкой в отель поселился, и там был шкаф который одежду чистил. Вешаешь пиджак и он его продувал. Ну он мыться не хотел и полез в шкаф умываться.
Национальность определяется тем языком, на котором мыслишь. Запомни.
на украинском тоже классно перевели. я сам отсюда
оп
авторы мульта, от сюжета оригинала
Могу мыслить на английском и с трудом на испанском. Что же такое?
>славщиту
Гляньте, татаро-монгольский петушок выучил модный мемас с краута)))
Не можешь.
пончик там намутил
Ты сказал? Не бог весть какой авторитет в этом вопросе
Зачем в добрый тред петузов завезли? Вон же на нулевой есть хохлотред
ебаный коммунистический бред. Под конец про Луну скатилось в такой адовый пиздец что Незнайка чуть ли не новый Ленин оказался. В детстве хорошо заходило, но вся эта социалистическо-бредовая направленность чувствуется сейчас очень уныло.
кстати да
свинья везде грязь найдет, как говорится.
ни в книге, ни в фильме не замечал ничего такого никогда.
Пруф, что нативно мыслишь не на русском или пидорашка
>К славщиту вообще отношения особо не имею.
Тюрок? Угрофинн? Балт? Одна из смешных обдваченных пидорашек, считающих себя жидом?
>А алкоголь выбрал именно потому, что пидорашек, охочих до бухла всегда найдётся немало. Алкогольный бизнес - это бизнес, гарантированно приносящий доход.
Вот из-за таких пидорах рашка и в говне. Спасибо святому Сталину за попытку физически извести эту падаль.
>Посему за выручку с напизженых "коз" я постараюсь купить сейф и свою "козу" туда надёжно запереть.
А нахуй тебе эта выручка вообще?
>Лох не мамонт, лох не вымрет. Так почему бы не попользоваться?
Но пока то пользуются только тобой, чмошник.
>(OP)
>ебаный коммунистический бред. Под конец про Луну скатилось в такой адовый пиздец что Незнайка чуть ли не новый Ленин оказался. В детстве хорошо заходило, но вся эта социалистическо-бредовая направленность чувствуется сейчас очень уныло.
Хуйню пизданул. Мне нравились его сказки, но комуняк и тот режим любить я не стал
А что неправда про луну? акции лохотроны и тд. новости посмотри
О, а при чем тут нативность? Откуда ты это высрал?
В повседневности на каком языке мыслишь?
>В повседневности на каком языке мыслишь?
На зулусском
Валите з треда
Пидорашенька :3
Я тебе вопрос задал, вша, будь добр ответить
Бля, я когда "На луне" читал, вообще жесть была. Я по хате ходил и представлял, как под баннерами "ЛНР" (лунная народная республика) на ракете летят освободители и спасают лунян от олигархии. И когда в незнаку стреляли в самом начале на Луне, а он типа съёбывался. ЕБАТЬ СУКА ВЫ МЕНЯ ЗАВЕЛИ!
Мыслю я образами в основном. С комментариями из помеси украинского, английского, русского и вкраплений ещё трёх-четырёх.
Я пояснил, чмо. Нативно — изначально. Так на каком языке ты мыслишь?
И снова мимо, к монголоидам я отношения имею ещё меньше, т.е. вообще зеро.
>Пидорашенька :3
Лавки ;-3
НЕЗНАЙКА,ВВЕДИ!
Где мои
>Если не давать рабочим серьёзных поводов для недовольства
>поставив потребителей и производителей в зависимость от твоей отрасли
И как это можно делать?
Да это типа гнилой запад с их тлетворными ценностями, подразумевался. Зато у нас-то в цветочном городе ого-го! И Знайка с залупой метровой, и ракеты строим, и овощи у нас с танк размером. А все потому что мы преданы идеем марксизма-ленинизма а не гнилому капиталистическому укладу. тьфу!
Фанфик от Шаповалова доставил. Где Знайка хотел насрать Незнайке в шляпу.
Я еще раз, для тебя дауна,
тут ты ни о какой нативности не упоминал, а потом быстро переобулся, Хули ты жопой вертишь?
ЩАС ПОИЩУ) В ГОЛОС
>Да это типа гнилой запад с их тлетворными ценностями, подразумевался. Зато у нас-то в цветочном городе ого-го! И Знайка с залупой метровой, и ракеты строим, и овощи у нас с танк размером. А все потому что мы преданы идеем марксизма-ленинизма а не гнилому капиталистическому укладу. тьфу!
Сейчащ да, когда был пиздюком такой аналогии в мозгу не возникало
Ну рад за тебя. А то что в книге написано по-моему объяснять не надо. В ЛУне все настолько убого и притянуто за уши что иногда смешно становилось. Не удивлюсь если Носов не умел в экономику и свободный рынок, а из страны вообще не выезжал.
Последний шанс тебе ответить на вопрос или махровая отрицающая пидораха.
>Я еще раз, для тебя дауна,
>тут ты ни о какой нативности не упоминал, а потом быстро переобулся, Хули ты жопой вертишь?
Я то тут причем?
А кто, рептилоид? По-любому из каких-нибудь БРАЦКИХ НОРОТОВ
На двоще, кстати, что-то совсем много лиц неславянской национальности стало, в ваши аулы интернет провели?
Про солнечный город сильно понравилось
Техника там всякая, фантазия разыгрывалась пиздец в детстве
От описания автоматических культиваторов в пригородах вообще кончил
Техника там всякая, фантазия разыгрывалась пиздец в детстве
От описания автоматических культиваторов в пригородах вообще кончил
В том-то и дело, что все это ложилось в неокрепший пиздячий мозг и влияло на подсознание.
У меня наоборот Луна вызывала ассоциацию с 90-ми, когда я и читал эту книжку
Они были в Каменном. Там Носов обосрал современное искусство и бездушные небоскребы.
Про педиков?
А мне Пилюлькин)
Безусловно, намерения этого коротышки кажутся благими, но так ли это? В Цветочном городе стали пропадать коротышки, и я готов поклясться трупом матери Незнайки, что Док как то причастен к этому.
Да пошел ты, тут хахлы блядь скрепы шатают!
>Ну рад за тебя. А то что в книге написано по-моему объяснять не надо. В ЛУне все настолько убого и притянуто за уши что иногда смешно становилось. Не удивлюсь если Носов не умел в экономику и свободный рынок, а из страны вообще не выезжал.
Мне кажеться, но доебываться до сказок это вершина маразма. Давай еще доебеся до всея хиккана всей руси Ильи Муромца, сидел на шее у мамки, а потом пришел враг и он сращу на стражу своей родины, аж от паралича исцелился
1. Всё мимо.
2. Не хочешь - не пьёшь. Окружение, традиции, это вот всё - отговорки слабовольного говна. Если человек не способен принять самостоятельное решение и не бухать, как скотина - то он достоин нынешнего положения вещей и годен только в качестве источника денег для людей разумных.
3. Чтоб жить, как белый человек, а не как дерьмо, закидываясь полуфабрикатами и путинкой перед ящиком и сдохнуть от такой качественной жизни в сорокет, не получив мед.обслуживания уровня выше девятнадцатого века. Чтоб иметь возможностей больше, чем просто существование.
4. Ты точно хочешь скатить это до уровня оскорблений?
Это просто двощ скатился до их уровня.
Я не доебываюсь до сказок. Незнайка неплох, но сука пропитан комуняками как ни крути. Что касается того с печи то это тот еще кадр. Да и вообще все сказки русские это то как наебать кого-то, спиздить и нахуяриться.
>доебываться до сказок это вершина маразма
ХЗ, я читал разбор сказок про изумрудный город, там тоже проводили довольно интересные параллели.
Двачую, лучшая книга. Очень мне нравились описания там. Еще всякие дома. Алсо неистово лолировал с имени архитектора - Вертибутылкин.
Особенно если книжка с хорошими илююстрациями, вообще тема.
А на Синеглазку я впервые в жизни подрочил. Там на одной из картинок она стояла. и были видны трусики из-под юбочки. Я и передернул.
Бля, а это, противоядие от джета где искать на Оксбее? Свободовцы говорят, что надо пошарить в джунглях живодёров, но тавм нет?
>Да и вообще все сказки русские это то как наебать кого-то, спиздить и нахуяриться.
И пруфы поди будут? Главное, што у швятых все сказки блахородные.
что за издание? про синеглазку
>>Да и вообще все сказки русские это то как наебать кого-то, спиздить и нахуяриться.
>И пруфы поди будут? Главное, што у швятых все сказки блахородные.
Да. Воспитывает к благородной идее что каждый труд должен быть оплачен. Знаешь сказку про мистера дудца который детей из города увел за то что ему в оплате отказали?
Если тебе правда интересно - погугли рилейтед книги по социологии, экономике и теории управления - я на звание специалиста в этих областях не претендую.
Если в общих чертах - нужен продукт так или иначе востребованный - будь то необходимость или хайп. Взгляни, например, на айфоны. Есть прорва различных фирм, выпускающих смартфоны. Порой с лучшим, чем у яблока функционалом. Но за счёт раскрученности бренда товар имеет стабильно высокий спрос, при себестоимости, не особо отличающейся от смартфонов других фирм.
Про голова короля рассказ пропитан идеями потреблядтсва. Тогда даже такого термина не было
>Про голова
Голого
Узнал царь, что в тридесятом царстве есть молодильные яблоки...
1. А может ты у нас НЕМЕЦ?
2. Тебе лет 15, да? Нет никакого слабовольного говна, разумных людей и самостоятельных решений. Есть разные сорта говна в голове. Вот в тебе школоциничное говно от двачей, Лариных и прочего, например, ибо ты плюгавое омежло. У кого-то от одноклассников, родителей и тому подобного, потому что оные не травят их в школе, не лишают компьютера дома и поэтому более авторитетны. Нет, мне не нравятся их традиции, я за сухой закон.
3. Ты что, ещё и в нищете растёшь? Я вижу рассуждения нищего чухана из страны с производительностью труда на уровне 17 века, мечтающего завалить квартиру дефицитным дерьмом, продавая бухло своим братьям по разуму.
4. Я факт констатирую.
Не, и не из братских народов, хотя, емнип, совки там таки что-то подобное говорили.
...и провёл трубу железную да обменял яблоки эти на газ...
А сколько лет незнайке? И в их мире дети есть? Как они рождаются, еблей? То есть у незнайки в теории может спид быть?
Ну, короче нерусский. Гомо чуркистанус.
>
>Узнал царь, что в тридесятом царстве есть молодильные яблоки...
Это не расейская сказка
пидараш, плис.
Как орки сарумановские вылупляются.
Книги-хуиги. Если от тебя будут зависеть, то народ не будет доволен.
Тот, где Урфин Джюс - безродный жид? Да, выглядит логичным, но местами пахнет предвзятостью и натягиванием совы.
Двачую ОПа. Когда в более зрелом возрасте перечитывал "Незнайку на Луне" я пригорел с того, что этот очкастый сноб смешал Незнайку с говном из-за генератора антигравитации, хотя именно Незнайка принёс ему необходимый ресурс.
Книга винрарная, первая - мастхэв для омеганов, там всё бабское поведение расписан.
> Вертибутылкин
Тот, что какую-то хуйню нес? Тогда выбор фамилии понятен.
Еблан, тут прямая параллель на Эддисона и Теслу.
Да куда уж мне такие тонкие параллели прослеживать. Мне вообще Знайка не нравился, очень уж заносчивый мудак.
>Остров Голубой Звезды
звучит заманчиво
Комменты не мои. Отрывки с комеентов с книжного сайта
Геракл обоссал тебя по числу своих подвигов.
Урфин не жид, в статье было о том как мировозрение автора и окружающий мир влияют на его произведения.
>пидараш, плис.
Если ты про аленький цветочек, то это перевод и интерпретация
> То есть у незнайки в теории может спид быть?
Ну, в тюрячке Незнайка побывал...
Он включил пылесос, и пыль с ковра так и полетела в трубу. Поток воздуха был так силен, что в трубу засосало чулки Растеряйки, которые случайно валялись у него под кроватью.
Да и с Пончиком он развлекался
Нанятые Скуперфильдом адвокаты и судьи тут же отожмут твой манябизнес
Носов тру ! отлично расписал что такое капитализм
>Он включил пылесос, и пыль с ковра так и полетела в трубу. Поток воздуха был так силен, что в трубу засосало чулки Растеряйки, которые случайно валялись у него под кроватью.
Где вебм где ебут пылесос?
В это утро первым проснулся Растеряйка и принялся искать чулки.
1. Нет, к врагам отчизны нашей священной тоже не принадлежу. Хотя вроде прапрадед немцем был, но инфа не сотка.
2. К тридцатнику дело идёт. Ларина видел разок, не понравился, хуй знает, что в нём находят. Он мерзкий какой-то.
Ок, называй это сортами говна в голове, как тебе угодно, суть от того не меняется.
Если у человека в голове больше говна, чем мозга - он бухает и находит этому любые оправдания: на работе травят, жена бросила, праздник, расслабляюсь так... etc.
Реабилитировать таких - дело неблагодарное и затратное, ибо кроме зависимости надо ещё и говно из головы соответствующее вытрясти.
3. Рос в нищете, да. Не отрицаю.
Вот только желания заваливать квартиру дерьмом нет, хотя возможность относительная уже есть. Я говорю о качественном уровне жизни - качественном питании, современных и своевременных медицинских услугах, я говорю о возможности иметь образ жизни эту самую жизнь интенсивно не сокращающий.
Именно потому, что рос я в нищете я не понимаю и отказываюсь даже пытаться понять тех, кто сознательно отказывается от этого в пользу безыдейного бухалова. Когда всю свою разумность человек разумный тратит не на мышление - я не считаю это достойным.
4. Я, тащемта, про >чмошник.
Но ты уж объясни, как именно мною пользуются.
Если собираешься задвинуть пространную речь о том, что я мол, потребляю некие продукты, значит мною пользуются - то в таком ключе пользуются, собственно, всеми. Но это я и не отрицаю, ведь повседневные нужды - необходимость, а не безыдейное развлечение.
>Нанятые Скуперфильдом адвокаты и судьи тут же отожмут твой манябизнес
Пусть сначала вылезут с луны.
На данный момент - естественно. Но на данный момент я и возможности такой не имею. Если будет такое намечаться - тогда и подготавливаться начну, а пока мне подробные знания в этих областях попросту бесполезны.
Такая зеленая книжка, с фигурой Незнайки на обложке. До сих пор дома лежит.
Дай ссылку на озон.
Если следовать твоей логике - появление нового бизнеса невозможно. Однако ж берутся откуда-то всё новые торговые сети, строятся магазины, производятся совершенно новые вещи. Бодаться со Скуперфильдами приходится только тогда, когда ты вырастаешь до их уровня, когда представляешь для них угрозу. Крупные концерны не трогают небольшой бизнес, ибо играют на совершенно другом уровне. А в малом бизнесе места много, всегда есть, куда развернуться.
У меня друг, например, держит несколько небольших магазинчиков бытовой химии в городе. Кроме его магазинчиков существует ещё несколько, т.е конкуренция есть. Но она практически не ощутима и они прекрасно уживаются, практически не пересекаясь друг с другом.
Начал это дело ещё его батя, никуда особо не лезли и не расширялись, за последние десять лет - плюс один магазинчик всего. Живут себе комфортно, на уровне, и в ус не дуют.
