Они наносят удары головой. Далеко слышен стук, я вижу тусклый свет, предрассветные тени. С улицы слышен крик: "ХУЙ!". Потом тишина, и снова. Этот шум мешает заснуть, поэтому я выхожу на крышу. Вижу идущего далеко снизу человека, его движения не поддаются описанию, в них мало человеческого, есть нечто чуждое, омерзительное и тошнотворное, это он кричит. Дальше через дорогу лежит толпа людей лицом вниз, в асфальт. Они наносят удары головой, стук эхом отдается по улице и уходит в даль. "ХУЙ!" - снова выкрикнул человек и продолжил свои движения. Этот мир, что я вижу с высоты, свесившись со стены вниз головой, ухватившись брухлей за отвесную стену дома, наблюдаю. Но звук, он доходит до меня и берет свое, я начинаю вращаться, обдирая руки о кирпичную стену. Я закручиваюсь вокруг своей оси, тени проносятся перед моими глазами, я теряю опору и чувствую что лечу. Мои брухли разрезают воздух как лопасти вертолета, вращаюсь, головой вниз я вижу все тот же ебаный цирк, но теперь я лечу, и ничего мне больше не нужно. Полетели со мной~
Я отключилась. Этот мир, он давит на сознание, вызывает галлюцинации. "ХУЙ!" - снова донеслось с улицы. В окно подуло свежим морозным воздухом с примесью запаха сушеных кишок. "ХУЙ! ХУЙ!" - слышно из окна - это люди, что потеряли цель, бродят по городу и кричат. Я осторожно выглядываю в окно, уже много дней сижу в комнате не высовываясь, не выходя на улицу. По стене дома напротив ловкими движениями движется голый человек, он ухватывается хуем за стену, делает толчек, перепрыгивает через окно и снова хватается хуем. Снизу под домом стоят люди и смотрят. Некоторые выкрикивают. "ХУЙ!" - этот был совсем близко, я оглянулась вправо вдоль по улице, там так же люди перемещаются по отвесным стенам домов. Я давно оставила попытки понять что происходит, мне кажется они что-то ищут в домах. Сегодня также слышен стук, как и неделю назад. Это толпа, но теперь они далеко, на моей улице уже весь асфальт раздроблен, не думаю что они скоро вернутся. Я сижу перед окном, ветер завывает в сушеных кишках, развешеных на высоких столбах, что возвышаются над домами по всему городу. Эта какофония звуков, как органная музыка из ада заставляет замирать в ужасе раз за разом. От нее стены, пол, стекла мелко вибрируют с каждым порывом ветра, а в нынешнюю зимнюю пору редко когда прекращается. Остается только принять происходящее и ждать.
Сегодня не слышно стука, сегодня никто не кричит, даже ветра нет, только громкое шуршание раздается эхом по улицам. Этот звук, казалось бы тихий, заставляет все вокруг дрожать. Мы смотрим в окна и наблюдаем за потоком, что течет по разрушеным улицам. Он смывает все: раздробленые куски асфальта, части лбов, ошметки хуев тех, кто сорвался со стен. Все перемешивается в темно-буром потоке жидких людей. Он смывает машины, столбы, других людей, идущих по улицам на работу, упрямо не отрицающих что прежнего мира уже нет, ничего нет. Поток огромной волной проходит по городу чтобы сделать круг где-то в выжженых пустошах и снова вернуться в город. Мы сидим и смотрим, мы больше не знаем что теперь делать, надеемся только что многоэтажки выдержат.
В полумраке видно: на стене что-то на стене! Я иду по подъезду, поднимаюсь по лестнице наверх, на мой этаж. По пути из под дверей лезут опарыши, дохуя их, они ползут к лестницному проему и валятся вниз сплошным потоком. В их массе замечаю руки, ноги, мозги. Это все они, прогнившие люди, что живут рядом со мной. Я иду к своей двери чавкая в красновато-белой массе, вытираю ноги и сажусь в сычевальню. Тут нет людей, нет гнили, никого, только я. Иногда я смотрю в окно на стену дома напротив, и часто вижу что она покрыта опарышами, их белесый цвет хорошо виден на коричневом кирпиче. Они часто принимают вид различных символов, прямо сейчас это надпись "...", как знамение праздника гнили в человеческой сущности. Маскарад безысходности, омерзительного гноя и запустения.
