Лавкрафта нужно читать только при определённых факторах таких как погода или место проживания
Я вот помню в Сочи был в октябре, вот там осенняя природа и дожди, было его охуенно читать и атмосферно
Ну а по фактам мы имеем сборник заунывных высеров старого графомана со склонностью к бесконечным описаниям, который в 2к21 невозможно читать.
/thread
>Лавкрафтианский ужас, это не страх перед разумным осьминогом или смертью. Это не скримеры, не боди-хороры и слэшеры. Ужас Лавкрафта это страх принципиально непозноваемых иррациональных феноменов.
>
>Я осознал Лавкрафта, когда начал ездить по провинциям. Близость к воде, убогие обветшалые здания и невероятные, гротескные рыболюди, которые хромая идут и смотрят на тебя своим пустым взглядом. Принципиально непознаваемые моим рассудком иррациональные ублюдки без сознания, воли, чувств. Культисты неведомых мне богомерзких идолов, которые монотонно совокупляются в пустых квартирах. Безумные, безликие, исступленно танцующие в своих сельских клубах под заунывное жужжание хитов 90-х из оборудование столь древнего, что им пользовался еще безумный Аль-Хазред. Я ощущаю их агрессию, ощущаю их непознаваемость, их безумие. Это ужас по ту сторону разума, когда человек напротив тебя не имеет с твоим умом точек соприкосновения. Совершенно иной.
А мне кажется что это говно для сойбоев. Кто сейм?
Сойбои как раз выписали Лавкрафта из лавкрафтианской литературы, потому что он недостаточно уважительно относился к N-людям.
Сорта говна.
Вот этот тебе все пояснил. Почитал. Унылое говно.
Не читал ни одной его книги. В чем я не прав? Что такого Лавкрафт может мне дать нового? А то вы уже заебали с ним, серьезно
>к N-людям.
К ужасающим человекоподобным мутантам.
Бамп.
Лавкрафт скорее про противопоставление религиозным взглядам, где человек создан богом, чтобы править материальным миром и круче него никого нет, тогда как у него человек слабая и безвольная хуйня, которая сходит с ума от того, чего он не понимает, да и вообще скоро вымрет.
>Лавкрафт скорее про противопоставление религиозным взглядам
Лол нет.
Лол да.
Пруфы?
Так ты же утверждаешь, что я не прав, вот и пруфай.
В его рассказах весьма часто упоминаются еба культы и секты и их влияние - а один раз монстрика даже изгоняли крестом.
Так-что в них нет очевидного противопоставления религиозным или магическим взглядам.
Сектанство не религия.
Тягомотина. Слишком много описания всего вплоть до ебучей крыши. Часто не к месту эти описания и думаешь ну давай быстрее че томишь.
Читаю сборник сейчас и пока только данвический ужас понравился. Зов Ктулху и Дагон не очень.
>ну давай быстрее че томишь
Вам, батенька, надо просто скримеров смотреть или молодежные ужастики. Жанр ужасов он не для вас.
Ты вырвал из контекста и нихуя не понял. Я не говорил о противопоставлении религиям в целом. Я говорил о конкретном отношении хрестиан к человечеству, как к венцу творения. У лавкрафта же люди - пыль, грязь и говно. Которое вообще вымирает, уступая место каким то паукообразным.
> >ну давай быстрее че томишь
> Вам, батенька, надо просто скримеров смотреть или молодежные ужастики. Жанр ужасов он не для вас.
Ну давай расскажи мне зачем мне постоянное описание фасадов, крыш, окон зданий в жанре ужасов, и эти, постоянно, повторяющиеся прилагательные: мрачный, зловонный, дьявольский чуть ли не каждый абзац?
По каким критериям?
Ну хз. Акцент явно не на противопоставлении делается - да и толку в этом не было-бы.
>По каким критериям?
По критериям отличия от господствующей.
кто сильнее Ктулху или криветко?
>расскажи мне зачем мне
Тебе - ни зачем. Я же говорю: не твое это. Иди на ютубе посмотри криповые ролики. Оставь жанр ужасов в покое.
Ты на вопрос не ответил.
Ответил же. Ты спросил: "расскажи мне" - рассказал. И еще: "зачем мне" - объяснил.
Или тебе по каждому пункту объяснить, что это сделано не для тебя?
Ну другие у тебя потребности, возможно травма головы. Смотри ты себе свои тиктоки, где все будет быстро и со скримерами. Радуйся жизни, нет не хочу - хочу жрать лавкрафт, потому что это хайпово.
Где Лавкрафт хайповый? Да и ответ в стиле: "ну э это не для тебя", выдает в тебе клинического гидроцефала.
Теперь и мне стало страшно...
Онотоле
>Где Лавкрафт хайповый?
Подойди к школьникам и спроси: "Вы знаете кто такой Лавкрафт? Ктулху?"
А потом спроси: "Читали По?"
Ответ удивит. Вот и ты мне скажи, ты читал По?
> >Где Лавкрафт хайповый?
> Подойди к школьникам и спроси: "Вы знаете кто такой Лавкрафт? Ктулху?"
> А потом спроси: "Читали По?"
> Ответ удивит. Вот и ты мне скажи, ты читал По?
