>Свой - значит мусульманин, обрезанный.
Всратый метод детектирования своих
кяфиров-экс-фимозников хоронили как правоверных муслимов?
У меня в классе из 10 пацанов аж трое из-за фимоза обрезанные еще до 8 класса стали, например
>Через несколько лет пленным стали резать горло
Ну что за пиздабол. Глотки начали резать еще до начала операции, в 92-ом во всю так развлекались
Паста словно прямиком из Госдепа.
"Добрые честные чечены, которых злобные пьяные русские заставляют себя убивать. Чечены не хотят их убивать, ведь они не воюют с детьми.. но им приходится.
А то пластиковых стрелок на рентгене не видно.."
"Добрые честные чечены, которых злобные пьяные русские заставляют себя убивать. Чечены не хотят их убивать, ведь они не воюют с детьми.. но им приходится.
А то пластиковых стрелок на рентгене не видно.."
Злобные террористы воюющие за деньги госдепа и режущие головы всем подряд, простые чеченцы, которые не хотят отделятся от матушки Россиюшки, и добрые миролюбивые русские войска, которые всего то хотели защитить мирных чеченцев... Да так все и было.
>всего то
Всего-то
>Злобные террористы воюющие за деньги госдепа и режущие головы всем подряд, простые чеченцы, которые поддерживают террористов, и добрые миролюбивые русские войска, которые всего то хотели защитить мирные нефтепроводы
Пофиксил
>Вспомнил, что в кармане у меня лежит >пластиковая стрела, которую я выковырял из >стены дома после бомбежки. Такими >стрелками, размером с небольшой гвоздь, >были напичканы бомбы, сброшенные на город. >Беда в том, что после ранения такой стрелкой, >ее трудно обнаружить в теле человека, ренген >не видит где она остановилась, что совсем >плохо.
"стрелы" от снарядов ЗШ-1, ЗШ-2, только они не пластиковые а металлические
> мы с детьми не воюем
А роддом, видимо какие-то другие чечены захватывали, да? Шел бы ты отсюда, петушок.
А вот хуй его знает. Басаевоблядей, что ли, вся Чечня единоглассно поддерживала? Кто-то ж, наверно, понимал, что это из-за терроров на город теперь стрелки сыпятся.
Не вижу связи. Басаева, может, и не все поддерживали, но захват роддома и фраза что не воюет с детьми - сам понимаешь.
И поддержка была огромная, без поддержки чеченским народом нихера бы не смогли они успешно воевать.
>В начале я не мог понять, почему у мертвых, лежащих на улицах города, спущены штаны.
Охуеть. Я тоже всегда это замечал. Вначале думал, что штаны сползают от того, что труп куда-то тащили.
Вот такой хуйней лепят мозги хохло обывателю. В Грозном убивали русских (да и хохлов) совершено спокойно до начала военных действий. Никаких благородных чеченцев нет и никогда небыло в природе. Они ведь даже хохлов которые у них воевали кинули на фальшиве доллары.
У них тепы, как только какое то бабло появилось в Чечне они как шакалы перегрызли друг другу глотку.
Вообще упоминают, что он как раз своим нохчам настрого запретил обижать рожениц под страхом смерти. Только всё равно там из-за недостатка медпомощи было дохуя выкидышей. А уж Беслан ясно показал, как они "не с детьми" воюют, хотя это было уже через десять лет. Ну а так-то - один хер, из-за этих уёбков и тех, кто их поддерживал, досталось пиздюлей и тем, кто просто жить хотел. Как у нас в Драм-н-бассе, до сих пор сливаются воедино кукареканья про "блядские хохлы, перестаньте нас ебать, питун памаги" одновременно с "блядские сепары, нас из-за вас ебут, съебите нахуй". Доставляет, когда эти вскукареки чередует один и тот же довнбасянин.
Из всей этой поебени, что творилась тогда, больше всего вопросов к нашим офицерам.