Вращающиеся стены, они стоят и крутятся когда я вхожу в туманную комнату. Они поворачиваются ко мне, спрашивают, зачем мне эта баночка. А я молчу, тогда стены начинают меняться, они получают четвертый угол, комната становится квадратной и я ложусь на пол. Долго ползаю я по полу, пока не получается стоять, и я стою, воспринимаю. Стены открываются и из них вылетают бочки с веществом, они быстро проносятся сквозь туман и исчезают в других стенах. Нужно успевать уворачиваться, при этом вращаясь, но нельзя забывать про баночку. Если получится, в ней будет немного, и этого может быть достаточно.
Что теперь делать. Летающее не понять, унести с собой в туманную комнату. Там держать, тогда начнет выть и отпустить. Чтобы было больше. Я делаю по форме, никто не знает как иначе и не у кого спросить. Никто не видит, я тоже. Пустота. Нихуя.
Пингую гугл и репу, пока ветки летают перемещаются. Пишу в доку всякое. Смотрю на монитор, клавиатуру и стол. Чтобы лучше видеть рабочее место, тогда оно становистя ближе и более выпуклое, иначе ничего не видно. Двигаю монитор по столу, вправо, к себе, влево, от себя и вправо. Так он нагревается. Когда монитор становится достаточно теплый, я его останавливаю и он прилипает, тогда можно шатать стол и монитор не упадет. Так же можно двигать клавиатуру. Но она большая, поэтому ее лучше переворачивать, только быстро. Переворачиваю клавиатуру. Она нагревается. Кнопки становятся теплые и слипаются. У меня получается клавиатура с одной большой кнопкой, теперь я могу работать в [количество кнопок] быстрее, нажимая их все одной кнопкой. Я сижу и нажимаю кнопку, кнопка нажимается, на мониторе всякое появляется, работа идет.
Иногда, я смотрю вперед и вижу что есть еще другие, которые как и я, сидят и переворачивают клавиатуру и двигают монитор. Я слежу за ними. И тогда становится ясно зачем я работаю. Все производят тепло, которое идет по трубам в дома. В такие моменты мне становится хорошо, и жизнь не кажется такой бессмысленной и я начинаю бестрее двигать монитор по столу.
Под конец рабочего дня все забывают зачем они пришли, один за другим встают со своих рабочих мест и спрашивают друг у друга: "Что теперь делать?". Но никто не знает ответа, тогда все расходятся по домам, чтобы на следующее утро снова прийти создавать тепло. Длинные шеренги людей с мониторами в руках, идущие по ночным улицам.
Colbasawk. Сабегение спинорожденный чуавк. Чуавк придет будет смотреть, смотрящий. Сегодня я не понимаю, сегодня я вращаюсь. Стены получают второй угол, я вижу PAWTAWLAWCK и он треугольный. Мы нуждаемся в таких и о! Это как о, но AWW. Няшности-колбасности. Колбаса приходит и уходит и тогда возвращаеся бутриаи. Бутриаии это когда-то было вещество в бочках, но потом, когда оно полетало и остановилось.
Когда я бываю на море, я люблю заходить вечером одна на дальние уже пустые пляжи и в лучах заходящего солнца я становлюсь лицом к морю широко расставив ноги. Волны омывают мои ступни а брухли развеваются на вечернем бризе. Охуенно.
Я долго думала, изучала и тут я поняла. Если взять снова глаз и положить его в яблоко то будет видно. Вращение - это одна из тех вещей, что воздействуют. В нем есть суть изменения четвертого угла вращаемых вещей, он рекурсивно изменяется в процессе. Нужно только научиться им управлять.
Шликовздрыжне эффект. Это когда напихиваются пяни/ментос в писю и заливается жръчик/кола, а потом быстро-быстро шликается. Дополнительный эффект получается если при этом еще испускать лучи поноса. Надо попробовать. Я б не отказалась оказаться в шликодиспансере. И проходить усиленную шликотерапию. А то я уже свои пальцы накачала на непрерывном шлике, а так мне бы медсестры шликали, и я им тоже :3333
Я научилась писей свистеть. Это довольно просто, сначала надо засунуть туда шланг от велосипедного насоса, потом качать и не давать воздуху выходить. Потом понемногу выпускать, растягинув вертикально половые губы.
Когда пакеты летают по шлюзу, они шликают. Шликающие пакеты летают быстрее благодаря цифровой шликче, которая обмазывает шлюз и пакеты начинают скользить, ускоряясь. Тогда интернет работает быстрее. Недавно в одном хакерском сообществе появилась прога ShlickPiing, она посылает шлик-пакеты по указаному адресу
Вы когда-нибудь думали что будет когда вселенная начнет сжиматься? Все процессы физические будут проходить наоборот, при этом начнет выделяться шликча времени и наконец настанет Тихий Рассвет. Тогда можно будет видеть вещи длинные и короткие, вращаться и перемещаться.
