Я рад сегодня вместе с вами стать участником события, что войдет в историю как величайшее шествие за свободу в истории нашей Родины.
Сотню лет тому назад рукой великого американца, монумент которому символично возвышается над нами в этот день, был подписан манифест об освобождении рабов. Для миллионов подневольных жертв испепеляющей несправедливости сей судьбоносный указ обещал стать долгожданным маяком надежды. Сей указ лучезарный обещал положить конец кромешной тьме их мучительного плена.
Но сотню лет спустя Негр по-прежнему неволен. Сотню лет спустя жизнь Негра по-прежнему калечат безжалостные путы сегрегации и цепи дискриминации. Сотню лет спустя Негр по-прежнему обитает на одиноком острове нищеты посреди безбрежного океана материального благополучия. Сотню лет спустя Негр по-прежнему томится на обочине американского общества в шкуре изгоя в своей же стране. И вот мы здесь, дабы гласности предать это неслыханное безобразие.
В каком-то смысле, мы здесь, в столице нашей Родины, дабы обналичить чек. Слагая знаменательные слова Конституции и Декларации независимости, зодчие нашей республики подписали вексель, долгосрочное обязательство перед каждым американцем. Обязательством этим стало обещание всем без исключения – да, черным наравне с белыми, – гарантии неотъемлемых прав на жизнь, свободу и стремление к благополучию.
Америка, безусловно, не выполнила своего обязательства перед цветным населением. Отказавшись от своей святой обязанности, Америка выдала Негру чек необеспеченный, чек с пометкой «недостаток средств на счете». Мы же отказываемся верить в несостоятельность банка справедливости. Мы отказываемся верить в недостаток средств в хранилищах колоссальных возможностей этой страны. И вот мы здесь, дабы обналичить этот чек, чек, что распахнет для нас врата в сокровищницу свободы и крепость справедливости. И вот мы здесь, на этом священном месте, дабы напомнить Америке об остроте вопроса насущного. Не по карману нам роскошь успокоения и транквилизатор постепенной отмены рабства. Пробил час претворить в жизнь обещания демократии. Пробил час, поднявшись из мрака и холода казематов сегрегации, выйти на солнечный путь расовой справедливости. Пробил час, вызволив нашу Родину из зыбучих песков расовых предрассудков, ступить на твердую почву братства. Пробил час сделать явью справедливость для всех чад Господа нашего.
Пренебрежение вопросом насущным и недооценка решимости цветного населения смерти подобно для нашей Родины. Это знойное лето оправданного недовольства цветного населения не закончится, пока не наступит бодрящая осень свободы и равенства. Одна тысяча девятьсот шестьдесят третий год – не конца год, а начала. Если завтра страна выйдет на работу, как ни в чем не бывало, то тех, кто думает, что Негр, выпустив сегодня накопленный пар, наконец, расслабится, ждет горькое разочарование. Ни спокойствия, ни умиротворения не видать Америке, пока Негр не получит своих гражданских прав. Вихри восстаний и впредь будут сотрясать основополагающие принципы нашей Родины, пока яркое солнце свободы не покажется из-за горизонта.
Есть у меня и слово для людей моих, что стоят на теплом пороге, ведущем во дворец справедливости. Добиваясь своего законного места под солнцем, да не станем повинны мы в дурных поступках. Да не станем утолять мы жажду свободы глотками из чаши ненависти и злобы.
Да будем мы всегда вести борьбу нашу с небес достоинства и дисциплины. Да не позволим мы протесту созидательному нашему пасть до низин насилия. Да будем вновь и вновь мы подниматься на величавые высоты сопротивленья силе физической силой духовной. Да не повергнет нас дух решительный, что исполнил народ негритянский, в недоверие ко всем белым братьям, ибо многие из них – и присутствие наших белых соотечественников сегодня здесь тому свидетельство – поняли, что их судьба тесно с нашей переплетена, поняли, что их свобода неразрывно с нашей связана. Одним нам не под силу этот путь.
