поздно, расследование умерло
Анус твой умер, а я тут сижу расследую.
МЕЧТАЙ
Ещё ничего не умерло, если ты, например, начнёшь что-то делать.
Марио
Полное имя: Mario Michael Gugimaier
Откуда: Австрия, Мюрццушлаг (инфа из твитора)
Говорит на инглише и немецком.
Ген. директор BRIMAMODELS(видимо его тянка): https://www.instagram.com/brimadespoina/
ГЕН ДИРЕКТОР MGM Group Ltd
Всё про компанию: https://suite.endole.co.uk/insight/company/11412156-mgm-group-ltd
https://beta.companieshouse.gov.uk/company/09271622
Дата рождения: ? февраля 1985
Твиттер:https://twitter.com/mgmltdfinancial
Вот инста Марио - https://www.instagram.com/accent.mgm/
Ген. директор(видимо его тянка) - https://www.instagram.com/brimadespoina/
Основная инфа на Марио по ссылке ниже. Там телефон, почта и адрес. Нужно, чтоб кто-то зарегался и посмотрел.
https://www.xing.com/profile/MarioMichael_Gugimaier
ЮТАБ и прочие акки
https://www.youtube.com/user/TheSwitchskill/videos
https://www.youtube.com/channel/UCUd4YyTQW9EyduwhkqXMFCw
https://soundcloud.com/gugimaier-mario-michael/tracks
Полное имя: Mario Michael Gugimaier
Откуда: Австрия, Мюрццушлаг (инфа из твитора)
Говорит на инглише и немецком.
Ген. директор BRIMAMODELS(видимо его тянка): https://www.instagram.com/brimadespoina/
ГЕН ДИРЕКТОР MGM Group Ltd
Всё про компанию: https://suite.endole.co.uk/insight/company/11412156-mgm-group-ltd
https://beta.companieshouse.gov.uk/company/09271622
Дата рождения: ? февраля 1985
Твиттер:https://twitter.com/mgmltdfinancial
Вот инста Марио - https://www.instagram.com/accent.mgm/
Ген. директор(видимо его тянка) - https://www.instagram.com/brimadespoina/
Основная инфа на Марио по ссылке ниже. Там телефон, почта и адрес. Нужно, чтоб кто-то зарегался и посмотрел.
https://www.xing.com/profile/MarioMichael_Gugimaier
ЮТАБ и прочие акки
https://www.youtube.com/user/TheSwitchskill/videos
https://www.youtube.com/channel/UCUd4YyTQW9EyduwhkqXMFCw
https://soundcloud.com/gugimaier-mario-michael/tracks
"Неко, лоли, меид дефиле"
https://studylib.ru/doc/4629307/neko--loli--mejd-defile---
Она блять прямым текстом нам говорит, что тут что-то нечисто.
https://studylib.ru/doc/4629307/neko--loli--mejd-defile---
Она блять прямым текстом нам говорит, что тут что-то нечисто.
Шапка хорошая но где пруфы того что студия реально занимается цп? нужно было хоть указать что и как в прошлых тредах инфа разного рода была начиная от плаката с лагерем заканчивая сомнительной продажей фотокарточек
Фух, я то уж думал, что всё проеблось, ладно хоть успел залить второй тред в архив. Заново блять. Поехали, но теперь аккуратнее, а то за тредами следит особо пизданутый мочер, явно шуганная омежка какая-нибудь, для которой даже когда на фото у девочки волосы распущены - это цп гроб гроб кладбище банхамер.
i told you again you provocate me ok then this is last time i listened to you. NOW I MAKING MY CALL AND BE READY FOR REAL MEASURES. I have support in ukraine guvermant i have everything i need. LOLIS AND SALO and my lovely wife briena. Now you fuckers wait your end.
Shit assholes
Your cincerellyyy - MARIO
Shit assholes
Your cincerellyyy - MARIO
Этот тред здесь не нужен. Спасибо за понимание.
На ПК моем хранится
Очень много гигабайт
Сочных лоличек-малюток,
Супер-милых неко-тян
В секретной папке под названием
"Отсюда, блять свали."
Под паролем
"Супер-неко-лоли-цп-23"
ДИЗАЙНЕРСКАЯ БЛЯТЬ ОДЕЖДА
ОН ВЫГЛЯДИТ КАК БУДТО ОН ТОЛЬКО ЧТО С ПАКЕТОМ КЛЕЯ ИЗ 90-Х ПРИЛЕТЕЛ
ОН ВЫГЛЯДИТ КАК БУДТО ОН ТОЛЬКО ЧТО С ПАКЕТОМ КЛЕЯ ИЗ 90-Х ПРИЛЕТЕЛ
you are not giving to me any choise. I am tired of all of you. You still shiting on my company. You thinked that i am rabbit in a cage. I DONT GIVE A SHIT. REALLY. I HAVE EVERYTHING. ROLEX LOLIS AND MY BUSINESS YOU CANT DO ANY SHIT TO ME BECAUSE YOUR HANDS ARE TIGHT I HAVE MONEY I HAVE SUPPORT I JUST LAUGHT AT YOU STUPID IDIOTS.
тред в архивач уже кинули?
ХЛЯЯ КАКОЙ ЧУВЫРЛА
Педобирам горит. В тред нужны юристы, могующие в укропские законы.
По сути в начале нулевых или чуть позже когда такую студию в Киеве пидорнули, они делали тоже самое детская мода якобы, дети модели и т.д
АААААХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХХХХАХ
Вы гляньте на этот уебищный фотошоп
ТРЕНАЖЕРАХ выделено черным цветом. Наверное тут имелось в виду тренировка на хуях.
Тематическая тоже выделено. ДУМАЙТЕ САМИ!
ТРЕНАЖЕРАХ выделено черным цветом. Наверное тут имелось в виду тренировка на хуях.
Тематическая тоже выделено. ДУМАЙТЕ САМИ!
Анус свой расследуй пидор
Да проблема в том, что там лоли очень развращённо сидят, пусть на архиваче пруфы и смотрят, иначе снова забанят
Как же я проиграл, когда первый тред листал. Сука олин в один же "модельные фото" как у сибирских мышей. Ебать сколько же такого контента на просторах снг наклепали уже, представить сложно.
В "цивилизации" дрочат на детей орков из постсовка. Ничего нового. Любят это немцы, амеры, лягушатники и урюки из Финляндии.
какую студию в киеве, че ты пиздишь
Ну или это просто кривой и не умелый градиент текстового блока. Одно из двух.
В голосину с ковбоя. Эх как же хорошо быть белым человеком.
Ведь внатуре как в уганду прошвырнутся ездят лолей поебсти.
Щас надо хоть что-то делать, вечером с работы придут взрослые дяди и помогут нам
А если привести пруфы в виде ссылок на фотки детей в латексе в том агенстве, то тоже забанят?
Ну, приведи
>взрослые дяди
>великовозрастные РНН-щики инфантилы омежки с двачей
>придут с работы
Лал.
Я лично уже давно тут, вылавливаю контент например.
Так сюда ссылки тоже пость, чтоб тебе другие аноны помогали
Ну бамп чтоли
Видимо, реально расследование сдохло.
САМАЯ ЖЕСТЬ
https://brimamodels.com/alice.html - Две последние фото в латексе. Девочке лет 7 на вид.
https://brimamodels.com/jennifer.html - латекс, туфли, каблуки, девочке лет 5-6 на вид
https://brimamodels.com/bella.html - предпоследнее фото
https://brimamodels.com/ellys.html - фото в прозрачном платье, кошачий наряд, костюм медсестры и т.д.
https://brimamodels.com/olivia.html - последнее фото - латексные штаны
БАМПАЕМ ТРЕД
Имбецилы сука тупорылые загуглите определение слова порнография!
Фото девочек в купальниках это не детское порно идиоты блять.
Вы бы сука лучше разобрались с настоящими ЦП-"режисерами".
пиздец, уебища
В голосину с ковбоя. Эх как же хорошо быть белым человеком.
Ведь внатуре как в уганду прошвырнутся ездят лолей поебсти.
Все цп режиссеры работают под прикрытием детской моды детских моделей и т.д, разве что какие нибудь домашние которые своих детей принуждают никак не палятся, а сразу продают
Пойми, что этот контент лишь поверхностный, доступный всем, есть огромная вероятность, что при определённой плате можно получить уже реальные цп фотки, а быть может и вовсе возможность остаться с лолей наедине
Посмотри на фотки, скинутые аноном выше
Ещё ничего не умерло, если ты, например, начнёшь что-то делать.
М-да, это пиздец
тред в архивач уже кинули?
Пойми, что этот контент лишь поверхностный, доступный всем, есть огромная вероятность, что при определённой плате можно получить уже реальные цп фотки, а быть может и вовсе возможность остаться с лолей наедине
Посмотри на фотки, скинутые аноном выше
Посмотри на фотки, скинутые аноном выше
Шапка хорошая но где пруфы того что студия реально занимается цп? нужно было хоть указать что и как в прошлых тредах инфа разного рода была начиная от плаката с лагерем заканчивая сомнительной продажей фотокарточек
Это откуда?
тред в архивач уже кинули?
СЮДА ПОСМОТРИ ЕБЛАН
двачую
Ещё ничего не умерло, если ты, например, начнёшь что-то делать.
прям таки все? вспомни Сандру (Александру) из СПб. Сотни фотосетов, многие с засветом трусиков, с просвечивающимся анусом и что? всё официально, знала вся школа что Сандра - фотомодель.
были и nude фотки но там никакого криминала потому что ни мастурбации ни полового акта или его имитации не было!
фотография голого ребенка который купается в реке или бассейне это не порнография и вполне законно!
найди мне хотя бы одно ЦП с Сандрой. модельные фото есть модельные фото и если были бы ЦП то это всплыло бы в сети давно. так что это просто твои фантазии
http://arhivach.ng/thread/460602/
Этот тред
Этот тред
Ты у мамы простой тупой или от рождения тупой?
АААААХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХХХХАХ
У Петьки Хабера друга ковбоя, челику похуй в открытую барыжит
>Как же я проиграл, когда первый тред листал. Сука олин в один же "модельные фото" как у сибирских мышей. Ебать сколько же такого контента на просторах снг наклепали уже, представить сложно.
И что блять что латекс? С каких пор латекс это признак детского порно? С каких пор латекс на детях вне закона? Ты что возбудился на эти фотки или что? Идиот...
ЕСТЬ ВСЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
САМ ПОСМОТРИ
Фух, я то уж думал, что всё проеблось, ладно хоть успел залить второй тред в архив. Заново блять. Поехали, но теперь аккуратнее, а то за тредами следит особо пизданутый мочер, явно шуганная омежка какая-нибудь, для которой даже когда на фото у девочки волосы распущены - это цп гроб гроб кладбище банхамер.
Анус твой умер, а я тут сижу расследую.
СЮДА ПОСМОТРИ ЕБЛАН
Сибирские мышки тоже так начинали.
И что блять что латекс? С каких пор латекс это признак детского порно? С каких пор латекс на детях вне закона? Ты что возбудился на эти фотки или что? Идиот...
Кукарекай дальше, тупой педобир.
Сюдя глянь.
https://brimamodels.com/alice.html - Две последние фото в латексе. Девочке лет 7 на вид.
В голосину с ковбоя. Эх как же хорошо быть белым человеком.
Ведь внатуре как в уганду прошвырнутся ездят лолей поебсти.
Еблан это ты. Где там детское порно покажи УРОД БЛЯТЬ ТУПОЙ. Ты вообще читаешь мои посты?
С каких пор латекс - признак детского порно? Ответь еблан. Напиши свой номер я сейчас подъеду если ты в Москве или области я тебе раскрошу ебасосину нахуй за твой гнилой базар падаль.
Почему ты тупое уебище? Тебе детское порно под кроватью не мерещится, говно червивое?
ЕСТЬ ВСЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
САМ ПОСМОТРИ
>Где там детское порно покажи УРОД БЛЯТЬ ТУПОЙ
Маленькая девочка в латексном бдсм-костюме - это, конечно, норма. Ничего подозрительного. Салоголовый, катись.
Маленькая девочка в латексном бдсм-костюме - это, конечно, норма. Ничего подозрительного. Салоголовый, катись.
i told you again you provocate me ok then this is last time i listened to you. NOW I MAKING MY CALL AND BE READY FOR REAL MEASURES. I have support in ukraine guvermant i have everything i need. LOLIS AND SALO and my lovely wife briena. Now you fuckers wait your end.
Shit assholes
Your cincerellyyy - MARIO
Ещё ничего не умерло, если ты, например, начнёшь что-то делать.
Ты дебил блядь? они не будут тебе в открытую это показывать. Там предпосылок дохуя для педофилов. Начиная от внешнего вида заканчивая лагерем и продажей фотокарточек (чеблядь)
Это Макака ебаная опять макабу шатает или ты просто скопировал мой пост? Прост интересно че за хуйня
Да он просто и есть педофил самый настоящий. Я не вижу ничего эротичного в фотографии ребенка в таком костюме. Если он видит это его проблемы. Любой эксперт скажет, что это фото абсолютно законно.
>С каких пор латекс - признак детского порно?
Со времен Candy Doll
Красава, педобир бомбит. Молодец, дебил, считай репортнул этот тред.
Я лично уже давно тут, вылавливаю контент например.
тред в архивач уже кинули?
"Любой эксперт"
Пхпха
mario coceo here in this thread. Ask me about anything if you want little girls i give you little girls just please stop bullying my business this all what i got in my life.
Ты дебил блядь? они не будут тебе в открытую это показывать. Там предпосылок дохуя для педофилов. Начиная от внешнего вида заканчивая лагерем и продажей фотокарточек (чеблядь)
Ты че ахуел блять?
М-да, это пиздец
По сути в начале нулевых или чуть позже когда такую студию в Киеве пидорнули, они делали тоже самое детская мода якобы, дети модели и т.д
Так ты возьми почитай нормы, почитай законы, почитай что такое порнография. БДСМ у тебя в фантазиях.
Сука идиот блть представь твоего ребенка сфотографировали без обнаженки без каких-либо сексуальных поз, а какой-то пускающий слюни дебил с двача со стояком в дырявых труханах начинает верещать что это слишком сексуально и пытается обвинить фотографов в педофилии.
Красава, педобир бомбит. Молодец, дебил, считай репортнул этот тред.
Имбецилы сука тупорылые загуглите определение слова порнография!
Фото девочек в купальниках это не детское порно идиоты блять.
Вы бы сука лучше разобрались с настоящими ЦП-"режисерами".
Да вы че блять ахуели, че происходит та, сука? Один копирует мои сообщения. другой отвечает мне на посты другого анона, вы меня тут заовнить что ли решили, собаки?
>Как же я проиграл, когда первый тред листал. Сука олин в один же "модельные фото" как у сибирских мышей. Ебать сколько же такого контента на просторах снг наклепали уже, представить сложно.
Докажи сперва это уебок. Если они продают ЦП то это ЦП есть в торе. Иди найди пруфы тогда и поговорим. А пока что можно любого детского фотографа обвинить но это будут беспочвенные обвинения.
Так сюда ссылки тоже пость, чтоб тебе другие аноны помогали
>Видос, с которого всё началось:
Реклама видоса, хитро придумано, всё по закону и форсится.
Анус свой расследуй пидоp
Отсюда
Щас надо хоть что-то делать, вечером с работы придут взрослые дяди и помогут нам
Я тебя сейчас убивать начну, гнида некрещеная
Отсюда
Брату очень интересно где бы посмотреть в даркнете бренд одежды C.P. А то старые ссылки а-ля кингдома уже не работают.
ХЛЯЯ КАКОЙ ЧУВЫРЛA
Педофил вайпает тред копипастой, умно
Фух, я то уж думал, что всё проеблось, ладно хоть успел залить второй тред в архив. Заново блять. Поехали, но теперь аккуратнее, а то за тредами следит особо пизданутый мочер, явно шуганная омежка какая-нибудь, для которой даже когда на фото у девочки волосы распущены - это цп гроб гроб кладбище банхамер.
А лет 6 назад по таким страницам можно было на цп вконтакте выходить, были времена..
Ну, приведи
Скриньте.
Мужики от 18+ за это все на зону поедут на лет 10. Шкуры причастные от 18+ поедут домой, веди девушка не может быть педофилом. Ну по аналогии с ЦП из киева.
Мужики от 18+ за это все на зону поедут на лет 10. Шкуры причастные от 18+ поедут домой, веди девушка не может быть педофилом. Ну по аналогии с ЦП из киева.
Пойми, что этот контент лишь поверхностный, доступный всем, есть огромная вероятность, что при определённой плате можно получить уже реальные цп фотки, а быть может и вовсе возможность остаться с лолей наедине
Посмотри на фотки, скинутые аноном выше
Иди в тор глянь там детского порно валом. Возьми запикселиризуй всё кроме лица и давай распространять по соцсетям с просьбой помочь найти жертв child abuse. Вот это будет реальная борьба с педофилами. А доебываться на пустом месте к фотостудии только лишь на том основании что у тебя встаёт на девочку в латексе это как минимум лицемерие.
В "цивилизации" дрочат на детей орков из постсовка. Ничего нового. Любят это немцы, амеры, лягушатники и урюки из Финляндии.
Команда сосео
Сибирские мышки тоже так начинали.
любой поисковик торовский открываешь и ищешь
>Ну по аналогии с ЦП из киева.
А там телки разве избежали наказания? Врод е ж, та которая собственно и еблась с лоличкой, тоже отъехала. Или нет? Есть ссылка на инфу?
Нет офк. Не одной новости что на нее уголовка нет.
Отъехала, отъехала, просто тупой анон помнит ровно то, что ему хочется помнить
Да как блядь? duckduck нихуя не ищет, а я то теги знаю(наверно). Какие еще есть.
Криворукие уебаны. Ни сайт запилить не могут ни фотошопить, ни норм фотографов найти. Сельское блять говно времен 91 года, только может камеры чуть посовременне
Да похуй мне на тор.
я ща все объясню
ОП-имбецил, любитель рэпчика, наткнулся на детский NN моделинг. Он легален.
NNщики никогда не пилят цп.
Теперь оп пытается на этом что-то раздуть. У меня сильно бомбит, блядь. Я уже заебался вайпать ваш сраный тред .
Просто скажите мне - что это прикрытие цп-треда, а то у меня такое ощущение, что я в страшный сон попал. Как же я ненавижу двачеров. Господи, убей борды, плиз.
А может сделать анти-оп тред?
ВЗлетит?
лвл 38 лвл кун
l
>NNщики никогда не пилят цп.
Сибирские мышки тоже так начинали.
Просто мой юный друг нету понятия детская эротка.
Так что любое суксуализированое фото лольки сразу цп.
любой поисковик торовский открываешь и ищешь
40 лет, а такой дебилушка выродился, клея много перенюхал в 90х? Оно и сказывается
Нет офк. Не одной новости что на нее уголовка нет.
>Полное имя: Mario Michael Gugimaier
>Откуда: Австрия, Мюрццушлаг
А нам не попадет за травлю барина?
Ты че долбаеб? какой анти-оп тред? я настоящий оп делал 1-ый тред потом уже другие остальные треды поднимали.
Сиди дальше там усирайся
любой поисковик торовский открываешь и ищешь
>duckduck
Ты че ебанутый? Он не ищет среди онион сайтов...
Вот тебе норм. поисковик: http://gjobqjj7wyczbqie.onion/
>Полное имя: Mario Michael Gugimaier
>Откуда: Австрия, Мюрццушлаг
А нам не попадет за травлю барина?
Ты че ебанутый? Он не ищет среди онион сайтов...
пиздец суки
Они в рашке или украшке? явно педофилы
of course. I already contacted fbi and nsa be ready for measures. I said to you step back just please fuck step back. NO YOU NOT LISTENED TO ME and i dont give a shit
wait for your punishment
Сибирские мышки тоже так начинали.
