А где вариант "открыть производство и набирать из крестьян рабочую силу"? Раз дворянин не из последних
такую хуйню тебе никто не позволит. Посмотри на Полонского и Ходорковского. Знай свое место.
Я бы убил всех крепостных пидорах, так как работать они нормально не могут, а если их отпустить они начнут воровать и убивать, создадут партию единая россия.
Пусть меня за это хоть бы и казнили.
Пусть меня за это хоть бы и казнили.
Хули не позволит, если даже старообрядцы открывали свои производства, а на них вообще был наложен пермабан. Хуйню несешь. Уж дворянину точно разрешали вести бизнес
Крепостных нельзя было за бесплатно на заводе использовать.
Крестьянин всегда мог убежать от барина, хоть на Дон, хоть за Урал. Существовал срок сыска, но, обычно, сыском не занимались. Но мало кто убегал на вольницу, по разным причинам, люди предпочитали оставаться у помещика.
Отпустить крепостных и нанять их как рабоичх.
Я бы ебал бы русню во все щели. 3 вариант. Я бы и сейчас бы это делал (воровал бы милллиарды из бюджета, несмотря на то, что закрываются больницы и люди умирают, пенсионеры голодают), я бы воровал ещё больше, ездил бы на огромном джипе с мигалками и охраной, выходил бы и устраивал разборки.
Но у меня неподходящая для этого психика.
А в тех условиях мне бы все подчинялись.
Но у меня неподходящая для этого психика.
А в тех условиях мне бы все подчинялись.
Душа хочет третьего, но категорический императив требует первого.
Поэтому первое. И эмиграция.
Я бы продал крестьян и уехал из сраной миллиардером, очевидно же
Дал бы им свободу выбора работы, в итоге они бы всё-равно работали на меня и платили бы мне налоги даже если работают не на меня. Рыночек порешал, свобода, демократия, а суть та же.
Конечно первый вариант,продам с молотка всё ненужное и уеду в европу работать из грязной рашки с её крепостными,зачем переезжать в дс2 и становится бомжом.
На мнение мещан и помещиков будет похуй.
На мнение мещан и помещиков будет похуй.
Не верная постановка вопроса. Отпустить крепостных на свободу - это значит угробить их нахуй. Эксплуатация - понятие растяжимое. Каждый помещик вел себя по-разному и для многих крестьян было не сильно напряжно отработать на помещика свой срок и дальше заниматься дело. Третий вариант - не оче. Я бы постарался внедрять новые хуевины, запилил школу для сельских детишек, возможно наладил мануфактуру с привлечением этих самых детишек к квалифицированному труду, потом запросил бы через знакомых в Питере грант на развитие после получения хороших результатов, попилил бы хорошенько, сел бы на губернаторство, имение продал нахуй какому-нибудь долбоебу, производство отдал бы под управление немцев.
третье очень соблазнительно, но хуй, первое выбираю
И на выходе бы получал людей с образованием но с нулевым карьерным ростом,не забывай это 19 век расцвет крепостного права и огромного чиновничьего аппарата с коррупцией.
Т.е. раз-и перенёсся? Или родился в помещечьей семье, воспитание и т.д?
А это все по кирпичику строится, понемногу. Самый гигантский подводный камень в том, что могли бы пришить республиканские взгляды и преклонение перед Наполеоном, лол. А карьерный рост - вот вам мануфактура, вот вам немцы, чтобы пидоры из питера не лезли не в свои дела, ебашьте. Почему-то мне кажется, что вчерашние крестьяне хлебнувшие хорошей жизни и привыкшие вкалывать втянулись бы. ну или съебали бы в город на несложные малоквалифицированные работы
Я так понимаю внезапно проснулся в теле помещика с хоршим знанием истории,я так думаю.
Три очевидных варианта упустил
4) Продать имение нахуй, вложить бабло в промышленность, хоть те-же ж/д
5) Продать крестьян, землю под пастбище
6) Отпустить крестьян нахуй без земли и выпиздовать их из имения. Землю раздать в кредит кулакам
>получал людей с образованием но с нулевым карьерным ростом
В России дичайший дефицит образованных и предприимчивых людей, так что не пропадут. Крепостной папА Елисеев начинал с торговли фруктами, сыны пошли дальше:
-Пётр Степанович Елисеев сосредоточился на банковской деятельности и был членом Советов Русского торгово-промышленного и Русского для внешней торговли банков.