И на пути этом мы слово дать должны только вперед идти. Нет пути назад. Кто-то обращается к поборникам гражданских прав с вопросом: «Ну, когда же вы успокоитесь?» Не успокоиться нам, пока Негр не перестанет быть жертвой кошмара немыслимой жестокости служителей порядка. Нет, нам не успокоиться, пока телам нашим, дорогой тяжкой изнуренным, не перестанут в отдыхе отказывать в стенах гостиниц городских и придорожных. Не успокоиться нам, пока Негр не перестанет перебираться лишь из маленького гетто в гетто побольше. Нет, нам не успокоиться, пока детей наших не перестанут лишать индивидуальности и чувства собственного достоинства безжалостные надписи «Только для белых». Не успокоиться нам, пока Негр в Миссисипи не вправе голосовать, а Негру в Нью-Йорке не за кого голосовать. Нет, не спокойны мы, и нам не успокоиться, пока не забьет ключом источник справедливости и праведности.
Да, мне известно, что для кого-то из вас путь сюда лежал сквозь беды и невзгоды. Для кого-то из вас путь сюда лежал оттуда, где стремление к свободе страдает под градом гонений и от бурь жестокости блюстителей порядка. Вы – ветераны мук во имя созидания. Не оставляйте веры в воздаяние за незаслуженные муки.
Назад ступайте в Миссисипи, назад ступайте в Алабаму, назад ступайте в Южную Каролину, назад ступайте в Джорджию, назад ступайте в Луизиану, назад ступайте в трущобы и гетто северных городов нашей Родины, зная, что выход есть и все изменится. Да не будем лететь мы в бездну отчаянья.
Сегодня, друзья мои, несмотря на все проблемы настоящего и грядущего, я говорю вам: «Есть у меня по-прежнему мечта!» Мечта, что корнями глубокими восходит к американской мечте.
Есть у меня мечта: однажды страна наша, осознав истинный смысл своей веры, станет его воплощением. Мы твердо уверены в том, что всеобщее равенство не требует никаких доказательств.
Есть у меня мечта: однажды на багровых холмах Джорджии потомки бывших рабов смогут разделить трапезу братства с потомками бывших рабовладельцев.
Есть у меня мечта: однажды даже штат Миссисипи, штат, изнывающий от палящей несправедливости, задыхающийся от знойного гнета, превратится в оазис свободы и справедливости.
Есть у меня мечта: однажды четверо моих детишек проснутся в стране, где о людях судят не по цвету кожи, а по моральным качествам.
Есть сегодня у меня мечта.
Есть у меня мечта: однажды там, в Алабаме, штате жестоких расистов, штате губернатора, что щедр на речи о невмешательстве в дела штата и непризнании силы законов конгресса; однажды там, в Алабаме, чернокожие мальчишки и девчонки возьмутся за руки с белыми мальчишками и девчонками, словно братья и сестры.
Есть сегодня у меня мечта.
Есть у меня мечта: однажды все долины превратятся в озера, все холмы превратятся в высоты, все горы превратятся в равнины, пути ухабистые станут ровными, пути извилистые станут прямыми, величье Господа Бога нашего воссияет и весь род человеческий сможет его лицезреть.
Это надежда наша. Это вера, с которой я вернусь на юг страны. С верою этой мы высечем из глыбы отчаянья камень надежды. С верою этой мы превратим бренчанье разногласий Родины нашей в прекрасную симфонию братства. С верою этой мы сможем трудиться вместе, молиться вместе, бороться вместе, в неволе томиться вместе, стоять за свободу вместе, зная, что однажды мы будем свободны.
И настанет тот день… и настанет тот день, когда все чада Господа Бога нашего вложат новый смысл в слова: «Страна моя, родной свободы край, тебе пою я оду, Где мой отец вознесся в рай, праотцев гордый край, с высоких склонов гор да зазвенит свобода!»
И если Америке суждено стать великой державой, то только через воплощенье слов этих в реальность. Да зазвенит же свобода с вершин изумительных штата Нью-Гемпшир. Да зазвенит свобода с гор колоссальных штата Нью-Йорк. Да зазвенит свобода с элегантных Аллеганских гор, что в Пенсильвании.
Да зазвенит свобода с вершин заснеженных Скалистых гор, что в Колорадо.
Да зазвенит свобода с фигурных склонов Калифорнии.
И того более, да зазвенит свобода с Каменной горы, что в Джорджии.
Да зазвенит свобода с горы Лукаут, что в Теннеси.
Да зазвенит свобода со всех холмов и кочек Миссисипи, со всех склонов без исключения.
Да зазвенит свобода, и когда случится это… когда свободе мы звенеть позволим, когда звенеть позволим ей со всех сторон и сел, со всех городов и штатов, тогда приблизим мы тот день, когда все чада Господа Бога нашего, черные и белые, иудеи и неевреи, католики и протестанты, смогут, сомкнув руки, спеть слова из старого церковного гимна: «Мы свободны, наконец! Свободны, наконец! Благодарим тебя, отец, мы свободны, наконец!»