Как же мне доставляет UINT. UINT, это сама суть плюсов, UINT... Прям шликать на него хочется и не знаю что теперь делать. UINT, так охуенно это писать.
Местная поехавшая. Не могу сказать когда и с чего все это началось. Я перестала играть с другими, стала отдаляться, замыкаться в себе. Было это где-то в средних школьных классах. До сих пор не знаю причину. А потом я ебанулась, я искала внимания и не знала как его получить. Я начала выделывать всякую хуйню в ущерб себе и на потеху окружающим. И когда они смеялись, я смеялась вместе с ними. Когда я училась в универе, я ходила по корпусам и кривляла лицо студентам, преподам. Я делала дакфейс, не тот, который принято считать дакфейсом, а изначальный - выпячивая вперед верхнюю губу, и поджимая нижнюю, при этом выкатив глаза. Я делала вид что у меня такое лицо. Я могла ходить в толпе студентов и пердеть ртом, делая вид что это не я. Иногда я выбегала из аудитории первой пораньше, пока остальные еще собираются, ложилась в коридоре возле двери на пол, упершись ногами в стену и ждала. На мне свитер, а полы у нас довольно чисты и отполированы. Когда выходил первый человек я со всех сил отталкивалась ногами от стены и проезжала по полу мимо входа в аудиторию, прямо перед ногами у выходящих. При этом я издавала пердящие звуки. Также, когда я стояла перед еще закрытой аудиторией, когда все ждали препода, я внезапно падала на пол и начинала выкрикивать всякую несусветную хуйню. Иногда, когдя я сидела на паре, я могла внезапно выкрикнуть что-то нераздельное или сидеть бормотать типа заклинания себе под нос. Когда я ходила поссать, то запиралась в кабинке и начинала завывать, сильно, чтобы было слышно и в коридоре. Иногда ко мне заходили узнать что случилось, тогда я вываливалась из кабинки и выкатывалась по сортирному полу наружу в корридор, за угол на лестницу и скатываюсь дальше по ступенькам, при этом завывая, пердя и с дакфейсом на лице. Теперь я хиккую, работаю с дома и боюсь выходить на улицу. Иногда по ночам я просыпаюсь и с охуевшим застывшим лицом вспоминаю все что делала в те годы. Потом встаю и бухаю до утра.
Я отключилась. Этот мир, он давит на сознание, вызывает галлюцинации. "ХУЙ!" - снова донеслось с улицы. В окно подуло свежим морозным воздухом с примесью запаха сушеных кишок. "ХУЙ! ХУЙ!" - слышно из окна - это люди, что потеряли цель, бродят по городу и кричат. Я осторожно выглядываю в окно, уже много дней сижу в комнате не высовываясь, не выходя на улицу. По стене дома напротив ловкими движениями движется голый человек, он ухватывается хуем за стену, делает толчек, перепрыгивает через окно и снова хватается хуем. Снизу под домом стоят люди и смотрят. Некоторые выкрикивают. "ХУЙ!" - этот был совсем близко, я оглянулась вправо вдоль по улице, там так же люди перемещаются по отвесным стенам домов. Я давно оставила попытки понять что происходит, мне кажется они что-то ищут в домах.
Сегодня также слышен стук, как и неделю назад. Это толпа, но теперь они далеко, на моей улице уже весь асфальт раздроблен, не думаю что они скоро вернутся. Я сижу перед окном, ветер завывает в сушеных кишках, развешеных на высоких столбах, что возвышаются над домами по всему городу. Эта какофония звуков, как органная музыка из ада заставляет замирать в ужасе раз за разом. От нее стены, пол, стекла мелко вибрируют с каждым порывом ветра, а в нынешнюю зимнюю пору редко когда прекращается. Остается только принять происходящее и ждать.
Сегодня не слышно стука, сегодня никто не кричит, даже ветра нет, только громкое шуршание раздается эхом по улицам. Этот звук, казалось бы тихий, заставляет все вокруг дрожать. Мы смотрим в окна и наблюдаем за потоком, что течет по разрушеным улицам. Он смывает все: раздробленые куски асфальта, части лбов, ошметки хуев тех, кто сорвался со стен. Все перемешивается в темно-буром потоке жидких людей. Он смывает машины, столбы, других людей, идущих по улицам на работу, упрямо не отрицающих что прежнего мира уже нет, ничего нет. Поток огромной волной проходит по городу чтобы сделать круг где-то в выжженых пустошах и снова вернуться в город. Мы сидим и смотрим, мы больше не знаем что теперь делать, надеемся только что многоэтажки выдержат.