А вешаться больно?
1/4
Смотря как.
А как возможно?
Посовтуй, как лучше. Если просто, без выебонов, то наверно будут страшные муки от задыхания?
Exitbag.
Зачем?
я про эту штуку читал много на форумах иностранных. они пишут, что она не работает почти никогда. лол. Сотни людей пытались - и хуй там.
да просто. все мы смертны, бро. И даже ты.
ну или да - вот, например, если человек знает, что умрет от рака в мучениях - то повеситься - гораздо меньшая боль.
Недавно ехал в тачке и думал, а что если самый безболезненный суицид - запереться в тачке в закрытом гараже, включить двигло и уснуть. От угарного газа не проснёшься. Но хз, проверить, естественно, не собираюсь.
Короч нужна длинная веревка, цепляешь петлю на шею и прыгаешь там с какой нить высотки. От рывка сломает шею и почти моментальная смерть, без мучительного удушья.
Веревка может и оборваться, лол. И тогда я буду еще пару часов корчиться на асфальте.
ну а вообще кем доказано, что это менее безболезненно? шея может и не сломаться
Это бред. Не сработает. а вот дебилом потом можешь стать.
Почему, про людей, уснувших в машине и угаревших пишут ж.
А еще больше пишут про то, как пытался отравиться угарным газом в машине - а потом очнулся, башка дико болит и т.п. там трудно полную изоляцию сделать, короче. и может не повезти.
Да. Хочешь умереть быстро - постарайся чтобы веревка сломала шею. Оставь слабину запас веревки и шагай не с табурета а с балкона. Метра полтора надо пролететь чтобы внезапная остановка веревкой за шею сломала позвоночный столб. Предварительно сделай клизму и просрись, если тебе не похуй конечно. А удушающее повешенье это пиздец долго и больно. Вылезешь из петли. Еще и пальцы все о веревку обдерёшь.
ну а ведь сергей кириллов умер довольно быстро. и он даже не пытался веревку снять. просто происходит паралич моментальный и от сдавливания сонной артерии - потеря сознания. и смерть уже в бессознательном состоянии приходит. А, и да, там тоже кость ломается - под языком.
Я правильно мыслю?
Сколько по-вашему дохнут от стандартного повешенья, а, школьники?
две минуты, я считаю
Планирую порезать вены, пережать петлей артерии на шее. Когда отключаюсь, падаю и душусь в петле.
Где проебался?
Где проебался?
Нигде. Все норм. Оп одобряет. Только мамка будет плакать.
Ну и сколько?
Друг на газовой трубе на кухне повеситься пытался. Говорит моментально сознание потерял. Там длинна верёвки минимальная должна была быть так как потолки стандартные 2.50 ну и труба ещё не под самым потолком. Правда у него веса за 100 кило так что может это сыграло ключевую роль.
Забыл добавить, что скорее всего уйду в лес со складной табуреткой.
И выпью перед этим. Будет не так больно и кровь будет активнее идти.
>Говорит моментально сознание
Вся суть. так что удушения там особо и не страшно. Главное - боль в шее, видимо. Ну, начальная, когда там ломается что-то. А потом уже и неважно.
Почему он выжил?
Ага, поддерживаю. жаль, я не пью.
Артас, забудь ты про безответную любовь от Вики, давай подрубай.
Если вешаться правильно, то неочень. Точнее, не долго. Если неправильно, то весьма неприятно. Правильно - это когда падаешь с достаточно большой высоты, из-за чего ломается шея. Буквально через несколько секунд ты потеряешь сознание от кислородного голодания в мозге (сердце и лёгкие перестанут работать) и, собсно, всё. Если просто себя душить, то долго. Ебло начнёт больно распирать от наступающей крови и будет охуенно неприятное чувство удушья. Так можно пару минут промучаться.
Какая разница пьешь ты или нет? Я тоже не пью, но как обезболивающее заходит неплохо.
так проще какой-нибудь ардуан найти и пропофол
Он это про головы сам выдумал из книги и сам сначала мне говорил, и понимает
худо, а я только ищу причины, почему люди не смеют убить себя; вот и все.
И это все равно.
- Как не смеют? Разве мало самоубийств?
- Очень мало.
- Неужели вы так находите?