КОРОЧЕ, ПОЯСНЯЮ, КОРОТЫШКИ, ЕСЛИ ТЫ ЗА ЛНР И НЕЗНАЙКУ - ТЫ НАШ БРАТ, ЗВЁЗДОЧКА С ТОБОЙ ПОЙДЁТ ПИТЬ ЧАЙ. НО ЕСЛИ ТЫ, СУКА, ЗА СКРУДЖА, СКУПЕРФИЛЬДА ИЛИ, БЛЯДЬ, ЗА ЖУЛИО - ТЕБЕ ПИЗДА. МЫ К ТЕБЕ С ПРИБОРОМ НЕВЕСОМОСТИ ПРИЛЕТИМ, И СЕЛЁДОЧКА ВЫРЕЖЕТ ТВОИ ПОЧКИ НАХУЙ
Там только про путешествие на воздушном шаре, а сам Незнайка нелепо так бежит?
ЛУЧШАЯ АРХИТЕКТУРА - СОЛНЕЧНЫЙ ГОРОД
ЛУЧШИЕ ДЕВУШКИ - СОЛНЕЧНЫЙ ГОРОД
ЛУЧШАЯ НАУКИ - СОЛНЕЧНЫЙ ГОРОД
ПОЧЕМУ ТЫ ЕЩЁ ЖИВЁШЬ В СВОЁМ ТРЕТЬЕМ МИРЕ
ЛУЧШИЕ ДЕВУШКИ - СОЛНЕЧНЫЙ ГОРОД
ЛУЧШАЯ НАУКИ - СОЛНЕЧНЫЙ ГОРОД
ПОЧЕМУ ТЫ ЕЩЁ ЖИВЁШЬ В СВОЁМ ТРЕТЬЕМ МИРЕ
>новые торговые сети
Они принадлежат владельцам старых сетей, это такой ход, чтобы тебя не выебала налоговая.
1. Ну и кто же ты по нации? Мне на самом деле поебать, потому что кем бы ты себя не считал, всё равно останешься этакой сферической мелкобуржуазной красномордой пидорахой из тех, что готовы лезть по головам друг друга и грызться на смерть за жалкий кусок благ, которые при желании могут быть доступны всем и каждому. Насмотрелся я на такое говно с детства. Жалкое, склочное, жадное, мелочное, глупое.
2. Такой большой, а ума до сих пор не нажил. Даже оправдания по поводу Ларина начались. Нахуя кого-то там реабилитировать, если можно просто запретить бухло, поднять уровень жизни и подождать, когда уже спившиеся животные сами вымрут, а новых не появится?
3. А ты знаешь, кто виноват в том, что ты жил в нищете? Кто сейчас виноват в том, что тебя кормят пальмовым маслом? Кто виноват, что бюджетная медицина говно? Бухарики всего лишь закрывают на это глаза, заливаясь бухлом. Ты вот уходишь в манямирок без бухла, представляя себя этаким атлантом хуевым в белом плаще и дартаньяном.
4. В этом мире либо тобой пользуются, либо ты пользуешься. Ты не похож на того, кто пользуется.
Да, бежит. Не только про шар, но и про Зеленый город, и всякие охуительные истории про поэтов.
[eq
А я бы "изобрел" деньги, банк, и кредиты.
Да, таки она.
Ты ошибаешься. Знаю небольшую сеть закусочных и ларьков со всяческой выпечкой. Открыл мужик из нашего города, который поднялся на паре магазинов. Начинал с торговли сладостями и жвачками всякими в ларьке. Ни к какой корпорации мужик отношения не имеет.
где?
Самая лучшая книга детства
Ну вы ебанутые. Нахуй вы из po/раши сюда приползли, уёбуйте обратно. У одного коммуняки в детстве анальную девственность похитили, что он везде пропаганду видит, второй просто ебанат от природы. Вообще орхуели
Кстати, а чому в незнайкиной деревне в первой книге даже не предпологали о существовании других городов и не знали, что творится вокруг, а в последней у них уже развитая инфраструктура и лунная миссия?
1.Мегрел.
2, 3 - манямирок не у меня, а у тебя. Я смотрю на происходящее, беру реальные способы с этим жить.
Хочешь запретить бухло? Никто не станет, всем, кто может повлиять на запреты такого уровня продажа бухла выгодна.
Да и вспомни, сколько уже было сухих законов и чем они заканчивались. Было хочет бухать, быдло будет бухать, потому что выше подняться они попросту не хотят и не могут. Их устраивает такой ход вещей, а если его и сменить - они тотчас ринутся в свой стойло, ибо не приспособлены жить по-другому.
Бухарики и виноваты в текущем положении вещей. Более того, они - одна из главных тому причин. Ибо когда основная масса катится в ебеня, то увлекает за собой и остальных. БОЛЬШИНСТВО устраивает такой уровень и образ жизни, что бы они там не пиздели про жадную власть, ушлых коммерсантов и распиздяев-врачей. Что их устраивает - то им и дают, заодно под ту же гребёнку попадают и те, кто не доволен таким раскладом.
Поднять уровень жизни можно будет только после того, как спившиеся животные вымрут. А они никогда не вымрут, ибо те многочисленные отпрыски, которых они плодят - с детства набираются тех же принципов.
У тебя хороший манямир. Я сам в душе за идею коммунизма. Не ту говняную реализацию, которая в прошлом веке была, а за настоящую идею. Но это утопия, совершенно несбыточная утопия. Можно вывезти русского из России, но Россию из русского - не выйдет.
Так что пусть лучше я буду >красномордой пидорахой, чем стану сидеть и ждать, пока бухари перестанут бухать, чиновники - воровать, а уровень жизни сам собой начнёт повышаться.
Нет у меня такого терпения и долголетия, чтобы ждать реализации твоего манямирка.
На полке у меня лежит.
Тоже неплохо, но не такой простор для манёвра, как с алкоголем: насколько я помню бартер в самой простой форме у коротышек в наличии.
А если брать временной промежуток после событий на Луне - то и с остальным они ознакомлены.
И пошло, и поехало… Со временем из Союза трудоголиков выделилась верхушка – пятнадцать коротышек. Они назвали себя Верховным Советом союза, вообще перестали работать и жили на собираемые с простаков членские взносы. Отгрохали себе виллы с бассейнами, офисы-небоскребы и стали купаться в роскоши. При этом для видимости они появлялись перед рабочими или журналистами непременно в стареньких потертых костюмчиках и кепочках, которые для них специально разыскивали на блошиных рынках.
В то же время, глядя на них, среди безработных голодранцев, живших на пособие, тоже выделились свои авторитеты. Они сказали, что деньги вообще надо отменить, поскольку они – зло. Пускай, мол, все берут в магазинах то, что захотят.
Ну, среди безработных тоже нашлись такие, которые поверили и начали платить из своего пособия денежки в кассу союза. В этом Союзе голодранцев тоже скоро выделились пятнадцать самых пронырливых коротышек, которые назвали себя Политбюро. И они тоже жили на общие взносы припеваючи.
Правительство смотрело на это безобразие год, смотрело другой, а потом велело их всех арестовать. Потому что они мало того что всем головы морочили, но ещё подбивали коротышек к беспорядкам. Им же надо было какими-то делами своё паразитическое существование оправдывать. Вот они то забастовку организуют, то демонстрацию. Чем больше беспорядков – тем больше недовольных. А значит, больше денежек в кассу.
В то же время, глядя на них, среди безработных голодранцев, живших на пособие, тоже выделились свои авторитеты. Они сказали, что деньги вообще надо отменить, поскольку они – зло. Пускай, мол, все берут в магазинах то, что захотят.
Ну, среди безработных тоже нашлись такие, которые поверили и начали платить из своего пособия денежки в кассу союза. В этом Союзе голодранцев тоже скоро выделились пятнадцать самых пронырливых коротышек, которые назвали себя Политбюро. И они тоже жили на общие взносы припеваючи.
Правительство смотрело на это безобразие год, смотрело другой, а потом велело их всех арестовать. Потому что они мало того что всем головы морочили, но ещё подбивали коротышек к беспорядкам. Им же надо было какими-то делами своё паразитическое существование оправдывать. Вот они то забастовку организуют, то демонстрацию. Чем больше беспорядков – тем больше недовольных. А значит, больше денежек в кассу.
Есть известная в узких кругах история о советском философе Щедровицком. Мыслитель ездил с лекциями по заводам и довольно часто кормился в местных столовках. И вот как-то, ковыряя вилкой квёлую котлетку, щедро политую омерзительным на вкус бурым соусом, он вдруг спросил - а есть ли у завода подсобное хозяйство? Получив положительный ответ, он поинтересовался, а не туда ли идут пищевые отходы из столовой. Ответ снова оказался положительным. Тогда он заключил - "теперь я понимаю, почему это нельзя есть".
В чём было дело. В советской системе продовольственный вопрос был абсолютно нерешаемым, так как производительность труда в колхозах и совхозах была крайне низкой. Чтобы хоть как-то накормить народ, разрешалось иметь подсобные хозяйства, в том числе и на предприятиях. Ну то есть при заводе, выпускающем ракеты, где-то имелся кусочек земли с коровёнками и свинками. Государство забирало свою львиную долю, но кое-что можно было оставить себе - прежде всего, конечно, начальству.
Однако свинок надо было чем-то кормить. Одним из источником кормов были помои и пищевые отходы. Поэтому возникала парадоксальная ситуация: заводские столовые были заинтересованы в том, чтобы отходов было как можно больше. Кроме того, продукты - прежде всего мясо - разворовывались как работниками столовок, так и вышестоящими товарищами. И при всём том нужно было соблюдать хотя бы подобие норм питания.
Поэтому было востребовано умение приготовить любое блюдо настолько гадко, чтобы отбить желание его есть. Потребитель котлетку недоедал, потому что доесть подобную гадость было ну просто невозможно. Недоеденное шло свинкам.
Заметим: ничего глупого или нерационального в этой схеме нет. Её вызвала к жизни не чья-то злая воля, а особенности советской системы. Однако породила она омерзительного монстра - АНТИКУЛИНАРИЮ, то есть искусство делать еду отвратительной. Достаточно вспомнить тот самый коричневый соус.
Я вот тоже его помню. И как вспоминаю - меня всякий раз передёргивает от омерзения.
В чём было дело. В советской системе продовольственный вопрос был абсолютно нерешаемым, так как производительность труда в колхозах и совхозах была крайне низкой. Чтобы хоть как-то накормить народ, разрешалось иметь подсобные хозяйства, в том числе и на предприятиях. Ну то есть при заводе, выпускающем ракеты, где-то имелся кусочек земли с коровёнками и свинками. Государство забирало свою львиную долю, но кое-что можно было оставить себе - прежде всего, конечно, начальству.
Однако свинок надо было чем-то кормить. Одним из источником кормов были помои и пищевые отходы. Поэтому возникала парадоксальная ситуация: заводские столовые были заинтересованы в том, чтобы отходов было как можно больше. Кроме того, продукты - прежде всего мясо - разворовывались как работниками столовок, так и вышестоящими товарищами. И при всём том нужно было соблюдать хотя бы подобие норм питания.
Поэтому было востребовано умение приготовить любое блюдо настолько гадко, чтобы отбить желание его есть. Потребитель котлетку недоедал, потому что доесть подобную гадость было ну просто невозможно. Недоеденное шло свинкам.
Заметим: ничего глупого или нерационального в этой схеме нет. Её вызвала к жизни не чья-то злая воля, а особенности советской системы. Однако породила она омерзительного монстра - АНТИКУЛИНАРИЮ, то есть искусство делать еду отвратительной. Достаточно вспомнить тот самый коричневый соус.
Я вот тоже его помню. И как вспоминаю - меня всякий раз передёргивает от омерзения.
1. Мингрел хуй на печке грел.
2. Ты что, живёшь на двачах? Здесь излагают фантазии и утопии, а ты вывалил говно. Ты предложил открыть завод с бухлом во вселенной Носова и спаивать там всех, хотя у них нет жадной власти, распиздяев-врачей, ушлых коммерсантов, ворующих чиновников и даже бухающего быдла. Там уже есть социализм-коммунизм. А ты как бы отыгрываешь красномордую пидораху, которая всё хочет приватизировать, засрать, сломать, продать, загнать всех в ярмо и с довольной харей почёсывать толстое пузо потом и называть всех быдлом и нищебродами.
Бухарики это следствие. Изначально во всём виноваты пидорасы, которые приватизировали твою и мою великую страну. Не модернизировали средства производства, а спилили их на металл. Не развивали сельское хозяйство, а монополизируют его и держат в узде, чтобы извлекать максимальную прибыль, разбавляя продукты пальмовым маслом и прочим говном. Те, что не дотируют бюджетную медицину, а покупают себе яхты, виллы, футбольные клубы. Ну и армяне ебаные из платной медицины. Как вымрут спившиеся животные, если есть торгаши бухлом и им не выгодно, чтобы покупали меньше бухла?
В душе ты сам за свою никчёмную шкурку, не более. Если уж мы начали фантазировать, я бы торговал бухлом, чтобы организовывать и содержать левые террористические организации, которые возьмут мне власть, а у тебя самоцель - пожрать вкуснее и медицинабесплатная и качественная на Кубе.
Это неаппетитное вступление понадобилось, чтобы ввести читателя в мир советской АНТИЛИТЕРАТУРЫ. Которая представляла собой примерно то же самое явление, что и антикулинария.
Вообще говоря, литературное творчество должно развлекать. По крайней мере, исторически оно возникло именно с этой целью. Поэтому события, описанные в книжке, обычно интереснее событий, происходящих в жизни. Обыватель, мучимый скукой, берётся за книжку и погружается в мир невероятных опасностей и ужасных приключений. И тем самым отдыхает душой.
Советская литература en masse строилась на прямо противоположных принципах. Средняя советская книжка была невероятно, невыразимо скучна. Более того - вопреки всей истории мировой литературы, она была даже скучнее, чем реальная жизнь её читателей. И предельно скучной она становилась именно тогда, когда бралась описывать эту самую жизнь.
Причин тому было больше, чем с кулинарией, но того же примерно свойства. Укажем важнейшие.
Во-первых, позднесоветская действительность была скучной сама по себе. Скучной, впрочем, была и действительность раннесоветская, но та скука перебивалась страхом, а также иными чувствами (в основном - голода и холода). Когда голода, холода и страха стало меньше, осталась серая пустота, в которой народ так и валандался до самой до "перестройки".
Причиной тому была не только чья-то личная злокозненность (хотя и её хватало), а общесистемные свойства советского бытия. В котором отсутствовали те области жизни, в которых могло происходить что-то интересное.
Например, "ночная жизнь" - увеселительных заведений было крайне мало, попасть туда было трудно, и так далее. Равно невозможны были и радости интеллектуализма: выпустить "шокирующую книгу" и потрясти ей общество можно было разве что в самиздате, для очень узкой аудитории и при этом рискуя свободой и благополучием. Максимум, что позволялось - "острая статья" в "Литгазете", на тему "можно ли давать поцелуй без любви" или "какая у нас молодёжь пошла циничная, без идеалов"... Про личное обогащение - основное занятие людей во все времена - можно и не вспоминать: это было запрещено-перезапрещено, богатство само по себе было преступлением. Разумеется, тут были нюансы, связанные с национальной политикой: на фоне нищей, убогой жизни русских выписанные другим народам (прибалтам или грузинам) блага выглядели как сверхбогатство. Однако никакой интриги в этом не было - просто разным народам был выписан разный паёк. То же самое касалось и советских сословных раскладов: люди разных сословий получали очень разные пайки, но всё это были именно пайки. И даже те люди, которые тем или иным способом получили очень много денег и могли при этом не опасаться преслеований со стороны государства, всё равно были нищи и убоги, так как их богатство было оскоплённым, лишённым творческой силы. Чтобы было понятно: западный миллионер мог потратить свои деньги на постройку ракеты, проектирование нового компьютера или хотя бы на строительство красивого необычного дома с новаторской архитектурой. Он также мог завещать свои миллионы потомкам - или какому-нибудь благотворительному фонду, или кому-нибудь ещё. Легальный советский миллионер - например, Шолохов - мог жить по-барски. Однако знаменитая усадьба Шолохова в Вешенском была построена за государственный счёт и после смерти писателя отошла государству. Эта маленькая вроде бы деталь очень многое объясняет - в том числе и то, отчего, собственно, Шолохов спился.
