Нет. Всё нормально. Поинтереснее фап-тредов, тащемта.
Скажи вкратце о чем, хотя бы. Тоже хочу упороться Садом.
БДСМ, гуро, инцест и все такое.
ЦП забыл. И копро.
Гротескный эпизод из "Жюстины", в котором монах-извращенец пробил хуем череп маленькой девочки я не забуду ещё долго.
Давно еще прочитал, лет в 12. Ожидал гуро послаще. Мощнее сорокина, слабее масодова. Весьма любопытный бекграунд, сама манера написания. Ей богу, догвилль. Запомнился момент, где вбили кувалдой раскалленый шест в пизду. Вот это охуенчик. Под конец все стало более сумбурно, прерывисто, шизофреничней. Конец - самое прекрасное в этой книге.
Епифанцев полюбил Де Сада
Если я, обычнокун, прочитаю это, какова вероятность того, что я поеду крышей и буду совать своим тянкам в пизду раскаленные ломы? Ну или хотя бы захочу это сделать
Никакая. Читал Жюстину на первом курсе.
test
Ну насчет тебя не знаю, но я и до начала чтения хотел это делать, а теперь я когда глаза закрываю вижу всякое разное с девушками
Тебе нравится это? Хотелось бы ирл такое сделать?
Мне понравилось как он в конце просит читателя перечитать отдельные отрывки, не всё ли он упустил в своей систематизации пороков.
если ты дошел до маркиза де сада и прочитал не ради смехуечков как дегенераты смотрят вебм треды с расчлененкой, то у тебя проблемы изначально
Книга лютое говно. А вот фильм заебись
троллюга изрядный. А может он действительно написал это фор лулз? Как литературного зеленого слоника. Он же много благопристойных романов написал.
Я начал читать ибо слышал название такое, решил узнать что же там такое интересное
Я правда, один раз заржал, когда читал. Сейчас во специально нашел это место. Опять сренькнул.
Бляяять, такой то битард. Представляю как у его современников жопа горела от его творчества.
Помнится, де сад был довольно богобоязненным и хорошим гражданином, а его писантна - троллинг высшего света того времени
Получается эти четыре старухи выполняли роль порнотюба того времени - она рассказывали, а господа представляли.
До чего шагнгул прогресс! теперь мы ежедневно можем получать любое проно, даже самое ужасное, без особых проблем.
До чего шагнгул прогресс! теперь мы ежедневно можем получать любое проно, даже самое ужасное, без особых проблем.
Даже цопе?
Божественный маркиз, кстати, сам не очень ценил "120 дней", и считал, что в нем он переборщил с говном. Если учесть, что это произведение было написано на восьмом году одиночной тюрячки, получилось еще очень даже ничего. Потом, когда его освободили революционеры, произведения у Сада были гораздо пиздатее.
А что, у тебя с этим есть проблемы? Значит, скилл лазания по скрытосетям у тебя не прокачан, анон.
Я бы сказал, что это книга полностью про говно. Из пиздатых историй разве что несколько первых можно выделить.
Вот на цопе-то люто и стоит же. Одна из бабок рассказывает о своем детстве.
Ну да, что-то пробило чувака на копрофантазии. Но если бы я в ебаной Бастилии столько просидел без надежды выбраться, хз какие у меня фантазии прорезались бы.
> если бы я в ебаной Бастилии столько просидел
фуфлыжно сидел
гы гы
Маркиз же. Был бы обычным быдлом, отправили бы на галеры, а там хуй творчеством займешься.
и че там в конце?
Он говорит что твою мамку ебал, и ей это понравилось.
а когда тебя ебал вместе с твоей мамашей вонючей тоже понравилось
Не проецируй на меня свои проблемы со своей мамкой.
проблемы в пизде твой гнилой мамаши, чмо
Можно еще Песни Мальдорора почитать
>Бляяять, такой то битард.
Вообще-то, де Сад это героический маршал Франции Жиль де Рец, правая рука Жанны д`Арк. Видно от тягот воинской службы у него крыша сползла.
Как-то начинал читать, но дропнул. Скучно. Автора подводит недостаток фантазии. Всё же, по сравнению с современными немцами он сосёт. А по сравнению с азиатами - вообще совершенно неиспорченный мальчик.
Дропнул на месте где деда ебали в очко и оттуда текла сперма. Какой-то рвотный пиздец.
да это же самая лучшая часть
Жюстина понравилось, такая порнушка с небольшой толикой философии.
Э, ну ты не путай маршала-уебка и божественного писателя, это две разные личности. Причем первый практиковал разное гуро ради вызывания сотоны, а второй только слегка мучил селедок ради собственного удовольствия.
Двачую этого. Всем читать.
Автор садист? У нормального человека и мыслей таких не будет
Говно ж книга, заебывает на середине. И да, норма, у меня вставал на моментах когда на детей срали. Хотя все норм бруталнатурал, нигде не привлекался.
Дропнул жюстину на моменте, когда Дядя или отец(не помню точно) выебал свою племянницу/дочь в ножевое ранение в брюхе. Видимо хорошо что дропнул, дальше там вообще невообразимый пиздец начинается.
Анон итт не понимает, что рассказы де Сада в своем большинстве были описанием событий, реально имевших место.
В основном, вымысел. Например, твердая уверенность маркиза что если постоянно ебать козу, она родит мутанта. очевидно, он ньюфаг в этом деле.
Де сад хуйня устарелая.Зачем он в 21 веке.
Как только 10 мужчин вошли в комнату 9х9 метров, они сразу же шумно бросились занимать места на маленьком балконе, поднимающемся лесенкой подобно амфитеатру. Под ними на ровном полу стоял большой деревянный стол с прикрепленными ремнями примерно полтора метра шириной и чуть больше двух длиной, рядом с ним стоял маленький столик на колесиках с различными молотками, пилами, какими-то непонятными хирургическими инструментами. Чуть поодаль стояла газовая горелка. Как только зрители разместились, в комнату через боковую дверь вошел человек в дорогой тройке и обратился к маленькой аудитории.
“Добро пожаловать, господа, через пару минут перед Вами предстанут три очаровательные женщины. Вы выберите одну из них, которая примет мучительную смерть на Ваших глазах и для Вашего удовольствия. Я хотел бы лично поблагодарить каждого из Вас за Ваш щедрый дар нашему заведению. Мы снова встретимся после представления за напитками и приятной беседой. Помните, что Вы выбираете женщину, которая будет подвергнута пыткам. Остальные будут Вами изнасилованы сегодня и завтра вечером. Все они будут замучены до смерти, но вы определяете очередность. Мы всего лишь избираем способ пытки. Начнем же”.
С этими словами боковая дверь вновь распахнулась и шестеро здоровенных служителей выволокли трех прекрасных обнаженных женщин. Одна была рыжеволосая, вторая – брюнетка, а третья – восхитительная блондинка. Они были вместе пристегнуты к стальному пруту кожаными ошейниками, у всех трех были завязаны глаза. Ударами кнута их заставили стать ровным рядом перед зрителями. У всех пленниц были тщательно выбриты лобки, так что каждая тайна ямочка их великолепных тел была открыта взорам собравшихся. Один из служителей подсчитал голоса. Скоро стало ясно, что выбрали чудесную брюнетку с короткой стрижкой по имени Рита. Конечно, она не представляла, что с ней произойдет, всего 3 дня назад ее похитили из ее родной деревни.
Как только все приготовления были завершены, с глаз Риты сняли повязку, а остальных двух пленниц вытолкали из комнаты. Рита стояла в середине комнаты, ее тугие полные груди мягко покачивались и все невольно залюбовались ее длинными точеными ногами.
У нее были короткие темные волосыи чудесное лицо, похожее на ангела. Внезапно это лицо исказилось от ужаса, когда в углу комнаты распахнулась незаметная до этого дверь и трое, одетые в белое появились на сцене. Это были палачи, которые должны были продемонстрировать публике свое искусство. Один из них приказал, чтобы жертву положили на пыточный стол. С каждого угла стола свисали кожаные ремни. Тщетно отбивающуюся Риту опрокинули на стол и крепко привязали. Ее ноги развели в стороны как можно шире, так что ее безволосый половой орган былотлично виден всем собравшимся. Ремни затянули так туго, что она не могла шевельнуться. Она была одной из тех восхитительных женщин с прекрасными складками вокруг больших и малых половых губ. Разведенные бедра открывали взорам ее женское естество, похожее на цветок. Было видно, как ее влагалище увлажнилось от волнения. После этих приготовлений ведущий вновь встал.
“Сегодня будет представлен современный вариант старинной казни, известной в Европе, как колесование, с некоторыми улучшениями. Каждую кость тела девушки медленно перебьют. Это будет причинять нашей красавицы непереносимую боль и продлиться около часа. Однако, она будет привязана так, что ее влагалище не будет травмировано и каждый из Вас сможет изнасиловать ее, корчащуюся в предсмертных муках. Будьте осторожны, чтобы обломки костей не продырявили кожу. Эти ребята провели так много времени пытая женщин, что смогут Вам показать верх мастерства. То, что случиться за этим будет приятной неожиданностью для Вас. Давайте приступим”.
Один из палачей вынул шприц и набрал внутрь какое-то лекарство, ведущий объяснил, что это сильное обезболивающее, нужное, чтобы предотвратить болевой шок у истязуемой, шприц отложили на стол в ожидании, когда он понадобится.
“Пока еще рано вводить ей что-либо, мы ведь не хотим чтобы она лежала как бревно, пока мы будем запихивать кое-что ей во влагалище, не так ли?”
Первым делом палач втолкнул в ее интимное место большой ребристый фаллос (размером, как настоящий член), так что даже напрягая она изо всех мышцы влагалища, то все равно бы не смогла его вытолкнуть. Второй заплечных дел мастер поднял что-то, похожее на трехгранный стальной стержень и положил под правое запястье узницы, затем, подняв над головой 800-граммовый молоток, покрытый резиной, чтобы не повредить кожу, он обрушил его на запястье, раздробив хрупкие кости. Из уст Риты вырвался дикий крик, все тело ее выгнулось и обмякло. Лицо женщины стало мертвенно бледным, по нему катились крупные капли пота, она громко стонала. Палач был очень искусен. Он знал, что слишком сильный удар может повредить кожу и разорвать кровеносные сосуды. Он хорошо знал свое дело. Сейчас они занимались ее правой рукой. Стальной треугольник подложили под ее предплечье и молоток снова взлетел вверх, чтобы опустившись перебить кости на двое. Рита взвыла и что-то закричала на никому неизвестном языке. Она умоляла остановиться и отпустить ее.