Хуй с ними с чеченами, с ними и так все понятно, это дикий народ, который подлежит уничтожению.
Но сука, как же мне иногда печет от этих блядей-офицеров. Каждая такая паскуда сидела на своей отожратой жирной жопе на стуле во главе войсковой части и хоть бы одна блядь с погонами подняла бы свою сраку и посмотрела, что творится у нее в части.
Сука, солдат не обучали просто ничему блядь. Сухопутные войска были просто полный НОЛЬ. Ни одного боеспособного подразделения нахуй.
С удовольствием посмотрел бы, как режут глотки нашим старшим офицерам того времени. Чтоб меедленно, с чувством. Чтобы перед их заплывшими жиром тупыми глазенками прошла вся их уебанская жизнь.
> Мы долго беседовали с Басаевым о войне и судьбах. Он не был фанатиком, и мы понимали друг друга.
А, так автор - хохол. Тогда понятно, почему они с террористом Басаевым понимали друг друга. Наверное, обсуждали, как резать "русню".
>Хуй с ними с чеченами, с ними и так все понятно, это дикий народ, который подлежит уничтожению.
Р - русский антифашизм.
Лел. Хохол просто не понимает, что к применению к чеченской войне такого понятия просто нет. Это война в которой если не убьешь ты убьют тебя и никаких других слов там больше нет.
> автор - хохол. Тогда понятно, почему они с террористом Басаевым понимали друг друга.
Анчоус, вот нахуй иди, а? Вот уж кого, а ваших небритых борцов за свободу чучкерии я не одобрял никогда. Мне было не похуй ни на "Норд-Ост", ни на Беслан. Волновался за вас, пидорашек этаких. 1995 не помню, малой был. В 2010, когда у вас там в метро ёбнуло пару раз, я напился в говно, и не на радостях, а потому, что пидорах было жалко. И потому, что пидорахи в /b тогда ололокали с того, как их же убивают. Так что не пизди мне тут за всех хохлов.
Так он чисто про автора, а не про всех, разве нет?
Ну и вообще, слишком уж популистично и пропагандистски паста звучит. "Злюй пьяный рюзге, простецкий хороший мужик-Басаев и хорошие чеченцы, которые честно и благородно отражают агрессию". Однозначно ОП - хуй.
Чего ты суетишься? Это уже не в первый раз, как я читаю такие пасты. Все от украинских журналистов по странному совпадению.
> В 2010, когда у вас там в метро ёбнуло пару раз, я напился в говно, и не на радостях, а потому, что пидорах было жалко.
Это очень странное поведение, честно говоря. Ты как-то слишком близко к сердцу все воспринимаешь.
>Через несколько лет пленным стали резать горло
Ну просто пошел на хуй сразу.
Ну просто пошел на хуй сразу.
>В Грозном убивали русских (да и хохлов) совершено спокойно до начала военных действий.
Пруфы то где, болезный?
Пруфы?
Ну когда Грозный с землей сровняли.
Там всех кто не спрятался убили.
https://www.youtube.com/watch?v=A5AGqHz5xRw
>Через несколько лет пленным стали резать горло или менять на деньги… Но это уже другая история.
А что ещё делать с этим народом гноя? С какого хуя чеченцы должны были жалеть ванек?
Да я после пластиковых стрел уже дропнул статью, сам хотел написать.
Ты это сам нагуглишь за минуту, этнисеские чистки в чечне.
Статья только на руВикипедии, а в источниках - художественная литература.
А вот зачистку села Самашки фотки с мертвым мирняком гуглит получше.
Ну ты-то лучше знаешь, школьник, чем журналист который там был.
Во-первых, будённовск будет ещё через полгода, во-вторых, после авианалёта, в котором погибло большинство родственников басаева.
Это было в начале января 2015 года. Я опять был в ДНР, место для журналистов, в крови которых не хватало адреналина.