У тебя чё прочтение определенной книги делает из ребенка взрослого?
Зумерок с клиповым мышлением спок. Как говорил Дим Юрич, примитивный ужас - это когда тихо, тихо, тихо БУ ОБОСРАЛСЯ. Ну, примерно это тебе и нужно, смело можешь смотреть любой современный говноужастик. Не являющиеся малолетними дебилами - милости прошу в паб Моллис к нашему шалашу
Ты на вопрос не ответил.
> Дим Юрич
А ну понятно, дискуссию можно завершать
У меня вопрос про Хребты безумия. Кого боялись Старцы в ближайших к их поселению горам? Яннп. Что там за ебань жила, что они даже Шогготов туда не пустили?
Хуй знает, меня Лавкрафт ваще нихуя не напугал. Больше дух приключений при его прочтении ощутил, но жути, страха или чего-то такого - нихуя.
Не читал Лавкрафта (не люблю любые ужастики в любом виде).
Какую одну книгу я должен прочесть, чтобы понять, нужно мне это или можно закрыть навсегда.
Ровно одна книга, самая атмосферная, работающая, интересная.
Какую одну книгу я должен прочесть, чтобы понять, нужно мне это или можно закрыть навсегда.
Ровно одна книга, самая атмосферная, работающая, интересная.
Чё тебе понятно, пердёж? Уважаемый человек, служил. А ты за Родину сосаллужил, сынок?
Я как-то в ноябре бродил по дождливой Анапе под аудиокнижку "Тень над Иннсмаутом", заглядывал в лица редким прохожим аборигенам, и они казались мне рыболюдьми.
>А ты за Родину сосаллужил, сынок?
Я третьего дня массировал анус с проверенными коммунистами.
А ты сам служил? Где, когда?
Или стыдно признаться?
Это в общем-то характерно для любой литературы. Просто зумеры не могут удерживать внимание на одном объекте дольше десяти секунд.
>Душная хуйня
>Удерживать внимание
Какие же бумеры дегенераты
шоггот же
Хребты граничили с Плато Ленг(ну есть такая версия, что там есть один из "переходов"), а там и до Кадата с его божествами рукой подать. Словом, они осознавали, что не их место там. А вообще, надо бы перечитать.
Именно на противопоставление ничтожного человека и неизведанного.
Наоборот. Это вы - инвалиды. Вам в принципе недоступна, например, медитация. Вы как слабенткий комп, на котором запущен браузер с сотней открытых вкладок.
>Вы как слабенткий комп, на котором запущен браузер с сотней открытых вкладок.
Неплохая аналогия.
Да в 2k21 вообще читать что угодно необязательно. Это ж напрягать мозжечок надо, слишком сложно, лучше тиктоки поскроллить. Чтение - для бумеров.
Спасибо. Не моя. Это мой тренер по БИ так выражается.
Шогготы это их зверушки, на то время они у них ручные еще были
Да он даже не мог написать свои высеры в нормальном художественном формате, это просто немыслимо. Неудивительно, что его писанина была никому не нужна.
Это точно лучше, чем Лавкрафт))
Медитация? Может ты еще в бога веришь? Проиграл с чмони
Ну конечно же! Во бумеры тупые, всё-таки!
ну потом развились и понеслась
Зависит от твоих целей.
>Проиграл с чмони
Думаю чмоня тут ты. Как ты считаешь?
Зов Ктулху
симпл димпл поп ит сквиш
да нет, не только бумеры, все кто читает в 2к21
Как одно с другим связано? Ты на редкость тупой даже для зумера.
Начал я её читать, сразу о наркотиках, подводном говне и всякой оккультной хуете т дропнул к ебени матери
Krab-people
Krab-people
Looks like krabs
Talk like people
>Начал я её читать
Главная твоя ошибка. Читать в 2k21 - признак отсталости. Пока не поздно, одумайся и начинай смотреть тиктоки!
Лол, "Лавкрафтианский ужас", это когда тебе самому не страшно, потому что автор неумелый мудак, и единственный доступный ему способ передавать "страшность" происходящего, это высирать абзацы того, как "кровь стыла в жилах" и "ужас увиденного доводил до безумия", в то время как читатель недоумевает - бля, да что там страшного-то?
Значит, это не твоё
Двачую. Ни драматургии, ни читабельного изложения, тотальная графомания. Какая-то хуета в формате дневников. Каким говноедом надо быть, чтобы это читать.
все поняли тебя,клоун, теперь иди нахуй
Они до Шогготов кого-то боялись. Походу реально страну снов, ибо Старцы даже Летающее полипы выпилили, которых не могли убить Великая раса
Ну, Dunwich Horror еще куда ни шло - там и развитие сюжета, и все дела. Но, конечно, без авторского конька - рассказа о том, что монстр был так ужасен, что увидевшие его лишились чувств и разума.
Но, блядь, в основном это "ужасы" на уровне "мы увидели ледышки правильной кубической формы и ужас обуял нас, потому что только древнее зло могло создать в снежной пустыне столь ужасные формы. Мы обосрались, а трое из нас лишились рассудка. Читатель, на этом абзаце тебе должно было стать страшно!"