-Степан Петрович Елисеев (1857—1935), действительный статский советник, вице-президент Русского для внешней торговли банка, председатель правления о-ва «Русский Ллойд».
Крепостной папА их начинал с торговли фруктами.
Не каждый рабочий и мануфактурщик жил хорошо, да и те же самые немцы просто эксплуатировали русню.Следовательно обычному холопу рашки модно было выбирать либо ебашить на заводе и думать как бы с голоду не помереть ,либо быть крепостным с о всеми последствиями.Плюс история рашки показывает что как правило обычно выигрывают деньги власть,нежели образование и ум.
Хуйня опрос, можно дать им мнимую свободу - просто платить зарплату и всё.
>не забывай это 19 век расцвет крепостного права и огромного чиновничьего аппарата с коррупцией.
Пиздежь-же. Это время как раз сгнивания крепостного права и минимального государства.
Да, юридически всё очень жестко было, но на практике скорее всего выжимать с крестьян было нечего, иначе такая реформа бы никогда не прошла
Русня - не люди. Поэтому пункт номер три. Алсо, даже если бы я их освободил, они бы меня все равно считали подбритосником и самодержпредателем, и умоляли бы вернуться. Примеров - куча.
Алсо, я бы и сейчас не отказался, от гарема лолей, где-нибудь в Африке, например, или в ЮВА. Не вижу в этом ничего плохого.
Исключение из правил,если бы каждый 2 житель РИ был такими как эти люди,декабристы бы снесли царя ещё в 1825 году.
Сегодня можно нанять кучу интернет-рабов из Филлипин.
Почитай историю.
А смысл? Через 100 лет все равно все отберут. Валить надо.
>декабристы бы снесли царя ещё в 1825 году.
Эти тут каким боком? Они со своими идеями вольностей дворянских устроили бы крестьянам такую панскую Польшу с Румынией пополам... как раз по 3му варианту.
Ты их программу читал?
>1) Отпустить крестьян на свободу на достойных для них условиях. П
Царек бы за такое вольноотпущистничество в миг бы бошку рубанул за сеяние смуты, если бы соседние дворяне первыми бы не добрались.
Разумеется первое, тут вообще нет вопросов.
> их программу
Которую из? У них там было несколько, не один Карл Маркс, как у Володи У.
как чёрнорабочих, так как учить дорого, а нанимать профессиональных рабочих из Европы, кто поедет?
из своих, это переманивать нид, да и главное, что производить, если все было иностранное.
начало 19 века, это английские монополии, до более менее русского текстиля етс, ещё долго.
Вообще, по истории подосрала англичанка, вынудив Россию вступить в войну, которая усугубила коррупцию, дала повод социал-революционерам.
Это не мнение ватника, а самого настоящего антипутинца.
Это правда.
Алсо поясните зачем русня эксплуатировала таких же русских? Ну вот американцы всякие негров возили, ну кожа не такая как у всех, не считали их людьми и эксплуатировали, а что делала русня вообще? Зачем своих?
Ну так почитай сначала ,а потом уже спорь зачем ты лезешь туда куда не знаешь.
>Троллинг
>Социально одобряемые ответы
Хуй получишь реальную картину с такими прямыми вопросами.
мимо социолог
А можно просто использовать свое положение, связи, власть, чтобы продвигать идею отказа от крепостничества, при этом не особо теряя на этом. Владелец крупной компании все так же имеет работников, но работники официально больше не рабы.
Это не то же самое, что содержать гарем лолей. Максимум на что можно рассчитывать, это на уставшую 30-летнюю филиппинку с километровым пробегом по хуйцам.
Чаю. Историй про крепостных, которые были едва ли не богаче своих помещиков - пруд-пруди. Меня сейчас закидают говном, но я скажу, что крепостное право ни разу не равно рабству. Скорее это своего рода консенсус и при желании/способностях любой мог пойти выше. Что-то вроде наемных работиков/предпринимателей сегодня.
По условиям задачи есть фамилия, следовательно связи, деньги, крепостные. Это ой как не мало.
Не поверишь, но никто этого не хотел, кроме декабристов. То есть вообще никто. Ломать одну из 2 сверхдержав не имевшую неразрешимых внутренних противоречий никто не будет. А декабристы - это те же каргокультисты очарованные Наполеном. Даже если бы свергли, был бы пиздец. Пещерный капитализм.