Фух, я то уж думал, что всё проеблось, ладно хоть успел залить второй тред в архив. Заново блять. Поехали, но теперь аккуратнее, а то за тредами следит особо пизданутый мочер, явно шуганная омежка какая-нибудь, для которой даже когда на фото у девочки волосы распущены - это цп гроб гроб кладбище банхамер.
пиздец суки
Они в рашке или украшке? явно педофилы
Сибирские мышки тоже так начинали.
О, спасибо большое! Не зря на дваче 6 лет торчу. Пойду посёрфлю где бы куртку C.P. Company глянуть.
of course. I already contacted fbi and nsa be ready for measures. I said to you step back just please fuck step back. NO YOU NOT LISTENED TO ME and i dont give a shit
wait for your punishment
Не аргумент. Доказательства нужны.
В целом я согласен что зарабатывать на фотографиях детей это как минимум неэтично и отдает чем-то не совсем здоровым.
Вот просто сфотографировать ребенка выбрать одно фото пригодное для публикации и где-нибудь в журнале издать это еще куда ни шло. Постараться поставить свет/тень. Нормальную повседневную одежду либо просто красивое платье. Просто какое-то одно удачное фото красивого ребенка с удачной позой/мимикой, которое будет всех восторгать. Но ребенок должен быть реально фотогеничен а фотография если не гениальной то бесспорно удачной. Пример - пикрелейтед.
Но вот эти "фотосеты" десятки фотографий угрюмых далеко не самых красивых детей в латексных костюмах, для чего они нужны? Непонятно.
И в то же время нарушением закона фотосеты детей в латексе не являются и обвинять фотографов в педофилии как бы преждевременно.
Ты че ебанутый? Он не ищет среди онион сайтов...
of course. I already contacted fbi and nsa be ready for measures. I said to you step back just please fuck step back. NO YOU NOT LISTENED TO ME and i dont give a shit
wait for your punishment
кароче в треде явно засланные педофилы у которых жопа горит начинают копипастить и мешать нашему расследованию.
Это теперь гуглопереводчика тред? Зачем так стремно-то?
Я ебанулся или пол треда состоит из сообщения "сибирские мыши так начинали"?
notEvil
То что скинул человек выше ищет.
>Полное имя: Mario Michael Gugimaier
>Откуда: Австрия, Мюрццушлаг
А нам не попадет за травлю барина?
>Откуда: Австрия, Мюрццушлаг
А нам не попадет за травлю барина?
1 шизик тут копипастит все сообщения и вайпает
Это теперь гуглопереводчика тред? Зачем так стремно-то?
Ахах ору,опять "хоть что-то" как на совёнок фесте всё будет?
Это теперь гуглопереводчика тред? Зачем так стремно-то?
Да пусть хоть ебут их там в студии мне какое дело и другим анонам?
Ахах ору,опять "хоть что-то" как на совёнок фесте всё будет?
Уже месяц почти лежат все три педоборды. Это только у меня так, или че за хуйня? Домены уже обновились, но не могу зайти ни через тор, ни через прокси, ни через хуй. Все втроем в дауне. ЗАЕБАЛО.
>Где там детское порно покажи УРОД БЛЯТЬ ТУПОЙ
Маленькая девочка в латексном бдсм-костюме - это, конечно, норма. Ничего подозрительного. Салоголовый, катись.
Ещё ничего не умерло, если ты, например, начнёшь что-то делать.
тред в архивач уже кинули?
Это теперь гуглопереводчика тред? Зачем так стремно-то?
Наверно так же за девками бегает, усердно и неотступно, настоящий мужик.
Ахах ору,опять "хоть что-то" как на совёнок фесте всё будет?
Пойми, что этот контент лишь поверхностный, доступный всем, есть огромная вероятность, что при определённой плате можно получить уже реальные цп фотки, а быть может и вовсе возможность остаться с лолей наедине
Посмотри на фотки, скинутые аноном выше
сукааааа
30 РНН кун.
У Петьки Хабера друга ковбоя, челику похуй в открытую барыжит
МОДЕР ТЫ ЖЕ ВИДИШЬ ВАЙП! СДЕЛАЙ СВОЮ РАБОТУ ПИДОР СЛЕПОШАРЫЙ
>С каких пор латекс - признак детского порно?
Со времен Candy Doll
Я лично уже давно тут, вылавливаю контент например
В "цивилизации" дрочат на детей орков из постсовка. Ничего нового. Любят это немцы, амеры, лягушатники и урюки из Финляндии.
>Candy Doll
хуета дикая этот ваш кэнди дол
e
Как же я проиграл, когда первый тред листал. Сука олин в один же "модельные фото" как у сибирских мышей. Ебать сколько же такого контента на просторах снг наклепали уже, представить сложно.
Наконец то анон занялся чем то годным! Смерть педобирам
Я знаю что не норма. Но и не ЦП же.
какой? убей вайпера
СЮДА ПОСМОТРИ ЕБЛАН
В голос нахуй
Мне вообще похуй в чем она, хоть говном пусть обмажется, я тут причем и аноны? И к чему ты о салоголовых пернул я тоже не понял.
Иди в тор глянь там детского порно валом. Возьми запикселиризуй всё кроме лица и давай распространять по соцсетям с просьбой помочь найти жертв child abuse. Вот это будет реальная борьба с педофилами. А доебываться на пустом месте к фотостудии только лишь на том основании что у тебя встаёт на девочку в латексе это как минимум лицемерие.
Ты че ебанутый? Он не ищет среди онион сайтов...
Просто мой юный друг нету понятия детская эротка.
Так что любое суксуализированое фото лольки сразу цп.
В голосину с ковбоя. Эх как же хорошо быть белым человеком.
Ведь внатуре как в уганду прошвырнутся ездят лолей поебсти.
of course. I already contacted fbi and nsa be ready for measures. I said to you step back just please fuck step back. NO YOU NOT LISTENED TO ME and i dont give a shit
wait for your punishment
wait for your punishment
борьба? какая борьба? у меня 25 000 видеороликов, мне просто вайп мешает читать тред
Это теперь гуглопереводчика тред? Зачем так стремно-то?
Ещё ничего не умерло, если ты, например, начнёшь что-то делать.
Я тебя долбаеба лично теперь спрашиваю: какое нам до этого дело, пусть хоть в жопы их там ебут нам то что от этого?
Пойми, что этот контент лишь поверхностный, доступный всем, есть огромная вероятность, что при определённой плате можно получить уже реальные цп фотки, а быть может и вовсе возможность остаться с лолей наедине
Посмотри на фотки, скинутые аноном выше
РЕПОРТИМ ВАЙП
Она блять прямым текстом нам говорит, что тут что-то нечисто.
Мне вообще похуй в чем она, хоть говном пусть обмажется, я тут причем и аноны? И к чему ты о салоголовых пернул я тоже не понял.
Да мне вообще поебать на это есть такое понятие или нет его, ты че несешь то вообще? Пусть хоть их там ебут и утилизируют, нам какое дело до этого должно быть?
Я тебя долбаеба лично теперь спрашиваю: какое нам до этого дело, пусть хоть в жопы их там ебут нам то что от этого?
ХЛЯЯ КАКОЙ ЧУВЫРЛA
Пиздец у меня двач сломался я как-будто дежавю ловлю.
А кого бы вы с каталога на кастинг взяли так сказать? Я вот кимберлии наверно.
Так сюда ссылки тоже пость, чтоб тебе другие аноны помогали
Это ВАЙП а модер подох
Ты шизоид какой то, которому делать нехуй.
Это не отметает факта увеличивания просмотров совершенно законному видео.
Еблан это ты. Где там детское порно покажи УРОД БЛЯТЬ ТУПОЙ. Ты вообще читаешь мои посты?
Нижегородцы всегда были против ЦП, это правда.
Это наши граждане. Из ебут пиндоссы педофилы.
Да мне вообще поебать на это есть такое понятие или нет его, ты че несешь то вообще? Пусть хоть их там ебут и утилизируют, нам какое дело до этого должно быть?
Красава, педобир бомбит. Молодец, дебил, считай репортнул этот тред.
бля, забавно
Это теперь гуглопереводчика тред? Зачем так стремно-то?
Щас надо хоть что-то делать, вечером с работы придут взрослые дяди и помогут нам
Я ору как ебанутый например
Я тебя долбаеба лично теперь спрашиваю: какое нам до этого дело, пусть хоть в жопы их там ебут нам то что от этого?
Хуя себе вайп. Впервые такое вижу чтобы вайп наебнул систему постинга
40 лет, а такой дебилушка выродился, клея много перенюхал в 90х? Оно и сказывается
удваиваю
Это теперь гуглопереводчика тред? Зачем так стремно-то?
Имбецилы сука тупорылые загуглите определение слова порнография!
Фото девочек в купальниках это не детское порно идиоты блять.
Вы бы сука лучше разобрались с настоящими ЦП-"режисерами".
Фото девочек в купальниках это не детское порно идиоты блять.
Вы бы сука лучше разобрались с настоящими ЦП-"режисерами".
ВНИМАНИЕ, ВНИМАНИЕ!
Педолобби мониторит двощи после прошлых винов с закрытием хохлостудии и скатывают треды. Всем сохранять спокойствие и действовать согласно плану.
Ты че ебанутый? Он не ищет среди онион сайтов...
Лол
Ну, приведи
Не аргумент. Доказательства нужны.
В целом я согласен что зарабатывать на фотографиях детей это как минимум неэтично и отдает чем-то не совсем здоровым.
Вот просто сфотографировать ребенка выбрать одно фото пригодное для публикации и где-нибудь в журнале издать это еще куда ни шло. Постараться поставить свет/тень. Нормальную повседневную одежду либо просто красивое платье. Просто какое-то одно удачное фото красивого ребенка с удачной позой/мимикой, которое будет всех восторгать. Но ребенок должен быть реально фотогеничен а фотография если не гениальной то бесспорно удачной. Пример - пикрелейтед.