Но вернёмся к теме. Путешествия - тоже традиционная тема литературы - советскому человеку были заказаны: границы были закрыты, выезд из страны был редкостной привилегией и главным событием жизни. Чтобы попасть в "капстрану" (в какую-нибудь Францию или Германию), нужно было быть очень специальным человеком и к тому же каждый раз разбиваться в лепёшку, чтобы получить разрешение и визу. Остальные видели мир исключительно по телевизору, в специальной передаче "Клуб кинопутешествий" с Юрием Сенкевичем, который ездил по миру за весь советский народ... Политика была абсолютным табу. То есть её просто не было, все вопросы общественной жизни решались неизвестно где неизвестно кем, и даже обсуждение этих тем считалось страшной фрондой... Судебные дела - тема печальная, но интересная - были советскому человеку малознакомы: если каждый американец хоть раз в жизни бывал в суде (истцом или ответчиком), то для советского человека суд был совершенно незнакомым институтом. Исключение составляли дела, связанные с жилплощадью и алиментами - и то люди предпочитали разрешать их "как-нибудь", лишь бы не соваться в это страшное место... Религиозная жизнь, мистика, что-нибудь сверхъестественное? Что вы, какая может быть религиозная жизнь, какая мистика? В СССР не было ни Бога, ни богов, ни духов, ни даже самого завалящего привидения, неча тут разводить религиозный дурман... В общем, писать было просто-напросто НЕ О ЧЕМ. Во всяком случае, главные темы мировой литературы были исключены - за неимением таковых в натуре.
В этом смысле известная булгаковская фраза, вложенная им в уста сатаны - "что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет!" - как была, так и остаётся абсолютно точным описанием главного свойства советской (и постсоветской) реальности, "отсутствия присутствия наличия" совершенно естественных вещей.
Это не значит, что жизнь советского человека была совсем уж пуста. В ней были свои бури и драмы. Но и вот беда: всё интересное случалось в тех областях, само существование которых официально отрицалось или игнорировалось.
Нет, я не про секс, хотя и это тоже: личная жизнь советских людей бывала достаточно интересной и насыщенной, но вот описывать всё это было категорически нельзя. Однако если б только это! Ну вот хотя бы: процесс "добывания" советским обывателем красивых и качественных вещей представляло собой тот ещё квест. Куда там любому фентези с поиском артефактов! Я вот помню, как взрослые рассказывали о многоступенчатых обменах - например, нескольких пачек цейлонского чая на недостающий в собрании том Конан-Дойля. Или о героическом доставании для безнадёжно больного ребёнка банки с консервированным соком манго - в СССР это было редкостное, труднопредставимое лакомство. Или об интимно-деловой связи нашего соседа по подъезду с продавщицей универмага, поддерживаемой с ведома и согласия его супруги - поскольку югославские сапожки были ей дороже мужниной верности... Всё это было увлекательно, забавно, порой даже трагично. Но писать об этом в книжке было нельзя, так как товарный дефицит, при всей его тотальности, считался темой постыдной и запрещённой. Как и, например, массовый советский алкоголизм. Тема была близкой массам, существовал даже устный жанр рассказов о выдающихся пьянках. Но писать об этом было, опять-таки, нельзя. Невинные - особенно в сравнении с западными книжками про наркоманов - "Москва-Петушки" были в СССР абсолютно непубликабельными. Столь же непубликабельными были и истории про власть и борьбу за неё, пусть даже на самом что ни на есть низовом уровне. На кухнях обсуждалось, кто кого подсидел и кто выиграл в аппаратной борьбе - но писать о таких вещах сколько-нибудь достоверно было ну никак невозможно... В общем, за что ни возьмёшься - этого либо нет, либо об этом нельзя говорить.
Важно отметить, что ограничения были тотальными. От них не спасали даже обычные литераторские ухищрения, издревле применяемые в борьбе с цензурой. Например, перенесение действия из современности в прошлое или будущее, в другую страну с другим народом. Если английский литератор восемнадцатого века, желая посмеяться над нравами английского двора, мог перенести действие в средневековую Италию или в какую-нибудь сказочную страну, то попытка таким же образом посмеяться над советскими реалиями опознавалась и пресекалась немедленно. И потому, что советские цензора не страдали формализмом, и потому, что задача опознания реалий в данном случае была очень простой. Советский строй был уникален и не имел аналогов - разве что в древнем Вавилоне могло быть что-то похожее, и то не факт... Все прочие попытки использования эзопова языка точно так же опознавались на дальних подступах.
Был и третий барьер на пути к интересной прозе - невежество, страшное и смешное советское невежество.
Вообще говоря, литературное творчество должно развлекать. По крайней мере, исторически оно возникло именно с этой целью. Поэтому события, описанные в книжке, обычно интереснее событий, происходящих в жизни. Обыватель, мучимый скукой, берётся за книжку и погружается в мир невероятных опасностей и ужасных приключений. И тем самым отдыхает душой.
Советская литература en masse строилась на прямо противоположных принципах. Средняя советская книжка была невероятно, невыразимо скучна. Более того - вопреки всей истории мировой литературы, она была даже скучнее, чем реальная жизнь её читателей. И предельно скучной она становилась именно тогда, когда бралась описывать эту самую жизнь.
Причин тому было больше, чем с кулинарией, но того же примерно свойства. Укажем важнейшие.
Во-первых, позднесоветская действительность была скучной сама по себе. Скучной, впрочем, была и действительность раннесоветская, но та скука перебивалась страхом, а также иными чувствами (в основном - голода и холода). Когда голода, холода и страха стало меньше, осталась серая пустота, в которой народ так и валандался до самой до "перестройки".
Причиной тому была не только чья-то личная злокозненность (хотя и её хватало), а общесистемные свойства советского бытия. В котором отсутствовали те области жизни, в которых могло происходить что-то интересное.
Например, "ночная жизнь" - увеселительных заведений было крайне мало, попасть туда было трудно, и так далее. Равно невозможны были и радости интеллектуализма: выпустить "шокирующую книгу" и потрясти ей общество можно было разве что в самиздате, для очень узкой аудитории и при этом рискуя свободой и благополучием. Максимум, что позволялось - "острая статья" в "Литгазете", на тему "можно ли давать поцелуй без любви" или "какая у нас молодёжь пошла циничная, без идеалов"... Про личное обогащение - основное занятие людей во все времена - можно и не вспоминать: это было запрещено-перезапрещено, богатство само по себе было преступлением. Разумеется, тут были нюансы, связанные с национальной политикой: на фоне нищей, убогой жизни русских выписанные другим народам (прибалтам или грузинам) блага выглядели как сверхбогатство. Однако никакой интриги в этом не было - просто разным народам был выписан разный паёк. То же самое касалось и советских сословных раскладов: люди разных сословий получали очень разные пайки, но всё это были именно пайки. И даже те люди, которые тем или иным способом получили очень много денег и могли при этом не опасаться преслеований со стороны государства, всё равно были нищи и убоги, так как их богатство было оскоплённым, лишённым творческой силы. Чтобы было понятно: западный миллионер мог потратить свои деньги на постройку ракеты, проектирование нового компьютера или хотя бы на строительство красивого необычного дома с новаторской архитектурой. Он также мог завещать свои миллионы потомкам - или какому-нибудь благотворительному фонду, или кому-нибудь ещё. Легальный советский миллионер - например, Шолохов - мог жить по-барски. Однако знаменитая усадьба Шолохова в Вешенском была построена за государственный счёт и после смерти писателя отошла государству. Эта маленькая вроде бы деталь очень многое объясняет - в том числе и то, отчего, собственно, Шолохов спился.
Но вернёмся к теме. Путешествия - тоже традиционная тема литературы - советскому человеку были заказаны: границы были закрыты, выезд из страны был редкостной привилегией и главным событием жизни. Чтобы попасть в "капстрану" (в какую-нибудь Францию или Германию), нужно было быть очень специальным человеком и к тому же каждый раз разбиваться в лепёшку, чтобы получить разрешение и визу. Остальные видели мир исключительно по телевизору, в специальной передаче "Клуб кинопутешествий" с Юрием Сенкевичем, который ездил по миру за весь советский народ... Политика была абсолютным табу. То есть её просто не было, все вопросы общественной жизни решались неизвестно где неизвестно кем, и даже обсуждение этих тем считалось страшной фрондой... Судебные дела - тема печальная, но интересная - были советскому человеку малознакомы: если каждый американец хоть раз в жизни бывал в суде (истцом или ответчиком), то для советского человека суд был совершенно незнакомым институтом. Исключение составляли дела, связанные с жилплощадью и алиментами - и то люди предпочитали разрешать их "как-нибудь", лишь бы не соваться в это страшное место... Религиозная жизнь, мистика, что-нибудь сверхъестественное? Что вы, какая может быть религиозная жизнь, какая мистика? В СССР не было ни Бога, ни богов, ни духов, ни даже самого завалящего привидения, неча тут разводить религиозный дурман... В общем, писать было просто-напросто НЕ О ЧЕМ. Во всяком случае, главные темы мировой литературы были исключены - за неимением таковых в натуре.
В этом смысле известная булгаковская фраза, вложенная им в уста сатаны - "что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет!" - как была, так и остаётся абсолютно точным описанием главного свойства советской (и постсоветской) реальности, "отсутствия присутствия наличия" совершенно естественных вещей.
Это не значит, что жизнь советского человека была совсем уж пуста. В ней были свои бури и драмы. Но и вот беда: всё интересное случалось в тех областях, само существование которых официально отрицалось или игнорировалось.
Нет, я не про секс, хотя и это тоже: личная жизнь советских людей бывала достаточно интересной и насыщенной, но вот описывать всё это было категорически нельзя. Однако если б только это! Ну вот хотя бы: процесс "добывания" советским обывателем красивых и качественных вещей представляло собой тот ещё квест. Куда там любому фентези с поиском артефактов! Я вот помню, как взрослые рассказывали о многоступенчатых обменах - например, нескольких пачек цейлонского чая на недостающий в собрании том Конан-Дойля. Или о героическом доставании для безнадёжно больного ребёнка банки с консервированным соком манго - в СССР это было редкостное, труднопредставимое лакомство. Или об интимно-деловой связи нашего соседа по подъезду с продавщицей универмага, поддерживаемой с ведома и согласия его супруги - поскольку югославские сапожки были ей дороже мужниной верности... Всё это было увлекательно, забавно, порой даже трагично. Но писать об этом в книжке было нельзя, так как товарный дефицит, при всей его тотальности, считался темой постыдной и запрещённой. Как и, например, массовый советский алкоголизм. Тема была близкой массам, существовал даже устный жанр рассказов о выдающихся пьянках. Но писать об этом было, опять-таки, нельзя. Невинные - особенно в сравнении с западными книжками про наркоманов - "Москва-Петушки" были в СССР абсолютно непубликабельными. Столь же непубликабельными были и истории про власть и борьбу за неё, пусть даже на самом что ни на есть низовом уровне. На кухнях обсуждалось, кто кого подсидел и кто выиграл в аппаратной борьбе - но писать о таких вещах сколько-нибудь достоверно было ну никак невозможно... В общем, за что ни возьмёшься - этого либо нет, либо об этом нельзя говорить.
Важно отметить, что ограничения были тотальными. От них не спасали даже обычные литераторские ухищрения, издревле применяемые в борьбе с цензурой. Например, перенесение действия из современности в прошлое или будущее, в другую страну с другим народом. Если английский литератор восемнадцатого века, желая посмеяться над нравами английского двора, мог перенести действие в средневековую Италию или в какую-нибудь сказочную страну, то попытка таким же образом посмеяться над советскими реалиями опознавалась и пресекалась немедленно. И потому, что советские цензора не страдали формализмом, и потому, что задача опознания реалий в данном случае была очень простой. Советский строй был уникален и не имел аналогов - разве что в древнем Вавилоне могло быть что-то похожее, и то не факт... Все прочие попытки использования эзопова языка точно так же опознавались на дальних подступах.
Был и третий барьер на пути к интересной прозе - невежество, страшное и смешное советское невежество.
Начать с того, что оветский человек очень мало знал и о своей стране, и о мире в целом. Про мир понятно: советских никуда не выпускали. Информацию о внешнем мире собирали по крупицам, по переводным книжкам, по рассказам "выездных". Однако всё это было похоже на попытку реконструкции австралопитека по окаменевшему зубу нижей челюсти, и с тем же результатом. И даже если какому-нибудь совпису разрешали написать что-нибудь про вражескую Америку, из-под его пера выходил обычно бред, даже на уровне банальной фактуры - наподобие "фешенебельного ресторана Макдональдс", в котором питались "румяными гамбургерами" американские "лоббисты" под "дикие завывания джазовой банды" - помню такое, из какого-то советского романа семидесятых.
На сколько-нибудь достоверное изображение "ихней" жизни и надеяться-то не приходилось.
Чтобы оценить эту сторону дела, рекомендую отважным исследователям советской литературы сочинения Герцеля Новогрудского - например, детскую повесть 1958 года "Дик с 12-й нижней", про бедных нью-йоркских детишек. Автор был ну очень проверенным товарищем, то ли побывавшим в Америке, то ли очень тщательно работавшим с фактурой. Тем выпуклее общая бредовость сюжета.
Но и про свою родную страну советский человек - и в особенности советский писатель - знал едва ли больше. Что и неудивительно: СССР был страной тотального искусственного дефицита, в том числе дефицита информации во всём и везде. Советский человек не знал и не мог узнать даже настоящих расстояний между населёнными пунктами - карты искажались, "чтобы враг не догадался". В силу всеобщей разоружённости гражданские с трудом отличали пистолет от револьвера. (Поэтому в советских детективах герой-милиционер совершенно спокойно мог "передёрнуть затвор", а потом сразу "зарядить пулю в барабан".) Специфику любого производства можно было познать, только на этом производстве поработав - потому что иных источников такого рода познаний не существовало. Впрочем, cоветские писательские организации - прежде всего Литфонд - устраивали и оплачивали писательские поездки "для сбора литературного материала". Практика была уникальной, не имеющей аналогов. Но что поделать? Для того, чтобы средний "совпис" мог написать хоть что-нибудь, ему и в самом деле надо было хоть что-нибудь показать.