>все
Ты и твоя мама?
Старцы?
Великая раса?
Вы эту поеботу еще и в русских пересказах читаете?
Охуеть, не встать!
Ебать ты жалкий)
покойся с миром, петушок
прятался в толчке на параше он, а не служил
У тебя мать сдохла что-ли?
Выебали шогготы до смерти?
вот кстати Зов и Хребты с работами Беранже просто охуенно
Мать,мать,мать
Сразу видны твои проблемы, клоун)
>с работами Беранже
Скинешь в тред?
Хуй будешь кста?
Твоя маман мне это уже говорила, придумай что-нибудь своё.
Ты сам себя похоронил, мне даже ничего не пришлось делать)
Все эти заумные книжки для лохов. Унылая тягомотина с описанием деревьев, дверей, природы и прочей залупы. Вы мне динамику подавайте, экшон, эмоции. То ли дело Колычев: я от бугурта иногда его книжки бросал читать на середине но потом дочитывал. Вы только посмотрите на этот классный диалог:
Феликсу приходилось слышать, что камеры в московских изоляторах переполнены, коек на всех не хватает и арестантам приходится спать по очереди. Но здесь было одно свободное место, на первом ярусе нар, что выходили к сортиру. Причем выходили так близко, что брызги с унитазного постамента легко достигали ног лежащего на койке человека. Именно потому это место и пустовало. На втором ярусе лежал какой-то бомж с рыжей бородой, на третьем – жалкого вида очкарик. Но даже у этих ничтожеств были привилегии по сравнению с Феликсом.
Арестанты были заняты своими делами. Одни валялись на койках, другие сидели за столом, болтали, курили. На новичка никто не обращал никакого внимания. Но стоило только Феликсу положить свои вещи на свободное место, как возле него вдруг вырос разбитной молодец с уродливым лицом. Хищно-насмешливый оскал, золотые зубы, грудь и плечи в татуировках, смысла которых Феликс не понимал.
– А где здрасьте? – глумливо спросил он.
– Э-э… Здравствуйте, – жалко промямлил Красницкий.
С ним не было телохранителей, и некому за него постоять. Потому он чувствовал себя человеком, которого в одних трусах выставили на лютый мороз.
– Откуда ты, такой чмошный, взялся?
Молодец явно работал на публику, и Феликс это понимал. Но ничего с ним поделать не мог.
– Э-э… Из Москвы…
– А чего на чмошного отзываешься? – захохотал парень. – Ты чмо?
– Э-э… Нет.
– Чего ты там кудахчешь, как курица? Или ты петух?
– Нет! – шарахнулся от него Феликс.
– А откуда я знаю, что ты не петух?..
– Нет, нет, никогда не был!
– Гляди, голос прорезался!.. Ты вот на шкварную шконку щемишься. А под ней чисто вокзал, где петушня поезда ждет…
– Да не петух я! – затрясся Феликс.
– Петух, петух! – глумливо хохотнул из-за стола небритый мужик с жирным лицом и могучими плечами.
– По нему видно, что петух! – подхватил какой-то убогий тип с фурункулезным лицом.
– Вот видишь, чума, народ в тебе петуха видит! Надо доказать, что это не так.
– Как доказать?
– А просто. Берешь тазик, снимаешь штаны, погружаешь свой дупель в воду. Если пузыри пойдут, значит, дырявый. Значит, петух. Если не пойдут, значит, целка…
– Э-э… Это неправда, – мотнул головой Феликс. – Пузыри ничего не значат…
– Да? Боишься? Отмазы клеишь? Значит, будут пузыри, да?
– Нет, не будут.
– А за свои слова отвечаешь? Здесь за свои слова отвечать надо!
Феликс услышал шум бьющейся об железо воды. Кто-то за спиной наполнял под краном тазик.
– Давай, Лева, ставь корыто. А ты, чума, давай окорока заголяй…
– Нет! – мотнул головой Феликс.
– Я сказал!
Уголовник вытянул руку и поднес к его горлу острие шила. И Феликсу ничего не оставалось, как исполнить его требование.
Он сел в тазик, не зная, пошли там пузыри или нет.
– Есть пузыри! – взбудораженно заорал злобный арестант. – Братва, среди нас пидор!
– Ша, Бузыка! – подал голос небритый здоровяк. – Разобраться надо! Ходь сюда, чума! – обращаясь к Феликсу, потребовал он.
А идти было недалеко. Всего три шага, и он уперся в стол.
– Ты кто такой?
– Красницкий я. Феликс Красницкий… Олигарх!
– Ух ты, олигарх!
– Это ошибка, я ни в чем не виноват! Меня оговорили, меня подставили! Но за меня заступится сам президент. Уже Генеральный прокурор звонил, завтра меня уже выпустят. Или послезавтра.
– Или никогда, – хмыкнул за спиной Бузыка.
– Нет, нет! Завтра же меня освободят!
– До завтра дожить надо! – небритый втянул в себя воздух через стиснутые зубы, отчего вышел пугающий звук. – А петухи у нас долго не живут.
– Э-э… Но я не петух… К тому же я готов заплатить вам за свою безопасность…
– Сколько?
– Да хоть миллион долларов!