Но вот эти "фотосеты" десятки фотографий угрюмых далеко не самых красивых детей в латексных костюмах, для чего они нужны? Непонятно.
И в то же время нарушением закона фотосеты детей в латексе не являются и обвинять фотографов в педофилии как бы преждевременно.
ЭТО БЫЛО ПРИДУМАНО 5 ЛЕТ НАЗАД ЕЩЕ.
КОРОЧЕ АНОНЫ ПИШИТЕ ЖИРНЫМ ШРИФТОМ, ВАЙПЕР НЕ БУДЕТ КОПИРОВАТЬТЕГИ. ТАМ МЫ ОТЛИЧИМ РЕАЛЬНЫЕ СОБЩЕНИЯ ОТ ВАЙПЕРСКИХ КОПИЙ.
Это не отметает факта увеличивания просмотров совершенно законному видео
Я ору как ебанутый например
АНОНЫ ПИШИТЕ ЖИРНЫМ ШРИФТОМ, ВАЙПЕР НЕ БУДЕТ КОПИРОВАТЬТЕГИ. ТАК МЫ ОТЛИЧИМ РЕАЛЬНЫЕ СОБЩЕНИЯ ОТ ВАЙПЕРСКИХ КОПИЙ.
ЭТО БЫЛО ПРИДУМАНО 5 ЛЕТ НАЗАД ЕЩЕ.
КОРОЧЕ АНОНЫ ПИШИТЕ ЖИРНЫМ ШРИФТОМ, ВАЙПЕР НЕ БУДЕТ КОПИРОВАТЬТЕГИ. ТАМ МЫ ОТЛИЧИМ РЕАЛЬНЫЕ СОБЩЕНИЯ ОТ ВАЙПЕРСКИХ КОПИЙ.
Дальше смотрите. Травите вы не педофилов. Потому что на школьниц дрочат педофилы но они не продают, не преследуют их и прочее. Травите вы более серьезных преступников. Называйте вещт свлими именами. Организаторов детской проституции или детского порно. Это другой масштаб. И он ьолее серьезен чем если там косой на фотки школоты подрочит в одного. Хотя второе конечно надо просто лечить в дурке если ему это мешает и прогрессирует и все.
Почему я лояльна к такому. Ну я не лояльна конечно. Но скажу так что бищнес по продаже деского порно по моим подозрениям стебет легион на предмет подсовывания ему школоты выглядящей как взрослые в прикрепленных картинках и взрослых как детей выглядящих. Думаю это мера защиты проституции от преследования правоозранительных органов чтобы пустить их по ложному следу охабоченных омег а не по следу организаторов детской проституции и продажи не дай бог детей за рубеж. Поэтомк отделяйте зерна от плевел.
Ещё ничего не умерло, если ты, например, начнёшь что-то делать
Как же я проиграл, когда первый тред листал. Сука олин в один же "модельные фото" как у сибирских мышей. Ебать сколько же такого контента на просторах снг наклепали уже, представить сложно.
Да вы че блять ахуели, че происходит та, сука? Один копирует мои сообщения. другой отвечает мне на посты другого анона, вы меня тут заовнить что ли решили, собаки?
СЮДА ПОСМОТРИ ЕБЛАН
>Да вы че блять ахуели, че происходит та, сука? Один копирует мои сообщения. другой отвечает мне на посты другого анона, вы меня тут заовнить что ли решили, собаки?
ТУТ ПРОСТО ПЕДОБИРА 38 ЛЕТ ПРОРВАЛО
Все цп режиссеры работают под прикрытием детской моды детских моделей и т.д, разве что какие нибудь домашние которые своих детей принуждают никак не палятся, а сразу продают
Я ору как ебанутый например
Видимо, реально расследование сдохло
ПРИЗЫВАЮ ДУХ ТЕСАКА В ЭТОТ ТРЕД
ВО ИМЯ РЕЗИНОВОГО ЧЛЕНА И МОЧИ, ЦЕЛУЙ ПИПИСЬКУ
ВО ИМЯ РЕЗИНОВОГО ЧЛЕНА И МОЧИ, ЦЕЛУЙ ПИПИСЬКУ
Шапка хорошая но где пруфы того что студия реально занимается цп? нужно было хоть указать что и как в прошлых тредах инфа разного рода была начиная от плаката с лагерем заканчивая сомнительной продажей фотокарточек
1
Да проблема в том, что там лоли очень развращённо сидят, пусть на архиваче пруфы и смотрят, иначе снова забанят
СМЕРТЬ ПЕДОФИЛАМ ;)
Я лично уже давно тут, вылавливаю контент например
>взрослые дяди
>великовозрастные РНН-щики инфантилы омежки с двачей
>придут с работы
Лал.
> Травите вы не педофилов
> вы более серьезных преступников
Ну, во-первых, это и написано. Думаю, жирного хватит.
Во-вторых, самих педофилов-то зачем травить? Смысл то как-раз в травле организаторов всего этого.
Хуйня. Чего вайпер НЕ делает так это он НЕ ПРИКРЕПЛЯЕТ КАРТИНКУ/ФОТО.
Прикрепляя картинку ты доказываешь, что ты не вайпер.
Бля, аноны за ЦП взялись. Что с этим миром не так? Откуда у вас такая гражданская позиция взялась, долбоёбы?
Хах, и опять хохлы занимаются этой хуйней. Ничему не учатся.
Нахуй это говно нужно? пиндоссы ебут наших граждан.
Отвечаю на пост номер которого указала.
Ну и под школотой я подразумеваю не детей а учеников старших классов, потому что сама была школьницей старшеклассницей и гуляла с парнями постарше. Не шизите.
>аноны за ЦП взялись.
Когда аноны увидели ЦП, они взялись за хуй.
https://vk.com/hikamiryu если пройти по репостам группы, можно выйти на еще одну группу. может было, но все равно кину. она может быть как то связана с этим
ВНИМАНИЕ! У 38-ЛЕТНЕГО ПЕДОБИРА ПРОРВАЛО КЛАПАН! ПОВТОРЯЮ! У 38-ЛТНЕГО ПЕДОБИРА ПРОРВАЛО КЛАПАН!
Скриньте.
Мужики от 18+ за это все на зону поедут на лет 10. Шкуры причастные от 18+ поедут домой, веди девушка не может быть педофилом. Ну по аналогии с ЦП из киева.
А нам не попадет за травлю барина?
Анон педоборец! Легивон нуждается в тебе.Вступай в наши ряды.
Да похуй мне на тор.
я ща все объясню
ОП-имбецил, любитель рэпчика, наткнулся на детский NN моделинг. Он легален.
NNщики никогда не пилят цп.
Теперь оп пытается на этом что-то раздуть. У меня сильно бомбит, блядь. Я уже заебался вайпать ваш сраный тред .
Просто скажите мне - что это прикрытие цп-треда, а то у меня такое ощущение, что я в страшный сон попал. Как же я ненавижу двачеров. Господи, убей борды, плиз.
А может сделать анти-оп тред?
ВЗлетит?
лвл 38 лвл кун
БЫЛО В ПРЕДЫДУЩИХ ТРЕДАХ
Пишу жирным, проверим.
Ну, аноны просто любят травить, а тут такой удобный вариант, когда травля пойдет легко и их за нее все поддержат. Можно сделать вид, что ты делаешь хорошее великое дело, а вовсе не наслаждаешься жалким подобием власти в виде травли.
Вайпер сосет хуй)
Бля, аноны за ЦП взялись. Что с этим миром не так? Откуда у вас такая гражданская позиция взялась, долбоёбы?
ВНИМАНИЕ! У 38-ЛЕТНЕГО ПЕДОБИРА ПРОРВАЛО КЛАПАН! ПОВТОРЯЮ! У 38-ЛТНЕГО ПЕДОБИРА ПРОРВАЛО КЛАПАН!
38 летний долбоёб лучше бы ты клея обнюхался в 90х и умер бы нахуй
Лучше поменять «цп» и «Лоли» местами в последней строчке
АААААХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХХХХАХ
Так ты возьми почитай нормы, почитай законы, почитай что такое порнография. БДСМ у тебя в фантазиях.
Сука идиот блть представь твоего ребенка сфотографировали без обнаженки без каких-либо сексуальных поз, а какой-то пускающий слюни дебил с двача со стояком в дырявых труханах начинает верещать что это слишком сексуально и пытается обвинить фотографов в педофилии.
это типо ваип
Мы все равно их набутылим, вайпер хуев;)
Это Макака ебаная опять макабу шатает или ты просто скопировал мой пост? Прост интересно че за хуйня
Почему ты тупое уебище? Тебе детское порно под кроватью не мерещится, говно червивое?
Пишу жирным, проверим.
Ну, аноны просто любят травить, а тут такой удобный вариант, когда травля пойдет легко и их за нее все поддержат. Можно сделать вид, что ты делаешь хорошее великое дело, а вовсе не наслаждаешься жалким подобием власти в виде травли.
Да мне похуй среди чего он там не ищет даун.
А где инфа о третей работнице студи, мне кажется это та ниточка за которую пора подергать.
Дело Тухачевского
Читать на другом языке
Наблюдать за этой страницей
Править
Дело Тухачевского, или дело «антисоветской троцкистской военной организации» — дело по сфабрикованному[1][2] (см. раздел Реабилитация) обвинению группы высших советских военачальников, обвинённых в организации военного заговора с целью захвата власти. Стало началом массовых репрессий в РККА.
Дело Тухачевского
Дело «антисоветской троцкистской военной организации»
1927-meeting soviet commander military districts.jpg
Обвиняемый
М. Н. Тухачевский и другие
Место
Москва
Начало
1937
Окончание
1937
Приговор
смертная казнь
Реабилитация
1957
Закрытое заседание Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР по делу состоялось 11 июня 1937 года. Все подсудимые были признаны виновными и расстреляны немедленно по вынесении приговора (Я. Б. Гамарник застрелился накануне ареста). В 1957 году все обвиняемые были посмертно реабилитированы за отсутствием состава преступления.