Следующим был ее локтевой сустав. Когда его раздробили в крошево, женщина обезумела от боли, сильная струя мочи брызнула в воздух, окропив пыточный стол и пол рядом с ним к огромному наслаждению зрителей. Струя была настолько мощной, что даже вбитый во влагалище толстый фаллос не смог помешать ей. Собравшиеся оценили этот трюк и стоя аплодировали палачу, прося его продолжить пытку. Боль полностью опустошила несчастную и она потеряла сознание. Как только это произошло, ей в лицо выплеснули ведро ледяной воды и она быстро пришла в себя. Подложив брус под ее правое плечо начали перебивать и его. Тут потребовалось нанести два удара, но вот и эта кость разбита на куски. Рита лежала, хрипло дыша широко раскрытым ртом, по ее щекам катились слезы. Она поняла, что все ее тело будет разбито на куски и гадала, как долго это продлится. Правая рука лежала словно кисель.
Теперь выбрали новое место этой бесконечной агонии. На очереди была ее левая нога. Тут палач пришлось потрудиться, чтобы раздробить таз красавицы. Треугольный брус оказался под ее левой ягодицей. На этот раз истязатель вооружился восьмикилограммовым молотком. Они знали, что понадобиться большая сила, чтобы размозжить эту прочную кость. Истязатель нанес удар справа от лона. Первый удар на повредил кость, вызвав только отчаянный вопль пленницы, но второй довершил дело и левая нога стала также бесполезной. Ее бедренная кость была следующей, потом колено, затем голень и стопа. Подручный поворачивал ногу, чтобы было легче крушить кости. Когда палачи оторвались от ноги, она представляла массу, ничем не скрепленной плоти. Несмотря на введенное ей обезболивающее она лишилась чувство. Пару минут ее приводили в себя ледяной водой и нашатырным спиртом. Все ее тело было залито потом, но кожа была невредимой, если не считать нескольких ран там, где обломки костей прорвали ее. Ее рука и нога усеяли багрово-синюшные пятна в тех местах, где были перебиты кости. Скоро переломали и оставшиеся конечности. Когда эта часть программы была завершена, пленницу можно было уже не привязывать, она распласталась на широком столе, в судорогах от эти адских мук, умоляя поскорее прикончить ее. Теперь она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, но она все еще была в сознании и все чувствовала. Только ее туловище было еще не тронутым. Все влагалище все еще торчал толстый фаллос.
Как только 10 мужчин вошли в комнату 9х9 метров, они сразу же шумно бросились занимать места на маленьком балконе, поднимающемся лесенкой подобно амфитеатру. Под ними на ровном полу стоял большой деревянный стол с прикрепленными ремнями примерно полтора метра шириной и чуть больше двух длиной, рядом с ним стоял маленький столик на колесиках с различными молотками, пилами, какими-то непонятными хирургическими инструментами. Чуть поодаль стояла газовая горелка. Как только зрители разместились, в комнату через боковую дверь вошел человек в дорогой тройке и обратился к маленькой аудитории.
“Добро пожаловать, господа, через пару минут перед Вами предстанут три очаровательные женщины. Вы выберите одну из них, которая примет мучительную смерть на Ваших глазах и для Вашего удовольствия. Я хотел бы лично поблагодарить каждого из Вас за Ваш щедрый дар нашему заведению. Мы снова встретимся после представления за напитками и приятной беседой. Помните, что Вы выбираете женщину, которая будет подвергнута пыткам. Остальные будут Вами изнасилованы сегодня и завтра вечером. Все они будут замучены до смерти, но вы определяете очередность. Мы всего лишь избираем способ пытки. Начнем же”.
С этими словами боковая дверь вновь распахнулась и шестеро здоровенных служителей выволокли трех прекрасных обнаженных женщин. Одна была рыжеволосая, вторая – брюнетка, а третья – восхитительная блондинка. Они были вместе пристегнуты к стальному пруту кожаными ошейниками, у всех трех были завязаны глаза. Ударами кнута их заставили стать ровным рядом перед зрителями. У всех пленниц были тщательно выбриты лобки, так что каждая тайна ямочка их великолепных тел была открыта взорам собравшихся. Один из служителей подсчитал голоса. Скоро стало ясно, что выбрали чудесную брюнетку с короткой стрижкой по имени Рита. Конечно, она не представляла, что с ней произойдет, всего 3 дня назад ее похитили из ее родной деревни.
Как только все приготовления были завершены, с глаз Риты сняли повязку, а остальных двух пленниц вытолкали из комнаты. Рита стояла в середине комнаты, ее тугие полные груди мягко покачивались и все невольно залюбовались ее длинными точеными ногами.
У нее были короткие темные волосыи чудесное лицо, похожее на ангела. Внезапно это лицо исказилось от ужаса, когда в углу комнаты распахнулась незаметная до этого дверь и трое, одетые в белое появились на сцене. Это были палачи, которые должны были продемонстрировать публике свое искусство. Один из них приказал, чтобы жертву положили на пыточный стол. С каждого угла стола свисали кожаные ремни. Тщетно отбивающуюся Риту опрокинули на стол и крепко привязали. Ее ноги развели в стороны как можно шире, так что ее безволосый половой орган былотлично виден всем собравшимся. Ремни затянули так туго, что она не могла шевельнуться. Она была одной из тех восхитительных женщин с прекрасными складками вокруг больших и малых половых губ. Разведенные бедра открывали взорам ее женское естество, похожее на цветок. Было видно, как ее влагалище увлажнилось от волнения. После этих приготовлений ведущий вновь встал.
“Сегодня будет представлен современный вариант старинной казни, известной в Европе, как колесование, с некоторыми улучшениями. Каждую кость тела девушки медленно перебьют. Это будет причинять нашей красавицы непереносимую боль и продлиться около часа. Однако, она будет привязана так, что ее влагалище не будет травмировано и каждый из Вас сможет изнасиловать ее, корчащуюся в предсмертных муках. Будьте осторожны, чтобы обломки костей не продырявили кожу. Эти ребята провели так много времени пытая женщин, что смогут Вам показать верх мастерства. То, что случиться за этим будет приятной неожиданностью для Вас. Давайте приступим”.
Один из палачей вынул шприц и набрал внутрь какое-то лекарство, ведущий объяснил, что это сильное обезболивающее, нужное, чтобы предотвратить болевой шок у истязуемой, шприц отложили на стол в ожидании, когда он понадобится.
“Пока еще рано вводить ей что-либо, мы ведь не хотим чтобы она лежала как бревно, пока мы будем запихивать кое-что ей во влагалище, не так ли?”
Первым делом палач втолкнул в ее интимное место большой ребристый фаллос (размером, как настоящий член), так что даже напрягая она изо всех мышцы влагалища, то все равно бы не смогла его вытолкнуть. Второй заплечных дел мастер поднял что-то, похожее на трехгранный стальной стержень и положил под правое запястье узницы, затем, подняв над головой 800-граммовый молоток, покрытый резиной, чтобы не повредить кожу, он обрушил его на запястье, раздробив хрупкие кости. Из уст Риты вырвался дикий крик, все тело ее выгнулось и обмякло. Лицо женщины стало мертвенно бледным, по нему катились крупные капли пота, она громко стонала. Палач был очень искусен. Он знал, что слишком сильный удар может повредить кожу и разорвать кровеносные сосуды. Он хорошо знал свое дело. Сейчас они занимались ее правой рукой. Стальной треугольник подложили под ее предплечье и молоток снова взлетел вверх, чтобы опустившись перебить кости на двое. Рита взвыла и что-то закричала на никому неизвестном языке. Она умоляла остановиться и отпустить ее.
Следующим был ее локтевой сустав. Когда его раздробили в крошево, женщина обезумела от боли, сильная струя мочи брызнула в воздух, окропив пыточный стол и пол рядом с ним к огромному наслаждению зрителей. Струя была настолько мощной, что даже вбитый во влагалище толстый фаллос не смог помешать ей. Собравшиеся оценили этот трюк и стоя аплодировали палачу, прося его продолжить пытку. Боль полностью опустошила несчастную и она потеряла сознание. Как только это произошло, ей в лицо выплеснули ведро ледяной воды и она быстро пришла в себя. Подложив брус под ее правое плечо начали перебивать и его. Тут потребовалось нанести два удара, но вот и эта кость разбита на куски. Рита лежала, хрипло дыша широко раскрытым ртом, по ее щекам катились слезы. Она поняла, что все ее тело будет разбито на куски и гадала, как долго это продлится. Правая рука лежала словно кисель.
Теперь выбрали новое место этой бесконечной агонии. На очереди была ее левая нога. Тут палач пришлось потрудиться, чтобы раздробить таз красавицы. Треугольный брус оказался под ее левой ягодицей. На этот раз истязатель вооружился восьмикилограммовым молотком. Они знали, что понадобиться большая сила, чтобы размозжить эту прочную кость. Истязатель нанес удар справа от лона. Первый удар на повредил кость, вызвав только отчаянный вопль пленницы, но второй довершил дело и левая нога стала также бесполезной. Ее бедренная кость была следующей, потом колено, затем голень и стопа. Подручный поворачивал ногу, чтобы было легче крушить кости. Когда палачи оторвались от ноги, она представляла массу, ничем не скрепленной плоти. Несмотря на введенное ей обезболивающее она лишилась чувство. Пару минут ее приводили в себя ледяной водой и нашатырным спиртом. Все ее тело было залито потом, но кожа была невредимой, если не считать нескольких ран там, где обломки костей прорвали ее. Ее рука и нога усеяли багрово-синюшные пятна в тех местах, где были перебиты кости. Скоро переломали и оставшиеся конечности. Когда эта часть программы была завершена, пленницу можно было уже не привязывать, она распласталась на широком столе, в судорогах от эти адских мук, умоляя поскорее прикончить ее. Теперь она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой, но она все еще была в сознании и все чувствовала. Только ее туловище было еще не тронутым. Все влагалище все еще торчал толстый фаллос.
Двое мужчин подняли это существо, когда-то бывшее женщиной и обвязав ее груди веревкой, подвесили ее на них. Так как ее перебитые конечности висели, как плети, то в ее запястья и лодыжки вбили крючья из нержавеющей стали, похожие на огромные рыболовные и растянули ее. Веревки от крючьев были пропущены через те же самые блоки, что и веревки на которых она была подвешена за груди. Концы веревок кинули добровольцам из аудитории и те с радостью принялись двигать ими, заставляя истерзанное тело плясать, словно какую-то страшную марионетку. Ее руки и ноги то сводили вместе, то разводили в стороны. Все суставы несчастной были размозжены, так что она никак не могла воспротивиться этой жестокой игре. Зрители охотно поднимали ее ноги, пока они не достали до головы, потешаясь, как визжит от боли. Так развлекались минут двадцать или около этого и Рита отчаянно кричала при каждом движении своих истерзанный членов. Зрители наслаждались каждым мгновением этого адского танца. Теперь двое подручных опустили ее на стол, положили на спину и, равнодушные к ее стонам, прикрутили запястью к кольцам ремней. Затем они связали ей руки в локтях, чудовищно изогнув перебитые конечности. После этого они перешли к ногам мученицы,ее левое бедро отвели горизонтально, согнули ногу в колене и подтянули лодыжку к привязанным рукам. То же самое проделали и с правой ногой.
