Что мешает этим учёным рассказать это бесплатно или в форме научных исследований? Какой смысл в книге?
Не знаю, наверное потому, что материальная книга выглядит серьезно. А тому, что в сети написано, быдло не очень доверяет.
И что? Зачем быдлу знать про какие-то эксперименты? Оно их проводить что-ли будет?
Надо привлечь внимание общества и политиков, чтоб борьба со старением включилась в политическую повестку, чтоб туда вбухивались большие ресурсы, чтоб это стало мегапроектом по типу программы "Восток" или "Апполон"
При помощи книжки? Тут нужны другие методы. Вон, Рей Курцвейл целую секту создал, а тут так себе. Книжка какая-то.
При помощи книжки в том числе.
> Разделяющих идеи радикального продления жизни.
ЗОГ не даст вам жить дольше, ему это не нужно.
На книжках он нихуёво разжился и сделал себе имя. Что преследуют авторы из ОП-поста мне не совсем понятно.
Не только, Батин и ко в прошлом году уже устаривали в Сочи 3-й международный съезд геронтологов
Да пошли они нахуй. Выползли какие-то непонятные хуи и требуют денег, когда уже вовсю идет создание и изучение искусственных органов.
Ты не в теме, иди нахуй.
чёт пиздят. Не верю.
Что тебе не нравится?
мне не нравится когда мне пиздят.
Ты тупой, парень.
А ты ждал что я растекусь тут тебе стеной текста про реальные программы продления жизни? Какого уровня наебалово, такого уровня и аргументы. Повторяюсь. Наёбывают чёт. Не нравится мне когда пиздят.
Это не программа, это книжка для популяризации идеи. Ты реально тупой, съеби.
Это ты иди нахуй вместе со своей хуйней, чмо залетное.
На самом деле бессмертие давно изобрели, но не пускают в массы, чтобы не допустить катастрофического переселения, кризисов и войн. Последний по-настоящему влиятельный человек умер в 1981.
Книжка, которая никому не нужна, ведь специалисты уже работают над этим. Сруби бабла в другом месте, неудачник.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.
Петух, ты не в теме. Еще раз говорю - съеби.
Лет 20 назад впервые видел трансгуманистов
А воз и ныне там же
"Популяризация идеи", "Обзор возможных направлений исследования"
Казалось бы, главная мечта человечества, а все что делается - пиздоболия не по дела
Но это только та часть, которую мы видим... Сдается мне, для главных людей планеты давно стало доступно что-то такое... Например, есть вполне реалистичный метод - только от него волосы дыбом встают
Выращиваешь КЛОНА, от него переливаешь кровь, пересаживаешь органы. Никакого отторжения, стопроцентная совместимость
ВАМПИРИЗМ
А воз и ныне там же
"Популяризация идеи", "Обзор возможных направлений исследования"
Казалось бы, главная мечта человечества, а все что делается - пиздоболия не по дела
Но это только та часть, которую мы видим... Сдается мне, для главных людей планеты давно стало доступно что-то такое... Например, есть вполне реалистичный метод - только от него волосы дыбом встают
Выращиваешь КЛОНА, от него переливаешь кровь, пересаживаешь органы. Никакого отторжения, стопроцентная совместимость
ВАМПИРИЗМ
Я на двачах с 2008 года. Иди нахуй, хуеплет.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Лол. Вот я и подорвал тебя, школьник.
Ржу над подорванным школьником.
Я другой, залетный. Мне просто стало грустно и я решил посагать
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
ты просто охуительно полезен
мне представилось, как тебя сделали бессмертным и ты срешь себе в ладошку, нюхаешь и размазываешь по предметам вокруг себя - и так всю ВЕЧНОСТЬ
охуенно
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Клинические испытания комбинаций препаратов, замедляющих старение, требуют оценки множества параметров организма. Это необходимо для разработки достоверной диагностики старения. Без ошибки на порядок -- это примерно 250 тысяч долларов в год на одного испытуемого. 1000 человек – 8 лет – 2 миллиарда долларов.
Деньги, которыми обладают компании, начинают как бы диктовать собственные условия инвестиций. В принципе, им всё равно, умирает акционер или нет, минимизация рисков для них важней. Поэтому топ-менеджмент никогда не рискнет такой колоссальной суммой, особенно если лекарство нельзя защитить патентом.
Мой вердикт –- только некоммерческая организация, только краудфандинг и краудсорсинг. Но и здесь проблема. В мире не нашлось группы больших ученых, который положили бы собственный авторитет против подобного проекта. Члены научного сообщества в основном действуют в рамках сложившихся правил: заявка на грант – один год – статья – отчет по гранту. Ученый ученому лучше глаз выколет, чем поделится дизайном эксперимента. В противном случае он остается без финансирования.