Фигуранты\t
Править
По делу обвинялись:
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Читать на другом языке
Наблюдать за этой страницей
Править
Дело Тухачевского, или дело «антисоветской троцкистской военной организации» — дело по сфабрикованному[1][2] (см. раздел Реабилитация) обвинению группы высших советских военачальников, обвинённых в организации военного заговора с целью захвата власти. Стало началом массовых репрессий в РККА.
Дело Тухачевского
Дело «антисоветской троцкистской военной организации»
1927-meeting soviet commander military districts.jpg
Обвиняемый
М. Н. Тухачевский и другие
Место
Москва
Начало
1937
Окончание
1937
Приговор
смертная казнь
Реабилитация
1957
Закрытое заседание Специального судебного присутствия Верховного Суда СССР по делу состоялось 11 июня 1937 года. Все подсудимые были признаны виновными и расстреляны немедленно по вынесении приговора (Я. Б. Гамарник застрелился накануне ареста). В 1957 году все обвиняемые были посмертно реабилитированы за отсутствием состава преступления.
Фигуранты\t
Править
По делу обвинялись:
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Ты руками что ли вайпаешь?.. Пиздец.
Ты шизоид какой то, которому делать нехуй.
подрастешь-поймешь, сынок, это для тебя лоли-ровесницы, а для нас дочки. Анон повзрослел, вот и ведет себя как взрослый мужик
Отсюда
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Ещё ничего не умерло, если ты, например, начнёшь что-то делать.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
>гражданская позиция
Причем тут к хуям гражданская позиция, просто модно молодежно, как тесак и шурыгина прописали. Если бы аноны расскрывали каррупционные дела - другое дело, но сайт прикроют, довольствуються меньшим копашением.
Спасибо, бро! Я уже заебался
Причем тут детское порно или ебля лолей, говна кусок?
Здесь лулзы в набутыливании агенства, и труЪанон никогда не упустит их, даже если он сам подсматривает за процессорами.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
ААААААА
Поняяяял блядь. Вайпер тупа ранние сообщения по новой пишет. Сука я бы так не вкурил нахуй. Думал двач вообще поехал.
за 6 лет впервые такой умный вайп встречаю
тот, кто придумал вайп - ёбанный гений. эта хуйня ввела меня в полное недоумение
Почему ты тупое уебище? Тебе детское порно под кроватью не мерещится, говно червивое?
Вы гляньте на этот уебищный фотошоп
ТРЕНАЖЕРАХ выделено черным цветом. Наверное тут имелось в виду тренировка на хуях.
Тематическая тоже выделено. ДУМАЙТЕ САМИ!
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Да он просто и есть педофил самый настоящий. Я не вижу ничего эротичного в фотографии ребенка в таком костюме. Если он видит это его проблемы. Любой эксперт скажет, что это фото абсолютно законно.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Да похуй мне на тор.
я ща все объясню
ОП-имбецил, любитель рэпчика, наткнулся на детский NN моделинг. Он легален.
NNщики никогда не пилят цп.
Теперь оп пытается на этом что-то раздуть. У меня сильно бомбит, блядь. Я уже заебался вайпать ваш сраный тред .
Просто скажите мне - что это прикрытие цп-треда, а то у меня такое ощущение, что я в страшный сон попал. Как же я ненавижу двачеров. Господи, убей борды, плиз.
А может сделать анти-оп тред?
ВЗлетит?
лвл 38 лвл кун
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Иди в тор глянь там детского порно валом. Возьми запикселиризуй всё кроме лица и давай распространять по соцсетям с просьбой помочь найти жертв child abuse. Вот это будет реальная борьба с педофилами. А доебываться на пустом месте к фотостудии только лишь на том основании что у тебя встаёт на девочку в латексе это как минимум лицемерие.
Вайпер сосет хуй)
Я хз чо там делал тесак но если он уничтожал репутацию мужика за переписку. Или дрочку. Не знаю насколько это правомерно. Я еще раз говорю есть реальная проблема детской проституции . Есть реальная проблема детского порно. Есть реальная проблема отсутствия в вк премодерации в пабликах и развращение малолетних в этой соцсети постами за что отвечать вк принципиально не хочет как мне кажется, есть реальная проблема допуска компанией Mail.Ru Group детей в соцсеть в принципе. В то время как Фейсбук например раньше четко укащывал возрастное ограничение. А в вк лично мне покащалось что кпк не было так и нет плюс после перехода двача на сервера мейл.ру вощник трел с предлодением снищить вощрастное ограничение двача до шестнадцати лет. Я не утверждаю что эти вещи связаны. Я так де не щнаю во сколько лет можно выходить щамуд в Узбекистане откуда родом Владелец Mail.Ru.Group и связано ли жто как то с политикой вк, который принадлежит Mail.Ru Group. Но нужно выяснять и решать эти проблемы если вы их обнаружите а не тратить силы на сумасшедших
там каких то которые зашли в соцсеть со взрослой офертой но простым доступным ребенку интерфейсом и без укащания возрастного ограничения и не посмотрели там на возраст.
>А где инфа о третей работнице студи, мне кажется это та ниточка за которую пора подергать.
Педобир засрал весь тред. Есть ли смысл продолжать, если даже модерам похуй?
Спешите видеть, педофилы вайпают тред.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
На что там дрочить, говно какое то. Моралфажный лигивон идет науй.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
вот этого дегенерата надо сдевнонить
"Неко, лоли, меид дефиле"
https://studylib.ru/doc/4629307/neko--loli--mejd-defile---
Она блять прямым текстом нам говорит, что тут что-то нечисто.
Вообще детскую одежду кому-то надо же рекламировать и фотографировать.
А если в этом случае для клиентов не только одетые фото - это же Хохляндия, там всем на все похер за некоторую сумму.
И да, ВСЕ в этом треде или скрытые педобиры или тролли, причем независимо за какую из сторон они топят)
А если в этом случае для клиентов не только одетые фото - это же Хохляндия, там всем на все похер за некоторую сумму.
И да, ВСЕ в этом треде или скрытые педобиры или тролли, причем независимо за какую из сторон они топят)
>Я уже заебался вайпать ваш сраный тред
А ты не ручками вайпай.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Какой Тесак? Ему самому лоли нравились, он только за пацанов впрягался.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Этот тред здесь не нужен. Спасибо за понимание.
Абу благословил этот пост.
Абу благословил этот пост.
Сибирские мышки тоже так начинали.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
https://vk.com/hikamiryu если пройти по репостам группы, можно выйти на еще одну группу. может было, но все равно кину. она может быть как то связана с этим
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Почему ты тупое уебище? Тебе детское порно под кроватью не мерещится, говно червивое?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Ты здесь не нужен, педофил ебаный блядь.
Деаноним, находим факты продажи.
вот этого дегенерата надо сдевнонить
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Блять сильно оказывается педофильское лобби на харкаче. Сразу жопы подгорели.
>15лвл
>лоли
Что еще спизданешь?
>15лвл
>лоли
Что еще спизданешь?
Еблан это ты. Где там детское порно покажи УРОД БЛЯТЬ ТУПОЙ. Ты вообще читаешь мои посты?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Да проблема в том, что там лоли очень развращённо сидят, пусть на архиваче пруфы и смотрят, иначе снова забанят
Поддвачну, сам проорал
АБУ, ВНЕСИ СВОЮ ЛЕПТУ ЧТО ЛИ! ОН ЗАЕБАЛ ВАЙПАТЬ!
Тебе даже мимо аноны уже как ОП мерещатся, болезненный.
А то что вся загнивающая Гейропа ебет наших девушек, тебя не смущает?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
http://arhivach.ng/thread/460602/
Этот тред
Этот тред
зашевелились педофильчики,
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
>взрослые дяди
>великовозрастные РНН-щики инфантилы омежки с двачей
>придут с работы
Лал.
Просто если Mail.Ru Group известная ловлей педофилов якобы сделает то что сделать должна была уже давно и введет премодерациб и вощрастное ограничение 18+ а лично меня привлекает на лвач именно оно, то боюсь что от хваленой посещаемости и 97 места в списке самых богатых компаний мира если не ошибаюсь, не останется ничего, я считаю. Поэтому лучше бегать за иллбзиями как я лумаю чем решать вопрос реальной преступности и премодерации в интернете.
> Травите вы не педофилов
> вы более серьезных преступников
Ну, во-первых, это и написано. Думаю, жирного хватит.
Во-вторых, самих педофилов-то зачем травить? Смысл то как-раз в травле организаторов всего этого.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Анус твой умер, а я тут сижу расследую
Двойные лулзы, забавно у этих педофилов бомбит. Напоминают пиздолисов, которые защищают тяночек в интернетах.
Рано или поздно этих уебков перебанят.
А студию все равно двачеры набутылят.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Красава, педобир бомбит. Молодец, дебил, считай репортнул этот тред
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
У тебя встал на них, педофиленок?
>Двойные лулзы, забавно у этих педофилов бомбит. Напоминают пиздолисов, которые защищают тяночек в интернетах.
>
>Рано или поздно этих уебков перебанят.
>А студию все равно двачеры набутылят.
Да он просто и есть педофил самый настоящий. Я не вижу ничего эротичного в фотографии ребенка в таком костюме. Если он видит это его проблемы. Любой эксперт скажет, что это фото абсолютно законно.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Ты дебил блядь? они не будут тебе в открытую это показывать. Там предпосылок дохуя для педофилов. Начиная от внешнего вида заканчивая лагерем и продажей фотокарточек (чеблядь)
вспомни Сандру (Александру) из СПб. Сотни фотосетов, многие с засветом трусиков, с просвечивающимся анусом и что? всё официально, знала вся школа что Сандра - фотомодель.
были и nude фотки но там никакого криминала потому что ни мастурбации ни полового акта или его имитации не было!
фотография голого ребенка который купается в реке или бассейне это не порнография и вполне законно!
найди мне хотя бы одно ЦП с Сандрой. модельные фото есть модельные фото и если были бы ЦП то это всплыло бы в сети давно. так что это просто твои фантазии
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Какой Тесак? Ему самому лоли нравились, он только за пацанов впрягался.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
борьба? какая борьба? у меня 25 000 видеороликов, мне просто вайп мешает читать тред
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
> >Двойные лулзы, забавно у этих педофилов бомбит. Напоминают пиздолисов, которые защищают тяночек в интернетах.