Теперь она лежала, полумертвая от боли в вывернутых изломанных руках и ногах, ее разверстое влагалище и еще влажноеотверстие мочеиспускательного канала были открыты всем взглядам. В это время зрители тянули жребий, кто будет первым наслаждаться любовью с этим растерзанным существом. Получивший первый номер, ужасно возбужденный предыдущим зрелищем спустил штаны, выставляя свой стоящий, как деревце, член. Подскочив к распятой, мужчина резким толчком вошел в нее и принялся бешено овладевать этим распростертым телом. К этому времени Рита уже не соображала, что с ней делают. Она только широко раскрыла рот, хрипло дыша, пока ее насиловали. Первый мужчина нашел особую прелесть насиловать беззащитную жертву, одновременно толкая руками ее раздробленные бедра, чтобы причинить ей как можно больше боли. Но она уже ничего не чувствовала, пока мужчины наполняли ее влагалище семенем. Они крутили и сдавливали ее груди, истерзанные руки и бедра, пытаясь усилить ее и без того невыносимые страдания. Она лежала словно марионетка, у которой обрезали веревочки, ее влекущее, с темными половыми губами и выбритым лобком влагалище было истерзано этим многократным насилием. Собравшиеся наслаждались каждой ее судорогой, каждым стоном. Когда все насладились, все лоно узницы было залито спермой,стекавшей на стол.
“Надо подсушить ее”, распорядился ведущий. С громким хлопком палач зажег газовую горелку, выбросившую большой сноп голубого пламени, Рита уже не могла стонать, полностью обессилев. Заплечных дел мастер поднес пламя к ее правой груди и принялся выжигать сосок и грудь. На опаленной груди начали лопаться пузыри. Женщина истошно завопила с неведомо откуда взявшимися силами. Палач медленно сжег ее сосок, когда тот превратился в обуглившуюся черную массу, он сковырнул его пальцами, обнажив кровоточащую рану. Экзекутор продолжал трудиться, выжигая и щипая, пока вся чудесная грудь юной красавицы не превратилась в угольно-черные зловонные ошметки. Следующей жертвой был ее левый сосок. Пламя горелки лизало его пока он не съежился, став углем, тогдаего вырвали щипцами. Левую грудь зверки сжали щипцами и оттянули, обжигая ее основание. Скоро в щипцах оказался оторванный от тела ком горелого мяса. Рита лежала, корчась в предсмертных муках, вместо грудей у нее были две черные рваные дыры.
Один из подручных притащил что-то, похожее на большую стеклянную двухлитровую бутыль из-под кока-колы. Только эта бутыль была полностью заполнена стальной проволокой. Палач взял в руку бутыли и давя изо всех сил вогнал дно в ее влагалище, раздирая его пополам. Он запихивал этот жуткий предмет до тех пор, пока он не остановился, дойдя до шейки матки. Затем в горлышко бутыли направили струю пламени газовой горелки докрасна раскаляя проволоку. Жар, исходящий от нее, начал очень быстро выжигать ее половые губы и клитор. Женщина вновь истошно завопила, ее тело содрогалось в жутких корчах, пока несчастная не потеряла сознание. Ее вновь привели в себя и варварская пытка продолжалась. Теперь пленница могла только хрипеть и мотать головой, губы были искусаны и вздулись, слипшиеся волосы закрывали глаза. Она не представляла, что на свете могут быть такие мучения, словно она при жизни попала в кромешный ад. Раскаленная проволока внутри бутыли почти расплавила стекло и шум пламени смешивался со свистом пара и дыма, вырывавшихся из ее выжигаемого лона. Сейчас газовый факел поднесли к ее заднему проходу, отрывая прочь клещами куски выгоревшей плоти. Через несколько минут он превратился в бесформенный кусок угля и уже никто не мог представить, что там раньше были пышные ягодицы привлекательной женщины. Они продолжали медленно сжигать тело пленницы еще почти полчаса и, наконец, ее сердце перестало биться. Из ее опаленной прямой кишки еще пару минут сам собой выделялся кал. Глаза и рот замученной были широко открыты, прекрасное лицо искажено гримасой страшного ужаса и чудовищной боли. В комнате распахнули не видимые до этого окна, чтобы хоть как-то удалить тошнотворный запах горелого мяса.
Зрители медленно покидали аудиторию, шумно и восторженно обсуждая увиденное. Они снова встретились в комнате отдыха, где их ждал богато накрытый стол и две женщины, которым предстояло погибнуть на следующих сеансах. Все зрители хотели вина и женщин и скоро в обеденном зале началась безобразная оргия. Они получили за свои деньги все, чего хотели.
Теперь она лежала, полумертвая от боли в вывернутых изломанных руках и ногах, ее разверстое влагалище и еще влажноеотверстие мочеиспускательного канала были открыты всем взглядам. В это время зрители тянули жребий, кто будет первым наслаждаться любовью с этим растерзанным существом. Получивший первый номер, ужасно возбужденный предыдущим зрелищем спустил штаны, выставляя свой стоящий, как деревце, член. Подскочив к распятой, мужчина резким толчком вошел в нее и принялся бешено овладевать этим распростертым телом. К этому времени Рита уже не соображала, что с ней делают. Она только широко раскрыла рот, хрипло дыша, пока ее насиловали. Первый мужчина нашел особую прелесть насиловать беззащитную жертву, одновременно толкая руками ее раздробленные бедра, чтобы причинить ей как можно больше боли. Но она уже ничего не чувствовала, пока мужчины наполняли ее влагалище семенем. Они крутили и сдавливали ее груди, истерзанные руки и бедра, пытаясь усилить ее и без того невыносимые страдания. Она лежала словно марионетка, у которой обрезали веревочки, ее влекущее, с темными половыми губами и выбритым лобком влагалище было истерзано этим многократным насилием. Собравшиеся наслаждались каждой ее судорогой, каждым стоном. Когда все насладились, все лоно узницы было залито спермой,стекавшей на стол.
“Надо подсушить ее”, распорядился ведущий. С громким хлопком палач зажег газовую горелку, выбросившую большой сноп голубого пламени, Рита уже не могла стонать, полностью обессилев. Заплечных дел мастер поднес пламя к ее правой груди и принялся выжигать сосок и грудь. На опаленной груди начали лопаться пузыри. Женщина истошно завопила с неведомо откуда взявшимися силами. Палач медленно сжег ее сосок, когда тот превратился в обуглившуюся черную массу, он сковырнул его пальцами, обнажив кровоточащую рану. Экзекутор продолжал трудиться, выжигая и щипая, пока вся чудесная грудь юной красавицы не превратилась в угольно-черные зловонные ошметки. Следующей жертвой был ее левый сосок. Пламя горелки лизало его пока он не съежился, став углем, тогдаего вырвали щипцами. Левую грудь зверки сжали щипцами и оттянули, обжигая ее основание. Скоро в щипцах оказался оторванный от тела ком горелого мяса. Рита лежала, корчась в предсмертных муках, вместо грудей у нее были две черные рваные дыры.
Один из подручных притащил что-то, похожее на большую стеклянную двухлитровую бутыль из-под кока-колы. Только эта бутыль была полностью заполнена стальной проволокой. Палач взял в руку бутыли и давя изо всех сил вогнал дно в ее влагалище, раздирая его пополам. Он запихивал этот жуткий предмет до тех пор, пока он не остановился, дойдя до шейки матки. Затем в горлышко бутыли направили струю пламени газовой горелки докрасна раскаляя проволоку. Жар, исходящий от нее, начал очень быстро выжигать ее половые губы и клитор. Женщина вновь истошно завопила, ее тело содрогалось в жутких корчах, пока несчастная не потеряла сознание. Ее вновь привели в себя и варварская пытка продолжалась. Теперь пленница могла только хрипеть и мотать головой, губы были искусаны и вздулись, слипшиеся волосы закрывали глаза. Она не представляла, что на свете могут быть такие мучения, словно она при жизни попала в кромешный ад. Раскаленная проволока внутри бутыли почти расплавила стекло и шум пламени смешивался со свистом пара и дыма, вырывавшихся из ее выжигаемого лона. Сейчас газовый факел поднесли к ее заднему проходу, отрывая прочь клещами куски выгоревшей плоти. Через несколько минут он превратился в бесформенный кусок угля и уже никто не мог представить, что там раньше были пышные ягодицы привлекательной женщины. Они продолжали медленно сжигать тело пленницы еще почти полчаса и, наконец, ее сердце перестало биться. Из ее опаленной прямой кишки еще пару минут сам собой выделялся кал. Глаза и рот замученной были широко открыты, прекрасное лицо искажено гримасой страшного ужаса и чудовищной боли. В комнате распахнули не видимые до этого окна, чтобы хоть как-то удалить тошнотворный запах горелого мяса.
Зрители медленно покидали аудиторию, шумно и восторженно обсуждая увиденное. Они снова встретились в комнате отдыха, где их ждал богато накрытый стол и две женщины, которым предстояло погибнуть на следующих сеансах. Все зрители хотели вина и женщин и скоро в обеденном зале началась безобразная оргия. Они получили за свои деньги все, чего хотели.
Эх, достопочтенные судари, какой же ворох прекрасных пёстрых воспоминаний вы пробудили данным тредом в моей голове! Я помню эти события так, как будто они происходили не давнее, чем вчера! Было прекрасное тёплое лето, голубое небо висело так высоко над землёй, зелёные кроны деревьев приятно шуршали в лёгком тёплом ветерке, барышни разгуливали по улочкам города в коротких одеяниях, дети смеялись, кружа в игре вокруг фонтанов. Каждый день я возвращался с практики из душного офиса, приходил в свою обитель, где запускал на большом мониторе читалку и погружался в мир влажных похотливых фантазий мсье де Сада. Иногда мне приходилось делать паузы под рукоблудие, признаюсь вам без утайки. И это было прекрасно. Никакой морали, никаких сожалений, только юношеская похоть, тёплое лето, и столько надежд и приятного впереди. Славные дни. Вот бы вернуться хотя бы на один часик туда, когда я ещё не успел разочароваться в человеческом бытии!... Благодарю вас всех сердечно.
Бумп чтоле.
Двое дюжих стражников втолкнули в камеру пыток связанную женщину с заткнутым кляпом ртом. Они шли за нарядно одетым вельможей, который протянул бумагу Старшему Палачу. Тот внимательно прочитал королевский указ.
“Так, леди Лесли Грей приговорена к медленной смерти под пытками. Его величество лично вынес такой приговор в наказание за государственную измену. Вы не знаете, он упомянул какой-либо определенный вид казни?”