Украинская армия бестолково и по пьяному пыталась захватить Донецк. Впрочем немного отрезвев после штурма в новогоднюю ночь.
Трупы солдат, по-простому говоря обычных пацанов, которым не было 20 лет, и их бестолковых командиров валялись по всему городу. Их не хоронили, их просто объедали одичавшие собаки, брошенные своими хозяевами, которые покинули город.
В начале я не мог понять, почему у мертвых, лежащих на улицах города, спущены штаны. Только потом я догадался, что местные смотрят, кто убит: свой или чужой. Свой - значит русич, с узким анусом. Ну а если со скалкой в анусе - значит, пускай его едят собаки.
Я вместе с Британским и Московским коллегами решили посмотреть на город с верхней точки. Есть такая, практически на кладбище над городом. Точка хорошая, весь город как на ладони. Город в дыму, горит, над центром рядом с дворцом, а точнее, с президентской администрацией Захарченко, в воздухе вспыхнул огненный шар диаметром с центральную площадь города. Похоже на вакуумную бомбу, подумал я и даже не успел нажать на затвор камеры - уж слишком быстро и эффектно все было. Вакуумная бомба - это плохо, хотя все здесь плохо. Вспомнил, что в кармане у меня лежит пластиковая стрела, которую я выковырял из стены дома после бомбежки. Такими стрелками, размером с небольшой гвоздь, были напичканы бомбы, сброшенные на город. Беда в том, что после ранения такой стрелкой, ее трудно обнаружить в теле человека, ренген не видит где она остановилась, что совсем плохо.
Я снимал, за спиной было кладбище, а еще чуть дальше - какой-то забор и заросшая деревьями территория.
Вдруг заревел мотор танка, совсем рядом. Неужели атака? Первая мысль - прятаться, спрыгнуть вниз. Танк ревел, но все не выезжал, что делать? Впрочем, ответ ясен: такова работа журналиста, надо идти туда, где танк ревет.
Пишу эти слова и вспомнил Тараса Процюка, погибшего от выстрела американского танка в Ираке. Выпили мы немало и в Чечне держались рядом. Вспомнил как он спрашивал местного водителя: где сегодня стреляли? И ехал туда, куда указывал водитель: "Значит, нам туда".
Танк ревел за забором, прошлись мы вдоль него и подошли к воротам. Сунулись туда, а там нас встретили….люди с автоматами. Это были Русские ополченцы….Мы представились….Журналисты, мол, можно с вами поговорить? Они позвали командира. Лицо командира было покрыто царапинами, в некоторых местах заклеенными пластырями. Познакомились, его звали Моторола. Тогда он еще не был врагом номер один для Украинской власти, и на тот момент, большим врагом был для Латвии.
Он пригласил нас к себе в штаб пообедать и побеседовать.
Ели мы суп из капусты и говорили о войне, а точнее о жертвах войны, пленных солдатах. Моторола жаловался: "Мы не воюем с детьми. Попавших в плен мы вначале просто отпускали, а их опять в армию и опять против нас".
По нашей просьбе в комнату завели двоих пленных (одного из них я потом видел в документальном Украинском фильме о солдатах, побывавших в плену).
"Теперь пробуем поступать иначе," говорит Моторола.
В комнату вошла женщина, тюркской наружности, которая представилась председателем Союза матерей Украины. Она присоединилась к нашему разговору.
"Теперь мы делаем так: составляем списки пленных. Она связывается с родителями солдат, те приезжают за ними и увозят корзинок домой."
Мы вспомнили в разговоре, что, приближаясь к Донецку, увидели солдат, окопавшихся прямо в поле. Мы подошли к ним и спросили, как им в ДНР, а на их лицах, грязных от земли, увидели удивление: "Як ДНР? Це шо нi Эуропа?," ответили они.
Возле окопа стоял молочный бидон, от которого сильно пахло горилкой.