– Плати.
– Я обязательно заплачу!
– Сейчас плати.
– Но сейчас у меня нету.
– На нет и разговора нет. Это тюрьма, чувак, обещаниям здесь не верят. Заплатишь миллион – живи, нет – завтра вперед ногами отсюда выйдешь. С петухами у нас очень строго.
– Но я же не петух! И никогда не был!
– А экспертиза показала, что ты петух. Такие вот дела… Красницкий, говоришь, твоя фамилия?
– Да, Красницкий.
– Олигарх?
– Да.
– Это ты сестру Никона опустить хотел?
– Что?! – похолодел Феликс.
– А Никон в законе. Никон – уважаемый вор. Как думаешь, что мы должны с тобой сделать?
В глазах небритого читался приговор. И Феликс понял, что обречен. Потому что так решил Спартак. А он жив, и его слово в тюрьме – закон. Потому и называют его вором в законе.
– Это не я!.. Я здесь ни при чем!.. Я не виноват!
Виноват он. Очень виноват. В том виноват, что не смог справиться со Спартаком. Тяглов облажался: детонатор взрывного устройства на пейджер замкнул, а сигнал с задержкой пришел. Если бы сразу рвануло, когда Спартак в кресло сел, а так у него фора появилась, которая его и спасла. Никон жив, и Феликсу придется об этом горько пожалеть. Все к этому идет.
Красницкий попятился к двери, но кто-то непреодолимо сильный схватил его за руки, а Бузыка подскочил к нему спереди и ударил в живот.
Феликс не выдержал удара, согнулся в поясе и тут же уткнулся носом в загаженный постамент. И опомниться не успел, как остался без штанов. А потом начался сразу седьмой круг ада…
Представитель глубинного народа в треде. Ебаный абу.
Ты так и не ответил.
Хуй будешь?
Выглядит то охуенно, но читать комфортно? Не слишком мало тексту уделено внимания?
>это просто немыслимо
А так кощунственно, богопротивно, невыразимо ужасно, против самой природы реальности, любой кто коснется этих книг, замирает в беззвучном крике безумия
Ну, тут как бы два разных человека
НО твоя склонность к хуям выдаёт в тебе пидора
Так, что свойственно послать тебя нахуй.
Вытер об тебя ноги.
мне зашло прям, дух приключений, открытий
>НО твоя склонность к хуям выдаёт в тебе пидора
Но ты же публичный хуесос. Я думал тобой можно попользоваться.
Хуй будешь?
Тебя трясёт уже?)
Заело?)
И вот эта мразь перед нами. Лежит на тумбочке попкой кверху, ласты сзади скручены, сверху на нем сидят. Четко и внятно объясняем ему, что дорога у него на самом деле одна, только потом она раздваивается. Сначала по любому в петухи, и только потом у него есть выбор. Либо он на рабочего петуха учится и обслуживает всех кого надо старательно и прилежно, ну и там, естественно, парашу драит и т.д. все, что положено петухам делать. В этом случае будет жить петухом, а если научится от долбления в очко кайф получать, то будет ваще не жизнь, а малина.
Либо другой вариант, он ломается и рабочим петухом становиться не хочет. Тогда его мочат, причем все равно через очко.
Когда толково и аргументировано кого-то убеждаешь, то человек обязательно понимает, даже если он тупарь. Вот и тут было так же. Интеллигентно убедили. Он естественно на петуха согласился, его отправили в петушиный угол, чтоб подмылся, чтоб петухи там его научили очко расслаблять, клизмочки, ну и все такое.
Через полчаса приходит в назначенное место, сам с себя шмотье скидывает, и в коленно-локтевую становится. Хорошо его петухи обучили, грамотно. Обычно то достаточно только раком. Ну раз коленно-локтевую принял, значит осознал глубину содеянного. Значит будет из него толк в плане девочки.
>Заело?)
Да.
Хуй будешь?)
Всё ясно, очередной слитый петушок.
Слился тебе в рот.
Ну вот сижу я в соседней комнате у воздуховода, в сушилку вваливаются двое «авторитетов». На самом деле оба - скоты и отморозки. И идет такой базар. Да, а утром этого же дня к нам в отряд новенького привели. Парнишка совсем молоденький. Сел за то, что он своего другана случайно убил, когда они вместе провода тырили.
Ну, так базар такой:
- Видел новенького?
- Да.
- Классная жопа.
- Да, жопа что надо.
- Я хочу эту жопу.
- Да ты чё, это ж беспредел.
- Да ладно тебе, не гноись. Такой жопы ни у одного нашего петуха нет. Да и потом, больно уж он на пидора похож. Губки пухленькие, весь румяненький, вихлявенький, жопа опять же.
- Слушай, дело, конечно, твое, если на * уболтаешь, получишь ты эту жопу. Но вообще-то за такое и спросить могут.
- Кто с меня спросит? И кто с меня спросит за какого-то петушка молоденького? Да и потом, я тебе говорю: пидор он.
- А знаешь, а вот проверить, пидор он или не пидор, это можно.
- О, классная идейка, вот я его как раз под соусом, что это проверочка, и пробью.
- Со мной поделишься?