В Англии той же в 19 веке было еще какое расслоение и касты, впрочем кастовость там до сих пор, но не такая, как тогда. Были фактически крепостные.
Третий вариант, офк.
мимо троцкист
мимо троцкист
Не поверишь, но никто этого не хотел, кроме креаклов. То есть вообще никто. Ломать одну из 2 сверхдержав не имевшую неразрешимых внутренних противоречий никто не будет. А креаклы - это те же каргокультисты очарованные Западом. Даже если бы свергли, был бы пиздец. Пещерный капитализм.
Ага. В РИ были сословия. Только забывается, что внутри сословия ты мог быть охуенно богатым крестьянином с сотнями нефти, которые ты даешь в долг дворянчикам и крутишь через купцов, или проебанным дворянчиком у которого два дома, три старухи и военная служба в низших офицерских чинах как единственный вариант не сдохнуть с голоду.
Вариант 3). Натрахался бы всласть с лучшими самками.
>Алсо поясните зачем русня эксплуатировала таких же русских?
Потому-что в монархическом государстве не шел толком процесс формирования нации как таковой, более-менее идентичность была на основе православия онли, да и то из-за того что церковь была способом отделить условных подданных первого сорта, от проживающих мимокроков.
Не была русня для русни своими в те годы.
Идея "своих" в которые входили от верхушки элиты до обычного честного работяги появлялась только там где этот работяга мог голосовать, на тот момент только с поправками в США, отчасти Франции, Голландии, Скандинавии и Британии.
А так для русни эксплуатировать русню на поле было примерно так-же незазорно, как английскому джентльмену сгонять лондонских бомжей в работные дома
Ну ничего ты категоричный какой. Я бы по методе Онегина действовал. А вообще, ОП, дурацкий тред: и дворяне, и сами крестьяне воспринимали крепостничество совсем иначе. С точки зрения дворянина: с чего бы ему распускать крестьян и уничтожать своё имение, если за всё это кровью и потом платили его предки? Ну и многие крестьяне соснули после отмены крепостного права - прям как население совка в 1992.
История, знаешь ли, дважды повторяется. Так вот сейчас - фарс. Не толсти.
>всласть с лучшими самками.
И помер от лечения золотухи, лишая и сифилиса ртуть-содержащими препаратами в Баден-бадене?
>Это не то же самое, что содержать гарем лолей. Максимум на что можно рассчитывать, это на уставшую 30-летнюю филиппинку с километровым пробегом по хуйцам.
Можно и лолей, просто дело в бабле и совместимости с образом жизни.
Если у тебя есть свой бизнес, то ты можешь себе позволить особняк в селе где будет ждать тебя сельская няша, может даже не одна, и всё это недорого даже.
Другое дело что это несовместимо с образом жизни 95% анонов, а в мухосранске цены на всё это счастье будут расти жутко
Продал бы все и съебал.
Я бы отпустил, но после всех лет в стойле без умения хотя бы читать рыночек не порешает. Насильно бы обучил базовой грамоте и затем уже бы отпустил
>м. Даже если бы свергли, был бы пиздец. Пещерный капитализм.
Он и так был и через него прошли все страны. Сюрприз.
только русня прошла через него аж трижды, при Столыпине, при НЭПе и в 90-ых
Достаточно ли либерал-фашистски следовать 2 и 3 пунктам?
А как бы поступил на моем месте Пиночет?
Я запутался.
А как бы поступил на моем месте Пиночет?
Я запутался.
Может быть.
> но никто этого не хотел
Именно по этому все вышли защищать совок.
Особенно этого хотела Прибалтика, Поляки, Чеченцы, Украинцы.
Как сталинист конечно выберу третье. Пидорахи сами бы построили себе ГУЛаги.
Проблевался от количества моралофагов итт.
>Я запутался
Вариант 3) тут самый разумный.
А, вы не про Совок.
Хотя один хуй.
Э, нет, брат. Лукавить изволишь? Тут-то у тебя барин, барин умный, знает как дела вести. А так у тебя хуяк, земля есть, пришел черт, крестик поставить попросил, алтын дал и пиздуй нахуй со своей земли побираться. На завод тебя не возьмут, только что и наниматься на условиях этого черта обратно, на свою землю. Только твое растить он тебе не даст, будешь только гроши с него получать и с воды на капусту перебиваться.