Есть у меня мечта: однажды все долины превратятся в озера, все холмы превратятся в высоты, все горы превратятся в равнины, пути ухабистые станут ровными, пути извилистые станут прямыми, величье Господа Бога нашего воссияет и весь род человеческий сможет его лицезреть.
Это надежда наша. Это вера, с которой я вернусь на юг страны. С верою этой мы высечем из глыбы отчаянья камень надежды. С верою этой мы превратим бренчанье разногласий Родины нашей в прекрасную симфонию братства. С верою этой мы сможем трудиться вместе, молиться вместе, бороться вместе, в неволе томиться вместе, стоять за свободу вместе, зная, что однажды мы будем свободны.
И настанет тот день… и настанет тот день, когда все чада Господа Бога нашего вложат новый смысл в слова: «Страна моя, родной свободы край, тебе пою я оду, Где мой отец вознесся в рай, праотцев гордый край, с высоких склонов гор да зазвенит свобода!»
И если Америке суждено стать великой державой, то только через воплощенье слов этих в реальность. Да зазвенит же свобода с вершин изумительных штата Нью-Гемпшир. Да зазвенит свобода с гор колоссальных штата Нью-Йорк. Да зазвенит свобода с элегантных Аллеганских гор, что в Пенсильвании.
Да зазвенит свобода с вершин заснеженных Скалистых гор, что в Колорадо.
Да зазвенит свобода с фигурных склонов Калифорнии.
И того более, да зазвенит свобода с Каменной горы, что в Джорджии.
Да зазвенит свобода с горы Лукаут, что в Теннеси.
Да зазвенит свобода со всех холмов и кочек Миссисипи, со всех склонов без исключения.
Да зазвенит свобода, и когда случится это… когда свободе мы звенеть позволим, когда звенеть позволим ей со всех сторон и сел, со всех городов и штатов, тогда приблизим мы тот день, когда все чада Господа Бога нашего, черные и белые, иудеи и неевреи, католики и протестанты, смогут, сомкнув руки, спеть слова из старого церковного гимна: «Мы свободны, наконец! Свободны, наконец! Благодарим тебя, отец, мы свободны, наконец!»
Белые сами завезли обезьян. Очевидно было, что когда нибудь рабы поднимут голову. Скоро еще латиноамериканцы начнут права качать. Затишье перед бурей.
бамп.
Вот если бы завезли русских крепостных, то ничего бы им не было. Глупые американишки.
бамп
Пидорахен плиз
Квадрипл хуйни не скажет
Идеальный раб - это двачер. Конечно, про себя он обложит тебя хуями, но на деле зассыт и будет очень послушен и робок
бамп
бамп
бамп
Так а был заговор или его убил одиночка?
бамп
бамп легенде. а не терпиле как русачки
бамп новатору
Как вы поняли кинг в своей речи унизил русачков и рашку, сказав что там у людей нет прав.
>права черножопых
>копротивление за запрет оружия, которое прописано во второй поправке, при этом копротивление за конституцию
>левацкая срань интенсив
Русачки вообще всех господ миллионами изничтожили, лол. Негры терпильная, генетическая хуйня для быдла, а ныне моднейший фетиш.
>то ничего бы им не было
Ну как царя бы православного установили, да диавольскую конституцию пожгли, то и зажили бы. Тишь да благодать... Святые СШа.
Не русачки, а жиды.
двачунькаю
Он давно понял, что основную силу коммунизм черпает из русского народа. Из 376 тыс. членов партии в 1922 г. 270 тыс., или 72 %, были русскими, а из остальных большая часть — половина украинцев и две трети евреев — русифицированными или ассимилированными.
Мальком Икс пизже
Поскреби русского и увидишь татарина. Поскреби советского и найдёшь еврея.
А, уже на фальцет на методички шпротного Розенберга перешёл. Неудивителен баттхёрт этого недочеловека из захолустного лимитрофа, который подтолкнул великого фюрера на самоубийство райха и десятки миллионов жертв среди ариев. Поссал на ебало.
бамп
Пастор и борец за права человека Мартин Лютер Кинг был убит в Мефисе, в штате Теннеси ровно 50 лет назад.