“Он распорядился содрать с нее живьем кожу”.
“Ясно”, повернувшись, палач начал рассматривать леди Грей. Это была великолепная женщина с длинными, слегка вьющимися золотистыми волосами и молочно-белой кожей. Он обратил особое внимание на нежность ее кожи, проведя пальцами по шее осужденной, а, затем, расстегнул верх ее платья и ощупал ее тугие груди и соски. Она содрогнулась от отвращения, попытавшись сказать что-то резкое, но сквозь кляп донесся лишь приглушенный стон.
Палач развел руки и улыбнулся.
“Самый подходящий способ для такой красавицы. Мы возьмем самые острые ножи и подарим ей много часов предсмертных мучений”. При этих словах глаза несчастной округлись от ужаса, она забилась в сильных руках охранников, тщетно пытаясь освободиться. Кивнув им, палач приказал: “привяжите ее в столбу и прикуйте лодыжки к полу. Нам надо приготовить все необходимое для работы с ее чудесным телом”.
“Можно мне остаться и посмотреть”, попросил чиновник.
“Ну разумеется, сэр. Для меня будет большой честью продемонстрировать Вам мое умение. Она отличный образец для этого, я приложу все силы, чтобы не разочаровать Вас”.
Через несколько мгновений, Лесли была крепко привязана к пыточному столбу. Ей широко развели в стороны ноги и защелкнули на лодыжках браслеты кандалов. Толстые кожаные ремни притягивали к столбу ее талию, голову и руки. Она все еще была полностью одета.
Подручный палача, бледный тонкогубый парень вытащил изо рта кляп пленницы. Она закашляла, давясь слюной, потом вновь обрела голос и принялась умолять собравшихся в темном застенке. “Ради Бога, пощадите. Я ничего не сделала, чтобы заслужить такие муки. Если я должна умереть, то хотя бы не так страшно. Я сделаю все, что хотите, я могу щедро заплатить Вам. Помогите мне! О, господи, я не хочу там умереть!”. Она забила ногами, пытаясь оборвать цепи, встряхивая головой. По ее щекам катились слезы и она причитала: “Господи, сжалься надо мной!”.
“Заткнись, девочка!”, рявкнул палач, рывком за волосы, повернув ее лицом к себе. “Это бесполезно”. Лесли, запнулась, уставившись в его глаза.
“Если ты, так уж просишь сжалиться, то так и быть, мы будем добры и доставим тебе последнее удовольствие трахнуться со мной и моим помощником, прежде чем мы начнем сдирать с тебя шкуру. Тебе очень повезло, крошка! Это будет последние мгновения на земле, которые ты проведешь без боли. Эй, Билли, освободи леди от платья и сбрей ей волосы на лобке. Когда я закончу с ней, ты можешь также попробовать красотку, если хочешь можешь трахнуть ее в попку. Должен признаться, Ваша светлость, Вы никогда не были с таким опытным мужиком!” Издевательски расхохотавшись, он отпустил ее волосы.
Слезы градом покатились из глав приговоренной, когда Билли принялся раздевать ее, разрезая и разрывая одежду. После этого он тщательно выбрил ее лобок, чтобы облегчить пытку. Затем палач встал за своей жертвой, спустил штаны, положил руки ей на бедра и сильным толчком вогнал свой напрягшийся член в оголенное лоно обреченной.
Лесли зарыдала от стыда, когда он вошел в нее, но спустя несколько минут, она почувствовала, как ее тело начало отвечать насильнику. Ее крики ослабели, а затем перешли в стоны наслаждения, палач усмехнулся, ощутив, как женщина стала подбивать тазом, двигаясь в такт его толчкам. “Я же говорил, что Вам понравится, Ваша светлость”, промурлыкал он.
Палач получал огромное удовольствие насилуя растянутых перед казною пленниц. Он знал, что последим, что она будет чувствовать на земле будет то, что ей даст он: огромное наслаждение, невыносимая боль и, в заключение, вечная пустота смерти. Он почувствовал, как внезапно тело леди Грей напряглось и несколько минут его сотрясала дрожь. Она хрипло дышала, ее голова запрокинулась. В этот момент кончил и он и его горячее семя хлынуло в лоно Лесли.
Выйдя из нее, он стал перед почти бездыханной Лесли Грей, вновь заграбастал ее волосы и притянул голову к себе, вытерев член о ее подбородок. Он улыбнулся, “хотел бы я знать, будешь ли также наслаждаться, когда мы превратим твое тело в зрелую алую виноградину”. Снова рассмеявшись, он выпустил из рук волосы женщины.
Теперь была очередь Билли. Обмакнув палец в вытекавшее из ее влагалища семя, он увлажнил свой орган, затем обеими руками раздвинул ее ягодицы и одним резким безжалостным толчком вошел в горячий задний проход Лесли. Она вскрикнула от боли и тщетно попыталась освободиться, когда он начал трахать ее в задний проход, стенки которого туго сжали его член, пытаясь его вытолкнуть, заставляя все тело осужденной колыхаться в такт его движениям. Лесли еще никогда не пробовала анального секса и он ей вовсе не понравился. Билли шумно дышал от удовольствия, чувствуя, как его член трется о стенки прямой кишки прелестной женщины. После нескольких долгих минут резких толчков Билли наконец выстрелил спермой в ее трепещущие внутренности и вышел из заднего прохода Лесли.
Билли стоял за ее спиной, лаская крепкие ягодицы осужденной, удовлетворенный великолепным занятием любовью. Он считал, что способность женщины выдерживать пытки находиться в прямой зависимости от упругости ее заднего прохода. Исходя из этого, леди Лесли Грей должна была страдать очень долго. На миг он почувствовал легкое сочувствие к своей жертве, но вскоре к нему вернулось отличное настроение и он рассмеялся, взглянув на зияющий задний проход жертвы из-за чего она непроизвольно пускала ветры, еще больше смущаясь.
Теперь настало время для более серьезных дел. Билли нежно осушил поцелуями заливавшие ее лицо слезы и замкнул кандалы на запястьях Лесли. Потянув за прикрепленные к ним цепи они подняли женщину вверх, оторвав ее ноги он пола. Он остановился, когда от стоп Лесли до пола был почти метр. Она спокойно висела минуту или две, пока Старший Палач не выбрал несколько ножей и не принялся затачивать их на виду у пленницы. Тогда она истерически завизжала и дико забила ногами, отчего с них слетели туфельки на высоких каблуках. Билли с трудом удалось поймать ее ноги и стянуть с них чулки. Затем он привязал к ее щиколоткам толстый деревянный брус, заставивший узницу держать ноги широко разведенными в стороны. К брусу он начал подвешивать тяжелые гири до тех пор, пока она не стала хрипло, судорожно дышать, а все ее тело не вытянулось, как струна. Пот ручьями струился по юном телу, все мускулы напряглись, словно литые, отчетливо проступив под атласной кожей, когда Билли подвесил еще одну гирю. Теперь он медленно опустил ее, пока босые ступни едва не касались холодного пола. Лесли не могла даже шелохнуться, каждый сантиметр ее прекрасного тела был растянут до предела. Едва дыша, она прекратила упрашивать палачей, из груди ее доносились только сиплые хрипы.
Широко раскрытыми глазами красавица уставилась на ножи, которые затачивал палач. Их было штук 12, различной длины и формы. Их вид почти заворожил их и она не могла оторвать от них взора, все ее мысли витали вокруг этих пыточных инструментов, которые скоро будут терзать ее тело. Несмотря на ужас, она стала дышать более спокойно, так как ее тело уже привыкло, к тому что его растянули. Внезапно она содрогнулась, почувствовав, как к ее подбородку прикоснулось что-то влажное и холодное. Держа в руках большую серебряную кружку, Билли поднес ее к губам пленницы и предложил выпить. Перепугавшись, поначалу она отказалась и замотала головой из стороны в сторону.
“
Двое дюжих стражников втолкнули в камеру пыток связанную женщину с заткнутым кляпом ртом. Они шли за нарядно одетым вельможей, который протянул бумагу Старшему Палачу. Тот внимательно прочитал королевский указ.
“Так, леди Лесли Грей приговорена к медленной смерти под пытками. Его величество лично вынес такой приговор в наказание за государственную измену. Вы не знаете, он упомянул какой-либо определенный вид казни?”
“Он распорядился содрать с нее живьем кожу”.
“Ясно”, повернувшись, палач начал рассматривать леди Грей. Это была великолепная женщина с длинными, слегка вьющимися золотистыми волосами и молочно-белой кожей. Он обратил особое внимание на нежность ее кожи, проведя пальцами по шее осужденной, а, затем, расстегнул верх ее платья и ощупал ее тугие груди и соски. Она содрогнулась от отвращения, попытавшись сказать что-то резкое, но сквозь кляп донесся лишь приглушенный стон.
Палач развел руки и улыбнулся.
“Самый подходящий способ для такой красавицы. Мы возьмем самые острые ножи и подарим ей много часов предсмертных мучений”. При этих словах глаза несчастной округлись от ужаса, она забилась в сильных руках охранников, тщетно пытаясь освободиться. Кивнув им, палач приказал: “привяжите ее в столбу и прикуйте лодыжки к полу. Нам надо приготовить все необходимое для работы с ее чудесным телом”.
“Можно мне остаться и посмотреть”, попросил чиновник.
“Ну разумеется, сэр. Для меня будет большой честью продемонстрировать Вам мое умение. Она отличный образец для этого, я приложу все силы, чтобы не разочаровать Вас”.
Через несколько мгновений, Лесли была крепко привязана к пыточному столбу. Ей широко развели в стороны ноги и защелкнули на лодыжках браслеты кандалов. Толстые кожаные ремни притягивали к столбу ее талию, голову и руки. Она все еще была полностью одета.
Подручный палача, бледный тонкогубый парень вытащил изо рта кляп пленницы. Она закашляла, давясь слюной, потом вновь обрела голос и принялась умолять собравшихся в темном застенке. “Ради Бога, пощадите. Я ничего не сделала, чтобы заслужить такие муки. Если я должна умереть, то хотя бы не так страшно. Я сделаю все, что хотите, я могу щедро заплатить Вам. Помогите мне! О, господи, я не хочу там умереть!”. Она забила ногами, пытаясь оборвать цепи, встряхивая головой. По ее щекам катились слезы и она причитала: “Господи, сжалься надо мной!”.
“Заткнись, девочка!”, рявкнул палач, рывком за волосы, повернув ее лицом к себе. “Это бесполезно”. Лесли, запнулась, уставившись в его глаза.