Тогда айда на Таити, Гоген уже там. Вместе и лечиться веселее.
А где "свой вариант"?
Я бы продал крестьян, продал поместье и земли, и уехал бы в Америку и там купил бы себе ранчо.
Третий (свой) путь. По памяти накатал бы душещипательных паст в стиле егоркодаунов, заставлял бы попов зачитывать их быдлу перед молитвой. Глядишь через пару месяцев начали бы геноцидить всяких унтерков, двинулись на пидер себя смуту и бунты. А когда Петроград будет в плотном кольце осады - Присягнул царю при условии роспуска правительства. Долбоебизм?! Да! Но реальная история ещё больший долбоебизм.
Многие гейропецы и даже пидорахи так и поступили.
С тех пор гейропка загнивает, а Америка поднимается.
Ебать вы дураки, лол. Совок не из-за креаклов развалился, его тупо поделили нахуй и все дела. Кстати говоря, РИ очень даже защищали. Так защищали, что до 20-х белых по лесам гонять пришлось. А совок вон пару трупов только и перекрашенный с танков белый дом.
Так начиналось абсолютно везде. Русня не хотела дикого капитализма и получила его аж три раза, когда отмирали феодализм, военный коммунизм и развитый социализм соответственно, а после ухода Ху назревает четвертый заход при отмирании корпоративистского недофашизма.
Найс
Но император ни куда не уходит. Он ещё вас всех ( кто его хуйлом, ботексным чудищем и т.д. кличет) переживёт. А там глядишь и светлое будущее.
Проиграл с приверженцев 3 варианта. Славянки - когда копро уже не вставляет!
Спать с блохастыми это 0/10, когда можно жить в Европе и содержать 100 любовниц.
Спать с блохастыми это 0/10, когда можно жить в Европе и содержать 100 любовниц.
>Спать с блохастыми это 0/10, когда можно жить в Европе и содержать 100 любовниц.
Жить в европе 4/10 когда можно жить в Техасе и иметь гарем. Причем далеко не только ниггеров.
>. Он ещё вас всех ( кто его хуйлом, ботексным чудищем и т.д. кличет) переживёт.
Я бы мимоходом продал бы всех крестьян и земли, а затем бы свалил из Раши.
Я очень хочу тебя понять и не понимаю. Какой феодализм? Феодализм на калке закончился толком не начавшись. Ваня третий может еще как-то тянул на короля в западном понимании, а вот Грозный уже запилил вполне прогрессивный абсолютизм, пусть и с деспотическим душком. А дальше уже все, общественный строй был только монархическим, хоть ты тресни и дикого капитализма там не наблюдалось даже близко. НЭП - это дикий капитализм? Блядь, ну не надо, ладно? 90-е? Да. После ухода хуйла? Ты просто не сечешь немного в том, что сейчас происходит. Через годик будет ясно тебе все, а пока ознакомься с тем, что происходит в КРД крае, куда пошел Ткачев, зачистка в РнД после Чуба (как, кого, что отжали, кому отдали), Сахалин и т.д. и т.п.
>переживёт.
Гы, а не надо заводить гарем укрололей с сомнительной родословной и тёмным прошлым.
Двачую всех господ общества Петра.
Глупо тратить свою единственную жизнь живя в болоте (даже с рабами), когда в мире уже начинается техническая революция и безграничные возможности в Америке.
Глупо тратить свою единственную жизнь живя в болоте (даже с рабами), когда в мире уже начинается техническая революция и безграничные возможности в Америке.
> Что-то вроде наемных работиков/предпринимателей сегодня.
Лолнет. Это было именно что рабство. Ты не принадлежал сам себе.
> безграничные возможности в Америке.
Да ну? САСШ в 19м веке- дикий медвежий угол, по которому бегают индейцы, подстрекаемые англичанами, а потом ещё носятся всякие генералы Гранты с Картерами, отыгрываясь за негроф. Англия- вот где кузница мира в 19м веке.
Я же и написал, что был выбор поехать в технологичный мир белых людей или за безграничным баблом.
В Англии 19 века хорошо жилось только если ты крупный землевладелец или военный не ниже полковника.
Любому владельцу фермы неплохо жилось, если он был не долбоеб.
То-то они валом валили в те же САСШ, Канаду, Австралию, Новую Зеландию, Капленд и др. места.
В основном бывшие крестьяне и нищие горожане валили.
