Они наносят удары головой! Это то, что они делают. Я летающая вещь. Я песнь, позломящая во тьме.
Colbasawk. Сабегение спинорожденный чуавк. Чуавк придет будет смотреть, смотрящий. Сегодня я не понимаю, сегодня я вращаюсь. Стены получают второй угол, я вижу PAWTAWLAWCK и он треугольный. Мы нуждаемся в таких и о! Это как о, но AWW. Няшности-колбасности.
Колбаса приходит и уходит и тогда возвращаеся бутриаи. Бутриаии это когда-то было вещество в бочках, но потом, когда оно полетало и остановилось.
Колбаса приходит и уходит и тогда возвращаеся бутриаи. Бутриаии это когда-то было вещество в бочках, но потом, когда оно полетало и остановилось.
В полумраке видно: на стене что-то на стене! Я иду по подъезду, поднимаюсь по лестнице наверх, на мой этаж. По пути из под дверей лезут опарыши, дохуя их, они ползут к лестницному проему и валятся вниз сплошным потоком. В их массе замечаю руки, ноги, мозги. Это все они, прогнившие люди, что живут рядом со мной. Я иду к своей двери чавкая в красновато-белой массе, вытираю ноги и сажусь в сычевальню. Тут нет людей, нет гнили, никого, только я.
Иногда я смотрю в окно на стену дома напротив, и часто вижу что она покрыта опарышами, их белесый цвет хорошо виден на коричневом кирпиче. Они часто принимают вид различных символов, прямо сейчас это надпись "...", как знамение праздника гнили в человеческой сущности. Маскарад безысходности, омерзительного гноя и запустения.
Иногда я смотрю в окно на стену дома напротив, и часто вижу что она покрыта опарышами, их белесый цвет хорошо виден на коричневом кирпиче. Они часто принимают вид различных символов, прямо сейчас это надпись "...", как знамение праздника гнили в человеческой сущности. Маскарад безысходности, омерзительного гноя и запустения.
Ожидание чего-то: треугольные стены, туман и взгляд в пустоту. Ильяийльяяай.
Что теперь делать. Летающее не понять, унести с собой в туманную комнату. Там держать, тогда начнет выть и отпустить. Чтобы было больше.
Я делаю по форме, никто не знает как иначе и не у когго спросить. Никто не видит, я тоже. Пустота. Нихуя.
Я делаю по форме, никто не знает как иначе и не у когго спросить. Никто не видит, я тоже. Пустота. Нихуя.
Хождение через 10 опарышей, я вылила глаза! Темный свет и дрожащие тени.
Вращающиеся стены, они стоят и крутятся когда я вхожу в туманную комнату. Они поворачиваются ко мне, спрашивают, зачем мне эта баночка. А я молчу, тогда стены начинают меняться, они получают четвертый угол, комната становится квадратной и я ложусь на пол. Долго ползаю я по полу, пока не получается стоять, и я стою, воспринимаю. Стены открываются и из них вылетают бочки с веществом, они быстро проносятся сквозь туман и исчезают в других стенах. Нужно успевать уворачиваться, при этом вращаясь, но нельзя забывать про баночку. Если получится, в ней будет немного, и этого может быть достаточно.
Сегодня ночью я не расстилаю кровать, сегодня ночью я буду стоять. Смотреть вверх, вращаться и пердеть. А потом ползать по полу до утра, если все будет хорошо, завтра засну.
Ильяийльяяай.
Ок, поехавшая олдфаг-мышенька-космонавт-механик-тян out.
Я отключилась. Этот мир, он давит на сознание. "ХУЙ!" - снова донеслось с улицы. В окно подуло свежим морозным воздухом с примесью запаха сушеных кишок. "ХУЙ! ХУЙ!" - слышно из окна - это люди, что потеряли цель, бродят по городу и кричат. Я осторожно выглядываю в окно, уже много дней сижу в комнате не высовываясь, не выходя на улицу. По стене дома напротив ловкими движениями движется голый человек, он ухватывается хуем за стену, делает толчек, перепрыгивает через окно и снова хватается хуем. Снизу под домом стоят люди и смотрят. Некоторые выкрикивают. "ХУЙ!" - этот был совсем близко, я оглянулась вправо вдоль по улице, там так же люди перемещаются по отвесным стенам домов. Я давно оставила попытки понять что происходит, мне кажется они что-то ищут в домах.
Сегодня также слышен стук, как и неделю назад. Это толпа, но теперь они далеко, на моей улице уже весь асфальт раздроблен, не думаю что они скоро вернутся. Я сижу перед окном, ветер завывает в сушеных кишках, развешеных на высоких столбах, что возвышаются над домами по всему городу. Эта какофония звуков, как органная музыка из ада заставляет замирать в ужасе раз за разом. От нее стены, пол, стекла мелко вибрируют с каждым порывом ветра, а в нынешнюю зимнюю пору редко когда прекращается. Остается только принять происходящее и ждать.