Что же касается знаний хоть чуточку специализированных - например, исторических - тут цвела и пахла горная лаванда. Не было буквально ничего. В большом настоящем мире издавались моря справочной литературы типа "Энциклопедия XIX столетия", "История Ближнего Востока" или какая-нибудь "Квантовая физика для гуманитариев". Чтобы не ходить далеко за примером: огромное количество подобных книг - вот буквально от физики до ближневосточной истории - написал и выпустил Айзек Азимов, известный в СССР исключительно в качестве писателя-фантаста. Более того, Азимов одно время считался чем-то вроде "друга СССР" и довольно обильно издавался. Но вот перевести хоть что-нибудь из этого потока научпопа советские не удосужились, "хотя казалось бы, что в этом такого". Впрочем, возможно, в этом конкретном сыграла свою роль и злополучная тема авторских прав, за которые советским всё-таки приходилось платить - а они очень берегли каждую валютную копеечку, сантик и фунтик. Но, так или иначе, советскому бедолаге приходилось вышелушивать информацию буквально по крупицам - и, как правило, он приходил к выводу, что овчинка не стоит выделки. Пускаться же во все тяжкие, заполняя пробелы в образовании фантазией, было стремновато: всегда мог найтись чуть более образованный критик, который не поленится и обсмеёт незадачливого сочинителя. Надёжнее было держаться того, что знаешь доподлинно - ну то есть тот куцый обрывок реальности, который был более-менее доступен... Если же литератор пытался заниматься самообразованием - например, скупая старые и редкие книги - и потом применить с трудом добытые знания в литературном творчестве, на него дружно набрасывались советские недообразованцы, иногда даже без команды сверху. Как это случилось, например, с писателем Валентином Пикулем, демонстративно затравленном и заплёванном советским интеллигентском сообществом. Плевать в него и в самом деле было за что, но настоящая вина Пикуля перед советскими прыщеголовыми мозгляками состояла в том, что он и в самом деле неплохо знал историю (чему очень способствовало отсутствие калечащего советского образования), учился по старым книгам и к тому же имел бойкое перо. Именно на этом основании ему определили место "короля пошляков" и "кумира мещанства", и постоянно тыкали в нос "необразованностью". В основном это говорили люди, чьи представления об истории вообще и о русском прошлом в частности сводились к чему-то вроде "на закладной под звуки колоколец помещик в подорожную спешит".
Тут мы переходим к теме книг. Кроме тотального незнания реальности, советский писатель был отрезан и от её книжного описания. Да и вообще от книг. Большую часть настоящих хороших книг - начиная от философских и исторических и кончая "худлом" - в СССР, как известно, не издавали. А того, что издавали, отчаянно не хватало. При этом писателю для того, чтобы написать сколько-нибудь приличную книжку, нужно прочесть томов пятьдесят мировой классики, иначе он не овладеет даже минимальным набором технических приёмов. Увы - более-менее доступными были только сочинения авторов позапрошлого столетия (вроде Дюма или забытого во всём мире Буссенара), и то не все.
Причём мы говорим об изысках, а о хлебе насущном. "Есть ценностей незыблемая скала". Ну например: человек, не читавший в молодости Ницше, не может всерёз считать себя полноценным интеллектуалом. Человек, не знакомый с античными авторами - хотя бы с Гомером, Платоном и Цицероном - не владеет ключами к европейской культуре. А уж тот, кто не брал в руки Библию, является, в сущности, варваром.
Разумеется, относиться ко всему перечисленному - от Платона до Библии - при этом можно как угодно, вплоть до полного неприятия. Речь идёт только о знакомстве с текстами. То есть личном знании того, что же там, собственно, сказано. Человек, не имеющий собственного представления о том, что такое "идея", "одиссея" или "филиппика", не имеет, как уже было сказать, ключей к двери, за которой находится "храмина человечества". В лучшем случае он пытается лазить в неё через форточку.
Cоветские люди, имевшие несчастье родиться после революции, были именно такими варварами - и даже не всегда поневоле. Я помню интеллигентных с виду людей, в том числе считающих себя православными, которые были знакомы с "Песней Песней" по купринской "Суламифи", с Евангелием - по "Мастеру и Маргарите", и при этом были свято уверены, что Ветхий Завет (sic!) начинается словами "В начале было Слово". Потому что Библию так и не заглянули - даже те, у кого была возможность. "Зачем, и так знаем". "Так знали" и всё остальное - с понятными последствиями.
До сих пор помню случившийся в юности разговор в одной компании, где некий товарищ разливался соловьём о христианских ценностях. Слушать его было интересно, пока оно не процитировал известное "худшим пороком является трусость", атрибутировав это как цитату из Евангелия от Матфея. На вопрос несколько более осведомлённого товарища, из какого же места взяты эти слова, тот ненадолго задумался и сказал, что точно не помнит, но, кажется, они относились к апостолу Павлу (sic!), трижды предавшего (sic!) Христа.
Казалось бы, описанных выше обстоятельств вполне достаточно, чтобы загубить на корню всякое творчество. Но неееееет. Существовали ещё и специальные, особо тонкие и продуманные ущемления.
Ну например. Всяческие ограничения были прописаны не только положительным героям, но и отрицательным. В советских книжках даже злодеи злодействовали в очень узких рамках, чтобы читатель ихним злодейством не увлёкся. Поэтому скучными были даже книжки про врагов советской власти - всяких там западных шпионов и диверсантов. Так, в советской литературе нет ни одного произведения, в котором оные шпионы и диверсанты совершают сколько-нибудь эффектный теракт. Да что там совершают - хотя бы готовят! Максимум злокозненности, на который был способен самый матёрый враг - это украсть какие-нибудь чертежи или попытаться потопить советский корабль (обычно безуспешно). В то время как в западной бульварной литературе большевистские агенты вовсю готовили покушения на президентов и устанавливали атомные бомбы под статуей Свободы - их советские аналоги боялись и подумать о том, чтобы расплавить лазером Мавзолей или покуситься на Брежнева. Да хотя бы на Косыгина! "Вы что, с ума сошли, такое писать?". Никто и не сходил - за исключением всё тех же диссидентов и эмигрантов. И то. Помню, в 1981 году эмигранты-литераторы Тополь и Незнанский опубликовали - в Америке, разумеется - политический детектив "Журналист для Брежнева". Немногочисленные советские считали её необычайно смелой. Мне её дали прочесть - под большим секретом - ещё до официального кирдыка соввласти. Увы, книжка меня если чем и удивила, так это беззубостью: на тот же сюжет можно было сварганить куда более забористое сочинение. Впоследствии Тополь взялся за сочинение порнушки - с тем же, увы, результатом. Видимо, сценарный факультет ВГИКа - который Эдуард Хаимович закончил в шестьдесят пятом - что-то ломал в людях... Впрочем, то же самое можно сказать о любом советском учреждении со сколько-нибудь серьёзной идеологической составляющей.
Или вот такая завитушечка: злодейства должны были быть умеренными не только по своей сути, но и по форме. Скажем, были запрещены слишком яркие описания насилия, увечий и тому подобного. Дело доходило до смешного - например, до цековских втыков издателям и цензорам, пропускающим у архисоветского Георгия Адамова "сгущение красок в изображении уголовщины", а фильмы про милицейскую работу обходились без силовых сцен вообще. Впрочем, некоторым авторам дозволялось больше - например, у Юлиана Семёнова, человека ну очень-очень специального, было особое эксклюзивное право описывать в своих нудных книжках "всякие ужасы" - ну то есть пытки и казни. Увы, это не делало его книжки лучше: все эти ужасы были невыразимо тягомотными. И только гениальные "Семнадцать мгновений" - один из редких шедевров советского кинематографа - хоть как-то вытянули сочинения этого бездарного строчкогона в число читаемых. Иначе бы валяться им на полках рядом с сочинениями Грибачёва и Турсун-Заде.
При всём при том советская власть желала, чтобы в СССР была "литература как у людей". Причём - вся линейка. Включая такие жанры, как, например, детектив (" них есть, надо, чтобы и у нас было"). В результате родился не имеющий аналогов в мировой истории жанр - скучный криминальный роман. Где на протяжении сотен страниц расследовалось преступление какого-нибудь хозяйственника, который у себя на производстве недокладывал чеснок в чесночный соус.
Написав это, я вспомнил бредовейший фильм о продаже выигравшего лотерейного билета, по которому можно получить автомобиль. Современному человеку, наверное, непонятно, в чём тут вообще криминал. Так вот, он в том, что автомашина была в СССР дефицитом, и "просто за деньги" её было купить нельзя, так что продажа выигрышного билета означала "спекуляцию".
Всё равно непонятно? Ну, спросите у кого-нибудь постарше. У меня сил нет объяснять - слишком всё это мерзостно.
Ну например. Всяческие ограничения были прописаны не только положительным героям, но и отрицательным. В советских книжках даже злодеи злодействовали в очень узких рамках, чтобы читатель ихним злодейством не увлёкся. Поэтому скучными были даже книжки про врагов советской власти - всяких там западных шпионов и диверсантов. Так, в советской литературе нет ни одного произведения, в котором оные шпионы и диверсанты совершают сколько-нибудь эффектный теракт. Да что там совершают - хотя бы готовят! Максимум злокозненности, на который был способен самый матёрый враг - это украсть какие-нибудь чертежи или попытаться потопить советский корабль (обычно безуспешно). В то время как в западной бульварной литературе большевистские агенты вовсю готовили покушения на президентов и устанавливали атомные бомбы под статуей Свободы - их советские аналоги боялись и подумать о том, чтобы расплавить лазером Мавзолей или покуситься на Брежнева. Да хотя бы на Косыгина! "Вы что, с ума сошли, такое писать?". Никто и не сходил - за исключением всё тех же диссидентов и эмигрантов. И то. Помню, в 1981 году эмигранты-литераторы Тополь и Незнанский опубликовали - в Америке, разумеется - политический детектив "Журналист для Брежнева". Немногочисленные советские считали её необычайно смелой. Мне её дали прочесть - под большим секретом - ещё до официального кирдыка соввласти. Увы, книжка меня если чем и удивила, так это беззубостью: на тот же сюжет можно было сварганить куда более забористое сочинение. Впоследствии Тополь взялся за сочинение порнушки - с тем же, увы, результатом. Видимо, сценарный факультет ВГИКа - который Эдуард Хаимович закончил в шестьдесят пятом - что-то ломал в людях... Впрочем, то же самое можно сказать о любом советском учреждении со сколько-нибудь серьёзной идеологической составляющей.
Или вот такая завитушечка: злодейства должны были быть умеренными не только по своей сути, но и по форме. Скажем, были запрещены слишком яркие описания насилия, увечий и тому подобного. Дело доходило до смешного - например, до цековских втыков издателям и цензорам, пропускающим у архисоветского Георгия Адамова "сгущение красок в изображении уголовщины", а фильмы про милицейскую работу обходились без силовых сцен вообще. Впрочем, некоторым авторам дозволялось больше - например, у Юлиана Семёнова, человека ну очень-очень специального, было особое эксклюзивное право описывать в своих нудных книжках "всякие ужасы" - ну то есть пытки и казни. Увы, это не делало его книжки лучше: все эти ужасы были невыразимо тягомотными. И только гениальные "Семнадцать мгновений" - один из редких шедевров советского кинематографа - хоть как-то вытянули сочинения этого бездарного строчкогона в число читаемых. Иначе бы валяться им на полках рядом с сочинениями Грибачёва и Турсун-Заде.
При всём при том советская власть желала, чтобы в СССР была "литература как у людей". Причём - вся линейка. Включая такие жанры, как, например, детектив (" них есть, надо, чтобы и у нас было"). В результате родился не имеющий аналогов в мировой истории жанр - скучный криминальный роман. Где на протяжении сотен страниц расследовалось преступление какого-нибудь хозяйственника, который у себя на производстве недокладывал чеснок в чесночный соус.
Написав это, я вспомнил бредовейший фильм о продаже выигравшего лотерейного билета, по которому можно получить автомобиль. Современному человеку, наверное, непонятно, в чём тут вообще криминал. Так вот, он в том, что автомашина была в СССР дефицитом, и "просто за деньги" её было купить нельзя, так что продажа выигрышного билета означала "спекуляцию".
Всё равно непонятно? Ну, спросите у кого-нибудь постарше. У меня сил нет объяснять - слишком всё это мерзостно.
Но особо адским адом была литература детская. Это были какие-то гнилые торфяники, покрытые стелющимися испареньями вечной тоски.
Вообще говоря, детская литература - это литература для детей и про детей. Цель она имеет развлекательную и отчасти назидательную: ребёнок, читая такую книжку, получает удовольствие и при этом чему-то учится. Удовольствие он получает от того, что книжка потакает его фантазиям, в том числе нереалистичным. Прежде всего, фантазиям героическим. Дети - в первую голову, мальчики - любят читать о детях (мальчиках, конечно), попавших на какой-нибудь волшебный пиратский корабль или столкнувшихся со злыми космическими пиратами, ну или хотя бы какими-нибудь шпионами. И проявляющих себя самым героическим образом. Сталкиваясь по ходу дела со всякими моральными дилеммами, характерными для детско-юношеского возраста. Типа "всегда ли надо слушаться взрослых", "можно ли отбивать у друга девочку" и т.п.
Ну, что касается героического антуража, то советская власть всякие такие мечтания о считала вредными и их решительно пресекала. Какие пиратские корабли, какие шлюпки, какие шпионы? Не мечтайте о себе, мелкота! Ваше дело - учить уроки, аккуратно выписывать прописи, слушаться старших (это самое главное) и готовиться ко взрослой жизни. В которой, в общем-то, тоже ничего увлекательного не случится, об этом советская власть уже позаботилась.
Отдушиной могли бы послужить книжки про времена, когда геройствовать было можно - то есть про революцию и войну. (Напоминаю, в советское время война была одна - Великая Отечественная, "гражданка" шла за половинку, Первой Мировой не было вовсе, как и Февральской революции.) Увы, и тут царила чудовищная скука. Кто читал - потому что в школе задавали - какую-нибудь "Четвёртую высоту" или "Сына полка", тот помнит, какими неказистыми и мучедобистыми были все эти детские подвиги и жертвы.
Дочитавшие до этого места могут спросить - ну как же так, ну неправда же? Были же, к примеру, прекрасные советские фильмы с участием детей - да та же "Москва-Кассиопея", например, где полно и приключений, и хулиганства... Однако стоит вспомнить, чем фильм заканчивается: после всех подвигов и побед появляется Особист (буквально так!), который и сообщает детишкам, что "пора домой", "побаловались и хватит". То есть все приключения, оказывается, проходили под строгим контролем Взрослых. Конкретно - кагебешников, которые занимают в советской литературе и советской жизни позицию "взрослых взрослых": обычный советский человек любого возраста перед любым гебуном, "сотрудником Органов" - даже не слуга, не раб, а именно что ребёнок, сопливый "мальчугашка". Впрочем, это в сторону... Другой фильм на ту же тему - "Большое Космическое Путешествие" - был ещё откровеннее: там детишки, убеждённые, что они летят в космосе, в конце концов оказываются в канализации - "это был опыт". Я смотрел этот фильм в детстве и до сих пор помню чудовищную обломную силу этого киношедевра: я ну вот прямо физически ощутил, что весь СССР - это тот самый космический корабль, который никуда не летит, а только имитирует полёт. И живём-то мы на самом деле в каких-то грязных трубах... В общем, получился символ невероятной мощи. Страшный пелевинский "Омон Ра" был написан по впечатлениям от этой ленты.
Сильно напрягая память, я могу припомнить всего несколько советских книжек, где дети действительно совершали что-то интересное. Например, миреровский "Главный полдень" 1976 года издания - книжка с настоящими приключениями, в которой подростки спасают Землю. Для нормальной детской литературы двадцатого века - совершенно банальный ход, "а как иначе". Но для оскоплённой советской это было нечто. Книжку пропустили потому, что ни граммулечки антисоветчинки и даже самой лёгкой фронды в ней не нашли - так что предварительную цензуру она со скрипом, но проходила. Но потом спохватились более высокие инстанции. И дали автору и издателям такого леща, что бедный Александр Исаакович вообще вылетел из фантастики и из худлита как такового. Вылетел с треском: автору пришлось вообще забыть о писательстве и заняться литературоведением. Переиздать роман удалось только в перестройку.