Он не ответил, встал и в задумчивости начал ходить взад и вперед.
- Что же удерживает людей, по-вашему, от самоубийства? - спросил я.
Он рассеянно посмотрел, как бы припоминая, об чем мы говорили.
- Я... я еще мало знаю... два предрассудка удерживают, две вещи; только две;
одна очень маленькая, другая очень большая. Но и маленькая тоже очень большая.
- Какая же маленькая-то?
- Боль.
- Боль? Неужто это так важно... в этом случае?
- Самое первое. Есть два рода: те, которые убивают себя или с большой грус-
ти, или со злости, или сумасшедшие, или там все равно... те вдруг. Те мало о
боли думают, а вдруг. А которые с рассудка - те много думают.
- Да разве есть такие, что с рассудка?
- Очень много. Если б предрассудка не было, было бы больше; очень много;
все.
- Ну уж и все?
Он промолчал.
- Да разве нет способов умирать без боли?
- Представьте, - остановился он предо мною, - представьте камень такой вели-
чины, как с большой дом; он висит, а вы под ним; если он упадет на вас, на
голову - будет вам больно?
- Камень с дом? Конечно, страшно.
- Я не про страх; будет больно?
- Камень с гору, миллион пудов? Разумеется, ничего не больно.
- А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться, что больно. Вся-
кий первый ученый, первый доктор, все, все будут очень бояться. Всякий будет
знать, что не больно, и всякий будет очень бояться, что больно.
- Ну, а вторая причина, большая-то?
- Тот свет.
- То есть наказание?
- Это все равно. Тот свет; один тот свет.
- Разве нет таких атеистов, что совсем не верят в тот свет?
Опять он промолчал.
- Вы, может быть, по себе судите?
- Всякий не может судить как по себе, - проговорил он покраснев. - Вся сво-
бода будет тогда, когда будет все равно, жить или не жить. Вот всему цель.
- Цель? Да тогда никто, может, и не захочет жить?
- Никто, - произнес он решительно.
- Человек смерти боится, потому что жизнь любит, вот как я понимаю, - заме-
тил я, - и так природа велела.
- Это подло, и тут весь обман! - глаза его засверкали. - Жизнь есть боль,
жизнь есть страх, и человек несчастен. Теперь все боль и страх. Теперь человек
жизнь любит, потому что боль и страх любит. И так сделали. Жизнь дается теперь
за боль и страх, и тут весь обман. Теперь человек еще не тот человек. Будет
новый человек, счастливый и гордый. Кому будет все равно жить или не жить, тот
будет новый человек. Кто победит боль и страх, тот сам бог будет. А тот бог не
будет.
- Стало быть, тот бог есть же, по-вашему?
- Его нет, но он есть. В камне боли нет, но в страхе от камня есть боль. Бог
есть боль страха смерти. Кто победит боль и страх, тот сам станет бог. Тогда
новая жизнь, тогда новый человек, все новое... Тогда историю будут делить на
две части: от гориллы до уничтожения бога, и от уничтожения бога до...
- До гориллы?
- ...До перемены земли и человека физически. Будет богом человек и переме-
нится физически. И мир переменится, и дела переменятся, и мысли, и все чувст-
ва. Как вы думаете, переменится тогда человек физически?
- Если будет все равно, жить или не жить, то все убьют себя, и вот в чем,
может быть, перемена будет.
- Это все равно. Обман убьют. Всякий, кто хочет шлавной свободы, тот должен
сметь убить себя. Кто смеет убить себя, тот тайну обмана узнал. Дальше нет
свободы; тут все, а дальше нет ничего. Кто смеет убить себя, тот бог. Теперь
всякий может сделать, что бога не будет и ничего не будет. Но никто еще ни ра-
зу не сделал.
- Самоубийц миллионы были.
- Но все не затем, все со страхом и не для того. Не для того, чтобы страх
убить. Кто убьет себя только для того, чтобы страх убить, тот тотчас бог ста-
нет.
- Не успеет, может быть, - заметил я.
- Это все равно, - ответил он тихо, с покойною гордостью, чуть не с презре-
нием. - Мне жаль, что вы как будто смеетесь, - прибавил он через полминуты.
- А мне странно, что вы давеча были так раздражительны, а теперь так спокой-
ны, хотя и горячо говорите.