Мы долго беседовали с Моторолой о войне и судьбах. Он не был фанатиком, и мы понимали друг друга. Ведь вышли из одной страны, у нас было одно воспитание и одинаковые ценности жизни.
Прошло немного времени, и он стал Че Геварой для своих и террористом №1, для которого человеческая жизнь стала орудием достижения цели.
На войнах журналисты стараются жить вместе, будь то гостиница или частный дом. Тогда мы жили в частном доме в столице Днепропетровской области Днепре, . На следующий день после встречи с Моторолой к нам в дом пришел человек, который представился майором Украинской армии и сказал: помогите. Он рассказал, что был одним из тех, кто штурмовал Донецк в Новогоднюю ночь. Рассказал, как их бросили на штурм без боеприпасов, карт и подмоги. Как в районе вокзала большую часть солдат перебили, а его взяли плен.
А вот теперь его и раненых солдат боевики погрузили в старый автобус и сказали: вы нам не нужны, уезжайте. Довезли до Дебальцево и оставили. Денег нет, а надо вывезти раненых, они ведь никому не нужны.
Журналисты народ недоверчивый, особенно когда просят денег, вот я и предложил ему позвонить домой. У нас с собой были спутниковые системы связи, и мы могли звонить в любую точку мира. Он позвонил домой, трубку взял его отец. "Батько, не плачь, я жiв", говорил он…
Было больно смотреть, как плакали двое мужчин - один в нашей комнате, другой в далеком Львове.
Через несколько лет пленным стали резать горло или менять на деньги… Но это уже другая история.
Украинская армия бестолково и по пьяному пыталась захватить Донецк. Впрочем немного отрезвев после штурма в новогоднюю ночь.
Трупы солдат, по-простому говоря обычных пацанов, которым не было 20 лет, и их бестолковых командиров валялись по всему городу. Их не хоронили, их просто объедали одичавшие собаки, брошенные своими хозяевами, которые покинули город.
В начале я не мог понять, почему у мертвых, лежащих на улицах города, спущены штаны. Только потом я догадался, что местные смотрят, кто убит: свой или чужой. Свой - значит русич, с узким анусом. Ну а если со скалкой в анусе - значит, пускай его едят собаки.
Я вместе с Британским и Московским коллегами решили посмотреть на город с верхней точки. Есть такая, практически на кладбище над городом. Точка хорошая, весь город как на ладони. Город в дыму, горит, над центром рядом с дворцом, а точнее, с президентской администрацией Захарченко, в воздухе вспыхнул огненный шар диаметром с центральную площадь города. Похоже на вакуумную бомбу, подумал я и даже не успел нажать на затвор камеры - уж слишком быстро и эффектно все было. Вакуумная бомба - это плохо, хотя все здесь плохо. Вспомнил, что в кармане у меня лежит пластиковая стрела, которую я выковырял из стены дома после бомбежки. Такими стрелками, размером с небольшой гвоздь, были напичканы бомбы, сброшенные на город. Беда в том, что после ранения такой стрелкой, ее трудно обнаружить в теле человека, ренген не видит где она остановилась, что совсем плохо.
Я снимал, за спиной было кладбище, а еще чуть дальше - какой-то забор и заросшая деревьями территория.
Вдруг заревел мотор танка, совсем рядом. Неужели атака? Первая мысль - прятаться, спрыгнуть вниз. Танк ревел, но все не выезжал, что делать? Впрочем, ответ ясен: такова работа журналиста, надо идти туда, где танк ревет.
Пишу эти слова и вспомнил Тараса Процюка, погибшего от выстрела американского танка в Ираке. Выпили мы немало и в Чечне держались рядом. Вспомнил как он спрашивал местного водителя: где сегодня стреляли? И ехал туда, куда указывал водитель: "Значит, нам туда".