И, заметим, "Кассиопея" или "Главный полдень" были именно что вершинами. А основной корпус кино и литературы для/про детей состоял всё-таки не из этого. А из безумно скучных, отвратительных в своём идиотизме баек про детишек, занятых делами и страстями даже не детскими, а просто идиотскими. И довольно часто грязными - в самом что ни на есть прямом, неметафорическом смысле. Я помню детскую повесть (кажется, Алексина), где две группы школьников соревновались. Нет, не на бейсбольном стадионе, как американские школьники. И не на сцене со школьным джазовым оркестром - как школьники английские. Нет, что вы? Советские уродцы соревновались в том, кто больше соберёт макулатуры! Это в высшей степени романтическое занятие - поиски по грязным помойкам картонных коробок и выпрашивание у посторонних людей старых газет - описывалось в таких тонах, будто речь идёт о поисках сокровищ. Большего издевательства над самой идеей "кладоискательства" просто невоможно себе представить.
Тут, впрочем, был один особенно гнусный нюанс. На самом деле макулатурные эпопеи и в семом деле были поиском сокровищ - но только с целью их последующего уничтожения. Советская власть прилагала систематические усилия для уничтожения старых книг, особенно дореволюционных, а также книг двадцатых-тридцатых годов. Для этого использовались все возможные средства, начиная от регулярной чистки библиотек от "старья" и кончая отправкой детишек-пионеров на "сбор макулатуры". Расчёт был на то, что глупые распропагандированные детишки утащат из дома "для весу" бабушкину Библию или Жития Святых, выпросят у какой-нибудь полуслепого дедушки подшивку журнала "Нива" за 1914 год, ну или хотя бы снесут в приёмку пачку брошюрок сталинского времени, не соответствующие нынешней партийной линии. И это работало: очень, очень много старых книг были изъяты у населения и уничтожены именно таким способом. Я помню, как в первом классе средней школы во время сбора макулатуры один наш соученик приволок целую кипу довоенных латвийских журналов на русском. Где он их достал и у кого выпросил - Бог весть. Я тогда уже знал о ценности старых книг, но журналы конфисковать не успел: на всё собранное наложила лапу пионервожатая, полоумная советская "комсомолка-спорсменка".
Но вернёмся к литературе. Так вот благодатная тема облома глупой советский детворы, возмечтавшей "о доблести, о подвигах, о славе", была представлена весьма обильно. Советские авторы любили посмеяться над советскими детишками, воображающими, что они могут "что-то сделать" - например, прославиться (о "разбогатеть" и речи быть не могло).
Вообще говоря, детская литература - это литература для детей и про детей. Цель она имеет развлекательную и отчасти назидательную: ребёнок, читая такую книжку, получает удовольствие и при этом чему-то учится. Удовольствие он получает от того, что книжка потакает его фантазиям, в том числе нереалистичным. Прежде всего, фантазиям героическим. Дети - в первую голову, мальчики - любят читать о детях (мальчиках, конечно), попавших на какой-нибудь волшебный пиратский корабль или столкнувшихся со злыми космическими пиратами, ну или хотя бы какими-нибудь шпионами. И проявляющих себя самым героическим образом. Сталкиваясь по ходу дела со всякими моральными дилеммами, характерными для детско-юношеского возраста. Типа "всегда ли надо слушаться взрослых", "можно ли отбивать у друга девочку" и т.п.
Ну, что касается героического антуража, то советская власть всякие такие мечтания о считала вредными и их решительно пресекала. Какие пиратские корабли, какие шлюпки, какие шпионы? Не мечтайте о себе, мелкота! Ваше дело - учить уроки, аккуратно выписывать прописи, слушаться старших (это самое главное) и готовиться ко взрослой жизни. В которой, в общем-то, тоже ничего увлекательного не случится, об этом советская власть уже позаботилась.
Отдушиной могли бы послужить книжки про времена, когда геройствовать было можно - то есть про революцию и войну. (Напоминаю, в советское время война была одна - Великая Отечественная, "гражданка" шла за половинку, Первой Мировой не было вовсе, как и Февральской революции.) Увы, и тут царила чудовищная скука. Кто читал - потому что в школе задавали - какую-нибудь "Четвёртую высоту" или "Сына полка", тот помнит, какими неказистыми и мучедобистыми были все эти детские подвиги и жертвы.
Дочитавшие до этого места могут спросить - ну как же так, ну неправда же? Были же, к примеру, прекрасные советские фильмы с участием детей - да та же "Москва-Кассиопея", например, где полно и приключений, и хулиганства... Однако стоит вспомнить, чем фильм заканчивается: после всех подвигов и побед появляется Особист (буквально так!), который и сообщает детишкам, что "пора домой", "побаловались и хватит". То есть все приключения, оказывается, проходили под строгим контролем Взрослых. Конкретно - кагебешников, которые занимают в советской литературе и советской жизни позицию "взрослых взрослых": обычный советский человек любого возраста перед любым гебуном, "сотрудником Органов" - даже не слуга, не раб, а именно что ребёнок, сопливый "мальчугашка". Впрочем, это в сторону... Другой фильм на ту же тему - "Большое Космическое Путешествие" - был ещё откровеннее: там детишки, убеждённые, что они летят в космосе, в конце концов оказываются в канализации - "это был опыт". Я смотрел этот фильм в детстве и до сих пор помню чудовищную обломную силу этого киношедевра: я ну вот прямо физически ощутил, что весь СССР - это тот самый космический корабль, который никуда не летит, а только имитирует полёт. И живём-то мы на самом деле в каких-то грязных трубах... В общем, получился символ невероятной мощи. Страшный пелевинский "Омон Ра" был написан по впечатлениям от этой ленты.
Сильно напрягая память, я могу припомнить всего несколько советских книжек, где дети действительно совершали что-то интересное. Например, миреровский "Главный полдень" 1976 года издания - книжка с настоящими приключениями, в которой подростки спасают Землю. Для нормальной детской литературы двадцатого века - совершенно банальный ход, "а как иначе". Но для оскоплённой советской это было нечто. Книжку пропустили потому, что ни граммулечки антисоветчинки и даже самой лёгкой фронды в ней не нашли - так что предварительную цензуру она со скрипом, но проходила. Но потом спохватились более высокие инстанции. И дали автору и издателям такого леща, что бедный Александр Исаакович вообще вылетел из фантастики и из худлита как такового. Вылетел с треском: автору пришлось вообще забыть о писательстве и заняться литературоведением. Переиздать роман удалось только в перестройку.
И, заметим, "Кассиопея" или "Главный полдень" были именно что вершинами. А основной корпус кино и литературы для/про детей состоял всё-таки не из этого. А из безумно скучных, отвратительных в своём идиотизме баек про детишек, занятых делами и страстями даже не детскими, а просто идиотскими. И довольно часто грязными - в самом что ни на есть прямом, неметафорическом смысле. Я помню детскую повесть (кажется, Алексина), где две группы школьников соревновались. Нет, не на бейсбольном стадионе, как американские школьники. И не на сцене со школьным джазовым оркестром - как школьники английские. Нет, что вы? Советские уродцы соревновались в том, кто больше соберёт макулатуры! Это в высшей степени романтическое занятие - поиски по грязным помойкам картонных коробок и выпрашивание у посторонних людей старых газет - описывалось в таких тонах, будто речь идёт о поисках сокровищ. Большего издевательства над самой идеей "кладоискательства" просто невоможно себе представить.
Тут, впрочем, был один особенно гнусный нюанс. На самом деле макулатурные эпопеи и в семом деле были поиском сокровищ - но только с целью их последующего уничтожения. Советская власть прилагала систематические усилия для уничтожения старых книг, особенно дореволюционных, а также книг двадцатых-тридцатых годов. Для этого использовались все возможные средства, начиная от регулярной чистки библиотек от "старья" и кончая отправкой детишек-пионеров на "сбор макулатуры". Расчёт был на то, что глупые распропагандированные детишки утащат из дома "для весу" бабушкину Библию или Жития Святых, выпросят у какой-нибудь полуслепого дедушки подшивку журнала "Нива" за 1914 год, ну или хотя бы снесут в приёмку пачку брошюрок сталинского времени, не соответствующие нынешней партийной линии. И это работало: очень, очень много старых книг были изъяты у населения и уничтожены именно таким способом. Я помню, как в первом классе средней школы во время сбора макулатуры один наш соученик приволок целую кипу довоенных латвийских журналов на русском. Где он их достал и у кого выпросил - Бог весть. Я тогда уже знал о ценности старых книг, но журналы конфисковать не успел: на всё собранное наложила лапу пионервожатая, полоумная советская "комсомолка-спорсменка".
Но вернёмся к литературе. Так вот благодатная тема облома глупой советский детворы, возмечтавшей "о доблести, о подвигах, о славе", была представлена весьма обильно. Советские авторы любили посмеяться над советскими детишками, воображающими, что они могут "что-то сделать" - например, прославиться (о "разбогатеть" и речи быть не могло).
Тот же, уже упомянутый выше Новогрудский сочинил детскую повестушку "Пещера Батикава". Сюжет таков. Дети - несчастные советские дети из пыльной скучной станицы - услышали по радио, что где-то в Латинской Америке учёные нашли очень древние кукурузные зёрна, которым много тысяч лет - и что эти зёрна проросли. Скучающим детям это интересно. Потом они случайно находят поблизости от дома пещеру, изукрашенную наскальной живописью, остатками очага, и в ней же - сосуд с кукурузными зёрнами, наверное, очень древними. Детишки их высаживают, зёрна проростают, они тратят каждую свободную минутку, чтобы поливать, пропалывать и всячески обихоживать грядку: ведь это древние зёрна, ради науки, ради славы... Дальше приходит мент - и выясняет, что детишки-то совершили преступление, втайне от советской власти выращивая что-то съедобное. Детей волокут в милицию. И взрослые дяди-менты выясняют, что никакие это не древние зёрна. Это самая обычная кукуруза, а придумал всё это старший брат одного из мальчишек, которому они мешали писать диплом и который придумал им занятие. Дети обломаны... но всё равно идут на бесполезную грядку и продолжают возиться - потому что "кукурузу жалко".
Я остановился на этой книжке именно потому, что она совершенно типичная, проходная. Таких сочинений было много, и все они объясняли советским малышатам-дебильчикам, что нефиг мечтать о доблести, о подвигах, о славе. А вот ковыряться на грядке, конечно, надо, просто так, бесплатно, потому что кукурузу жалко, ну или там репку. И не нужно думать, кто эту кукурузу или репку будет кушать (и будут ли) - не дитячьего ума это дело. Ваше дело - прополка. Жопка кверху, руки в грязи - вот ваша доблесть, вот ваша слава, вот ваши великие подвиги.
Кстати об этом. Возьмём признаннейший шедевр советской детской литературы - гайдаровскую "Тимура и его команду". История этой книжки довольно любопытна. Сочиняя свою агитку, Гайдар использовал для описания детской организации архивы уничтоженного в России скаутского движения, в том числе воспоминания скаут-мастеров, убитых советской властью. Готовилась она для дальнейшего развёртывания движения "пионеров-тимуровцев". Разумеется, образ детской организации был чрезвычайно идеализирован: например, не упоминалось гебешно-партийное руководство детишками - что в советской действительности было совершенно немыслимо. Однако главные принципы советской реальности были прописаны очень чётко. Первые скауты были именно что разведчиками, самыми настоящими. Скаутское движение было создано английским военачальником Баден-Пауэлом, имевшим опыт использования детей и подростков в военных действиях в Африке. Скаутов учили основам военного дела, выживанию в трудных ситуациях и прочим увлекательным делам. "Тимуровцы" в книжке Гайдара ничем подобным не занимались, даже не смели мечтать ни о чём подобном. О нет! - они кололи дрова и носили воду членам семей красноармейцев. То есть работали БЕСПЛАТНОЙ ПРИСЛУГОЙ У ЧУЖИХ ЛЮДЕЙ. Не рассчитывая даже на благодарность: гайдаровские тимуровцы трудились тайно и анонимно, как домашние эльфы в мире Гарри Поттера. И даже не из сострадания к этим чужим людям. А лишь потому, что советская власть не оставила им более интересных занятий.
Я остановился на этой книжке именно потому, что она совершенно типичная, проходная. Таких сочинений было много, и все они объясняли советским малышатам-дебильчикам, что нефиг мечтать о доблести, о подвигах, о славе. А вот ковыряться на грядке, конечно, надо, просто так, бесплатно, потому что кукурузу жалко, ну или там репку. И не нужно думать, кто эту кукурузу или репку будет кушать (и будут ли) - не дитячьего ума это дело. Ваше дело - прополка. Жопка кверху, руки в грязи - вот ваша доблесть, вот ваша слава, вот ваши великие подвиги.
Кстати об этом. Возьмём признаннейший шедевр советской детской литературы - гайдаровскую "Тимура и его команду". История этой книжки довольно любопытна. Сочиняя свою агитку, Гайдар использовал для описания детской организации архивы уничтоженного в России скаутского движения, в том числе воспоминания скаут-мастеров, убитых советской властью. Готовилась она для дальнейшего развёртывания движения "пионеров-тимуровцев". Разумеется, образ детской организации был чрезвычайно идеализирован: например, не упоминалось гебешно-партийное руководство детишками - что в советской действительности было совершенно немыслимо. Однако главные принципы советской реальности были прописаны очень чётко. Первые скауты были именно что разведчиками, самыми настоящими. Скаутское движение было создано английским военачальником Баден-Пауэлом, имевшим опыт использования детей и подростков в военных действиях в Африке. Скаутов учили основам военного дела, выживанию в трудных ситуациях и прочим увлекательным делам. "Тимуровцы" в книжке Гайдара ничем подобным не занимались, даже не смели мечтать ни о чём подобном. О нет! - они кололи дрова и носили воду членам семей красноармейцев. То есть работали БЕСПЛАТНОЙ ПРИСЛУГОЙ У ЧУЖИХ ЛЮДЕЙ. Не рассчитывая даже на благодарность: гайдаровские тимуровцы трудились тайно и анонимно, как домашние эльфы в мире Гарри Поттера. И даже не из сострадания к этим чужим людям. А лишь потому, что советская власть не оставила им более интересных занятий.
Теперь возьмём другую сторону вопроса - моральные переживания.
В силу ничтожности дел, которыми занимаются советские школьники в советских детских книжках, никаких серьёзных грехов у этих детей тоже не бывает. Советский ребёнок - существо не только бесславное, но и безвредное. Вершина бунта его - это демонстративный прогул уроков, ну или кнопка, подложенная на сиденье вредной школьной старосты (учительнице кнопку подкладывать нельзя, это уже покушение на устои). Соответственно и переживания: можно ли рассказать учительнице о том, кто подложил кнопку, или лучше всё-таки кнопку убрать, а другу сказать, чтобы он больше так не делал? На эту тему советский сочинитель мог сходу накропать страниц двадцать, а то и пятьдесят.
Особенно тяжело приходилось мальчикам. С точки зрения кастрирующей советской идеологии мальчик был "хулиганом" хотя бы в силу того, что у него кое-что в штанах болталось. Во взрослом состоянии мужская составляющая убивалась мучительным трудом, грязным бытом и алкоголем, но мальчик был всё-таки заготовкой мужчины - в которого он, разумеется, ни в коем случае не должен был вырасти. Разумеется, детские книжки работали на вытравливание мужского из мальчиков. Это вытравливание было настоящей целью всей этой литературки - и на него работала каждая деталька, каждое словечко, каждая запятушечка.