“Если ты, так уж просишь сжалиться, то так и быть, мы будем добры и доставим тебе последнее удовольствие трахнуться со мной и моим помощником, прежде чем мы начнем сдирать с тебя шкуру. Тебе очень повезло, крошка! Это будет последние мгновения на земле, которые ты проведешь без боли. Эй, Билли, освободи леди от платья и сбрей ей волосы на лобке. Когда я закончу с ней, ты можешь также попробовать красотку, если хочешь можешь трахнуть ее в попку. Должен признаться, Ваша светлость, Вы никогда не были с таким опытным мужиком!” Издевательски расхохотавшись, он отпустил ее волосы.
Слезы градом покатились из глав приговоренной, когда Билли принялся раздевать ее, разрезая и разрывая одежду. После этого он тщательно выбрил ее лобок, чтобы облегчить пытку. Затем палач встал за своей жертвой, спустил штаны, положил руки ей на бедра и сильным толчком вогнал свой напрягшийся член в оголенное лоно обреченной.
Лесли зарыдала от стыда, когда он вошел в нее, но спустя несколько минут, она почувствовала, как ее тело начало отвечать насильнику. Ее крики ослабели, а затем перешли в стоны наслаждения, палач усмехнулся, ощутив, как женщина стала подбивать тазом, двигаясь в такт его толчкам. “Я же говорил, что Вам понравится, Ваша светлость”, промурлыкал он.
Палач получал огромное удовольствие насилуя растянутых перед казною пленниц. Он знал, что последим, что она будет чувствовать на земле будет то, что ей даст он: огромное наслаждение, невыносимая боль и, в заключение, вечная пустота смерти. Он почувствовал, как внезапно тело леди Грей напряглось и несколько минут его сотрясала дрожь. Она хрипло дышала, ее голова запрокинулась. В этот момент кончил и он и его горячее семя хлынуло в лоно Лесли.
Выйдя из нее, он стал перед почти бездыханной Лесли Грей, вновь заграбастал ее волосы и притянул голову к себе, вытерев член о ее подбородок. Он улыбнулся, “хотел бы я знать, будешь ли также наслаждаться, когда мы превратим твое тело в зрелую алую виноградину”. Снова рассмеявшись, он выпустил из рук волосы женщины.
Теперь была очередь Билли. Обмакнув палец в вытекавшее из ее влагалища семя, он увлажнил свой орган, затем обеими руками раздвинул ее ягодицы и одним резким безжалостным толчком вошел в горячий задний проход Лесли. Она вскрикнула от боли и тщетно попыталась освободиться, когда он начал трахать ее в задний проход, стенки которого туго сжали его член, пытаясь его вытолкнуть, заставляя все тело осужденной колыхаться в такт его движениям. Лесли еще никогда не пробовала анального секса и он ей вовсе не понравился. Билли шумно дышал от удовольствия, чувствуя, как его член трется о стенки прямой кишки прелестной женщины. После нескольких долгих минут резких толчков Билли наконец выстрелил спермой в ее трепещущие внутренности и вышел из заднего прохода Лесли.
Билли стоял за ее спиной, лаская крепкие ягодицы осужденной, удовлетворенный великолепным занятием любовью. Он считал, что способность женщины выдерживать пытки находиться в прямой зависимости от упругости ее заднего прохода. Исходя из этого, леди Лесли Грей должна была страдать очень долго. На миг он почувствовал легкое сочувствие к своей жертве, но вскоре к нему вернулось отличное настроение и он рассмеялся, взглянув на зияющий задний проход жертвы из-за чего она непроизвольно пускала ветры, еще больше смущаясь.
Теперь настало время для более серьезных дел. Билли нежно осушил поцелуями заливавшие ее лицо слезы и замкнул кандалы на запястьях Лесли. Потянув за прикрепленные к ним цепи они подняли женщину вверх, оторвав ее ноги он пола. Он остановился, когда от стоп Лесли до пола был почти метр. Она спокойно висела минуту или две, пока Старший Палач не выбрал несколько ножей и не принялся затачивать их на виду у пленницы. Тогда она истерически завизжала и дико забила ногами, отчего с них слетели туфельки на высоких каблуках. Билли с трудом удалось поймать ее ноги и стянуть с них чулки. Затем он привязал к ее щиколоткам толстый деревянный брус, заставивший узницу держать ноги широко разведенными в стороны. К брусу он начал подвешивать тяжелые гири до тех пор, пока она не стала хрипло, судорожно дышать, а все ее тело не вытянулось, как струна. Пот ручьями струился по юном телу, все мускулы напряглись, словно литые, отчетливо проступив под атласной кожей, когда Билли подвесил еще одну гирю. Теперь он медленно опустил ее, пока босые ступни едва не касались холодного пола. Лесли не могла даже шелохнуться, каждый сантиметр ее прекрасного тела был растянут до предела. Едва дыша, она прекратила упрашивать палачей, из груди ее доносились только сиплые хрипы.
Широко раскрытыми глазами красавица уставилась на ножи, которые затачивал палач. Их было штук 12, различной длины и формы. Их вид почти заворожил их и она не могла оторвать от них взора, все ее мысли витали вокруг этих пыточных инструментов, которые скоро будут терзать ее тело. Несмотря на ужас, она стала дышать более спокойно, так как ее тело уже привыкло, к тому что его растянули. Внезапно она содрогнулась, почувствовав, как к ее подбородку прикоснулось что-то влажное и холодное. Держа в руках большую серебряную кружку, Билли поднес ее к губам пленницы и предложил выпить. Перепугавшись, поначалу она отказалась и замотала головой из стороны в сторону.
“
“Это всего лишь вода, не бойтесь, Ваша светлость”, ласково сказал ей Билли, поднося к ее губам наполненную кружку. “Или выпейте ее или я буду вынужден напоить Вас насильно через воронку”, мягко добавил он. Лесли подчинилась. Вода была свежей, прохладной, так что она с удовольствие выпила ее всю, почувствовав прилив сил. Она была так напугана, что не почувствовала вкус добавленных в воды травяных стимуляторов. Билли заставил ее выпить еще две кружки. Когда она закончила, то вновь повернула голову в сторону Старшего Палача. Она вскрикнула от ужаса и отвага снова покинула ее. Палач затачивал последний из ножей, 8-сантиметровую кривую бритву.
В это время Билли разговаривал с приведшим Лесли чиновником, понизив голос, так чтобы приговоренная не могла слышать его объяснений. “Мы были должны хорошо ее напоить, чтобы она не потеряла сознание потеряв много влаги, когда мы сдерем с нее кожу. Поверьте мне, много крови не будет, не волнуйтесь, но в теле девочки много другой влаги, помимо крови и после удаления кожи она начнет сочиться наружу, если Вы знаете, что я имею в виду. Поэтому частью моего дела было дать ей выпить пару кружек воды. Это продлит ей жизнь и также помешает лишиться чувств. Нет ничего более противного, чем девушка, потерявшая сознание до того, как с нее содрали кожу. Это испортит все удовольствие”.
“Билли, пора начинать”, сказал Старший Палач. Повернувшись к перепуганной жертве, он картинно раскланялся, “Мадам, прошу извинить меня за то, что заставил Вас ждать. Однако, теперь все готово, так что мы можем начать немедленно”. Затем он поднес к ее телу нож, сверкавший в свете факелов. Присланный королем чиновник передвинул свое кресло, чтобы лучше видеть происходящее, а Билли стал за спиной Лесли и обеими руками обнял ее за талию, чтобы не дать ей двигаться во время пытки.
"Теперь девочка, глубоко вдохни и зажмурься, тогда ты даже не почувствуешь первый разрез”, посоветовал ей Билли. Машинально, она сделала все, как он говорил.
Старший Палач прижал бритву к ее правому бедру, сантиметров на 5 ниже лона и медленно, почти любя, очертил полный круг, вернувшись точно в то место, откуда начал разрез. “Уже все, милая, можешь вздохнуть”, сказал Билли, когда нож оторвался от тела красавицы. Лесли перевела дух, открыла глаза и посмотрела вниз. Она почти ничего не чувствовала в момент разреза, только легкое давление, но она видела, как по ее ноге побежала крови и закапала на пол.
“А теперь быстренько, еще один глубокий вдох”, прошептал Билли. Лесли вновь крепко зажмурилась и тихо ахнула, пока палач очертил второй круг чуть выше ее колена. Но она опять не почувствовала боли, настолько острой была бритва. Кровь побежала тонкими ручейками еще из одного разреза.
“Еще раз, кошечка”, услышала она голос Билли. Женщина снова зажмурилась и задержала дыхание, когда вдоль по ее бедру прошел третий разрез, соединив два первых.
Билли отошел от нее, пока Старший Палач тщательно вытер кровь с бритвы и выбрал новую. Этот нож был короче, с более широким основанием и острым закругленным концом. Лесли смотрела на него, чувствуя, как по ее ноге стекает теплая кровь. Ее зубы стучали от страха.
“Аааа, аааааа… Я боюсь!”, застонала она. В ужасе она оглянулась, ища глазами Билли, умоляя его вновь сказать ей, что делать. Из всех, кто был в застенке он один, казалось проявил к ней сострадание.
“Пооомоогитее. Я… мне страшно. О, Господи. Я боюсь, помоги мне, ради всего святого. Раааади бога!”
Ее мучитель приблизился, держа в руке новое орудие пытки.
“Нет, нет. Пожалуйста, подождите”, взмолилась она. Потом, в полном отчаянии, она добавила совершенно искренне, “пожалуйста, сэр, трахните меня еще раз. Все, что хотите, как хотите, трахните меня, пожалуйста,… погодите, только не мучайте меня. Боже, ну пожалейте меня!”
Старший Палач держал бритву у ее кожи и слушал ее сбивчивые обещания, связанная женщина умоляла его сжалиться, говоря, что сделает все, что он хочет, удовлетворит его похоть самыми изощренными способами, в надежде хоть на сколько-то мгновений вырваться из этого жуткого места. Она продолжала унижаться, когда Билли вернулся к ней с короткой палочкой из мягкого дерева, с кожаными ремешками на концах.
“Закуси ее, девочка”, сказал он, прижимая ее к губам пленницы. Она отрицательно замотала головой и сказала “нет”, но Билли был настойчив. “Леди Грей, сейчас Вам будет очень больно, по-настоящему очень больно. Или закусите эту палочку, или Вам придется кусать собственные губы, понимаете?”
Чуть погодя, он презрительно добавил: “Вы ведь не хотите умереть визжа, как свинья, которую режут?”.
Последнее замечание отрезвило ее, она поняла, что ее хотят унизить, превратить в бездушное животное. Ее разум подчинился услышанному и она собрала все свои силы, чтобы хотя бы достойно встретить смерть. Слегка кивнув, леди Грей подчинилась безнадежности своего положения, разжала губы и взяла в рот палочку. Билли быстро завязав ремешки узлом на ее затылке, зажав палочку между зубами, словно удила у лошади.