Танк ревел за забором, прошлись мы вдоль него и подошли к воротам. Сунулись туда, а там нас встретили….люди с автоматами. Это были Русские ополченцы….Мы представились….Журналисты, мол, можно с вами поговорить? Они позвали командира. Лицо командира было покрыто царапинами, в некоторых местах заклеенными пластырями. Познакомились, его звали Моторола. Тогда он еще не был врагом номер один для Украинской власти, и на тот момент, большим врагом был для Латвии.
Он пригласил нас к себе в штаб пообедать и побеседовать.
Ели мы суп из капусты и говорили о войне, а точнее о жертвах войны, пленных солдатах. Моторола жаловался: "Мы не воюем с детьми. Попавших в плен мы вначале просто отпускали, а их опять в армию и опять против нас".
По нашей просьбе в комнату завели двоих пленных (одного из них я потом видел в документальном Украинском фильме о солдатах, побывавших в плену).
"Теперь пробуем поступать иначе," говорит Моторола.
В комнату вошла женщина, тюркской наружности, которая представилась председателем Союза матерей Украины. Она присоединилась к нашему разговору.
"Теперь мы делаем так: составляем списки пленных. Она связывается с родителями солдат, те приезжают за ними и увозят корзинок домой."
Мы вспомнили в разговоре, что, приближаясь к Донецку, увидели солдат, окопавшихся прямо в поле. Мы подошли к ним и спросили, как им в ДНР, а на их лицах, грязных от земли, увидели удивление: "Як ДНР? Це шо нi Эуропа?," ответили они.
Возле окопа стоял молочный бидон, от которого сильно пахло горилкой.
Мы долго беседовали с Моторолой о войне и судьбах. Он не был фанатиком, и мы понимали друг друга. Ведь вышли из одной страны, у нас было одно воспитание и одинаковые ценности жизни.
Прошло немного времени, и он стал Че Геварой для своих и террористом №1, для которого человеческая жизнь стала орудием достижения цели.
На войнах журналисты стараются жить вместе, будь то гостиница или частный дом. Тогда мы жили в частном доме в столице Днепропетровской области Днепре, . На следующий день после встречи с Моторолой к нам в дом пришел человек, который представился майором Украинской армии и сказал: помогите. Он рассказал, что был одним из тех, кто штурмовал Донецк в Новогоднюю ночь. Рассказал, как их бросили на штурм без боеприпасов, карт и подмоги. Как в районе вокзала большую часть солдат перебили, а его взяли плен.
А вот теперь его и раненых солдат боевики погрузили в старый автобус и сказали: вы нам не нужны, уезжайте. Довезли до Дебальцево и оставили. Денег нет, а надо вывезти раненых, они ведь никому не нужны.
Журналисты народ недоверчивый, особенно когда просят денег, вот я и предложил ему позвонить домой. У нас с собой были спутниковые системы связи, и мы могли звонить в любую точку мира. Он позвонил домой, трубку взял его отец. "Батько, не плачь, я жiв", говорил он…
Было больно смотреть, как плакали двое мужчин - один в нашей комнате, другой в далеком Львове.
Через несколько лет пленным стали резать горло или менять на деньги… Но это уже другая история.
> В комнату вошла женщина, дальневосточной наружности
ШТА?!!?!? Это как понять? С неё снег сыпался или тайгой пахло?
Это чьи влажные фантазии? Альбац какая-нибудь писала?
Ну, в пасте прям не чеченцы, а рыцари круглой горы. Правда, что-то до войны всё не чеченское население бежало оттуда почти без вещей с голой жопой.
Такие-то влажные фантазии левачья.
Ой левак тебя несёт. Прям как тех западных петухов, которые топят за ССА.
Сука, вот кто хуже : залупа со своими ворами или вы левачьё.
Тащемта, неприкрытая дрочка на всех врагов России - это отличительная черта журналистики 90ых. Автор текста не то, чтобы сильно выделяется - просто пишет как все тогда.
Это да, а вообще у нас ебнутая страна: тогда все люто бешено обсирали рашку, а сейчас наоборот. Когда же наступит наш инь янь ?!