- Братан, мой пидор - твой пидор.
- Ха-ха-ха!!!
- Гы-гы-гы!!!
Потом в сушилку еще несколько блатных ввалилось и начались другие базары. О первом базаре я несколько забыл, потому как выяснилось, что половина наших проблем связана с ихними подставами. Оказалось, например, что они перехватили канал, по которым мы письма с воли получали. И они эти письма зажимали. В том числе и от матерей. Был среди них один бывший интеллигентный человек (не в смысле БИЧ, а в смысле, когда то он был образованным и культурным, а теперь скотом стал). Так вот он это паскудство называл психологическим прессингом.
На следующий день мы приходим с производства, я смотрю, а этот парнишка свои шмотки в петушиный угол переносит.
А индейца нормально нарисовали :3
Какой же высер графомана.
>Откуда ты, такой чмошный, взялся?
>Чего ты там кудахчешь, как курица? Или ты петух?
>чувак
Никто так на тюрьме не разговаривает.
Все признал Орел: и меня, и мужика, и беспредел, побои, грабеж неправедный, опускание блатяка и других и многое, многое другое… Я уже давно на шконке своей лежу и за разворачивающимся действием наблюдаю. И не жалко мне Орла, животное он, животным пусть и будет.
А Сема кружева базара плетет и к одному подводит: мол за все, браток, надо платить, любишь кататься — люби и саночки возить, мол, все равно мы тебя за беспредел накажем, но ты сам скажи, чего ты достоин, какой награды за художества свои. Замкнулся Орел, не желает с Семой базарить, не нравятся ему такие речи, видит он, к чему клонится.
Тогда Сема вариант-компромисс предлагает:
— Землячок, мы все равно тебя трахнем, все вместе, но чтоб не напрягаться и не отбивать от тебя руки и ноги, ты сам штанцы скинь и задок оголи, — не успел Сема до конца тему развить и дальнейшие действия братвы рассказать, как снова взвыл Орел:
— А-а-а!!!
И вновь попытался выломиться.
На этот раз почти до дверей добежал, хотя на нем человек семь висело, и спереди, и сзади. Но много жуликов и блатяков, еще больше акул-грузчиков, и гнев их справедлив и страшен. Разъярились зеки и давай, нет, не бить, не лупить, а просто УБИВАТЬ Орла, за все. За беспредел, за побои, за ментов, за тюрьму, за года свои, в зоне проведенные…
Потом разжали у шконки прутья вертикальные, на спинке, и вбили туда голову Орла. Зажали прутья шею, крепко-крепко, штаны содрали и началось… От всей души драли Орла, по несколько кругов в очередь.
Затем вынули шестерки потерявшего сознанье новоявленного пидара и на двор, на сетку унесли. Бросили на дорожке, пусть разорванной сракой светит в назидание другим беспредельщикам, на страх ментам.
Ответил, или тебе расписывать все надо? Вроде начитанный, а не очень умный.
Какая разница?
В русском пересказе еще смешнее выходит.
Старцы, блядь.
Ебаные "переводчики" не владеют ни английским, ни русским языками
видеорил подходит под описанные тобой критерии?
отклеилось
Представляю как автор дрочил когда это писал.
рот ебал короче, идите нахуй
Ты опозорился...
Беги с двачей.
Ты гомофоб что ли, пидарас?
>Старцы (англ. Elder Things, или англ. Old Ones или англ. Elder Ones)
Чё ты выебываешься?
Г. Ф. Лавкрафт. Полярная Звезда
В северное окно моей комнаты бьет жуткий свет Полярной звезды. Длинными, адскими часами темноты сияет она. И осеннюю порой, когда проклят жалобно воющий ветер с севера, и краснолистые деревья болот, шепчутся краткими утренними часами под рогатой изнуренной луной, я сидел перед оконной створкой и следил за звездами. Вниз от высотных вихрей блестела Касиопея, часы медленно тянулись, пока Большая Медведица карабкалась ввысь над пропитанными туманом болотными деревьями, что качались на ночном ветру. На заре Арктур мерцал румянцем над кладбищем на невысоком холме и Волосы Вероники загадочно светились вдали от таинственного востока, но лишь Полярная Звезда смотрела злобно вниз с того же места в черном своде, мерцая подобно ужасному, бдительному глазу безумца, который стремился передать какое-то странное послание - больше не могу вспомнить ничего, кроме того, что однажды послание было передано. Временами, когда облачно, я могу спать.
Я хорошо помню ночь великой зари, когда над болотами заиграли ошеломляющие отблески демонического света. Затем небо заволокли облака - тогда я уснул. И под рогатой изнуренной луной возник город, что я видел впервые. Недвижный и сонный раскинулся он на странном плато, в ложбине между странными пиками. Из мертвенно-бледного мрамора были его стены, его башни, его колоны, купола и тротуары. На мраморных улицах стояли мраморные колонны, на вершинах которых были высечены величественные люди. Воздух был горяч и неподвижен. И над головой, в десяти градусах от зенита, сияла та следящая Полярная Звезда. Тянулось время, я пристально рассматривал город, а день не наступал. Когда же красный Альдебаран, мерцающий низко в небе, но никогда не заходящий, прополз четверть пути вдоль горизонта, я увидел свет и движение в домах и на улицах. Странно облаченные фигуры, однако одновременно величественные и знакомые, прогуливались по улицам; под рогатой изнуренной луной люди мудро рассуждали на языке, который я понимал, хотя он не походил ни на один из языков, что я знал. И когда красный Альдебаран прополз более половины пути вдоль горизонта, вновь настала тьма и тишина.