Теперь Билли снова стал позади нее, положив руки ей на бедра, пока палач готовился к работе новым ножом. Сначала он ввел острие ножа под кожу на верху первого разреза. Лицо Лесли исказилось от боли, она изо всех сил впилась зубами в мягкое дерево, пока истязатель работал бритвой. Внезапно сквозь ее сжатые зубы послышался тихий стон, когда палач отделил уголок полоски кожи и начал оттягивать его левой рукой, одновременно отделяя от тела ножом в правой. Лесли все сильнее вгрызалась в палочку, встряхивая головой с мотающейся гривой золотых волос. На ее лбу выступили капли пота, отчаянным усилием воли, она пыталась выдержать зверскую пытку. Сдавленные стоны вырывались из ее груди между судорожными вздохами. Билли удержал ее бедра на месте, помогая палачу и почувствовал, как напряглось ее тело. Они аккуратно, медленно работали, им понадобилось 5 минут, чтобы оголить плоть между двумя разрезами на верхней части бедра Лесли. Наконец он победно поднял вверх окровавленную полоску кожи 18 сантиметров шириной и 25 длиной.
В это время Билли разговаривал с приведшим Лесли чиновником, понизив голос, так чтобы приговоренная не могла слышать его объяснений. “Мы были должны хорошо ее напоить, чтобы она не потеряла сознание потеряв много влаги, когда мы сдерем с нее кожу. Поверьте мне, много крови не будет, не волнуйтесь, но в теле девочки много другой влаги, помимо крови и после удаления кожи она начнет сочиться наружу, если Вы знаете, что я имею в виду. Поэтому частью моего дела было дать ей выпить пару кружек воды. Это продлит ей жизнь и также помешает лишиться чувств. Нет ничего более противного, чем девушка, потерявшая сознание до того, как с нее содрали кожу. Это испортит все удовольствие”.
“Билли, пора начинать”, сказал Старший Палач. Повернувшись к перепуганной жертве, он картинно раскланялся, “Мадам, прошу извинить меня за то, что заставил Вас ждать. Однако, теперь все готово, так что мы можем начать немедленно”. Затем он поднес к ее телу нож, сверкавший в свете факелов. Присланный королем чиновник передвинул свое кресло, чтобы лучше видеть происходящее, а Билли стал за спиной Лесли и обеими руками обнял ее за талию, чтобы не дать ей двигаться во время пытки.
"Теперь девочка, глубоко вдохни и зажмурься, тогда ты даже не почувствуешь первый разрез”, посоветовал ей Билли. Машинально, она сделала все, как он говорил.
Старший Палач прижал бритву к ее правому бедру, сантиметров на 5 ниже лона и медленно, почти любя, очертил полный круг, вернувшись точно в то место, откуда начал разрез. “Уже все, милая, можешь вздохнуть”, сказал Билли, когда нож оторвался от тела красавицы. Лесли перевела дух, открыла глаза и посмотрела вниз. Она почти ничего не чувствовала в момент разреза, только легкое давление, но она видела, как по ее ноге побежала крови и закапала на пол.
“А теперь быстренько, еще один глубокий вдох”, прошептал Билли. Лесли вновь крепко зажмурилась и тихо ахнула, пока палач очертил второй круг чуть выше ее колена. Но она опять не почувствовала боли, настолько острой была бритва. Кровь побежала тонкими ручейками еще из одного разреза.
“Еще раз, кошечка”, услышала она голос Билли. Женщина снова зажмурилась и задержала дыхание, когда вдоль по ее бедру прошел третий разрез, соединив два первых.
Билли отошел от нее, пока Старший Палач тщательно вытер кровь с бритвы и выбрал новую. Этот нож был короче, с более широким основанием и острым закругленным концом. Лесли смотрела на него, чувствуя, как по ее ноге стекает теплая кровь. Ее зубы стучали от страха.
“Аааа, аааааа… Я боюсь!”, застонала она. В ужасе она оглянулась, ища глазами Билли, умоляя его вновь сказать ей, что делать. Из всех, кто был в застенке он один, казалось проявил к ней сострадание.
“Пооомоогитее. Я… мне страшно. О, Господи. Я боюсь, помоги мне, ради всего святого. Раааади бога!”
Ее мучитель приблизился, держа в руке новое орудие пытки.
“Нет, нет. Пожалуйста, подождите”, взмолилась она. Потом, в полном отчаянии, она добавила совершенно искренне, “пожалуйста, сэр, трахните меня еще раз. Все, что хотите, как хотите, трахните меня, пожалуйста,… погодите, только не мучайте меня. Боже, ну пожалейте меня!”
Старший Палач держал бритву у ее кожи и слушал ее сбивчивые обещания, связанная женщина умоляла его сжалиться, говоря, что сделает все, что он хочет, удовлетворит его похоть самыми изощренными способами, в надежде хоть на сколько-то мгновений вырваться из этого жуткого места. Она продолжала унижаться, когда Билли вернулся к ней с короткой палочкой из мягкого дерева, с кожаными ремешками на концах.
“Закуси ее, девочка”, сказал он, прижимая ее к губам пленницы. Она отрицательно замотала головой и сказала “нет”, но Билли был настойчив. “Леди Грей, сейчас Вам будет очень больно, по-настоящему очень больно. Или закусите эту палочку, или Вам придется кусать собственные губы, понимаете?”
Чуть погодя, он презрительно добавил: “Вы ведь не хотите умереть визжа, как свинья, которую режут?”.
Последнее замечание отрезвило ее, она поняла, что ее хотят унизить, превратить в бездушное животное. Ее разум подчинился услышанному и она собрала все свои силы, чтобы хотя бы достойно встретить смерть. Слегка кивнув, леди Грей подчинилась безнадежности своего положения, разжала губы и взяла в рот палочку. Билли быстро завязав ремешки узлом на ее затылке, зажав палочку между зубами, словно удила у лошади.
Теперь Билли снова стал позади нее, положив руки ей на бедра, пока палач готовился к работе новым ножом. Сначала он ввел острие ножа под кожу на верху первого разреза. Лицо Лесли исказилось от боли, она изо всех сил впилась зубами в мягкое дерево, пока истязатель работал бритвой. Внезапно сквозь ее сжатые зубы послышался тихий стон, когда палач отделил уголок полоски кожи и начал оттягивать его левой рукой, одновременно отделяя от тела ножом в правой. Лесли все сильнее вгрызалась в палочку, встряхивая головой с мотающейся гривой золотых волос. На ее лбу выступили капли пота, отчаянным усилием воли, она пыталась выдержать зверскую пытку. Сдавленные стоны вырывались из ее груди между судорожными вздохами. Билли удержал ее бедра на месте, помогая палачу и почувствовал, как напряглось ее тело. Они аккуратно, медленно работали, им понадобилось 5 минут, чтобы оголить плоть между двумя разрезами на верхней части бедра Лесли. Наконец он победно поднял вверх окровавленную полоску кожи 18 сантиметров шириной и 25 длиной.
В это мгновение, леди Грей перестала мотать головой и посмотрела вниз. Ее глаза стали еще шире от ужаса, когда она увидела жуткий предмет перед своим лицом, предмет, который совсем недавно был белоснежной кожей ее бедра.
“На память, сэр!”, расхохотался Старший Палач, протягивая клочок кожи королевскому посланцу, от испуганно отшатнулся и, потеряв равновесие, чуть было не растянулся на грязном каменном полу. Палач и Билли рассмеялись, затем они вновь обратили внимание на распятую жертву.
Она по-прежнему висела на пыточном столбе, выпрямившись и глядя на противоположную стену, чтобы не смотреть на свою изуродованную ногу. Боль заставляла ее слабо стонать и еще крепче сжимать зубы.
Королевский чиновник, чувствуя неприятную слабость в животе, смотрел на ужасную рану. Как ему и обещали, крови вытекло совсем немного, хотя и достаточно, чтобы под ногами пленницы на полу скопилась небольшая лужа. Между ее бедром и коленом была полоса сырого мяса, поблескивавшая в свете факелов, освободившись от покрывавшей ее кожи. Он легко разглядел вены и артерии, пульсирующие под оголенной плотью и что-то, что могло быть мышцами или жиром. Несмотря на легкую тошноту, он вдруг почувствовал прилив желания, его мужское естество вздыбилось под штанами. Палач прервал это зрелище, начав сдирать кожу с нижней половины бедра. На этот раз разрезы расположись чуть ниже правого колена и над лодыжкой. Билли сжал ее колено и лодыжку и крепко держал ногу, пока палач буквально “разворачивал” ее кожу, словно снимая бумагу с покупки. Теперь она отчаянно кричала, несмотря на то, что ее взнуздали. Она продолжала вопить, пока он сдирал кожу с передней части ее колена, оставляя нетронутой заднюю поверхность. Он пощадил узкую полоску кожи на сгибе колена, объяснив, “мы оставим эту кожу красотке. Иначе слишком легко повредить большие сосуды. Не хотим же мы дать ей быстро истечь кровью”.
Они подождали несколько минут, чтобы Лесли пришла в себя и смогла вновь чувствовать боль. Когда ее крики сменились хрипами, Билли принес кружку воды. Вытащив кляп, он прижал край кружки к губам истязуемой, оттянув ее голову назад и принялся медленно вливать воду ей в рот. Леди Грей уже осипла от криков и с трудом глотала воду. Напившись, она машинально посмотрела вниз, чтобы понять, откуда исходит такая страшная боль.
Сперва, она не поняла, что видит. Тупо она разглядывала пол и оковы, пытаясь отыскать свою ногу. “О, Господи!”, всхлипнула она, вглядевшись в месиво живой плоти, появившуюся между ее бедром и лодыжкой или того, что от них осталось. Теперь она уже потеряла всякий контроль над собой и зарыдала, оплакивая свою жизнь, страдая от боли. Все мысли о мужественной смерти вылетели из ее головы при того, в что превратили ее тело. Теперь она просила о пощаде, предлагая себя этим жестоким людям и умоляя отрезать ее изуродованную ногу. Она истошно вопила: “Отрежьте ее! Отрубите ее!”, пока Билли вновь не заткнул ей рот палочкой. Даже взнузданная, она продолжала молить своих мучителей, но теперь слов ее было не разобрать, палочка не давала ей достать языком до губ.
Закончив с ее правой ногой, она перешли к левой, искалечив ее таким же образом. Боль, которая пронзила измученное тело, было невозможно представить. Обнаженные, зияющие нервы ее ног чувствовали даже малейшее движение воздуха, отзываясь острой болью, сводившей ее с ума. Она истошно вопила, пока не сорвала голос, поперхнулась, закашлялась и вновь закричала.