Лол, верить словам журнашлюхи, это каким дауном надо быть?
Ты просто алкаш который ищет повод нахуяриться
Добрая русская традиция. Ты чего?
Кароч, пруфов выпиливания пидорашек деревнями, кроме пару простынь с вики, так и нет.
>В 2010, когда у вас там в метро ёбнуло пару раз, я напился в говно, и не на радостях, а потому, что пидорах было жалко.
Ох лол. Ты будешь смеяться, но я до последнего надеялся, что с майданом выйдет как-нибудь лучше для всех и тем более не верил в войну. А когда начался пиздец на Драндубасе - как раз начал старчиваться, потому что совсем никакой ходил.
. "Ну как Макс, сегодня-то," - участливо спрашивает Леша-"Метла". "Да никак. Чепуха какая-то. Невезуха, понимаешь?! Всего одна баба без головы на въезде в Грозный со стороны Гудермеса... Жалко, без детей рядом... Все это уже было сто раз! Ну, удалось до вокзала доползти, там месяц все простреливается... Ну снял, как собаки труп солдата обгрызли... Руки такие крупным планом взял - кистей нет, жилы торчат... В принципе, красиво. Но все равно - чепуха, невезуха! Зря под пулями ползал... Ну еще разных трупов нащелкал... Была-бы жара - они бы хоть раздулись. Ты ж в Таджикистане тоже был - помнишь, они по жаре какие колоритные получаются? А тут - зима. И кто на снимке поймет - неделю он так валяется, или полчаса... В общем, все проходные кадры. Чечены "Бэ-Тэ-Эр" подорвали - снял в процессе, но метров с десяти. Тоже уже было... Как ребят наших постреляли, уже не снял - очереди пошли по нам, залег от греха подальше... Надо было снимать. Не повезло, испугался... А ты?" "А я в Грозный в обход поехал сегодня, Макс, - рассказывает в свою очередь Леша, - И, представляешь, повезло - когда проезжал Чири-Юрт, там как раз ракета сразу дом накрыла и коровник. Если бы не я снимал - подумали бы, что постановочный кадр: мальчонка лет десяти, как у тебя женщина, без головы, - а голова теленка, словно приставленая к его шее валяется. Хороший снимок. Небось, американцы так и напишут сопроводиловку:"Мутант оф зе Чечениан уор". Мутант, понимаешь, чеченской войны..." "Что я, Леха, без тебя что ли английского не знаю!!! Суки твои американцы, кретины!" - злиться Макс. Зубами скрежещет, наливает полный стакан - и до донышка. И чуть не плачет сам... "Метла"-то его не подкалывает - просто рассказывает, как дело было. Ну повезло человеку на хороший снимок! А другому - не повезло... Ну - и?
https://www.proza.ru/2000/09/21-23
Это у хохлов такой аутотренинг из-за свинореза на донбассе - перечитывать прохладные стори о событиях 20-летней давности?
Пока еще Корч не написал новый шидевр.
http://lib.ru/POLITOLOG/korchinskij.txt
http://old.bratstvo.info/index.php?go=Page&id=17
хохол, какие пруфы, на пленку снимать надо было? ты бы лично стал снимать? Тебя бы за это тоже казнили. Выживших свидетелей-то нет, сечешь?
Нет ну правда, пруфы ему нужны. Иди на бомбасс и там снимай пруфы, недолго ты там проходишь
Маня, не виляй жопой, а давай конкретные пруфы с фактами, где, кто, когда, сколько и т.д. Или иди нахуй и признай, что это такая же безпруфная киселевщина, как про распятых мальчиков и бандеровские хунты.
>акие пруфы, на пленку снимать надо было? ты бы лично стал снимать? Тебя бы за это тоже казнили. Выживших свидетелей-то нет, сечешь?