- Давеча? Давеча было смешно, - ответил он с улыбкой, - я не люблю бранить и
никогда не смеюсь, - прибавил он грустно.
- Да, невесело вы проводите ваши ночи за чаем. - Я встал и взял фуражку.
- Вы думаете? - улыбнулся он с некоторым удивлением, - почему же? Нет, я...
я не знаю, - смешался он вдруг, - не знаю, как у других, и я так чувствую, что
не могу, как всякий. Всякий думает и потом сейчас о другом думает. Я не могу о
другом, я всю жизнь об одном. Меня бог всю жизнь мучил, - заключил он вдруг с
удивительною экспансивностью.
- А скажите, если позволите, почему вы не так правильно по-русски говорите?
Неужели за границей в пять лет разучились?
- Разве я неправильно? Не знаю. Нет, не потому, что за границей. Я так всю
жизнь говорил... мне все равно.
- Еще вопрос более деликатный: я совершенно вам верю, что вы не склонны
встречаться с людьми и мало с людьми говорите. Почему вы со мной теперь разго-
ворились?
- С вами? Вы давеча хорошо сидели и вы... впрочем, все равно... вы на моего
брата очень похожи, много, чрезвычайно, - проговорил он покраснев, - он семь
лет умер; старший, очень, очень много.
- Должно быть, имел большое влияние на ваш образ мыслей.
- Н-нет, он мало говорил; он ничего не говорил. Я вашу записку отдам.
Он проводил меня с фонарем до ворот, чтобы запереть за мной. "Разумеется,
помешанный", - решил я про себя. В воротах произошла новая встреча.
худо, а я только ищу причины, почему люди не смеют убить себя; вот и все.
И это все равно.
- Как не смеют? Разве мало самоубийств?
- Очень мало.
- Неужели вы так находите?
Он не ответил, встал и в задумчивости начал ходить взад и вперед.
- Что же удерживает людей, по-вашему, от самоубийства? - спросил я.
Он рассеянно посмотрел, как бы припоминая, об чем мы говорили.
- Я... я еще мало знаю... два предрассудка удерживают, две вещи; только две;
одна очень маленькая, другая очень большая. Но и маленькая тоже очень большая.
- Какая же маленькая-то?
- Боль.
- Боль? Неужто это так важно... в этом случае?
- Самое первое. Есть два рода: те, которые убивают себя или с большой грус-
ти, или со злости, или сумасшедшие, или там все равно... те вдруг. Те мало о
боли думают, а вдруг. А которые с рассудка - те много думают.
- Да разве есть такие, что с рассудка?
- Очень много. Если б предрассудка не было, было бы больше; очень много;
все.
- Ну уж и все?
Он промолчал.
- Да разве нет способов умирать без боли?
- Представьте, - остановился он предо мною, - представьте камень такой вели-
чины, как с большой дом; он висит, а вы под ним; если он упадет на вас, на
голову - будет вам больно?
- Камень с дом? Конечно, страшно.
- Я не про страх; будет больно?
- Камень с гору, миллион пудов? Разумеется, ничего не больно.
- А станьте вправду, и пока висит, вы будете очень бояться, что больно. Вся-
кий первый ученый, первый доктор, все, все будут очень бояться. Всякий будет
знать, что не больно, и всякий будет очень бояться, что больно.
- Ну, а вторая причина, большая-то?
- Тот свет.
- То есть наказание?
- Это все равно. Тот свет; один тот свет.
- Разве нет таких атеистов, что совсем не верят в тот свет?
Опять он промолчал.
- Вы, может быть, по себе судите?
- Всякий не может судить как по себе, - проговорил он покраснев. - Вся сво-
бода будет тогда, когда будет все равно, жить или не жить. Вот всему цель.
- Цель? Да тогда никто, может, и не захочет жить?
- Никто, - произнес он решительно.
- Человек смерти боится, потому что жизнь любит, вот как я понимаю, - заме-
тил я, - и так природа велела.