Когда я проснулся, я уже не был тем, кем был прежде. В моей памяти выгравиравалось видение города, и в моей душе возникло новое смутное воспоминание, чья природа была неопределенной. Впоследствии, после облачной ночи, когда я не мог спать, я часто видел город, временами в жарких желтых лучах солнца, что не заходило, низко описывая круги над горизонтом. И в ясные ночи Полярная Звезда сияла злобно, как никогда ранее.
Постепенно я пришел в себя от изумления, и я стал интересоваться тем, где же мог находиться я в том городе на странном плато между странными пиками. Сперва удовлетворенный тем, что мог видеть жизнь города, как всевидящий присутствующий нематериально, я теперь желал определить свое местоположение, и сообщить о нем своему разуму, затерянному где-то среди бородатых людей, что беседовали на людных площадях. И я сказал себе - "Это не сон, ведь если бы это был бы сон, то я мог бы ощутить большую реальность той, другой жизни в домах из камня и кирпича к югу от зловещего болота и кладбища на низком всхолмье, где Полярная Звезда смотрит в мое северное окно каждую ночь".
И как-то ночью, когда я слушал спор на большой площади с множеством статуй, я почувствовал перемену - и осознал, что я, наконец, обрел тело. Теперь я не был чужаком на улицах Олатое, что лежал на плато Саркиа, между пиком Нортон и Кадифонек. Мой друг Алос произносил речь и его слова доставляли моей душе превеликое наслаждение, ведь это была речь честного человека и патриота. Той ночью пришло известие с обрыва Даикос о наступлении Инутоса, приземистого, желтого, инфернального чудовища, что пять лет назад появился откуда-то с запада, чтобы опустошить рубежи нашего королевства, и осадить многие наши города. И если он захватит укрепления у подножья гор, дорога на плато окажется открыта, если только каждый горожанин не станет сражаться с силой десяти человек. И не только оттого, что приземистые создания были умелы в искусстве войны, но и потому что не знали они пут чести, что сдерживали высоких, зеленоглазых людей Ломара от безжалостных завоеваний.
В северное окно моей комнаты бьет жуткий свет Полярной звезды. Длинными, адскими часами темноты сияет она. И осеннюю порой, когда проклят жалобно воющий ветер с севера, и краснолистые деревья болот, шепчутся краткими утренними часами под рогатой изнуренной луной, я сидел перед оконной створкой и следил за звездами. Вниз от высотных вихрей блестела Касиопея, часы медленно тянулись, пока Большая Медведица карабкалась ввысь над пропитанными туманом болотными деревьями, что качались на ночном ветру. На заре Арктур мерцал румянцем над кладбищем на невысоком холме и Волосы Вероники загадочно светились вдали от таинственного востока, но лишь Полярная Звезда смотрела злобно вниз с того же места в черном своде, мерцая подобно ужасному, бдительному глазу безумца, который стремился передать какое-то странное послание - больше не могу вспомнить ничего, кроме того, что однажды послание было передано. Временами, когда облачно, я могу спать.
Я хорошо помню ночь великой зари, когда над болотами заиграли ошеломляющие отблески демонического света. Затем небо заволокли облака - тогда я уснул. И под рогатой изнуренной луной возник город, что я видел впервые. Недвижный и сонный раскинулся он на странном плато, в ложбине между странными пиками. Из мертвенно-бледного мрамора были его стены, его башни, его колоны, купола и тротуары. На мраморных улицах стояли мраморные колонны, на вершинах которых были высечены величественные люди. Воздух был горяч и неподвижен. И над головой, в десяти градусах от зенита, сияла та следящая Полярная Звезда. Тянулось время, я пристально рассматривал город, а день не наступал. Когда же красный Альдебаран, мерцающий низко в небе, но никогда не заходящий, прополз четверть пути вдоль горизонта, я увидел свет и движение в домах и на улицах. Странно облаченные фигуры, однако одновременно величественные и знакомые, прогуливались по улицам; под рогатой изнуренной луной люди мудро рассуждали на языке, который я понимал, хотя он не походил ни на один из языков, что я знал. И когда красный Альдебаран прополз более половины пути вдоль горизонта, вновь настала тьма и тишина.
Когда я проснулся, я уже не был тем, кем был прежде. В моей памяти выгравиравалось видение города, и в моей душе возникло новое смутное воспоминание, чья природа была неопределенной. Впоследствии, после облачной ночи, когда я не мог спать, я часто видел город, временами в жарких желтых лучах солнца, что не заходило, низко описывая круги над горизонтом. И в ясные ночи Полярная Звезда сияла злобно, как никогда ранее.