Эй, еблан, поясни тогда, почему через год-два после 1995, как и пишет ОП, напоявлялось пруфов с резнёй пленных русских свинов.
>какие пруфы, на пленку снимать надо было? ты бы лично стал снимать?
Но ведь если нет пруфов про этничские чистки, значит их небыло? Это же как про ихтамнетов на бомбасе.
Русня, зачем вы 1995 авиаударами заживо погребли в подвалах всё русское население Грозного, которому некуда было идти?
Вот такие пруфы давайте, русня, как террористы издеваются над мирняком.
Работа уже ведется.
Самое страшное, что никаких выводов сделано не было, и армия у нас та же самая.
>вы там передайте в Москву что у нас жопа, а то по ТВ говорят незначительные конфликты
Из радиопереговоров дохлой русни при штурме Грозного.
Так пруфов нет значит? Значит и геноцида русских тоже не было.
Русских в Грозном убили русские, когда с землей его ровняли.
Потому что русским из Грозного некуда было съебать.
> Похоже на вакуумную бомбу
Дальше не читал
Забавно смотреть как скаклы старательно вылизывают анусы овцеебам по всему интернету
бамп треду, где сосёт русня без пруфов
Кек. Тред про чеченцев, а 99% копротивлений от хохлоскама.
Вся суть пораши.
Вся суть пораши.
> какие пруфы
Массовые захоронения глоткоперерезанной вжопувыеванной хуепососамной швайнорусни, например.
Лень читать, расскажите кратко в чем перемога?
А хорошо русня соснула у чеченских ополченцев.
>Ваши соотечественники
Лол так её же местные пиздят, они уже не её соотечественники, а наши?
Этот с оружием - ихтамнет из рахи, агрессивная пизда - русский мир, позвавшая ихтамнетов. Короче как испокон веков: русня натворит зверств, а потом выдаёт их в инверсном варианте.
> какие пруфы, на пленку снимать надо было? ты бы лично стал снимать? Тебя бы за это тоже казнили. Выживших свидетелей-то нет, сечешь?
> Нет ну правда, пруфы ему нужны.
Религия - опиум для народа.
Овцам неприятно.
Сходите на мост имени Ахмата Дыркина, поплачте.
>Но это уже другая история.
странно в ней то, что все эти ужасы чечены начали творить втрое сильнее после того как отвоевали себе независимость... посрал на хохла кароч
Тем временем в Рязани опять "учения" с секретным сахаром.
Русская армия бестолково и по пьяному пыталась захватить Грозный. Впрочем немного отрезвев после штурма в новогоднюю ночь.
Трупы солдат, по-простому говоря обычных пацанов, которым не было 20 лет, и их бестолковых командиров валялись по всему городу. Их не хоронили, их просто объедали одичавшие собаки, брошенные своими хозяевами, которые покинули город.
В начале я не мог понять, почему у мертвых, лежащих на улицах города, спущены штаны. Только потом я догадался, что местные смотрят, кто убит: свой или чужой. Свой - значит мусульманин, обрезанный. Ну а если без обрезания - значит, пускай его едят собаки.
Я вместе с Британским и Московским коллегами решили посмотреть на город с верхней точки. Есть такая, практически на кладбище над городом. Точка хорошая, весь город как на ладони. Город в дыму, горит, над центром рядом с дворцом, а точнее, с президентской администрацией Дудаева, в воздухе вспыхнул огненный шар диаметром с центральную площадь города. Похоже на вакуумную бомбу, подумал я и даже не успел нажать на затвор камеры - уж слишком быстро и эффектно все было. Вакуумная бомба - это плохо, хотя все здесь плохо. Вспомнил, что в кармане у меня лежит пластиковая стрела, которую я выковырял из стены дома после бомбежки. Такими стрелками, размером с небольшой гвоздь, были напичканы бомбы, сброшенные на город. Беда в том, что после ранения такой стрелкой, ее трудно обнаружить в теле человека, ренген не видит где она остановилась, что совсем плохо.