Палач позволил ей несколько минут “наслаждаться” этими ощущения, потом ей дали еще воды, но ее внезапно вырвало и затем перешел к следующей части этого показательного мученичества. Он решил преступить к ее прекрасным грудям с их нежнейшей кожей. Сначала он принялся ласкать и целовать ее соски, когда они встали и сделались крайне чувствительными, он продолжил свою страшную работу. Любы сувениры, он уже решил сделать из кожи грудей пленницы кисеты для табака себе и Билли. Его подручный приподнял правую грудь, оттянув ее, чтобы палач смог обвести ее бритвой. Затем тоже самое проделали с левой грудью. Теперь они принялись сдирать кожу точно также, как поступили с ногами Лесли. Билли делал это с левой грудью, а Старший Палач с правой. Дикие вопли несчастной почти затихли, а палачи, смеясь, лизали и сосали ее соски, отделив их от окружавшей кожи. Теперь мучители заключили пари, кто первый обдерет грудь несчастной женщины. Удивительно, но выиграл Билли. Он с удовольствием разглядывал небольшой мешочек кожи, который он удалил от основания груди до ее верхушки, до коричневого кружка вокруг напрягшегося соска. Палач закончил игру с правой и положил оба трофея в соленую воду.
Палач решил дать поупражняться Билли, разрешив ему ободрать нежную промежность приговоренной. Молодой подручный начал свою работу с того, что грубым толчком глубоко загнал усеянный шипами, заостренный деревянный фаллос в ее задний проход, зверски растянув его. Затем он рассек кожу вокруг этого искусственного члена. Теперь он медленно разрезал кожу на складке, разделявшей пышные ягодицы женщины. Введя округлую бритву в рану вокруг заднего прохода, он повел разрез к ее ногам, потом осторожно очертил кровавый круг вокруг каждой ягодицы. Наконец он провел лезвие по ее выбритому лону и рассек последние полоски кожи вокруг полового органа распятой. Затем Билли медленно содрал кожу и два окровавленных лоскута упали на пол. Невозможно описать, как вопила и корчилась от невыносимой боли связанная преступница. Когда мучитель принялся сдирать тончайшие полоски кожи с ее половых губ и наконец вырвал клитор Лесли уже не могла кричать, сорвав голос. Она не удержалась и струйка мочи оросила руки Билли, свежевавшего ее женское место. Теперь он вытащит кляп, в котором уже не было необходимости.
Чиновник, оставшийся полюбоваться этим занятным зрелищем, начал собираться.
“Почему Вы уходите так рано, сэр?”, удивился Старший Палач.
“Казнь идет уже почти 3 часа”, ответил тот, “и теперь, по-моему, она уже почти мертва. Я не думаю, что она даже понимает, что с ней сейчас происходит. Ведь она теперь не проронила не звука”.
“О, голос еще вернется к ней. Она еще в полном сознании и все понимает. Позвольте, доказать Вам, сэр”.
Палач велел Билли опустить женщину, пока гири не легли на пол, ослабив чудовищное напряжение в ее суставах. Он внимательно осмотрел ее лицо. Ее глаза были закрыты и кровь сочилась из уголка рта, там, где она прокусила губу. Он намотал на руку ее пышные, но теперь слипшиеся от пота волосы, подтянул ее голову к себе и заорал прямо ей в ухо. “Леди Лесли, ты меня слышишь, девочка? Просыпайся, пора вставать, дорогая. Проснись и улыбнись, вот так то, крошка!”
Веки Лесли дрогнули и она с ужасом уставилась в глаза мучителя. С огромным трудом она попыталась что-то произнести, но только палач уловил слабый шепот: “О, Господи, пошли мне смерть, поооожааалуйста. Убейте меня, ради Бога, убеейте”.
“Этот парень, девочка, думает, что ты не понимаешь, что с тобой происходит. Ну, я знаю, что это не так. Давай, милая, скажи мне, что мы с тобой делаем. Сделай это, девочка и я позволю тебе умереть. Честно, сделай это и я позволю тебе умереть, разве это не прекрасно, дорогая”.
Лесли медленно обвела взором всех собравшихся в камере пыток. Она облизала пересохшие губы, затем посмотрела на свое истерзанное тело. Наконец она выдавила.
“Вы… вы сдираете с меня кожу. Боже мой, вы сдираете с меня живой кожу! Ну, почему вы никак не добьете меня. Ради всего святого, я молю вас, сделайте это. Боль, только боль…”
“На память, сэр!”, расхохотался Старший Палач, протягивая клочок кожи королевскому посланцу, от испуганно отшатнулся и, потеряв равновесие, чуть было не растянулся на грязном каменном полу. Палач и Билли рассмеялись, затем они вновь обратили внимание на распятую жертву.
Она по-прежнему висела на пыточном столбе, выпрямившись и глядя на противоположную стену, чтобы не смотреть на свою изуродованную ногу. Боль заставляла ее слабо стонать и еще крепче сжимать зубы.
Королевский чиновник, чувствуя неприятную слабость в животе, смотрел на ужасную рану. Как ему и обещали, крови вытекло совсем немного, хотя и достаточно, чтобы под ногами пленницы на полу скопилась небольшая лужа. Между ее бедром и коленом была полоса сырого мяса, поблескивавшая в свете факелов, освободившись от покрывавшей ее кожи. Он легко разглядел вены и артерии, пульсирующие под оголенной плотью и что-то, что могло быть мышцами или жиром. Несмотря на легкую тошноту, он вдруг почувствовал прилив желания, его мужское естество вздыбилось под штанами. Палач прервал это зрелище, начав сдирать кожу с нижней половины бедра. На этот раз разрезы расположись чуть ниже правого колена и над лодыжкой. Билли сжал ее колено и лодыжку и крепко держал ногу, пока палач буквально “разворачивал” ее кожу, словно снимая бумагу с покупки. Теперь она отчаянно кричала, несмотря на то, что ее взнуздали. Она продолжала вопить, пока он сдирал кожу с передней части ее колена, оставляя нетронутой заднюю поверхность. Он пощадил узкую полоску кожи на сгибе колена, объяснив, “мы оставим эту кожу красотке. Иначе слишком легко повредить большие сосуды. Не хотим же мы дать ей быстро истечь кровью”.
Они подождали несколько минут, чтобы Лесли пришла в себя и смогла вновь чувствовать боль. Когда ее крики сменились хрипами, Билли принес кружку воды. Вытащив кляп, он прижал край кружки к губам истязуемой, оттянув ее голову назад и принялся медленно вливать воду ей в рот. Леди Грей уже осипла от криков и с трудом глотала воду. Напившись, она машинально посмотрела вниз, чтобы понять, откуда исходит такая страшная боль.
Сперва, она не поняла, что видит. Тупо она разглядывала пол и оковы, пытаясь отыскать свою ногу. “О, Господи!”, всхлипнула она, вглядевшись в месиво живой плоти, появившуюся между ее бедром и лодыжкой или того, что от них осталось. Теперь она уже потеряла всякий контроль над собой и зарыдала, оплакивая свою жизнь, страдая от боли. Все мысли о мужественной смерти вылетели из ее головы при того, в что превратили ее тело. Теперь она просила о пощаде, предлагая себя этим жестоким людям и умоляя отрезать ее изуродованную ногу. Она истошно вопила: “Отрежьте ее! Отрубите ее!”, пока Билли вновь не заткнул ей рот палочкой. Даже взнузданная, она продолжала молить своих мучителей, но теперь слов ее было не разобрать, палочка не давала ей достать языком до губ.
Закончив с ее правой ногой, она перешли к левой, искалечив ее таким же образом. Боль, которая пронзила измученное тело, было невозможно представить. Обнаженные, зияющие нервы ее ног чувствовали даже малейшее движение воздуха, отзываясь острой болью, сводившей ее с ума. Она истошно вопила, пока не сорвала голос, поперхнулась, закашлялась и вновь закричала.
Палач позволил ей несколько минут “наслаждаться” этими ощущения, потом ей дали еще воды, но ее внезапно вырвало и затем перешел к следующей части этого показательного мученичества. Он решил преступить к ее прекрасным грудям с их нежнейшей кожей. Сначала он принялся ласкать и целовать ее соски, когда они встали и сделались крайне чувствительными, он продолжил свою страшную работу. Любы сувениры, он уже решил сделать из кожи грудей пленницы кисеты для табака себе и Билли. Его подручный приподнял правую грудь, оттянув ее, чтобы палач смог обвести ее бритвой. Затем тоже самое проделали с левой грудью. Теперь они принялись сдирать кожу точно также, как поступили с ногами Лесли. Билли делал это с левой грудью, а Старший Палач с правой. Дикие вопли несчастной почти затихли, а палачи, смеясь, лизали и сосали ее соски, отделив их от окружавшей кожи. Теперь мучители заключили пари, кто первый обдерет грудь несчастной женщины. Удивительно, но выиграл Билли. Он с удовольствием разглядывал небольшой мешочек кожи, который он удалил от основания груди до ее верхушки, до коричневого кружка вокруг напрягшегося соска. Палач закончил игру с правой и положил оба трофея в соленую воду.
Палач решил дать поупражняться Билли, разрешив ему ободрать нежную промежность приговоренной. Молодой подручный начал свою работу с того, что грубым толчком глубоко загнал усеянный шипами, заостренный деревянный фаллос в ее задний проход, зверски растянув его. Затем он рассек кожу вокруг этого искусственного члена. Теперь он медленно разрезал кожу на складке, разделявшей пышные ягодицы женщины. Введя округлую бритву в рану вокруг заднего прохода, он повел разрез к ее ногам, потом осторожно очертил кровавый круг вокруг каждой ягодицы. Наконец он провел лезвие по ее выбритому лону и рассек последние полоски кожи вокруг полового органа распятой. Затем Билли медленно содрал кожу и два окровавленных лоскута упали на пол. Невозможно описать, как вопила и корчилась от невыносимой боли связанная преступница. Когда мучитель принялся сдирать тончайшие полоски кожи с ее половых губ и наконец вырвал клитор Лесли уже не могла кричать, сорвав голос. Она не удержалась и струйка мочи оросила руки Билли, свежевавшего ее женское место. Теперь он вытащит кляп, в котором уже не было необходимости.
Чиновник, оставшийся полюбоваться этим занятным зрелищем, начал собираться.
“Почему Вы уходите так рано, сэр?”, удивился Старший Палач.
“Казнь идет уже почти 3 часа”, ответил тот, “и теперь, по-моему, она уже почти мертва. Я не думаю, что она даже понимает, что с ней сейчас происходит. Ведь она теперь не проронила не звука”.
“О, голос еще вернется к ней. Она еще в полном сознании и все понимает. Позвольте, доказать Вам, сэр”.
Палач велел Билли опустить женщину, пока гири не легли на пол, ослабив чудовищное напряжение в ее суставах. Он внимательно осмотрел ее лицо. Ее глаза были закрыты и кровь сочилась из уголка рта, там, где она прокусила губу. Он намотал на руку ее пышные, но теперь слипшиеся от пота волосы, подтянул ее голову к себе и заорал прямо ей в ухо. “Леди Лесли, ты меня слышишь, девочка? Просыпайся, пора вставать, дорогая. Проснись и улыбнись, вот так то, крошка!”