- Это подло, и тут весь обман! - глаза его засверкали. - Жизнь есть боль,
жизнь есть страх, и человек несчастен. Теперь все боль и страх. Теперь человек
жизнь любит, потому что боль и страх любит. И так сделали. Жизнь дается теперь
за боль и страх, и тут весь обман. Теперь человек еще не тот человек. Будет
новый человек, счастливый и гордый. Кому будет все равно жить или не жить, тот
будет новый человек. Кто победит боль и страх, тот сам бог будет. А тот бог не
будет.
- Стало быть, тот бог есть же, по-вашему?
- Его нет, но он есть. В камне боли нет, но в страхе от камня есть боль. Бог
есть боль страха смерти. Кто победит боль и страх, тот сам станет бог. Тогда
новая жизнь, тогда новый человек, все новое... Тогда историю будут делить на
две части: от гориллы до уничтожения бога, и от уничтожения бога до...
- До гориллы?
- ...До перемены земли и человека физически. Будет богом человек и переме-
нится физически. И мир переменится, и дела переменятся, и мысли, и все чувст-
ва. Как вы думаете, переменится тогда человек физически?
- Если будет все равно, жить или не жить, то все убьют себя, и вот в чем,
может быть, перемена будет.
- Это все равно. Обман убьют. Всякий, кто хочет шлавной свободы, тот должен
сметь убить себя. Кто смеет убить себя, тот тайну обмана узнал. Дальше нет
свободы; тут все, а дальше нет ничего. Кто смеет убить себя, тот бог. Теперь
всякий может сделать, что бога не будет и ничего не будет. Но никто еще ни ра-
зу не сделал.
- Самоубийц миллионы были.
- Но все не затем, все со страхом и не для того. Не для того, чтобы страх
убить. Кто убьет себя только для того, чтобы страх убить, тот тотчас бог ста-
нет.
- Не успеет, может быть, - заметил я.
- Это все равно, - ответил он тихо, с покойною гордостью, чуть не с презре-
нием. - Мне жаль, что вы как будто смеетесь, - прибавил он через полминуты.
- А мне странно, что вы давеча были так раздражительны, а теперь так спокой-
ны, хотя и горячо говорите.
- Давеча? Давеча было смешно, - ответил он с улыбкой, - я не люблю бранить и
никогда не смеюсь, - прибавил он грустно.
- Да, невесело вы проводите ваши ночи за чаем. - Я встал и взял фуражку.
- Вы думаете? - улыбнулся он с некоторым удивлением, - почему же? Нет, я...
я не знаю, - смешался он вдруг, - не знаю, как у других, и я так чувствую, что
не могу, как всякий. Всякий думает и потом сейчас о другом думает. Я не могу о
другом, я всю жизнь об одном. Меня бог всю жизнь мучил, - заключил он вдруг с
удивительною экспансивностью.
- А скажите, если позволите, почему вы не так правильно по-русски говорите?
Неужели за границей в пять лет разучились?
- Разве я неправильно? Не знаю. Нет, не потому, что за границей. Я так всю
жизнь говорил... мне все равно.
- Еще вопрос более деликатный: я совершенно вам верю, что вы не склонны
встречаться с людьми и мало с людьми говорите. Почему вы со мной теперь разго-
ворились?
- С вами? Вы давеча хорошо сидели и вы... впрочем, все равно... вы на моего
брата очень похожи, много, чрезвычайно, - проговорил он покраснев, - он семь
лет умер; старший, очень, очень много.
- Должно быть, имел большое влияние на ваш образ мыслей.
- Н-нет, он мало говорил; он ничего не говорил. Я вашу записку отдам.
Он проводил меня с фонарем до ворот, чтобы запереть за мной. "Разумеется,
помешанный", - решил я про себя. В воротах произошла новая встреча.
так и не понял - больно или нет. взаимоисключающие ответы
Да, больно.
очень-очень прям или немного и быстро, а потом потеря сознания и норм?
Это просто ты тупой.
Тебе рассказали - есть два варианта. 1 - ломать шею, не больно. 2 - умирать от асфиксии, может быть больно. На самом деле скорее всего не больно, но очень страшно.
Если я будет выпиливаться, то я положу голову на рельсу, ибо самый быстрый и надежный способ. конечно после дробовика
Буду
фикс
>положу голову на рельсу
Да ты охренел!
Боль от сдавливания веревкой шеи + твой вес тянущий вниз.
Голова наливается кровью и давит изнутри. В легкие не попадает воздух, но ты пытаешься дышать.