Я снимал, за спиной было кладбище, а еще чуть дальше - какой-то забор и заросшая деревьями территория.
Вдруг заревел мотор танка, совсем рядом. Неужели атака? Первая мысль - прятаться, спрыгнуть вниз. Танк ревел, но все не выезжал, что делать? Впрочем, ответ ясен: такова работа журналиста, надо идти туда, где танк ревет.
Пишу эти слова и вспомнил Тараса Процюка, погибшего от выстрела американского танка в Ираке. Выпили мы немало и в Чечне держались рядом. Вспомнил как он спрашивал местного водителя: где сегодня стреляли? И ехал туда, куда указывал водитель: "Значит, нам туда".
Танк ревел за забором, прошлись мы вдоль него и подошли к воротам. Сунулись туда, а там нас встретили….люди с автоматами. Это были Чеченские ополченцы….Мы представились….Журналисты, мол, можно с вами поговорить? Они позвали командира. Лицо командира было покрыто царапинами, в некоторых местах заклеенными пластырями. Познакомились, его звали Шамиль Басаев. Тогда он еще не был врагом номер один для Российской власти, и на тот момент, большим врагом был для Грузии.
Он пригласил нас к себе в штаб пообедать и побеседовать.
Ели мы суп из капусты и говорили о войне, а точнее о жертвах войны, пленных солдатах. Басаев жаловался: "Мы не воюем с детьми. Попавших в плен мы вначале просто отпускали, а их опять в армию и опять против нас".
По нашей просьбе в комнату завели двоих пленных (одного из них я потом видел в документальном Российском фильме о солдатах, побывавших в плену).
"Теперь пробуем поступать иначе," говорит Басаев.
В комнату вошла женщина, дальневосточной наружности, которая представилась председателем Союза матерей России. Она присоединилась к нашему разговору.
"Теперь мы делаем так: составляем списки пленных. Она связывается с родителями солдат, те приезжают за ними и увозят домой."
Мы вспомнили в разговоре, что, приближаясь к Грозному, увидели солдат, окопавшихся прямо в поле. Мы подошли к ним и спросили, как им в Чечне, а на их лицах, грязных от земли, увидели удивление: "Неужели мы в Чечне," ответили они.
Возле окопа стоял молочный бидон, от которого сильно пахло спиртом.
Мы долго беседовали с Басаевым о войне и судьбах. Он не был фанатиком, и мы понимали друг друга. Ведь вышли из одной страны, у нас было одно воспитание и одинаковые ценности жизни.
Прошло немного времени, и он стал Че Геварой для своих и террористом №1, для которого человеческая жизнь стала орудием достижения цели.
На войнах журналисты стараются жить вместе, будь то гостиница или частный дом. Тогда мы жили в частном доме в столице Ингушетии, Назрани. На следующий день после встречи с Басаевым к нам в дом пришел человек, который представился майором Русской армии и сказал: помогите. Он рассказал, что был одним из тех, кто штурмовал Грозный в Новогоднюю ночь. Рассказал, как их бросили на штурм без боеприпасов, карт и подмоги. Как в районе вокзала большую часть солдат перебили, а его взяли плен.
А вот теперь его и раненых солдат боевики погрузили в старый автобус и сказали: вы нам не нужны, уезжайте. Довезли до Назрани и оставили. Денег нет, а надо вывезти раненых, они ведь никому не нужны.
Журналисты народ недоверчивый, особенно когда просят денег, вот я и предложил ему позвонить домой. У нас с собой были спутниковые системы связи, и мы могли звонить в любую точку мира. Он позвонил домой, трубку взял его отец. "Отец, не плачь, я жив", говорил он…
Было больно смотреть, как плакали двое мужчин - один в нашей комнате, другой в далеком Курске.
Через несколько лет пленным стали резать горло или менять на деньги… Но это уже другая история.