Ну например. Мужчинам свойственна грубость, "мужики ругаются". Мальчики, подражая им, ругаются тоже, обычно - смешно и неумело. В советских книжках ругань была абсолютно запрещена. Понятно, что мат и прочие "плохие слова" были вообще за пределами допустимого на бумаге, но запрет касался даже самых невинных слов и выражений, обладающих хоть какой-то экспрессией. Доминирование, угрожающий тон, настоящие оскорбления - всему этому в советской детской литературе места не было. Не было места и адекватным описаниям насилия. Мальчики в детских книжках даже дрались как девочки. "Дурак ты, Вовка! - крикнул я и ударил его портфелем по голове" - вот типичное описание драки.
Кстати о девочках. Советский мальчик находился под особым присмотром женщин - всесильных Мамы и Бабушки дома, училок и сверстниц в школе. Разумеется, не любых сверстниц, а удостоенных доверием начальства отличниц и доносчиц. Маленькие жабки и гадючки в отглаженных фартучках и красных тряпочках на шейках изводили мальчишек как могли, не давая "хулиганить" и принуждая к труду и дисциплине.
Кстати, забегая очень далеко вперёд. Апофеозом и одновременно сломом этой картины мира стало кино про Алису Селезнёву, девочку из будущего. К сожалению, сколько-нибудь подробный разбор этого эпохального - для своей эпохи, разумеется - кино здесь невозможен. Замечу только, что секрет привлекательности Алисы состоял не только в анимешной внешности, но и в необычной для позднесоветского кинематографа самостоятельности героини. Это отчасти оправдывалось её полом ("девочка над мальчиками завсегда начальница, она ответственная") и условным "происхождением из будущего" (то есть из символического "места рождения советского начальства").
Тут, пожалуй, стоит вспомнить популярнейшую советскую книжку про пионера Баранкина ("Баранкин, будь человеком!") Там два школьника, Баранкин и Малинин, пытаются сбежать от классной старосты Зинки Фокиной, которая заставляет их "учиться" и "исправлять двойки". В результате сверхсильного напряжения воли они превращаются в воробьёв, потом в бабочек, а потом в муравьёв. И каждый раз выясняется, что за пределами пионерского мирка их ждёт чёрный страшный ужас-ужас-ужас - воробья пытается съесть кошка, бабочек ловят стрижи (а также и Зинка Фокина, которой они нужны для коллекции), что касается муравьёв, тем приходится воевать с захватчиками-рабовладельцами... В результате мальчики понимают, что на воле голодно и страшно, так что лучше всего вернуться в безопасный советский быт, к "маме и Зинке". И они снова превращаются в беспомощных советских детей и покорно идут учить уроки.
На этом тема не кончилась. Тот же автор написал продолжение - "Сверхприключения сверхкосмонавта", в которой тот же злополучный герой, возмечтав о подвигах и славе, и в самом деле начинает учить уроки, вообще учиться - всему подряд. Вкладывается в это, становится гениальным учеником, практически суперменом... и, разумеется, обламывается, потому что родители, учителя и девочки (ну кто же ещё-то) требуют от него уже не пятёрок, а - знать своё место и не выделываться. И опять же через специально подстроенный облом - но это уже другая история.
Вернёмся к "Баранкину". Когда мне в детстве подсунули этот опус, я как раз успел прочесть "Остров сокровищ". Где английский мальчик умудряется не только славно попутешествовать и поучаствовать в приключениях, но и стать богатым человеком. Исключительно потому, что был смел, ловок, любил приключения и не всегда слушался взрослых, даже "хороших", а думал своей головой. Контраст между советской книжкой с её жалкой, смешной, старушечьей моралью и английским шедевром был настолько разительным, что никаких дальнейших объяснений не потребовалось.
В силу ничтожности дел, которыми занимаются советские школьники в советских детских книжках, никаких серьёзных грехов у этих детей тоже не бывает. Советский ребёнок - существо не только бесславное, но и безвредное. Вершина бунта его - это демонстративный прогул уроков, ну или кнопка, подложенная на сиденье вредной школьной старосты (учительнице кнопку подкладывать нельзя, это уже покушение на устои). Соответственно и переживания: можно ли рассказать учительнице о том, кто подложил кнопку, или лучше всё-таки кнопку убрать, а другу сказать, чтобы он больше так не делал? На эту тему советский сочинитель мог сходу накропать страниц двадцать, а то и пятьдесят.
Особенно тяжело приходилось мальчикам. С точки зрения кастрирующей советской идеологии мальчик был "хулиганом" хотя бы в силу того, что у него кое-что в штанах болталось. Во взрослом состоянии мужская составляющая убивалась мучительным трудом, грязным бытом и алкоголем, но мальчик был всё-таки заготовкой мужчины - в которого он, разумеется, ни в коем случае не должен был вырасти. Разумеется, детские книжки работали на вытравливание мужского из мальчиков. Это вытравливание было настоящей целью всей этой литературки - и на него работала каждая деталька, каждое словечко, каждая запятушечка.
Ну например. Мужчинам свойственна грубость, "мужики ругаются". Мальчики, подражая им, ругаются тоже, обычно - смешно и неумело. В советских книжках ругань была абсолютно запрещена. Понятно, что мат и прочие "плохие слова" были вообще за пределами допустимого на бумаге, но запрет касался даже самых невинных слов и выражений, обладающих хоть какой-то экспрессией. Доминирование, угрожающий тон, настоящие оскорбления - всему этому в советской детской литературе места не было. Не было места и адекватным описаниям насилия. Мальчики в детских книжках даже дрались как девочки. "Дурак ты, Вовка! - крикнул я и ударил его портфелем по голове" - вот типичное описание драки.
Кстати о девочках. Советский мальчик находился под особым присмотром женщин - всесильных Мамы и Бабушки дома, училок и сверстниц в школе. Разумеется, не любых сверстниц, а удостоенных доверием начальства отличниц и доносчиц. Маленькие жабки и гадючки в отглаженных фартучках и красных тряпочках на шейках изводили мальчишек как могли, не давая "хулиганить" и принуждая к труду и дисциплине.
Кстати, забегая очень далеко вперёд. Апофеозом и одновременно сломом этой картины мира стало кино про Алису Селезнёву, девочку из будущего. К сожалению, сколько-нибудь подробный разбор этого эпохального - для своей эпохи, разумеется - кино здесь невозможен. Замечу только, что секрет привлекательности Алисы состоял не только в анимешной внешности, но и в необычной для позднесоветского кинематографа самостоятельности героини. Это отчасти оправдывалось её полом ("девочка над мальчиками завсегда начальница, она ответственная") и условным "происхождением из будущего" (то есть из символического "места рождения советского начальства").
Тут, пожалуй, стоит вспомнить популярнейшую советскую книжку про пионера Баранкина ("Баранкин, будь человеком!") Там два школьника, Баранкин и Малинин, пытаются сбежать от классной старосты Зинки Фокиной, которая заставляет их "учиться" и "исправлять двойки". В результате сверхсильного напряжения воли они превращаются в воробьёв, потом в бабочек, а потом в муравьёв. И каждый раз выясняется, что за пределами пионерского мирка их ждёт чёрный страшный ужас-ужас-ужас - воробья пытается съесть кошка, бабочек ловят стрижи (а также и Зинка Фокина, которой они нужны для коллекции), что касается муравьёв, тем приходится воевать с захватчиками-рабовладельцами... В результате мальчики понимают, что на воле голодно и страшно, так что лучше всего вернуться в безопасный советский быт, к "маме и Зинке". И они снова превращаются в беспомощных советских детей и покорно идут учить уроки.
На этом тема не кончилась. Тот же автор написал продолжение - "Сверхприключения сверхкосмонавта", в которой тот же злополучный герой, возмечтав о подвигах и славе, и в самом деле начинает учить уроки, вообще учиться - всему подряд. Вкладывается в это, становится гениальным учеником, практически суперменом... и, разумеется, обламывается, потому что родители, учителя и девочки (ну кто же ещё-то) требуют от него уже не пятёрок, а - знать своё место и не выделываться. И опять же через специально подстроенный облом - но это уже другая история.
Вернёмся к "Баранкину". Когда мне в детстве подсунули этот опус, я как раз успел прочесть "Остров сокровищ". Где английский мальчик умудряется не только славно попутешествовать и поучаствовать в приключениях, но и стать богатым человеком. Исключительно потому, что был смел, ловок, любил приключения и не всегда слушался взрослых, даже "хороших", а думал своей головой. Контраст между советской книжкой с её жалкой, смешной, старушечьей моралью и английским шедевром был настолько разительным, что никаких дальнейших объяснений не потребовалось.
И совершенно отдельная тема - которая настолько важна, что её лучше выделить в отдельный раздел.
Это тема присутствия советской власти как таковой - величие которой в детской литературе нужно было отображать совершенно особенным образом.
В сущности говоря, всё советское общество было обществом разновозрастных детей - ничтожных, глупых, импотентных, отделённых от настоящих дел бетонной стеной. Взрослыми - в подлинном, настоящем смысле этого слова - изображались только полноправные представители Советской Власти.
Кто же именно?
Это зависело от обстоятельств времени. Так, в литературе тридцатых годов "взрослыми" были Военные, Гебисты и отчасти, самую чуточку - Милиционеры. Только они что-то могли, что-то решали и что-то совершали. Все остальные - взрослые и дети - могли быть "хорошими", но и только.
После войны собственно военных из этого списка вычеркнули, причём навсегда. Несмотря на вторичные и третичные признаки милитаристской культуры - невероятно раздутую армию, дикие расходы на "оборонку", производство несметного количества танков и "пушек вместо масла", роль армии и военных опустилась до героев тупых анекдотов. Фактически, все советские "военные мускулы" были жиром кастрата, что и продемонстрировал бесславный конец советской армии, без единого выстрела сдавшей "союз нерушимый".
Разумеется, демилитаризовалось и общество. Пафос гайдаровских улыбчивых военных в скрипящих ремнях стал окончательно непонятен новым советским поколениям.
Эта тема заслуживает отдельного исследования. Отметим только несколько фактов. Например, до войны такие структуры, как ДОСААФ, были вполне реальной силой, они действительно занимались военно-патриотическим воспитанием, членство в них было престижным. У ДОСААФ была даже развёрнута реальная военно-спортивная инфраструктура. Например, в каждом более-менее крупном городе был парашютная вышка, и не одна. После войны они куда-то исчезли, как и многое другое. Или: до войны значок ГТО был престижным, обладание им - желанным. После войны началась последовательная дискредитация самой системы. В результате ГТО фактически превратилось в анахронизм - особенно для штатских. Напоминаем: оригинальный комплекс предусматривал, например, сдачу нормативов по владению огнестрельными оружием. Подавляющее большинство советских людей брали в руки настоящее оружие несколько раз в жизни, и, разумеется, ни о каком владении им не могло быть и речи.
Интересно получилось с милицией. Несмотря на то, что до войны советская милиция была стуктурным подразлелением страшного НКДД и имел немалые возможности, в советской культурке он летал невысоко, сильно уступая и блистательным чекистам, и военным. У Гайдара, Лагина или в довоенных фильмах "милицанер" - какой-нибудь статист вроде уличного регулировщика, такой же совслуж, как остальные (как в "Весёлых ребятах" или "Волге-Волге"), даже не замечающий по-настоящему экстраординарных событий. Порядок в экстремальную ситуацию вносит не он, а чекисты - например, в "Судьбе барабанщика" - или "патриции"-партийцы (в "Подкидыше" поиски девочки организует дядя-капитан-орденоносец).
Милиционеры-герои появляются в советском кино и в широко известных литературных произведениях в пятидесятые. При этом немалая часть фильмов снимаются по прямому указанию инстанций создать положительный образ работника милиции. Была проведена большая культурная работа, вершиной которой стал "щёлоковский" мегасериал "Следствие ведут знатоки" (начавшийся в 1971), в котором дальнейшее "очеловечивание" образа милиционера идёт в параллель с повышением статуса и престижа профессии.
Одной из причин изменения статуса милиции была реорганизация главного карательного "органа" советской власти - НКВД. Процесс этот был сложен и занял несколько лет - от 1948 (создание МВД) по 1954 (образование КГБ и оставление милиции в МВД). При этом реальный статус "милиционера" сильно упал. Однако сам образ милиционера перестал сливаться с гебьём и обрёл некую самостоятельность, даже приблизился к народу. В детской литературе стал возможен михалковский "дядя Стёпа", а в условно-"взрослой" - какой-нибудь "деревенский детектив", расследующий кражу аккордеона.
(Для тех, кто не помнит. Поэма "Дядя Стёпа" появилась в 1935 году, и там дядя Стёпа - не милиционер, а просто гражданин. В конце концов он же отправляется простым матросом на флот. Однако в поэме "Дядя Стёпа - милиционер" (журнал "Пограничник", 1953 год) он уже служит в милиции - правда, на самой что ни на есть низовой должности. Повесть Виля Липатова "Деревенский детектив" опубликована в журнале "Знамя" в 1967, фильм снят в 1968 году. Упомянутая выше "Пещера Батикава" с достаточно смешным героем-милиционером выпущена в 1965 и беспроблемно прошла цензуру - что подразумевало соответствующую установку.)
Таким образом, настоящими Взрослыми остались одни лишь Гебисты, истинные боги советского - и постсоветского - мира.
Разумеется, мир богов - это знали ещё античные драматурги - не подлежит описанию, дела божественные находятся вне понимания смертных, копошащихся во прахе. Бог может явиться смертным, но не касаться праха: достаточно одного его присутствия, одного движения бровью, одного слова, чтобы всё произошло по его воле. Правда, человеческие боги - Военные, Менты, Гебисты - всё-таки были иногда вынуждены что-то делать на виду у читателя. Но вообще советский литератор старался таких эпизодов избегать. Действие роняло величие Взрослого. Он должен был действовать без действия, менять реальность, не касаясь её.
Чтобы объяснить читателю, о чём идёт речь, воспроизведу целиком образцовый советский детский рассказ. Он взят из книжки эталонно-советского писателя Бориса Житкова "Что бывало", постоянно переиздающейся. Рассказ написан в 1934 году, что в свете вышесказанного имеет значение. Текст маленький, так что одолеть его не сложно.
Это тема присутствия советской власти как таковой - величие которой в детской литературе нужно было отображать совершенно особенным образом.
В сущности говоря, всё советское общество было обществом разновозрастных детей - ничтожных, глупых, импотентных, отделённых от настоящих дел бетонной стеной. Взрослыми - в подлинном, настоящем смысле этого слова - изображались только полноправные представители Советской Власти.
Кто же именно?
Это зависело от обстоятельств времени. Так, в литературе тридцатых годов "взрослыми" были Военные, Гебисты и отчасти, самую чуточку - Милиционеры. Только они что-то могли, что-то решали и что-то совершали. Все остальные - взрослые и дети - могли быть "хорошими", но и только.
После войны собственно военных из этого списка вычеркнули, причём навсегда. Несмотря на вторичные и третичные признаки милитаристской культуры - невероятно раздутую армию, дикие расходы на "оборонку", производство несметного количества танков и "пушек вместо масла", роль армии и военных опустилась до героев тупых анекдотов. Фактически, все советские "военные мускулы" были жиром кастрата, что и продемонстрировал бесславный конец советской армии, без единого выстрела сдавшей "союз нерушимый".
Разумеется, демилитаризовалось и общество. Пафос гайдаровских улыбчивых военных в скрипящих ремнях стал окончательно непонятен новым советским поколениям.