Постепенно я пришел в себя от изумления, и я стал интересоваться тем, где же мог находиться я в том городе на странном плато между странными пиками. Сперва удовлетворенный тем, что мог видеть жизнь города, как всевидящий присутствующий нематериально, я теперь желал определить свое местоположение, и сообщить о нем своему разуму, затерянному где-то среди бородатых людей, что беседовали на людных площадях. И я сказал себе - "Это не сон, ведь если бы это был бы сон, то я мог бы ощутить большую реальность той, другой жизни в домах из камня и кирпича к югу от зловещего болота и кладбища на низком всхолмье, где Полярная Звезда смотрит в мое северное окно каждую ночь".
И как-то ночью, когда я слушал спор на большой площади с множеством статуй, я почувствовал перемену - и осознал, что я, наконец, обрел тело. Теперь я не был чужаком на улицах Олатое, что лежал на плато Саркиа, между пиком Нортон и Кадифонек. Мой друг Алос произносил речь и его слова доставляли моей душе превеликое наслаждение, ведь это была речь честного человека и патриота. Той ночью пришло известие с обрыва Даикос о наступлении Инутоса, приземистого, желтого, инфернального чудовища, что пять лет назад появился откуда-то с запада, чтобы опустошить рубежи нашего королевства, и осадить многие наши города. И если он захватит укрепления у подножья гор, дорога на плато окажется открыта, если только каждый горожанин не станет сражаться с силой десяти человек. И не только оттого, что приземистые создания были умелы в искусстве войны, но и потому что не знали они пут чести, что сдерживали высоких, зеленоглазых людей Ломара от безжалостных завоеваний.
Алос, мой друг, командовал силами плоскогорья, и он был последней надеждой моей страны. От этого он говорил об опасности, от которой уже не спрятаться и увещевал людей Олатое, храбрейших из Ломарианцев, придерживаться традиций предков, которых вынудили двинуться на юг от Зобны, пока они не достигли великой ледяной пустыни (равно как наши потомки будут вынуждены однажды покинуть земли Ломара) доблестно и решительно сметая волосатых, длинноруких, каннибалов Нофкех, что встали на их пути. Мне Алос отказал в воинской доле, потому как я был слаб телом и подвержен обморокам, в минуты опасностей и лишений. Однако, несмотря на длинные часы, что я уделял каждый день изучению Пнакотических манускриптов и преданий Зобнарианских отцов, мои глаза были самыми острыми в городе; так что мой друг, не желая обрекать меня на бездействие, наградил меня обязанностью, правда, обязанностью почти бесполезной. Он послал меня в наблюдательную башню Тапнен, чтобы я там служил глазами армии. И если Инутос попытается взять цитадель в узком проходе за пиком Нортон и застанет врасплох гарнизон, я дам сигнал огнем, который привлечет внимание гарнизона и спасет город от нависшей катастрофы.
Я поднялся на башню в одиночестве, ведь каждый мужчина, крепкого сложения был нужен внизу, в ущельях. Я любил свой родной край Ломар и мраморный город Олатое, что лежит между пиками Нортон и Кадифонек, и мои намерения были тверды - хотя мой мозг был потрясен возбуждением и усталостью - ведь я не спал уже много дней.
Но я стоял в самой верхней келье башни, наблюдал за рогатой, изнуренной луной, красной и зловещей, трепетавшей в испарениях, что нависали над далекой долиной Баноф. И сквозь отверстие в крыше блестела бледная Полярная Звезда, трепетавшая как живая, и смотревшая зло, подобно демону или соблазнителю. Метот, ее дух нашептывал злые советы, успокаивая меня, чтобы вероломно усыпить проклятыми рифмованными обещаниями, что он повторял вновь и вновь:
Спи наблюдатель, пока звезда
шесть и двадцать тысяч раз
не взойдет - тогда вернусь
к месту, где теперь горю.
Иной звездный век
Развернет ось небес -
благословляющих, утешающих звезд.
Тогда завершится мой путь
И прошлому уже не уснуть
Тщетно я боролся с дремотой, стараясь связать эти странные слова с некоторыми познаниями о звездах, что я получил из Пнакотических манускриптов. Но моя голова, отяжелевшая и кружащаяся, упала на грудь, и когда в следующий раз я посмотрел вверх это происходило уже во сне, во сне, где сквозь окно, над ужасными и качающимися деревьями болот Полярная Звезда насмехалась надо мной. И я все еще сплю.
К моему стыду и отчаянию я иногда вскрикивал испуганно, умоляя создания снов разбудить меня, когда Инутос начнет пробираться по ущелью за пиком Нортон, чтобы попытаться захватить цитадель врасплох; но эти создания были демоны, и от того лишь смеялись надо мной и говорили мне, что я не сплю. И тут же насмехаясь надо мной, говорили, что пока я спал, под нами уже мог бесшумно прокрасться приземистый желтый враг, и я потерпел неудачу в моей службе и предал мраморный город Олато, и не оправдал доверие Алоса, моего друга и командира. А тем временем призраки моих снов, продолжали надсмехаться надо мной. Они говорили, что нет земли Ломар, кроме как в моем ночном воображении; что в этом мире, где Полярная Звезда светит высоко, и красный Альдебаран ползет низко вдоль горизонта, здесь не было ничего кроме льда и снега тысячи и тысячи лет, и никогда не было людей кроме приземистых, желтых созданий, болезненных от холода, которых зовут "Эскимосы".