Веки Лесли дрогнули и она с ужасом уставилась в глаза мучителя. С огромным трудом она попыталась что-то произнести, но только палач уловил слабый шепот: “О, Господи, пошли мне смерть, поооожааалуйста. Убейте меня, ради Бога, убеейте”.
“Этот парень, девочка, думает, что ты не понимаешь, что с тобой происходит. Ну, я знаю, что это не так. Давай, милая, скажи мне, что мы с тобой делаем. Сделай это, девочка и я позволю тебе умереть. Честно, сделай это и я позволю тебе умереть, разве это не прекрасно, дорогая”.
Лесли медленно обвела взором всех собравшихся в камере пыток. Она облизала пересохшие губы, затем посмотрела на свое истерзанное тело. Наконец она выдавила.
“Вы… вы сдираете с меня кожу. Боже мой, вы сдираете с меня живой кожу! Ну, почему вы никак не добьете меня. Ради всего святого, я молю вас, сделайте это. Боль, только боль…”
Палач взглянул на то, что осталось от восхитительной леди Лесли Грей. Он видел ободранную, кровоточащую плоть, блестящую в свете факела, какая-то желтая влага сочилась из ее истерзанного тела. Обнаженные мышцы самопроизвольно сокращались, реагируя на малейшее прикосновение. Слабым голосом, более похожим на шепот, она произнесла, словно молитву: “Убейте меня… убейте меня… убейте меня”.
“Еще не время, Ваша светлость”, ответил Старший Палач, хлопая по ее освежеванной промежности, во все сторон полетели брызги крови. Внезапно она вновь завопила и Билли потянул за цепи, оторвав ее ноги от пола. Потом палач выбрал новый нож. Им потребовалось еще целых 3 часа чтобы закончить обдирать ее тело. Билли заботливо поддерживал ее силы, заставляя время от времени пить воду со стимулирующими травяными настоями, но она уже не могла удерживать мочу и жидкость покидала ее тело так же быстро, как поступала. Неожиданно она испражнилась и лужа мочи под столбом пыток окрасилась калом. Поскольку тело ее было вновь растянуто до предела, она не могла тужиться и комочки кала то высовывались из разверстого заднего прохода, то втягивались внутрь, периодически с плеском падая в растекшуюся по полу мочу, смешавшуюся с кровью и жидкостью, сочившейся из оголенной плоти. Все нашли это весьма забавный. Хохот мучителей добавлял лишние страдания и без того истерзанной жертве.
Когда варварская работа была окончена, на всем теле Лесли кожа оставалась лишь на лице, шее, пальцах рук и ног, вокруг суставов – на коленных сгибах, локтях, подмышках, запястьях. Вся остальная кожа была содрана, обнажив кровоточащее мясо. Она все еще продолжала чувствовать, всхлипывать и иногда вскрикивать в течение целого часа пока Билли обдирал ее спину и руки, а Старший Палач проделывал тоже самое с ее грудью, животом, ладонями и наконец подошвами стоп. Но она все еще была жива и все чувствовала.
Теперь было уже самое время прикончить мученицу, но Старший Палач собирался доделать еще пару задумок, приготовленных для этого развлечения. Сняв с замученной все путы, палачи уложили спиной на пол камеры пыток и Билли принес большое зеркало. Вдвоем они усадили женщину, выплеснули ей в лицо ушат ледяной воды, чтобы привести в себя и заставили ее посмотреть в зеркало, чтобы увидеть во что они превратили ее тело. Истязуемая с ужасом увидела свое отражение, видя в зеркале страшную коричневую массу, в которой она с трудом узнала себя. Ее тело начал сотрясать приступ безудержной рвоты.
Когда она прекратилась, палач еще несколько раз окатил водой измученную узницу – настало время обмыть тело. Он и Билли разделись догола, держа под руки умирающую женщину они провели ее в другой угол комнаты, ее ободранные ступни оставляли кровавые следы на полу. Очень нежно они положили ее на соломенный топчан. Она попыталась прижать колени к груди, чтобы хоть как-то защититься, но прежде чем ей это удалось, Билли раздвинул ей ноги, лег на нее и начал насиловать. Его руки стискивали ее совершенно лишенное кожи тело и вскоре окрасились в бронзовый цвет соками, вытекавшими из живой плоти. Старший Палач тоже вожжелал ее, изнасиловать умирающую показалось ему высшим наслаждением.
Когда он овладел ею. окровавленные руки обреченной подтянули его голову к своим губам и, пристально посмотрев ему прямо в глаза, чуть слышно она прошептала: “Ну, теперь-то ты дашь мне умереть?”. Палач был поражен. Она все еще в сознании. Чтобы это проверить, он изо всех сил сжал ее истерзанную грудь, пока из-под пальцев не брызнула кровь и внимательно смотрел, как лицо жертвы исказилось от боли.
“Она все еще чувствует боль! Ее выносливость потрясающа”, сказал он Билли. Теперь он предложил королевскому приближенному трахнуть леди Грей напоследок. Тот отказался, предпочтя онанировать над ее распростертым телом, выпустив струю семени ей прямо в лицо. Достаточно, даже слишком достаточно, она держалась чудесно. Решив это, палач взял ее за волосы и оттянул голову страдалицы назад, открывая горло. Он поцеловал ее в губы и прижал один из ножей к ее подбородку. Поняв, что он наконец-то собрался добить ее, она пристально посмотрела прямо в глаза палача и тихо произнесла “спасибо”. Он милосердно перерезал ей горло.
Спустя шесть часов, ее страдания наконец завершились. Окровавленный труп выбросили дворовым псам, которые нашли его весьма вкусным.
“Еще не время, Ваша светлость”, ответил Старший Палач, хлопая по ее освежеванной промежности, во все сторон полетели брызги крови. Внезапно она вновь завопила и Билли потянул за цепи, оторвав ее ноги от пола. Потом палач выбрал новый нож. Им потребовалось еще целых 3 часа чтобы закончить обдирать ее тело. Билли заботливо поддерживал ее силы, заставляя время от времени пить воду со стимулирующими травяными настоями, но она уже не могла удерживать мочу и жидкость покидала ее тело так же быстро, как поступала. Неожиданно она испражнилась и лужа мочи под столбом пыток окрасилась калом. Поскольку тело ее было вновь растянуто до предела, она не могла тужиться и комочки кала то высовывались из разверстого заднего прохода, то втягивались внутрь, периодически с плеском падая в растекшуюся по полу мочу, смешавшуюся с кровью и жидкостью, сочившейся из оголенной плоти. Все нашли это весьма забавный. Хохот мучителей добавлял лишние страдания и без того истерзанной жертве.
Когда варварская работа была окончена, на всем теле Лесли кожа оставалась лишь на лице, шее, пальцах рук и ног, вокруг суставов – на коленных сгибах, локтях, подмышках, запястьях. Вся остальная кожа была содрана, обнажив кровоточащее мясо. Она все еще продолжала чувствовать, всхлипывать и иногда вскрикивать в течение целого часа пока Билли обдирал ее спину и руки, а Старший Палач проделывал тоже самое с ее грудью, животом, ладонями и наконец подошвами стоп. Но она все еще была жива и все чувствовала.
Теперь было уже самое время прикончить мученицу, но Старший Палач собирался доделать еще пару задумок, приготовленных для этого развлечения. Сняв с замученной все путы, палачи уложили спиной на пол камеры пыток и Билли принес большое зеркало. Вдвоем они усадили женщину, выплеснули ей в лицо ушат ледяной воды, чтобы привести в себя и заставили ее посмотреть в зеркало, чтобы увидеть во что они превратили ее тело. Истязуемая с ужасом увидела свое отражение, видя в зеркале страшную коричневую массу, в которой она с трудом узнала себя. Ее тело начал сотрясать приступ безудержной рвоты.
Когда она прекратилась, палач еще несколько раз окатил водой измученную узницу – настало время обмыть тело. Он и Билли разделись догола, держа под руки умирающую женщину они провели ее в другой угол комнаты, ее ободранные ступни оставляли кровавые следы на полу. Очень нежно они положили ее на соломенный топчан. Она попыталась прижать колени к груди, чтобы хоть как-то защититься, но прежде чем ей это удалось, Билли раздвинул ей ноги, лег на нее и начал насиловать. Его руки стискивали ее совершенно лишенное кожи тело и вскоре окрасились в бронзовый цвет соками, вытекавшими из живой плоти. Старший Палач тоже вожжелал ее, изнасиловать умирающую показалось ему высшим наслаждением.
Когда он овладел ею. окровавленные руки обреченной подтянули его голову к своим губам и, пристально посмотрев ему прямо в глаза, чуть слышно она прошептала: “Ну, теперь-то ты дашь мне умереть?”. Палач был поражен. Она все еще в сознании. Чтобы это проверить, он изо всех сил сжал ее истерзанную грудь, пока из-под пальцев не брызнула кровь и внимательно смотрел, как лицо жертвы исказилось от боли.
“Она все еще чувствует боль! Ее выносливость потрясающа”, сказал он Билли. Теперь он предложил королевскому приближенному трахнуть леди Грей напоследок. Тот отказался, предпочтя онанировать над ее распростертым телом, выпустив струю семени ей прямо в лицо. Достаточно, даже слишком достаточно, она держалась чудесно. Решив это, палач взял ее за волосы и оттянул голову страдалицы назад, открывая горло. Он поцеловал ее в губы и прижал один из ножей к ее подбородку. Поняв, что он наконец-то собрался добить ее, она пристально посмотрела прямо в глаза палача и тихо произнесла “спасибо”. Он милосердно перерезал ей горло.
Спустя шесть часов, ее страдания наконец завершились. Окровавленный труп выбросили дворовым псам, которые нашли его весьма вкусным.
Спасибо, что напомнили. Давно хотел прочитать. Такая хуйня меня мотивирует саморазвиваться и выёбываться на людей. Посмотришь какую-нибудь чернуху и сразу хочется упороться интегральчиком.
В сосничестве дрочил на «Историю глаза» Батая и романы Генри Миллера. Интернетов-то не было.
Ну и говно.. Ндеееееее..
Что за пиздец? Это из книги с оппоста?
За такие посты надо просто убивать
осилил только пролог и начало первой части, дальше стало скучно.
Понравился момент, где судья выебал тянку и потом казнил её отца.
Понравился момент, где судья выебал тянку и потом казнил её отца.
Ты не способен отличить картинки с вымышленными персонажами от реальности?
Блядь. Представил канал на ютубе в котором уродливая старуха рассказывает охуительные фапстори.
Людмурик и гобзавр
Начал читать "120 дней содома" и у меня внезапно встал. Значит ли это что я поехавший?
Советую, кстати.