Эта тема заслуживает отдельного исследования. Отметим только несколько фактов. Например, до войны такие структуры, как ДОСААФ, были вполне реальной силой, они действительно занимались военно-патриотическим воспитанием, членство в них было престижным. У ДОСААФ была даже развёрнута реальная военно-спортивная инфраструктура. Например, в каждом более-менее крупном городе был парашютная вышка, и не одна. После войны они куда-то исчезли, как и многое другое. Или: до войны значок ГТО был престижным, обладание им - желанным. После войны началась последовательная дискредитация самой системы. В результате ГТО фактически превратилось в анахронизм - особенно для штатских. Напоминаем: оригинальный комплекс предусматривал, например, сдачу нормативов по владению огнестрельными оружием. Подавляющее большинство советских людей брали в руки настоящее оружие несколько раз в жизни, и, разумеется, ни о каком владении им не могло быть и речи.
Интересно получилось с милицией. Несмотря на то, что до войны советская милиция была стуктурным подразлелением страшного НКДД и имел немалые возможности, в советской культурке он летал невысоко, сильно уступая и блистательным чекистам, и военным. У Гайдара, Лагина или в довоенных фильмах "милицанер" - какой-нибудь статист вроде уличного регулировщика, такой же совслуж, как остальные (как в "Весёлых ребятах" или "Волге-Волге"), даже не замечающий по-настоящему экстраординарных событий. Порядок в экстремальную ситуацию вносит не он, а чекисты - например, в "Судьбе барабанщика" - или "патриции"-партийцы (в "Подкидыше" поиски девочки организует дядя-капитан-орденоносец).
Милиционеры-герои появляются в советском кино и в широко известных литературных произведениях в пятидесятые. При этом немалая часть фильмов снимаются по прямому указанию инстанций создать положительный образ работника милиции. Была проведена большая культурная работа, вершиной которой стал "щёлоковский" мегасериал "Следствие ведут знатоки" (начавшийся в 1971), в котором дальнейшее "очеловечивание" образа милиционера идёт в параллель с повышением статуса и престижа профессии.
Одной из причин изменения статуса милиции была реорганизация главного карательного "органа" советской власти - НКВД. Процесс этот был сложен и занял несколько лет - от 1948 (создание МВД) по 1954 (образование КГБ и оставление милиции в МВД). При этом реальный статус "милиционера" сильно упал. Однако сам образ милиционера перестал сливаться с гебьём и обрёл некую самостоятельность, даже приблизился к народу. В детской литературе стал возможен михалковский "дядя Стёпа", а в условно-"взрослой" - какой-нибудь "деревенский детектив", расследующий кражу аккордеона.
(Для тех, кто не помнит. Поэма "Дядя Стёпа" появилась в 1935 году, и там дядя Стёпа - не милиционер, а просто гражданин. В конце концов он же отправляется простым матросом на флот. Однако в поэме "Дядя Стёпа - милиционер" (журнал "Пограничник", 1953 год) он уже служит в милиции - правда, на самой что ни на есть низовой должности. Повесть Виля Липатова "Деревенский детектив" опубликована в журнале "Знамя" в 1967, фильм снят в 1968 году. Упомянутая выше "Пещера Батикава" с достаточно смешным героем-милиционером выпущена в 1965 и беспроблемно прошла цензуру - что подразумевало соответствующую установку.)
Таким образом, настоящими Взрослыми остались одни лишь Гебисты, истинные боги советского - и постсоветского - мира.
Разумеется, мир богов - это знали ещё античные драматурги - не подлежит описанию, дела божественные находятся вне понимания смертных, копошащихся во прахе. Бог может явиться смертным, но не касаться праха: достаточно одного его присутствия, одного движения бровью, одного слова, чтобы всё произошло по его воле. Правда, человеческие боги - Военные, Менты, Гебисты - всё-таки были иногда вынуждены что-то делать на виду у читателя. Но вообще советский литератор старался таких эпизодов избегать. Действие роняло величие Взрослого. Он должен был действовать без действия, менять реальность, не касаясь её.
Чтобы объяснить читателю, о чём идёт речь, воспроизведу целиком образцовый советский детский рассказ. Он взят из книжки эталонно-советского писателя Бориса Житкова "Что бывало", постоянно переиздающейся. Рассказ написан в 1934 году, что в свете вышесказанного имеет значение. Текст маленький, так что одолеть его не сложно.
Борис Житков. Красный командир
Ехала мать в город с малыми ребятами в бричке. Вот въехали они уже в улицу, вдруг лошади чего-то испугались и понесли.
Кучер со всей силы вожжи натянул, совсем назад отвалился,- ничего лошади не чуют, несут во весь опор, вот-вот бричка перевернётся.
Мать детей обхватила и кричит:
- Ой, держите, держите!
А прохожие в стороны шарахаются, к домам жмутся и сами кричат:
- Держите! Держите!
Навстречу возчик с возом сена. Испугался возчик, скорей в сторону, чуть свой воз не опрокинул и кричит: "Держите! Держите!" А бричка несётся, лошади скачут как бешеные. Вот-вот бричка разломается и все полетят на каменную мостовую со всего разлёта.
Вдруг из-за угла выехал красный командир на лошади. А бричка прямо на него несётся. Понял командир, в чём дело. Ничего не крикнул, а повернул своего коня и стал бричке наперерез.
Все глядели, ждали, что ускачет командир, как близко подлетят бешеные лошади. А командир стоит, и конь под ним не шелохнётся. Вот уж совсем налетает бричка,- вдруг лошади опомнились и стали. Чуть-чуть до командира не доехали.
А командир толкнул коня ногой и поехал дальше.
Это идеальный советский детский текст. Идеальный во всех отношениях: те, кто внимательно прочёл предыдущие части, может оценить, насколько точно соблюдены здесь все условия, как совершенна и символически нагружена каждая деталь, каждое слово. Чего стоит только это "толкнул коня ногой" - абсолютно гениальная, невероятной красоты и символической нагруженности фраза, где каждое слово словно взвешено на золотых весах, а вместе они идеально описывают обратный онтологический переход, возвращения советского небожителя из ослепительно-неподвижного мира бездейственного действия чистой воли в мир профанный, мир грубых и бессмысленных движений, по которому Красный Командир движется, его не касаясь! Или вот это - "опомнились и встали, чуть-чуть до командира не доехали".
Конечно, до такого бриллиантового совершенства в изображении (без)действия Взрослого доходил далеко, далеко не каждый литератор. Но стремились - именно к этому. Разными путями, разумеется.
Например, типичным - и доступным даже для малоопытного автора - приёмом было описание действий Взрослых как бесшумных и очень быстрых. Если дети и обычные взрослые "колупаются", всё время лажая и ошибаясь, то Гебисты разят, как молния: "Не успел я и ахнуть, как милиционеры мгновенно вывернули шпиону руки за спиной и сковали их наручниками. "Вы арестованы!" - сказал капитан Светлов". Вот это "мгновенно" и означало, в сущности говоря, божественное действие Взрослого, происходящее по ту сторону профакнного времени и пространства, населённого советскими детьми - шпаками и "пиджаками", не причастными ментогебистскому занебесью.
Или, скажем, вот что: если обычные люди могут сморкаться, чихать, потеть, то Гебисту всё это чуждо и смешно. "Мы бежали уже полчаса, я ужасно устал и еле поднимал ноги, у Сан Саныча лицо было в поту и он дышал хрипло, а капитан Светлов даже не запыхался" - грубый, но наглядный приём, подчёркивающий надчеловеческую сущность Гебиста.
Список этих трюков может быть расширен. Это вообще очень интересная тема - изображение величия в советском его понимании.
Ехала мать в город с малыми ребятами в бричке. Вот въехали они уже в улицу, вдруг лошади чего-то испугались и понесли.
Кучер со всей силы вожжи натянул, совсем назад отвалился,- ничего лошади не чуют, несут во весь опор, вот-вот бричка перевернётся.
Мать детей обхватила и кричит:
- Ой, держите, держите!
А прохожие в стороны шарахаются, к домам жмутся и сами кричат:
- Держите! Держите!
Навстречу возчик с возом сена. Испугался возчик, скорей в сторону, чуть свой воз не опрокинул и кричит: "Держите! Держите!" А бричка несётся, лошади скачут как бешеные. Вот-вот бричка разломается и все полетят на каменную мостовую со всего разлёта.
Вдруг из-за угла выехал красный командир на лошади. А бричка прямо на него несётся. Понял командир, в чём дело. Ничего не крикнул, а повернул своего коня и стал бричке наперерез.
Все глядели, ждали, что ускачет командир, как близко подлетят бешеные лошади. А командир стоит, и конь под ним не шелохнётся. Вот уж совсем налетает бричка,- вдруг лошади опомнились и стали. Чуть-чуть до командира не доехали.
А командир толкнул коня ногой и поехал дальше.
Это идеальный советский детский текст. Идеальный во всех отношениях: те, кто внимательно прочёл предыдущие части, может оценить, насколько точно соблюдены здесь все условия, как совершенна и символически нагружена каждая деталь, каждое слово. Чего стоит только это "толкнул коня ногой" - абсолютно гениальная, невероятной красоты и символической нагруженности фраза, где каждое слово словно взвешено на золотых весах, а вместе они идеально описывают обратный онтологический переход, возвращения советского небожителя из ослепительно-неподвижного мира бездейственного действия чистой воли в мир профанный, мир грубых и бессмысленных движений, по которому Красный Командир движется, его не касаясь! Или вот это - "опомнились и встали, чуть-чуть до командира не доехали".
Конечно, до такого бриллиантового совершенства в изображении (без)действия Взрослого доходил далеко, далеко не каждый литератор. Но стремились - именно к этому. Разными путями, разумеется.
Например, типичным - и доступным даже для малоопытного автора - приёмом было описание действий Взрослых как бесшумных и очень быстрых. Если дети и обычные взрослые "колупаются", всё время лажая и ошибаясь, то Гебисты разят, как молния: "Не успел я и ахнуть, как милиционеры мгновенно вывернули шпиону руки за спиной и сковали их наручниками. "Вы арестованы!" - сказал капитан Светлов". Вот это "мгновенно" и означало, в сущности говоря, божественное действие Взрослого, происходящее по ту сторону профакнного времени и пространства, населённого советскими детьми - шпаками и "пиджаками", не причастными ментогебистскому занебесью.
Или, скажем, вот что: если обычные люди могут сморкаться, чихать, потеть, то Гебисту всё это чуждо и смешно. "Мы бежали уже полчаса, я ужасно устал и еле поднимал ноги, у Сан Саныча лицо было в поту и он дышал хрипло, а капитан Светлов даже не запыхался" - грубый, но наглядный приём, подчёркивающий надчеловеческую сущность Гебиста.
Список этих трюков может быть расширен. Это вообще очень интересная тема - изображение величия в советском его понимании.
>Селёдочка
Николай Носов - гений и пророк.
Незнайка проснулся и тут же застонал от жуткой головной боли. Голова буквально раскалывалась на части, все тело ныло, во рту же вообще творилась полная клоака. Незнайка сморщился и окинул взлядом комнату: обои и кровать были тщательно заблеваны, на полу валялись пустые бутылки из-под водки, а рядом с ним на кровати лежало мертвое тело музыканта Гусли, из окровавленного анального прохода которого торчала длинная флейта. Руки Гусли были связаны за спиной чьим-то бюстгальтером. "Да уж, нефигово вчера посидели! Попили, блин, пивка…", - подумал Незнайка, с подозрением прислушиваясь к болезненному зуду в своей собственной заднице. События прошедшей ночи были начисто стерты из его памяти. "Надо идти к Пилюлькину. Пускай какие-нибудь колеса от похмелья прописывает. Да и в КВД провериться не помешало бы, похоже с Гуслей мы не только песни пели. " - решил он после недолгого раздумья.
В больнице Незнайка застал Пилюлькина сидящим за большим столом, на котором лежало несколько десятков разноцветных таблеток и капсул. Судя по сумасшедшим, бегающим глазам доктора и его широкой улыбке, он уже успел принять пару-тройку своих пилюлек. Здесь же тусовался и Винтик, который варил на плите какую-то сомнительную жидкость в железной миске и увлеченно возился с различными химикатами. Картину Репина "Торчки улетели" дополнял лежащий в углу Шпунтик. Его лицо было накрыто грязной, замызганной тряпкой, от которой довольно сильно несло бензином.
- Слышь, Док, у тебя от похмелья транки есть? Ну или хоть спирту плесни поправиться, - нарушил тишину Незнайка.
- Незнаечка, Незнаюшечка, пупсик мой ненаглядный, а у тебя деньги есть? Иди-ка сюда, мы тебя сейчас поправим! - пропел Пилюлькин и набрав в шприц пять кубиков раствора, сделал внутривенную инъекцию Винтику. Затем любовно погладил его по головке, уложил на пол и накрыл глаза мокрой тряпочкой.
- Главное что? Главное - это йод, - еще раз любовно проворковал он, промывая шприц.
- Пилюлькин, кончай гонять, я Гуслю замоч… то есть я хочу сказать несчастный случай с нашим Гуслей приключился. Лежит теперь там мертвый со спущенными штанами и флейтой в {censored}, - раздраженно буркнул Незнайка.
- Как ты говоришь, со спущенными штанами…у тебя дома лежит…и, наверное, тепленький еще совсем, - мечтательно пробормотал Пилюлькин, вмазавшись в паховую вену. - Надо будет сходить …м-мм.. посмотреть.
- Да ну вас, торчков, в баню, пойду к Знайке тогда, может он поможет, - махнул рукой Незнайка.
В больнице Незнайка застал Пилюлькина сидящим за большим столом, на котором лежало несколько десятков разноцветных таблеток и капсул. Судя по сумасшедшим, бегающим глазам доктора и его широкой улыбке, он уже успел принять пару-тройку своих пилюлек. Здесь же тусовался и Винтик, который варил на плите какую-то сомнительную жидкость в железной миске и увлеченно возился с различными химикатами. Картину Репина "Торчки улетели" дополнял лежащий в углу Шпунтик. Его лицо было накрыто грязной, замызганной тряпкой, от которой довольно сильно несло бензином.
- Слышь, Док, у тебя от похмелья транки есть? Ну или хоть спирту плесни поправиться, - нарушил тишину Незнайка.
- Незнаечка, Незнаюшечка, пупсик мой ненаглядный, а у тебя деньги есть? Иди-ка сюда, мы тебя сейчас поправим! - пропел Пилюлькин и набрав в шприц пять кубиков раствора, сделал внутривенную инъекцию Винтику. Затем любовно погладил его по головке, уложил на пол и накрыл глаза мокрой тряпочкой.
- Главное что? Главное - это йод, - еще раз любовно проворковал он, промывая шприц.
- Пилюлькин, кончай гонять, я Гуслю замоч… то есть я хочу сказать несчастный случай с нашим Гуслей приключился. Лежит теперь там мертвый со спущенными штанами и флейтой в {censored}, - раздраженно буркнул Незнайка.
- Как ты говоришь, со спущенными штанами…у тебя дома лежит…и, наверное, тепленький еще совсем, - мечтательно пробормотал Пилюлькин, вмазавшись в паховую вену. - Надо будет сходить …м-мм.. посмотреть.
- Да ну вас, торчков, в баню, пойду к Знайке тогда, может он поможет, - махнул рукой Незнайка.