> >
> >Рано или поздно этих уебков перебанят.
> >А студию все равно двачеры набутылят.
> Да он просто и есть педофил самый настоящий. Я не вижу ничего эротичного в фотографии ребенка в таком костюме. Если он видит это его проблемы. Любой эксперт скажет, что это фото абсолютно законно.
Да похуй что ты там видишь или не видишь, говно ебаное.
Тут можно раздуть историю и набутылить организаторов, и это будет очень презабавно.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
сукааааа
30 РНН кун
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Пойми, что этот контент лишь поверхностный, доступный всем, есть огромная вероятность, что при определённой плате можно получить уже реальные цп фотки, а быть может и вовсе возможность остаться с лолей наедине
Посмотри на фотки, скинутые аноном выше
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
А лет 6 назад по таким страницам можно было на цп вконтакте выходить, были времена.
СМЕРТЬ ПЕДОФИЛАМ!:) ТЫ СМОЖЕШЬ ВАЙПАТЬ ВЕЧНО!
Красава, педобир бомбит. Молодец, дебил, считай репортнул этот тред
Мне вообще похуй в чем она, хоть говном пусть обмажется, я тут причем и аноны? И к чему ты о салоголовых пернул я тоже не понял.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
НЕТ, НЕ СМОЖЕШЬ! СМЕРТЬ ПЕДОФИЛАМ!
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
В голосину с ковбоя. Эх как же хорошо быть белым человеком.
Ведь внатуре как в уганду прошвырнутся ездят лолей поебсти
Щас надо хоть что-то делать, вечером с работы придут взрослые дяди и помогут нам
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Я знаю что не норма. Но и не ЦП же.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Скриньте.
Мужики от 18+ за это все на зону поедут на лет 10. Шкуры причастные от 18+ поедут домой, веди девушка не может быть педофилом. Ну по аналогии с ЦП из киева
Мужики от 18+ за это все на зону поедут на лет 10. Шкуры причастные от 18+ поедут домой, веди девушка не может быть педофилом. Ну по аналогии с ЦП из киева
Да вы че блять ахуели, че происходит та, сука? Один копирует мои сообщения. другой отвечает мне на посты другого анона, вы меня тут заовнить что ли решили, собаки?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
>NNщики никогда не пилят цп.
У ВАС ТАМ РУЧКИ НЕ ОТСОХЛИ, ПЕДОФИЛЫ?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Отвечу на пост номер которого указала. Последнее предложение - сарказм естественно.и кстати если кто не знает в начале двухтысячных до расцвета mail.ru group как мне кажется и модерация предварительная была на всех форумах рунета и вощрастные ограничения стояли. Это я прекрасно помню и так было много где кроме mail.ru group как я считаю.
Нет офк. Не одной новости что на нее уголовка нет
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Отъехала, отъехала, просто тупой анон помнит ровно то, что ему хочется помнить
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
https://antizoomby.livejournal.com/498306.html
Отсюда
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
> Да вы че блять ахуели, че происходит та, сука? Один копирует мои сообщения. другой отвечает мне на посты другого анона, вы меня тут заовнить что ли решили, собаки?
Это педофил горящий, его видать за живое ткнули. Может он с этой конторой сам связан.
Но тема уже ВСКРЫТА.
Можешь добавлять цитирование ответа или разметку.
Он выдохнется, а аноны со связями уже найдут и набутылят организаторов.
Лулзы обеспечены.
Просто бампаем, перекатываем, все стандартно. Главное на бан не намотаться.
ЕСТЬ ВСЕ ПРЕДПОСЫЛКИ
САМ ПОСМОТРИ
Ты здесь не нужен, педофил ебаный блядь.
Деаноним, находим факты продажи.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
сэйм филингс, бро.
по поводу их МОДЕЛЕЙ могу вам с 100% увереностью сказать, что дети интернатные, практически у всех девочек ФАС, наитипичнейшая внешностью детей, от которых отказываются всякие алкаши, я не шарю за интернет сайты интернатов, но вангую на таких должны найтись их фотки
Я лично уже давно тут, вылавливаю контент например
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Команда сосео
То, что ты педофил, как и Пейсак.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Не аргумент. Доказательства нужны.
В целом я согласен что зарабатывать на фотографиях детей это как минимум неэтично и отдает чем-то не совсем здоровым.
Вот просто сфотографировать ребенка выбрать одно фото пригодное для публикации и где-нибудь в журнале издать это еще куда ни шло. Постараться поставить свет/тень. Нормальную повседневную одежду либо просто красивое платье. Просто какое-то одно удачное фото красивого ребенка с удачной позой/мимикой, которое будет всех восторгать. Но ребенок должен быть реально фотогеничен а фотография если не гениальной то бесспорно удачной. Пример - пикрелейтед.
Но вот эти "фотосеты" десятки фотографий угрюмых далеко не самых красивых детей в латексных костюмах, для чего они нужны? Непонятно.
И в то же время нарушением закона фотосеты детей в латексе не являются и обвинять фотографов в педофилии как бы преждевременно.
АААААХАХАХАХАХХАХАХАХАХАХХХХАХ
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Дальше смотрите. Травите вы не педофилов. Потому что на школьниц дрочат педофилы но они не продают, не преследуют их и прочее. Травите вы более серьезных преступников. Называйте вещт свлими именами. Организаторов детской проституции или детского порно. Это другой масштаб. И он ьолее серьезен чем если там косой на фотки школоты подрочит в одного. Хотя второе конечно надо просто лечить в дурке если ему это мешает и прогрессирует и все.
Почему я лояльна к такому. Ну я не лояльна конечно. Но скажу так что бищнес по продаже деского порно по моим подозрениям стебет легион на предмет подсовывания ему школоты выглядящей как взрослые в прикрепленных картинках и взрослых как детей выглядящих. Думаю это мера защиты проституции от преследования правоозранительных органов чтобы пустить их по ложному следу охабоченных омег а не по следу организаторов детской проституции и продажи не дай бог детей за рубеж. Поэтомк отделяйте зерна от плевел.
Почему я лояльна к такому. Ну я не лояльна конечно. Но скажу так что бищнес по продаже деского порно по моим подозрениям стебет легион на предмет подсовывания ему школоты выглядящей как взрослые в прикрепленных картинках и взрослых как детей выглядящих. Думаю это мера защиты проституции от преследования правоозранительных органов чтобы пустить их по ложному следу охабоченных омег а не по следу организаторов детской проституции и продажи не дай бог детей за рубеж. Поэтомк отделяйте зерна от плевел.
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
https://nnils.livejournal.com/3321935.html
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
А я напоминаю что если педофилом ты называешь мужикамкоторый попытался познакомиться со старшеклассницей выглядящей лет на двадцать то ты необразованное быдло и вниманиебл.дь пытающееся выехать на резонансной теме чтобы прлпиарить себя или свой сайт вместо введения на него премодерации. Если мой парень пытался бы познакомиться со взросло выглядящей старшеклассницей не зная что она несовершеннолетняя, то того кто его педофилом я назову шищиком и неотесанным быдлом или даже мошенником.
Да проблема в том, что там лоли очень развращённо сидят, пусть на архиваче пруфы и смотрят, иначе снова забанят
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
ты даже не представляешь...
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Ты дебил блядь? они не будут тебе в открытую это показывать. Там предпосылок дохуя для педофилов. Начиная от внешнего вида заканчивая лагерем и продажей фотокарточек (чеблядь)
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
>Ну по аналогии с ЦП из киева.
А там телки разве избежали наказания? Врод е ж, та которая собственно и еблась с лоличкой, тоже отъехала. Или нет? Есть ссылка на инфу?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
А там телки разве избежали наказания? Врод е ж, та которая собственно и еблась с лоличкой, тоже отъехала. Или нет? Есть ссылка на инфу?
ПОБЕДА ВСЕ РАВНО БУДЕТ ЗА НАМИ, ПИДОРАС!
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Я тебя долбаеба лично теперь спрашиваю: какое нам до этого дело, пусть хоть в жопы их там ебут нам то что от этого?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Сибирские мышки тоже так начинали.
Администрация сайта предупреждена и осведомлена о треде и о возможных попыток манипуляции.
Держу в курсе.
крысакун
Во долбаебу то нечем заняться утром вторника, как на сосаке анти-педо тред вайпать.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Найс горишь))
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Спасибо!
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Имбецилы сука тупорылые загуглите определение слова порнография!
Фото девочек в купальниках это не детское порно идиоты блять.
Вы бы сука лучше разобрались с настоящими ЦП-"режисерами".
Ну че, уведешь тред в бамплимит, долбоебушка?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
ТЫ ЛУЧШЕ РЕШИ СРАЗУ, КАКОЕ ЖЕНСКОЕ ИМЯ СЕБЕ НА ЗОНЕ ВЫБЕРЕШЬ
ЛАН, ТЫ ПОКА ВАЙПАЙ, Я ПОЙДУ ЧАЙКУ ПОСТАВЛЮ. ТАКОЙ ВАЙП ГОВОРИТ О ТОМ, ЧТО МЫ НА ВЕРНОМ ПУТИ ИНАЧЕ БЫ ТАК НЕ ПЕКЛО ПЕДИКАМ
>Полное имя: Mario Michael Gugimaier
>Откуда: Австрия, Мюрццушлаг
А нам не попадет за травлю барина?
>Откуда: Австрия, Мюрццушлаг
А нам не попадет за травлю барина?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Несмотря на то что я считаю что олин такой мошенник начал люто сагать тред с моими постами, я продолжу и отвечу на пост номер котороно указала.
Считать парня пытавшегося познакомиться или даже соблазнить взросло выглядящую старшеклассницу не зная что она несовершеннолетняя педофилом жто все равно что называть геем того кто пытался познакомиться или даже переспать с женственно выглядящим трапом не зная что тот мужик. Товарищи мошенники просьба сесть в тюрьму за искусственную порчу репутации людей и попытку наживы на аферах, а не сагать тут треды с моими постами.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
В голосину с ковбоя. Эх как же хорошо быть белым человеком.