На мой взгляд, выход из подобной ситуации – придерживаться принципа открытой политики. То есть публиковать дизайны экспериментов, направленных на продление жизни, не задумываясь, что кто-то может воспользоваться идеей самостоятельно. Результат по продлению жизни намного важнее, чем признание авторства и коммерческий успех.
Дело в том, что сейчас денег нет на большую исследовательскую работу по изучению феномена продолжительности жизни. А вот открытая публикация научных проектов по замедлению старения могла бы переломить ситуацию. Потому что таким образом была бы создана среда, социальное взаимодействие, предметная дискуссия.
Конечно, это предложение тоже гипотеза. Важно, кто и как возьмется осуществить данный подход. Но можно с уверенностью сказать, что прямо сейчас ситуация с исследованиями старения катастрофическая, и хуже не будет.Я ответственно могу сказать, что лекарство от старости не может быть создано в рамках коммерческого проекта. Точно так же, как не получились в свое время все коммерческие попытки сделать что-то подобное Википедии.
На протяжении последних 30 лет мы наблюдаем серию провальных бизнес-проектов в области продления жизни: от антиоксидантов до терапии стволовыми клетками Черной овцы. Хотя как способ заработать некоторые из них и были успешными, но ведь наша истинная задача - продление жизни, разве нет?
Например, исходя из собственной бизнес-логики, продавцам БАДов не выгодно проводить клинические испытания и так хорошо продающейся пищевой добавки. Фармкомпаниям нет никакого дела до лекарств, которые могли бы продлить жизнь, но на них закончился срок действия патентов.
Создание лекарства от старости – сверхсложная задача. Она требует открытости и живого обсуждения научным сообществом. Коммерческий подход закрывает эту возможность.
Желание заработать на терапиях, продлевающих жизнь, начинает доминировать над желанием продлить жизнь. Окупаемость, продажи, бизнес-план становятся более важными, чем проверка достоверности научной гипотезы.
Между инвестором и ученым складываются отношения, построенные на обмане. Инвестор фактически принуждает исследователя говорить о том, что результат будет получен в короткие сроки. В противном случае он не даст денег. В свою очередь, ученый изо всех сил оберегает своего донора от сотрудничества с своими коллегами, чтобы не потерять доступ к финансированию.
Инвестор зачастую исходит исключительно из собственной компетенции и финансирует только тот проект, который ему понятен. Можно быть уверенным, если он без труда разобрался в проекте по продлению жизни, не обладая знаниями в молекулярной биологии, значит, он просто не имеет достоверной информации.
Разработка лекарства от старости требует мобилизации общества, сильных политических решений. Необходимо признать старение заболеванием, чтобы проводить не кривые клинические испытания, привязываясь к экзотическим параметрам, а добиваться снижения смертности, особенно в старшей возрастной группе.
Признание старение заболеванием зависит не столько от утверждений ученых, сколько от общественного мнения. Поэтому долголетие в многом обусловлено действиями некоммерческих организаций.
На сегодняшний день ученым хорошо известно два основных сигнальных пути в организме человека, делающих основной вклад в старение: терапевтическая мишень рапамицина и инсулиноподобный фактор роста-1. Частичное блокирование каждого из них ведет к росту продолжительности жизни модельных животных.
Эксперимент, лежащий на поверхности, -- ингибировать оба пути одновременно. Такой эксперимент можно было бы осуществить при царе горохе, но ни одна компания не обладает исключительными правами сразу на два необходимых препарата.
Известны десятки генов, связанных с долголетием, и кандидатов в геропротекторы, но комбинации таких препаратов нет ни в клинических, ни в доклинических испытаниях. Во многом потому, что старение не признано проблемой.
Жиды вайпают.
5 причин пожертвовать на проект Longevity Cookbook, даже, если вы уже пожертвовали.
1. Longevity Cookbook способен переломить ситуацию в отношении исследований долголетия. Лучшие ученые мира расскажут в этой книге, какие эксперименты надо провести, для продления жизни. Это будет сильнейшим маркетинговым инструментом для привлечения ресурсов в исследование старения.
2. Longevity Cookbook инструмент мобилизации сообщества людей, разделяющих идеи радикального продления жизни. Мы должны научиться действовать сообща. Доноры Longevity Cookbook еще и избиратели во многих странах с ясными требованиями к собственным правительствам.
3. Сейчас мы собрали 6200 долларов, а нужно 50000. Такая небольшая сумма для сверхзадачи, но без этих денег ничего не получится.
4. Longevity Cookbook может послужить вдохновляющим примером для многих других проектов в долголетии.
5. В конечном итоге, благодаря этой работе мы все сможем остаться в живых.
https://www.indiegogo.com/projects/longevity-cookbook#home
https://www.youtube.com/watch?v=91fFlXi-_7Q