Я никогда не вешался. Даже не знаю, что ответить.
Учти, что если тебя заметят, то поезд просто остановится.
>умирать от асфиксии
Но ведь вон выше написали, что друг вешался - просто сознание потерял. какая в пизду асфикция?
веревка за пару секунд просто передавливает важные артерии и ты отключаешься нахер. Это уж не так страшно, как отрыв позвоночника при падении
Надеюсь, что так.
и машинист даст пизды?
Диванные суицидники, блядь. Помню меня чувак шарфом душил, со всей силы потянул через плечо и я вырубился секунд на 20. А этому два чаю.
Алсо
>шея ломается не больно
Шта?
Какие же вы дауны. Жизнь одна блять! Я вообще не понимаю от чего можно захотеть умереть? Пилите свои стори.
Анончик, а что насчёт бытового газа? Можно им с неполной изоляцией отравиться?
Тут шансов еще меньше. Даже не пытайся.
Планирую сделать водную ингаляцию. Какие подводные?
Да ни от чего. Просто если рассудить логически, мы все равно умрем и возможно умрем мучительно. кого-то грузовик задавит - будет парализованным, кого-то рак сожрет. и инсульты будут у половины уж точно. А это пиздец как больно. а еще под старость разрушается психика в пизду.
Так не лучше ли уйти сейчас, причем самому управляя своей смертью, выбрать наиболее безболезненый исход?
это если не говорить о проблемах. а просто рассудить логикой, разумом эту хуйню, жизнь.
Лол.
Да.
Проще зимой утопиться, от эйфории нихуя не почувствуешь.
А еще можешь демидрола перед сном закинуться, и лечь спать, и нихуя не проснуться завтра
>Так не лучше ли уйти сейчас, причем самому управляя своей смертью, выбрать наиболее безболезненый исход?
Нет, не лучше. Буду упарывать вещества и получать кайф от жизни пока не случится пиздец
А, школьник-фантазер - с этого и нужно было начинать.
Можно закрывать тред.
Двачую. ОП уебан и долбаеб малолетний
> от эйфории
Какой еще эйфории?
После первого вдоха воды ты охуеешь от боли и начнешь кашлять вдыхая еще больше воды. Еще немного охуевания от боли и ты теряешь сознание.
Поясни, почему ты так решил?
я ж все правильно написал-то, лол. Смерть придет и у нее будут твои глаза.
>долбаеб
Зато оп умеет правильно писать.
Ты просто боишься смерти и тем самым хочешь быстрее добиться её. Ты просто долбаеб.
В морозной воде тебе будет похуй, учи матчасть
>кайф от жизни
Ну я-то не получаю. Я ж никого не заставляю. Просто у меня вот такой вот взгляд на вещи. Да и вообще это неважно.
Я тебя в рот ебал, долбаеб
Скорее боли от смерти.
мимо
Ну так иди получи. Хули беспомощный такой?
Обоссаться как больно
тебе неебатся одиноко
>быстрее добиться
Если бы ты правильно читал - то понял бы, что я боюсь не смерти, а боли. И да, хочу ее уменьшить
в меру сил своих. А так жизнь не доставляет, конечно. Люблю сны без сновидений.
Пакетик с героином оставь на старость, умрешь с кайфом и без боли
Пробовал - не получаю
Если суммировать всю боль которую ты получишь за свою жизнь, то совсем не больно
Я начинаю думать, что тебе очень грустно и одиноко. Даже еще более одиноко, чем мне.
Боль можно убрать. Ты боишься не боли а то что тебе все равно так или иначе придется умирать.
Ну иди дальше пробуй. Батарейка села или что?
Вот-вот. Золотые слова.
Мне норм. Щас пойду хуярить в доту
НЕт, боюсь, что умирать придется мучительно. я видел, как умирали родственники в старости. это не есть гут.
Речь о боли. Небытия я не боюсь.
Ахаха блять, ляг на кровать и просто прекрати дышать.
Да как-то и пробовать не хочется. Такая уже психика сформировалась.
Аноны советовали выше, закупи себе герыча или морфина, метадона на старость, хули ты такой сложный? Пиздец , проще выпилится в молодости чем на старость пакет герыча купить? У тебя проблемы с башкой