Ведь внатуре как в уганду прошвырнутся ездят лолей поебсти.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
test
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Здесь же нет прямого цп. Это хоть и выглядит подозрительно, но ничего противозаконного тут нет.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Забаньте уже тред, расследование, понятное дело, не получится, педофилы против, увы.
Это не отметает факта увеличивания просмотров совершенно законному видео
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
пошёл на хуй
У ПЕДОФИЛОВ ОЧЕНЬ СИЛЬНОЕ МИРОВОЕ ЛОББИ
ГУГЛИТЕ PIZZA GATE, PODESTA MADELEINE MCCANN, WALNUT SAUCE BRUISE
СОТНИ УЛИК ПРОТИВ ОРГАНИЗАЦИИ ПЕДОФИЛОВ-НАСИЛЬНИКОВ-УБИЙЦ КУДА ВХОДЯТ МИРОВЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ И РЕЛИГИОЗНЫЕ ЛИДЕРЫ
И НИКТО НЕ НАКАЗАН
И САЙТЫ ТИПА ВИКИПЕДИИ И ГАЗЕТЫ ТИПА НЬЮ ЙОРК ТАЙМС ОПРАВДЫВАЮТ ПЕДОФИЛОВ ЗАЯВЛЯЯ ЧТО ЭТО "РАЗОБЛАЧЕННАЯ ТЕОРИЯ"
ГУГЛИТЕ PIZZA GATE, PODESTA MADELEINE MCCANN, WALNUT SAUCE BRUISE
СОТНИ УЛИК ПРОТИВ ОРГАНИЗАЦИИ ПЕДОФИЛОВ-НАСИЛЬНИКОВ-УБИЙЦ КУДА ВХОДЯТ МИРОВЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ И РЕЛИГИОЗНЫЕ ЛИДЕРЫ
И НИКТО НЕ НАКАЗАН
И САЙТЫ ТИПА ВИКИПЕДИИ И ГАЗЕТЫ ТИПА НЬЮ ЙОРК ТАЙМС ОПРАВДЫВАЮТ ПЕДОФИЛОВ ЗАЯВЛЯЯ ЧТО ЭТО "РАЗОБЛАЧЕННАЯ ТЕОРИЯ"
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
>Забаньте уже тред, расследование, понятное дело, не получится, педофилы против, увы.
А когда они были за?)) Вечно этот педо-педрила срать не сможет.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Это елена вайпает?
> пикча
Кто это? Она голая?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Сука идиот блть представь твоего ребенка сфотографировали без обнаженки без каких-либо сексуальных поз, а какой-то пускающий слюни дебил с двача со стояком в дырявых труханах начинает верещать что это слишком сексуально и пытается обвинить фотографов в педофилии.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Да проблема в том, что там лоли очень развращённо сидят, пусть на архиваче пруфы и смотрят, иначе снова забанят
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Фух, я то уж думал, что всё проеблось, ладно хоть успел залить второй тред в архив. Заново блять. Поехали, но теперь аккуратнее, а то за тредами следит особо пизданутый мочер, явно шуганная омежка какая-нибудь, для которой даже когда на фото у девочки волосы распущены - это цп гроб гроб кладбище банхамер.
Спасибо, Абу!
Абу благословил этот пост.
Абу благословил этот пост.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
АБУ мой... В день, когда ты родился, сами леса Лордерона прошептали это имя. АБУ... Дитя моё, я с гордостью смотрел, как ты рос для служения... справедливости. Не забывай: наш род всегда правил, полагаясь на силу... и мудрость. И я знаю, что ты проявишь сдержанность, будучи наделённым такой властью. Лишь воодушевив сердца своего народа, ты узнаешь, что такое истинная победа. Знай это, ибо когда вайпер нападет ты даш ему отпор!
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
АБУ мой... В день, когда ты родился, сами леса Лордерона прошептали это имя. АБУ... Дитя моё, я с гордостью смотрел, как ты рос для служения... справедливости. Не забывай: наш род всегда правил, полагаясь на силу... и мудрость. И я знаю, что ты проявишь сдержанность, будучи наделённым такой властью. Лишь воодушевив сердца своего народа, ты узнаешь, что такое истинная победа. Знай это, ибо когда вайпер нападет ты даш ему отпор!
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Поржу, присоединюсь к травле
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
АБУ мой... В день, когда ты родился, сами леса Лордерона прошептали это имя. АБУ... Дитя моё, я с гордостью смотрел, как ты рос для служения... справедливости. Не забывай: наш род всегда правил, полагаясь на силу... и мудрость. И я знаю, что ты проявишь сдержанность, будучи наделённым такой властью. Лишь воодушевив сердца своего народа, ты узнаешь, что такое истинная победа. Знай это, ибо когда вайпер нападет ты даш ему отпор!
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Либо толстый, либо глупый, в любос случай вон выше фотки детей в ЛАТЕКСНЫХ костюмах, такием никто кроме педофилов не занимается, ноудискасс.
ГДЕ НОВЫЙ ТРЕД?
Иди в тор глянь там детского порно валом. Возьми запикселиризуй всё кроме лица и давай распространять по соцсетям с просьбой помочь найти жертв child abuse. Вот это будет реальная борьба с педофилами. А доебываться на пустом месте к фотостудии только лишь на том основании что у тебя встаёт на девочку в латексе это как минимум лицемерие.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
СКОРО ТВОЙ АНУС БУДЕТ СИЯТЬ ЕЩЕ БОЛЬШЕ, ПЕДОБИРЫЧ!
СИЛА ТРЕНИЯ СДЕЛАЕТ ЕГО КРАСНЫМ ПРИ ПОМОЩИ ПОСТУПАТЕЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ СОКАМЕРНИКА ПО ИМЕНИ РАФАИЛ!
СИЛА ТРЕНИЯ СДЕЛАЕТ ЕГО КРАСНЫМ ПРИ ПОМОЩИ ПОСТУПАТЕЛЬНЫХ ДВИЖЕНИЙ СОКАМЕРНИКА ПО ИМЕНИ РАФАИЛ!
Щас надо хоть что-то делать, вечером с работы придут взрослые дяди и помогут на
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
А смысл?
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
ПЕРЕКАТ?
ПЕРЕКАТ?
ПЕРЕКАТ?
ПЕРЕКАТ?
ПЕРЕКАТ?
Добавьте в шапку инфу про горящего педофила. Мы на верном пути, товарищи.
ПЕРЕКАТ?
ПЕРЕКАТ?
ПЕРЕКАТ?
ПЕРЕКАТ?
Добавьте в шапку инфу про горящего педофила. Мы на верном пути, товарищи.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Шапка хорошая но где пруфы того что студия реально занимается цп? нужно было хоть указать что и как в прошлых тредах инфа разного рода была начиная от плаката с лагерем заканчивая сомнительной продажей фотокарточек
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
марио сосет хуи, а елена блядь
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
ДВАЧУЮ, ЭТО ОЧЕНЬ ПОКАЗАТЕЛЬНЫЙ МОМЕНТ:) ОБЯЗАТЕЛЬНО НАДО ВНЕСТИ ЕГО АННАЛЫ ИСТОРИИ СЕГО РАССЛЕДОВАНИЯ.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
> доебываться на пустом месте к фотостудии
Здесь подозрение в организации проституции. Собираем доказательства, так сказатб
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Наше дело правое подобир будет разбит.
За двач! за АБУ!
Одно из главных доказательств - вайп треда.
ХЭЛОУ ИТС МИ, МАРИО!
У меня есть подозрение что твоя мать шлюха, а батя членодевка, но доказательств пока нет.
Маршал Советского Союза М. Н. Тухачевский — бывший 1-й заместитель наркома обороны СССР, на момент ареста командующий войсками Приволжского военного округа;
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
командармы 1-го ранга:
И. Э. Якир — командующий войсками Киевского ВО;
И. П. Уборевич — командующий войсками Белорусского ВО;
командарм 2-го ранга А. И. Корк — начальник Военной академии им. Фрунзе;
комкоры:
Р. П. Эйдеман — председатель Центрального совета Осоавиахима;
В. К. Путна — военный атташе при полпредстве СССР в Великобритании;
Б. М. Фельдман — начальник Управления по командному и начальствующему составу РККА;
В. М. Примаков — заместитель командующего войсками Ленинградского ВО;
армейский комиссар 1-го ранга Я. Б. Гамарник — первый заместитель наркома обороны СССР, начальник Политуправления РККА.
Версия обвинения\t
Править
Формулировка обвинения\t
Править
Признание маршала Тухачевского от 26 мая 1937 года о возглавлении военно-троцкистского заговора. На листе есть бурые пятна, которые позднейшая судебно-медицинская экспертиза идентифицировала как пятна крови[3].
Согласно обвинительному заключению от 9 июня 1937 года, все обвиняемые являлись членами антисоветской троцкистской военной организации, связанной с Л. Троцким, его сыном Л. Седовым, осуждёнными в январе 1937 года Г. Пятаковым и Л. Серебряковым, уже арестованными к тому времени Н. Бухариным и А. Рыковым, а также германским Генштабом.
Целью организации был объявлен насильственный захват власти в СССР в обстановке военного поражения от Германии и Польши.
Список обвинений включал:
передачу в 1932—1935 годах представителям германского Генштаба секретных сведений военного характера;
разработку в 1935 году подробного оперативного плана поражения Красной Армии на основных направлениях наступления германской и польской армий;
подготовку террористических актов против членов Политбюро ЦК ВКП(б) и советского правительства;
подготовку плана вооружённого «захвата Кремля» и ареста руководителей ЦК ВКП(б) и советского правительства.
Некоторые исследователи (например, Елена Прудникова и Александр Колпакиди) указывают на противоречивость обвинения и считают, что настоящей причиной процесса был не заговор с целью захвата власти, а выдвижение на первый план внешнего фактора в виде шпионажа в пользу Германии призвано было скомпрометировать обвиняемых в глазах их боевых товарищей из РККА[4]. В частности, сам Тухачевский не признал обвинения в шпионаже[5].
