Киприан и Устинья спасают от нечистой силы, чар, наваждений, от злых духов. Девушки продолжают ходить на вечерки, но в будни неиграют, не веселятся. Сидят с прялкой или шитьем, за работой часто поют проголосные песни.
У девушек продолжались рукодельные вечерки, однако шумное веселье, которое сопровождало их раньше, пропадало. Теперь все были сосредоточены на своей работе и лишь иногда пели песни. Многие незамужние девушки, которые были просватаны к Покрову, с Куприяна и Устиньи начинали готовить себе приданное: ткать ткани из льна для бытовых нужд, вязать, шить одежду, вышивать полотенца и праздничное платье. Песни же, которые пелись за работой, были тихими и грустными, их так и называли «плачем» или «тоской». Молодые парни уже в вечерках не участвовали, они занимались работами в родительских домах.
На Куприяна крестьяне принимались за подзимний сев семян овощей на огородные грядки: морковь, лук, чеснок, пряную зелень. Период посадки подзимних овощей продолжался до 20 ноября в зависимости от региона страны.
На Куприяна и Устинью ходили в леса за опятами и поздними рыжиками. Иногда опята собирали и тогда, когда выпадал первый снег. Эти грибы ценились: они никогда не бывали червивыми, подходили для сушки, соления и приготовления всех грибных блюд. Да и собирались ни в пример другим грибам легче: для того, чтобы собрать корзину рыжиков, нужно каждому грибу поклониться, а для корзины опят достаточно найти плодородный пенек в лесу. Опята солились целыми бочками и считались отличной закуской на любом столе, от крестьянского до княжеского.
-
Ах вы мысли мои, мысли, печальные мысли! Скажите вы, мои мысли, про мое несчастье: Как же мне, молодчику, жить в такой напасти? Печальное мое сердце беспрестанно тужит, Тоскует оно, горюет все по прежней воле. Имел бы я крылушки, еще златые перья – Взвился бы я высоко, полетел бы далеко, Где бы мне понравилось, там бы опустился, Ко своей сударушке сел бы я на окошко, Сел бы я на косящетое, стал бы я ворковати, Свою разлюбезную стал бы я спотешати.
Кстати, хочу обсудить с вами кое-что: стоит ли мне продолжать постинг в /news/ или нет? Вроде там есть люди, которые не сидят в По, но с другой стороны, мои треды почти не вызывают никакого отклика, кроме пары сумасшедших.
>>18766930 Бразильский филиал /b/ без тематики нежизнеспособен, через пару месяцев там останется полтора ананаса, да и те будут смотреть 2ch.mail.ru в соседней вкладке. Поэтому, Оп, не уходи отсюда.
Киприан и Устинья спасают от нечистой силы, чар, наваждений, от злых духов.
Девушки продолжают ходить на вечерки, но в будни неиграют, не веселятся. Сидят с прялкой или шитьем, за работой часто поют проголосные песни.
У девушек продолжались рукодельные вечерки, однако шумное веселье, которое сопровождало их раньше, пропадало. Теперь все были сосредоточены на своей работе и лишь иногда пели песни. Многие незамужние девушки, которые были просватаны к Покрову, с Куприяна и Устиньи начинали готовить себе приданное: ткать ткани из льна для бытовых нужд, вязать, шить одежду, вышивать полотенца и праздничное платье. Песни же, которые пелись за работой, были тихими и грустными, их так и называли «плачем» или «тоской». Молодые парни уже в вечерках не участвовали, они занимались работами в родительских домах.
На Куприяна крестьяне принимались за подзимний сев семян овощей на огородные грядки: морковь, лук, чеснок, пряную зелень. Период посадки подзимних овощей продолжался до 20 ноября в зависимости от региона страны.
На Куприяна и Устинью ходили в леса за опятами и поздними рыжиками. Иногда опята собирали и тогда, когда выпадал первый снег. Эти грибы ценились: они никогда не бывали червивыми, подходили для сушки, соления и приготовления всех грибных блюд. Да и собирались ни в пример другим грибам легче: для того, чтобы собрать корзину рыжиков, нужно каждому грибу поклониться, а для корзины опят достаточно найти плодородный пенек в лесу. Опята солились целыми бочками и считались отличной закуской на любом столе, от крестьянского до княжеского.
-
Ах вы мысли мои, мысли, печальные мысли!
Скажите вы, мои мысли, про мое несчастье:
Как же мне, молодчику, жить в такой напасти?
Печальное мое сердце беспрестанно тужит,
Тоскует оно, горюет все по прежней воле.
Имел бы я крылушки, еще златые перья –
Взвился бы я высоко, полетел бы далеко,
Где бы мне понравилось, там бы опустился,
Ко своей сударушке сел бы я на окошко,
Сел бы я на косящетое, стал бы я ворковати,
Свою разлюбезную стал бы я спотешати.