Путь к Знайке лежал через небольшой парк, который коротышки разбили на берегу Огурцовой реки. В парке имелся маленький театр, где в это воскресенье должно было состояться представление. Поэтому всю неделю музыкант Гусля и поэт Цветик репетировали свои номера, а художник Тюбик рисовал декорации. Однако сегодня по понятным причинам Гусля на репетицию не пришел. Проходя мимо театра, Незнайка заметил Тюбика и Цветика. Они сидели на скамеечке и нежно обнимались.
- Хочешь сказать, ты не изменял мне с этим мужланом Гуслей? - нервно спросил художника Цветик.
- Ну что ты, сладенький мой, я люблю только тебя. И как тебе только такие гадкие мысли в голову приходят, противный! Ну иди же сюда, моя сахарная попка, - ласково сказал Тюбик, расстегивая поэту ширинку и опускаясь перед ним на колени.
- Да, Тюбик, да! А потом возьми меня сзади!!! - застонал Цветик. В этот момент из-за кустов появился бухой в сисю, заблеванный бомжара Сиропчик, одетый в какие-то мерзкие, вонючие лохмотья. Качающейся походкой он подошел к урне, стоявшей рядом со скамейкой, и выудил оттуда бутылку, на дне которой еще оставалось немного пива. Отточенным движением руки Сиропчик опрокинул в себя остатки пенистой жидкости, смачно рыгнул и положил бутылку в авоську.
- Фуууу! Какая мерзость! - закричал наблюдавший эту сцену Цветик, картинно закрыв лицо руками.
- Х соси, пр вонючий! - ответил Сиропчик и еще раз рыгнул.
Незнайка решил не вмешиваться в столкновение богемы с пролетариатом и поспешил к дому Знайки. Тот жил на холме, в стороне от остальных коротышек и целыми днями сидел за компьютером. По его словам, он занимался программированием для высокопроизводительных многопроцессорных систем, но среди малышей ходили слухи, что Знайка - крутой хакер. Дверь дома оказалась не заперта, и Незнайка зашел внутрь. Он поднялся по лестнице на второй этаж и уже собирался было проорать матерное приветствие, как вдруг услышал стоны и громкий шепот. Осторожно заглянув за угол, он увидел Знайку, который стоял перед компьютером без штанишек и яростно мастурбировал, глядя на монитор. Там уже на две трети загрузилась порнографическая картинка, изображавшая привязанного к стулу коротышку в наморднике, на которого мочилась голубоглазая малышка. ("Да это же Синеглазка!", - прошептал сам себе Незнайка, вспомнив свои приключения в борделях Зеленого Города). Синеглазка была одета в кожу и держала в руках семихвостную плетку.
- Да! Да! Унижай меня, издевайся надо мной - стонал Знайка, ожесточенно дергая свой член, - втыкай в меня иголки, корми своими фекалиями, порви мою попку наждаком. Внезапно он прекратил свои манипуляции, поправил на носу очки и, подойдя к шкафу, вытащил оттуда большого полуразложившегося кузнечика. Знайка с трудом затащил его на кровать, пристроился сзади и начал напевать "Представьте себе, представьте себе - никак не ожидал он. Представьте себе, представьте себе - такого вот конца!", совершая при этом возвратно-поступательные движения тазом.
- О-о-о, когда же сбудется моя мечта, и я смогу накакать в красивую голубую шляпу Незнайки! - закричал Знайка во время оргазма. "Да-а-а", - подумал Незнайка осторожно отступая к выходу, - "Лучше к этому фрику не соваться, совсем ему электронами мозги повышибало".
Выйдя из дома, Незнайка тут же наткнулся на Пилюлькина с Винтиком, которые судя по всему уже утрескались по самые бакенбарды. Они сидели в старом мотоцикле с коляской, одетые в нацистскую форму. Расположившийся в коляске невменяемый Винтик к тому же держал в руках немецкий "Шмайсер". Пилюлькин подошел к Незнайке, ткнул в него пальцем и, вращая безумными глазами, сказал на ломанном русском:
- Малшик, ти есть показывать нам, где тут у вас аптек со всякий лекарства. За это ти получивать мнего-мнего живачка! Скосив глаза, Незнайка заметил изуродованные трупы Гусли и Шурупчика, которые были привязаны сзади к мотоциклу. Незнайка мгновенно оценил ситуацию и принял единственно верное решение: он побежал изо всех сил на другую сторону улицы. Вслед ему понеслись длинные очереди из шмайсера и крики:
- Этот мальчишка есть дрянной партизанен. Нас предавать, обер-фюрер! Ми есть ехать на точку к Торопыжка, а потом обратно в больница мучивать и питать маленьких девачик.
Незнайка забежал в подъезд ближайшего дома, спрятался за угол и попытался отдышаться. Сердце бешено колотилось, и его чуть не хватил удар, когда входная дверь скрипнула, и раздались чьи-то шаги. К счастью, это оказалсь Кнопочка. Она не заметила спрятавшегося Незнайку, прошла мимо и стала подниматься по лестнице, звонко цокая каблучками. Незнайка хотел было уже окликнуть ее и напроситься в гости, как вдруг входная дверь снова еле слышно скрипнула, и в парадную вошел Молчун. Это был очень тихий, миролюбивый коротышка, который всегда со всеми соглашался, никогда не дрался и вообще вел себя очень хорошо. Глаза Незнайки уже привыкли к темноте и он разглядел, что Молчун держит в руках большой окровавленный топор, а лицо его оскалилось в хищной ухмылке. Молчун быстро догнал Кнопочку и со всего маху всадил в ее спину топор. Увидев как малышка упала на заплеванный пол, коротышка гаденько засмеялся, потирая потные ручки, и принялся рвать на Кнопочке платье.
- Ну что, недотрога, позадирай теперь свой носик. Думаете Молчун лузер и никто ему не дает? Сейчас еще посмотрим кто кому не даст! С Незнаечкой, значит, шашни водишь - ну так я и до него еще доберусь. Получит он у меня бензопилой по зубами. - яростно шептал Молчун, расстегивая ремень на штанишках. Незнайка не стал дожидаться, чем закончится страстный монолог Молчуна, и выбежал на улицу.
Oh shi~
Бля, у него в натуре была машина времени.
Забавно как Носов, высмеивая капиталистичесий мир и описывая худшие его формы и проявления, описал, по сути, современную раисю. Это я про незнайку на луне.
та да)) а потом пришла бригада и отжала бизнес. а сначала работал за еду-в прямом смысле.
>хрю
лол
акции-ммм
Ты это на полном серьёзе или ты просто долбоёб?
Это рефлекс, каждый раисянен хрюкает при упоминании раиси.
Тогда понятно.
Одно другому не мешает.
>описал, по сути, современную раисю.
И где ж там у Носова - вертикаль власти, siloviquee и солнцеподобный президент?
Нихуя, тогда еще не была развита женская половая гигиена, прокладок даже еще не было. Так что он просто описал очевидный факт.
Спрутс в роли тирана, например. Сращивание олигархии и власти. Силовики работающие на них и забросившие незнайку в кутузку. Подконтрольные властям газеты. Что не так?
Спрутс - Березовский, на Луне купленная полиция работает на олигархат, в РФ - siloviquee доят олигархов. Альсо, на Луне - свободная продажа оружия, Пончика давят чисто капиталом, в РФ его бы тупо посадили, а бизнес бы отжали в пользу какого-нибудь прокурорского. Полное отсутствие на носовской Луне РФского "мультикультурализьма и многонациАнального государства"
>мультикультурализьма и многонациАнального государства
Что имеешь против?
Кстати, никто не задумывался, почему одну из главных героинь зовут СЕЛЁДОЧКА?
Какой же ты мерзкий мудак. Есть мнение что люди после того как здороваются с тобой - моют руки.
>Забавно как Носов, высмеивая капиталистичесий мир
>писал, по сути, современную раисю.
Современная Россия она, для справки, капиталистическая уже около четверти века.
Пацан справа только собирается выбросить камень, а пацан слева уже выбросил бумагу. У пацана справа есть доля секунды оценить обстановку и поменять камень на ножницы, иначе он проигрывает холую слева свое очко.
>Приключения Незнайки-одна из самых лучших детских книг.
Не, не оче. Хотя если цель вырастить маленького совка, то норм. И Чипполино со стариком Хоттабычем дать.
Двачую, пусть Айн Рэнд читает, чтобы настоящим папиталистом рос!
Одна из первых моих книг: Незнайка в солнечном городе. Зачитывался ею и до сих пор помню многие моменты. Особенно хорошо помню как ахуевал с такого-то идеального общества, где все бесплатно.
Чипполино тоже читал. Теперь я коммунист.
Комп был. В полет отправились по одному клику.
Бамп во имя Луны!
А мне больше нравится Цветочный город. Красиво, можно ничего не делать, весело, много девок
Они же не дают.
И что? Все равно весело. Не то что Солнечный-там работать надо
а в реале дают?
>а в реале дают?
И много ты целок видел?
но ни одной нне сломал(
То есть, они-то дают, это ты не берешь.
Штаны постирай!
Хач, плиз
Не стыдно за сапог олигархов копротивляться?
Не стыдно, что кроме нестиранных штанов еще и в голове дихотомия царит?
За чей ещё сапог может копротивляться наципетух?
>наципету
Новиопушка, не стоит так громко речекрякать, бабло в стране подзаканчивается, голодные хачи тебе сраку разорвут, а уже поздно тебе плакать будет, хотя и будешь звать на помощь нациков.
> у царя всея Цветочного города
Фуксия и Селёдочка (странное имя для тян товарищ Носов придумал) не из Цветочного города, а из Солнечного.
знайка царь из цветочного
Просвин — подзалупный проект. Голодные хачи вместе со мной пойдут щемить наципетухов и сытых хачей.
> Муж, услышав
Как только в тексте появляется муж, сразу становится понятно, что это высер тупой пизды, который не надо читать. Главная цель таких текстов - это выебнуться, что у неё есть муж.
знайка - задрот ебанный, я таких в школе пиздил и в толчок головой макал
Хули он орёт не на своих подданных? Алсо он не царь, а генсек, у них там коммунизм.
Пегасик, залогинься.
тогда ты гунька или нейзнайка?
Блять, как наципетух может быть правым? Это же противоречит уважению своей национальности. Причём хитрожопые хозяева мира всю историю наципетухов собирали в кучки и макали головой в унитаз, а им всё мало.
>слышал только про свинофюрера
@
>что-то кукарекает про наци
Ты явно от Мбваны какого-то, по обмену приехавшего.
Нацимань, новиопов и гойковского форсит свинофюрер. Если ты не под ним, то вообще ёбаный маргинал, клоун и недочеловек на уровне анархо-примитивистов.
Мне во второй книге нравится про артхаус, илитку и быдло:
> Публике не очень нравились все эти театральные штучки, но режиссер Штучкин сказал, что это как раз хорошо, потому что если раньше хорошим считался спектакль, который нравился зрителям, то теперь, когда все стало наоборот, хорошим надо считать тот спектакль, который не нравится никому. Такие рассуждения никого ни в чем не убедили, и публика часто уходила со спектакля задолго до его окончания. Это не очень расстроило режиссера Штучкина. Он сказал, что придумает какую-нибудь новую штучку и тогда все будут сидеть как пришитые. Он и на самом деле придумал намазать перед началом спектакля все скамейки смолой, чтобы зрители прилипли и не могли уйти. Это помогло, но только на один раз, потому что с тех пор в театр к Штучкину уже никто не ходил.
Пониеб, съебал в свой загон, быстро, блядь!
Я Шуруповертик - хуярил детекторные приемники и шокеры из кондеров, взрывпакеты и ножи из рессор, все в дедовом гараже. Не забывая посещать секцию борьбы. Древние греки были во всем правы - человек должен быть развит гармонично, а очконавты, нажившие горб, пустым чтением книжек - биомусор в той де степени, что и алкоскот без увлечений.
Ссука, в голосину. Надо будет почитать.
ты про стиляг и какофонию вспомни
Кокой ты у мамы категоричный. У тебя ДАЛЕКОИДУЩИЕ ВЫВОДЫ начались, что ли?
а ты НЕ ЧИТАЛ? тебе сколько?
Он описывал там западный капитализм образца начала 20-го века. А в Рашке он как раз почти такой же с начала 90-х, за исключением всё же некоторых социалистических вкраплений типа пенсий, пособий, бесплатного среднего образования.
Ну давай, просрись здесь за свои илитные и небыдловые нахуй ни кому не нужные убеждения.
14.
> на ракете летят освободители и спасают лунян
А, так это с самого детства заложен дух ОСВОБОЛИТЕЛЯ
>ad hominem
@
> ни кому
Какая экспрессия.
Я серьёзно. Просрись.
Как в другом треде один отписался-В Солнечном городе из-за пары гопников-ослов весь коммунизм развалился
Там был комп, много раз говорили про электронно вычислительную машину.
Солнечный город, вроде. Так и не понял почему там всё бесплатно. Видимо просто пособия по безработице, как у негров.
А знаешь - ты прав, я как-то совершенно не учёл, что у коротышек, собственно, тот самый коммунизм без говна.
Да, там никаких заводов с бухлом строить не надо.
Ну и насчёт самоцели ты, тащемта, тоже прав, но я считаю это вполне разумным и нормальным. Революционеры спокойно и долго не живут, да и власть - это необходимость управлять народом, да так, чтоб тебя подольше никто грохнуть не захотел. Это не по мне.
Я жертвовать личной жизнью для некоей Великой Цели™ не готов.
Но реально-в принципе, человеку не так много и надо. Жилье, питание, шкаф одежды в год.
- Где ракета? - закричал он визгливым голосом. Не дождавшись ответа, он тут же схватил за плечи Селёдочку и принялся трясти изо всех сил. - Где ракета, я вас спрашиваю, без-без-бездельники? - Мы не без-без-бездельники! - пролепетала, чуть не плача, Селёдочка. - Ну, без-бездельницы! - поправился Знайка. Они тебе, козлу этакому, ракету собрали из утюга и изоленты, а ты и им хочешь навалять просто потому, что они мимо проходили в тот момент, когда у царя всея Цветочного города истерический припадок случился? Это финиш.
В этой книге "мозг компании" Знайка изобретает воздушный шар - невероятно травмоопасное средство передвижения. Они попадают на нем в Зеленый город - общество закоренелых фениминисток, и выясняют, что есть еще некий город Змеевка, где живут исключительно представители мужского населения...
Малышей поблизости не было, и Незнайка не боялся, что его станут дразнить за то, что он водится с малышкой. Поэтому и разговаривал с Синеглазкой вполне свободно и вежливо. — А как зовут ту, другую? — спросил Незнайка. — Какую другую? — С которой вы разговаривали. Такую красивую, с белыми волосами. — О! — воскликнула Синеглазка. — Значит, вы уже давно не спите? — Нет, я только на минуточку открыл глаза, а потом сейчас же снова заснул. — Неправда, неправда! — покачала головой Синеглазка и нахмурила брови. — Значит, вы находите, что я недостаточно красива? — Нет, что вы! — испугался Незнайка. — Вы тоже красивая. — Кто же из нас красивее, по вашему мнению, я или она? — Вы… и она. Вы обе очень красивые. — Вы жалкий лгунишка, но я вас прощаю, — ответила Синеглазка. Муж, услышав, как я читала этот диалог, сказал, что завтра забирает эту книжку и читает это место коллегам на работе как типичную иллюстрацию женского поведения)
Вопрос творческой интеллигенции опять же... Напрочь забыла про Смекайлу, а он чертовски хорош! - Скажите, пожалуйста, а какую книгу вы написали? - Я не написал еще ни одной книги, - признался Смекайло. - Писателем быть очень трудно. Разве не прелесть?