За неделю до суда, 2 июня 1937 года, было созвано расширенное заседание Военного Совета при НКО СССР. О размахе мероприятия говорит то, что помимо членов Военного Совета, в заседании участвовало 116 приглашённых. С объяснением позиции правительства по «делу Тухачевского» перед армейской общественностью выступил Сталин. Своё выступление он начал словами:
Сталин: Товарищи, в том, что военно-политический заговор существовал против Советской власти, теперь, я надеюсь, никто не сомневается. Факт, такая уйма показаний самих преступников и наблюдения со стороны товарищей, которые работают на местах, такая масса их, что несомненно здесь имеет место военно-политический заговор против Советской власти, стимулировавшийся и финансировавшийся германскими фашистами[6].
В своей речи Сталин также подчеркнул схожесть обвинений в адрес группы Тухачевского со случившимся годом ранее военным мятежом в Испании, с которым советские военные советники были знакомы на практике.
Предварительное расследование и суд\t
Править
В 1929—1934 годах информация о наличии в РККА оппозиционных настроений во главе с Тухачевским поступала от дочери генерала Зайончковского, в 1932 году — от агента «Сюрприза» (Адольф Хайровский), в 1932—1934 годах — от агента Илинича, в 1933—1936 годах — от агента «Венера».[7] Однако эта информация из недр спецслужб стала известна правительству только после записки А. Х. Артузова в январе 1937 года.[8].
Первые фигуранты дела — В. Путна и В. Примаков — были арестованы в связи с другим делом. В судебном процессе по делу Антисоветского объединённого троцкистско-зиновьевского центра (21—23 августа 1936 года) они были названы в качестве участников армейской «военно-троцкистской организации»[комм. 1]. Тем не менее до мая 1937 года арестованные Путна и Примаков не называли никаких новых имён. Также и К. Б. Радек (ранее согласившийся выступить с разоблачениями и показаниями против кого угодно) на судебном заседании от 24 января 1937 года отрицал связь Тухачевского с оппозицией[9].
Исходя из этого, нарком обороны СССР К. Е. Ворошилов на заседании Пленума ЦК ВКП(б) от 23 февраля 1937 года уверял присутствующих в том, что:
…В армии к настоящему моменту вскрыто пока не так много врагов. Говорю — к счастью, надеясь, что в Красной Армии врагов вообще немного. Так оно и должно быть, ибо в армию партия посылает лучшие свои кадры; страна выделяет самых здоровых и крепких людей.
В конце января поступила записка А. Х. Артузова[10] о донесениях «Сюрприза» в 1932 году[11]. 11 марта 1937 года арестован командующий Уральским ВО комкор И. И. Гарькавый, который сразу начал давать признательные показания. Очень кстати, 12 апреля во вскрытой чекистами японской дипломатической почте военный атташе Японии в Польше якобы отчитывается об установлении «связи» с Тухачевским[12].
15 апреля состоялось первое перемещение — Фельдман переведён на должность помощника командующего Московским ВО. 22 апреля Политбюро отменяет поездку Тухачевского за границу. С 22 по 27 апреля некие показания на группу Тухачевского дают арестованные руководители НКВД М. И. Гай, Г. Е. Прокофьев, З. И. Волович, Р. А. Петерсон (правда, в суде их показания не использовались). Основные события, связанные с арестом и следствием по делу обвиняемых: перемещения на новые места службы, аресты, признательные показания и самоубийство Гамарника, происходят 2—31 мая. А 2 июня Сталин выступает на расширенном заседании Военного Совета.
7
Звонили с тюрьмы, просили передать, что б ты уже сейчас вводил в привычку подмываться 2-3 раза в день
Когда у тебя будут убедительные подозрения, которые соберут с десяток единомышленников, создавай тред.
А пока продолжай наблюдения, сын говна ебаного, ты никому не мешаешь.
так это тебе же позвонили
НЕ ПЕРЕАТЫВАЙТЕСЬ СЮДА https://2ch.hk/b/res/197994530.html!! ТАМ ЛЖЕ-ТРЕД ПЕДОБИРА!
ТАМ ВСЕ ССЫЛКИ БИТЫЕ!
НЕ ПЕРЕАТЫВАЙТЕСЬ СЮДА https://2ch.hk/b/res/197994530.html!! ТАМ ЛЖЕ-ТРЕД ПЕДОБИРА!
ТАМ ВСЕ ССЫЛКИ БИТЫЕ!НЕ ПЕРЕАТЫВАЙТЕСЬ СЮДА https://2ch.hk/b/res/197994530.html!! ТАМ ЛЖЕ-ТРЕД ПЕДОБИРА!
ТАМ ВСЕ ССЫЛКИ БИТЫЕ!НЕ ПЕРЕАТЫВАЙТЕСЬ СЮДА https://2ch.hk/b/res/197994530.html!! ТАМ ЛЖЕ-ТРЕД ПЕДОБИРА!
ТАМ ВСЕ ССЫЛКИ БИТЫЕ!НЕ ПЕРЕАТЫВАЙТЕСЬ СЮДА https://2ch.hk/b/res/197994530.html!! ТАМ ЛЖЕ-ТРЕД ПЕДОБИРА!
ТАМ ВСЕ ССЫЛКИ БИТЫЕ!НЕ ПЕРЕАТЫВАЙТЕСЬ СЮДА https://2ch.hk/b/res/197994530.html!! ТАМ ЛЖЕ-ТРЕД ПЕДОБИРА!
ТАМ ВСЕ ССЫЛКИ БИТЫЕ!НЕ ПЕРЕАТЫВАЙТЕСЬ СЮДА https://2ch.hk/b/res/197994530.html!! ТАМ ЛЖЕ-ТРЕД ПЕДОБИРА!
ТАМ ВСЕ ССЫЛКИ БИТЫЕ!НЕ ПЕРЕАТЫВАЙТЕСЬ СЮДА https://2ch.hk/b/res/197994530.html!! ТАМ ЛЖЕ-ТРЕД ПЕДОБИРА!
ТАМ ВСЕ ССЫЛКИ БИТЫЕ!НЕ ПЕРЕАТЫВАЙТЕСЬ СЮДА https://2ch.hk/b/res/197994530.html!! ТАМ ЛЖЕ-ТРЕД ПЕДОБИРА!
ТАМ ВСЕ ССЫЛКИ БИТЫЕ!
удалил
Оперативно! Красава!
План Сцилла работает.
Раследование идет полным ходом
Раследование идет полным ходом
я хотел написать "удалили", но быстро долблю по клавишам.
Но модер красава
БОЖЕ ХРАНИ МОЧЕРАТОРОВ
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
перекат с рабочими ссылками, проверяйте ссылки на тредах при перекатах
ПЕРЕКАТ
ПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТ
ПЕРЕКАТ
перекат с рабочими ссылками, проверяйте ссылки на тредах при перекатах
ПЕРЕКАТ
ПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТ
ПЕРЕКАТ
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
перекат с рабочими ссылками, проверяйте ссылки на тредах при перекатах
ПЕРЕКАТ
ПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТ
ПЕРЕКАТ
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
https://2ch.hk/b/res/197995220.html
перекат с рабочими ссылками, проверяйте ссылки на тредах при перекатах
ПЕРЕКАТ
ПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТПЕРЕКАТ
ПЕРЕКАТ
Да проблема в том, что там лоли очень развращённо сидят, пусть на архиваче пруфы и смотрят, иначе снова забанят
Анонимус обрати внимание на 3 персону на сайте,за эту ниточку надо подергать.
Ссылка на архив первого треда:
http://arhivach.ng/thread/460511/
Второй залит на архивач:
http://arhivach.ng/thread/460575/
Третий:
http://arhivach.ng/thread/460588/
Не постим фотки лолей, только инфа, только хард, дрочите на архиваче.
Видос, с которого всё началось: https://www.youtube.com/watch?v=ilsNBDqhi24
Сайт "модельного агенства": https://brimamodels.com/models.html
Инста: https://www.instagram.com/brimamodels/
Фейсбук: https://www.facebook.com/pg/brimafashion/about/
Странные товары: https://www.etsy.com/listing/615220257/amy-black-dress-photobook-model?ref=shop_home_active_1
ИНФА НА МАРИО -
http://www.flixens.com/director/mario-michael-gugimaier
https://www.facebook.com/Official.Mario.M.Gugimaier
https://www.instagram.com/accent.mgm/
https://www.xing.com/profile/MarioMichael_Gugimaier
https://www.youtube.com/user/TheSwitchskill/videos
https://www.youtube.com/channel/UCUd4YyTQW9EyduwhkqXMFCw
https://soundcloud.com/gugimaier-mario-michael/tracks
Brima D'espoina (в миру Елена Олейник) ЖЕНА МАРИО
Настоящее имя: Елена Олейник
Дата рождения: 8.06.1992 (27)
Псевдонимы: Brima D'espoina (имя агенство от BRIMAmodels)
Города: Киев и Винница
Страна: Укропия
1.https://vk.com/id202429653 (выпилено)
2.https://vk.com/id186505389 (старая страница, есть номера телефонов)
3.https://vk.com/id20661738 (выпилено)
Skype: demorgona
Группа по дизайну:
https://vk.com/costumes_zakaz (указаны все номера, они совпадают с номерами на сайте агенства BRIMAMODELS)
Группы агенств:
Модельное агентство TM Brima.d
https://vk.com/vinmodel
[email protected]
Модельное агенство BRIMAMODELS:
https://brimamodels.com
brima-d.blogspot.com
Аккаунты агенства BRIMAMODELS:
https://www.youtube.com/channel/UCj5ay_5a-KUIxXIolaSC9ag
https://www.instagram.com/brimamodels/
https://twitter.com/brimamodels
https://www.facebook.com/brimamodels/
e-mail: [email protected]
Legal address - 01011, Ukraine, Kiev, Rybalska str. 13, of.4