И я бился в муках вины, неистово желая спасти город от опасности, которая возрастала с каждым мигом, и тщетно стремился стряхнуть с себя этот противоестественный сон о домах из камня и кирпича к югу от зловещего болота и кладбища на низком холме, Полярной Звезде, злой и чудовищной, зло смотрящей вниз с черного свода, ужасно подмигивая подобно бдительному глазу безумца которое стремилось передать какое-то странное послание; больше не помню ничего, за исключением того, что однажды послание было передано.
Я поднялся на башню в одиночестве, ведь каждый мужчина, крепкого сложения был нужен внизу, в ущельях. Я любил свой родной край Ломар и мраморный город Олатое, что лежит между пиками Нортон и Кадифонек, и мои намерения были тверды - хотя мой мозг был потрясен возбуждением и усталостью - ведь я не спал уже много дней.
Но я стоял в самой верхней келье башни, наблюдал за рогатой, изнуренной луной, красной и зловещей, трепетавшей в испарениях, что нависали над далекой долиной Баноф. И сквозь отверстие в крыше блестела бледная Полярная Звезда, трепетавшая как живая, и смотревшая зло, подобно демону или соблазнителю. Метот, ее дух нашептывал злые советы, успокаивая меня, чтобы вероломно усыпить проклятыми рифмованными обещаниями, что он повторял вновь и вновь:
Спи наблюдатель, пока звезда
шесть и двадцать тысяч раз
не взойдет - тогда вернусь
к месту, где теперь горю.
Иной звездный век
Развернет ось небес -
благословляющих, утешающих звезд.
Тогда завершится мой путь
И прошлому уже не уснуть
Тщетно я боролся с дремотой, стараясь связать эти странные слова с некоторыми познаниями о звездах, что я получил из Пнакотических манускриптов. Но моя голова, отяжелевшая и кружащаяся, упала на грудь, и когда в следующий раз я посмотрел вверх это происходило уже во сне, во сне, где сквозь окно, над ужасными и качающимися деревьями болот Полярная Звезда насмехалась надо мной. И я все еще сплю.
К моему стыду и отчаянию я иногда вскрикивал испуганно, умоляя создания снов разбудить меня, когда Инутос начнет пробираться по ущелью за пиком Нортон, чтобы попытаться захватить цитадель врасплох; но эти создания были демоны, и от того лишь смеялись надо мной и говорили мне, что я не сплю. И тут же насмехаясь надо мной, говорили, что пока я спал, под нами уже мог бесшумно прокрасться приземистый желтый враг, и я потерпел неудачу в моей службе и предал мраморный город Олато, и не оправдал доверие Алоса, моего друга и командира. А тем временем призраки моих снов, продолжали надсмехаться надо мной. Они говорили, что нет земли Ломар, кроме как в моем ночном воображении; что в этом мире, где Полярная Звезда светит высоко, и красный Альдебаран ползет низко вдоль горизонта, здесь не было ничего кроме льда и снега тысячи и тысячи лет, и никогда не было людей кроме приземистых, желтых созданий, болезненных от холода, которых зовут "Эскимосы".
И я бился в муках вины, неистово желая спасти город от опасности, которая возрастала с каждым мигом, и тщетно стремился стряхнуть с себя этот противоестественный сон о домах из камня и кирпича к югу от зловещего болота и кладбища на низком холме, Полярной Звезде, злой и чудовищной, зло смотрящей вниз с черного свода, ужасно подмигивая подобно бдительному глазу безумца которое стремилось передать какое-то странное послание; больше не помню ничего, за исключением того, что однажды послание было передано.
А, ты еще мультики не досмотрел.
Тогда, да, не стану тратить на тебя время.
Пончара, спок.
:)
Как-то начал читать, но потом без причины мой кот просто взял и нассал на книгу, была полностью мокрая и вонючая. Не смог дочитать. Но должен сказать, что успел познать там довольно интересный и уникальный метод устрашения персонажей, когда они ещё ничего не видели из монстров, но уже кукухой ехали от одних только фигурок с их изображением и от снов
>без причины мой кот просто взял и нассал на книгу
Он знал...
И получился Клайв Бейкер, лол.
Только в быдло-изложении.
Впрочем, Клайв - гей, так что ему простительно.
Я осознал Лавкрафта, когда начал ездить по провинциям. Близость к воде, убогие обветшалые здания и невероятные, гротескные рыболюди, которые хромая идут и смотрят на тебя своим пустым взглядом. Принципиально непознаваемые моим рассудком иррациональные ублюдки без сознания, воли, чувств. Культисты неведомых мне богомерзких идолов, которые монотонно совокупляются в пустых квартирах. Безумные, безликие, исступленно танцующие в своих сельских клубах под заунывное жужжание хитов 90-х из оборудование столь древнего, что им пользовался еще безумный Аль-Хазред. Я ощущаю их агрессию, ощущаю их непознаваемость, их безумие. Это ужас по ту сторону разума, когда человек напротив тебя не имеет с твоим умом точек соприкосновения. Совершенно иной.