«Вот что мы скажем Америке: "Будьте верны словам, которые вы говорите своему народу". Если бы я жил в Китае или даже в России, или какой-то другой тоталитарной стране, возможно, я бы смог понять откуда эти нелегальные запреты. Возможно, я бы смог понять отрицание прав, которые дает нам Первая поправка к Конституции, потому что там они не брали на себя таких обязательств. Но я где-то читал о свободе собраний. Где-то я читал о свободе слова. Где-то я читал и о свободе прессы. Где-то я читал, что величие Америки заключается в праве бороться за свои права», — свою последнюю речь Мартин Лютер Кинг произнес в Мейсоновском храме в Мемфисе, 3 апреля 1968 года.
Кинг приехал в Мемфис, чтобы поддержать забастовки афроамериканских мусорщиков. Стачка в городе началась в феврале 1968 года из-за дискриминации чернокожих рабочих. В 1960-е годы в США в некоторых городах афроамериканцам платили значительно меньше, а работать они должны были больше, чем их белые коллеги. Мартин Лютер Кинг как главный лидер движения за права чернокожих в Америке, поддерживал протест мусорщиков Мемфиса: 28 марта он возглавил многотысячный марш протеста, а 3 апреля снова вернулся в город, чтобы выступить в Мейсоновском храме. Сутки спустя, 4 апреля, в 18.01, он был смертельно ранен выстрелом снайпера из винтовки, и час спустя скончался в больнице.
Мартин Лютер родился в семье пастора в Атланте. В 15 лет он вступил в Национальную ассоциацию прогресса цветного населения. В 18 лет стал помощником отца в церкви. И уже после этого получил степени бакалавра в социологии и в богословии, а в 25 лет сам стал пастором баптисткой церкви. Движение за права чернокожего населения Мартин Лютер Кинг впервые возглавил после инцидента с Розой Паркс, которая отказалась уступить свое место белому пассажиру в автобусе. Женщина, секретарь отделения правозащитной организации, была арестована. А чернокожее население объявило бойкот автобусов, который продлился 381 день, и после этого Верховный суд США признал, что расовая сегрегация в общественном транспорте противоречит конституции страны.
Мартин Лютер Кинг пользовался своим даром проповедника, выступая с политическими речами. Он боролся не только с расизмом и дискриминацией, но и выступал против участия США во вьетнамской войне, и при этом никогда не принадлежал ни к одной из политических партий. В 1964 году за вклад в развитие демократии в американском обществе пастору Кингу была присуждена Нобелевская премия мира. Конгрессмен Джон Льюис, который в 1960-е был активистом Координационного студенческого комитета по борьбе с насилием, считает, что борьба Кинга до сих пор незакончена: «Он был лидером, в котором мы нуждались. Нам его сильно не хватает и 50 лет спустя. (…) Он делал все, что мог чтобы сделать лучше эту страну, и чтобы сделать мир лучше. Без Мартина Лютера здесь до сих пор были бы надписи «только для белых» или «для цветных». Он навсегда изменил Америку».
4 апреля 1968 года Мартину Лютеру Кингу было 39 лет. «Нация шокирована. Президент Джонсон выразил ужас и отложил поездку на Гавайи до завтра», — так начинался эфир ABC News в этот день. Репортеры с места событий отчитывались, что снайпер стрелял из здания напротив. Ночью после убийства, подозреваемого описывали как молодого белого американца, в темной одежде; он скрылся с места событий на белом мустанге, бросив винтовку.
Предполагаемый убийца — Джеймс Эрл Рэй был арестован два месяца спустя в Лондоне. Сначала он пошел на сделку со следствием и признал свою вину. Но после того, как его приговорили к 99 годам заключения, отказался от своих первоначальных показаний. Не подтверждала вины Рэя и баллистическая экспертиза его винтовки. В семье самого Мартина Лютера Кинга приговор Рэю также считали трагедией, которая помешала найти настоящего убийцу. Джеймс Эрл Рэй умер в тюрьме в апреле 1998 года, через 30 лет после смерти Кинга.
В 2018 году Мартин Лютер Кинг остается в США и во всем мире символом борьбы с расизмом и дискриминацией. Активисты движения Black Lives Matter, считают, что мечты пастора Кинга осуществились не до конца. Но Мартин Лютер Кинг боролся не только за равенство, но и против насилия. В марте на марше за ограничение продажи оружия выступила внучка Мартина Лютера 9-летняя Йоланда Рене Кинг.