3 пункт может быть гораздо гуманнее первого если обучать крестьян и впаривать им гражданское общество, в той или иной форме, после чего продавать небольшими партиями самых лучших чтобы они строили такую же хрень за спиной других помещиков. Да и лолям/шотам в барском доме жилось бы збс.
Такую хуйню реализовывали при николае первом особо прогрессивные товарищи. Алсо хочу напомнить что крепостные составляли как где от 20 до 70% населения. В среднем не более половины населения РИ.
А ты сейчас принадлежишь сам себе, работая по найму? Раньше, например, чтобы убить человека надо было выстрелить ему в ебло или заколоть штыком. Честно, откровенно, без прикрас. Сейчас можно тыкнуть кнопку и пиздарики, рота дядек за пару км превратилась в фарш. Хитро, эффективно, люди особо не ссуться друг-друга крошить и не имеют особых проблем с психикой. Я это примерно так вижу. Рабство с крепостным правом имеет мало общего, другим институтом по сути дела. Даже плантаторы к реальным рабовладельцам прошлого имеют отношение отдаленное, смягченное гуманизмом.
В Речи Посполитой такое пробовали делать, но практически ни одно производство не взлетело.
Когда?
>В Речи Посполитой
>не взлетело
Да там тащем-та давно ничего не взлетало, да и что взлетит у недогосударства, которое с 18 века считалось главным ниггером европы.
Третий вариант, ясное дело, он слишком прекрасен.
Уехал бы в свои поместья и стал бы там королем! Был бы свой совет, свое производство, образование, карьерный рост в рамках моей епархии, и хуй бы кто оттуда выбрался, живи где родился, эмигрант ебаный, приноси, сука, пользу обществу.
>лолигаремы
shutup and take my money!
>крепостничество
oh wait...shutup and give me money! ...and lolies!
Главное грамоте унтерков не обучать. На вишневые сады пусть идут работать. Способные самовыпилятся в монахи/шки. Храбрых в офицеры и на пушечное мясо.
shutup and take my money!
>крепостничество
oh wait...shutup and give me money! ...and lolies!
Главное грамоте унтерков не обучать. На вишневые сады пусть идут работать. Способные самовыпилятся в монахи/шки. Храбрых в офицеры и на пушечное мясо.
В 18 веке.
Ниггером была рашка. А Франция и Англия были злыми полицейскими-расистами, которые заломали ниггерской рашке руки когда она грабанула Турцию.
>В 18 веке.
Ну я хуй его знает. А кто пробовал?
А почему бы просто не держать при себе крестьян и не обеспечивать для них условия?
Вполне честно бы вышло. И ты в плюсе и крестьяне выебуца не будут.
Вполне честно бы вышло. И ты в плюсе и крестьяне выебуца не будут.
Второй пункт. Потому что если построить коммунизм в отдельной деревне, там обязательно найдется свой Ленин и раскулачит тебя.
Хуй бы с реформами, ибо это начало 19 века, ВРЕМЯ НАПОЛЕОНОВСКИХ ВОЙН ЕПТ. Попытался бы выслужится и влезть в высшее дворянство.
Если после Наполеона - все равно влезть, хоть как-то.
Главная цель - изменение будущей царской династии, любой ценой не допустить пидара Николая II на трон, дабы не влезть так тупо в Первую Мировую. Не будет войны - не будет революции и последующего пиздеца.
А ты смишной. Особливо про Францию порадовало, которая после Ватерлоо скулила под шконкой весь 19 век, пока люди решали. Ну и ты это, условия мира загугли по итогам Крымской и заодно сколько раз ебали турок без особых последствий и почему последствия совпали с поползновениями РИ в сторону Индии, а потом прикинь на секунду, что шляхов 200 лет делили, как дешевую шкуру и всем было просто похуй на их терзания и патриотические движения. Впрочем, после Сани там особо и не было их. Старых бунтовщиков перевешали, а новые ссались еще 100 лет. а вообще ты сильно толстишь, хотя для политача тоньше и нельзя наверное
Ты Крымскую выиграй и кое-кто не помер бы от разочарования. А ведь норм был царь, грамотный и в стратегию мог.
Первое. Зарабатываем хорошую карму. Да и не бомжом на улице же я оказался бы, согласно пункту, а в неплохих условиях, раз поедки по европам ещё вообще обсуждаются.
Ну местные магнаты. Т.е. дворяне не из последних, как у опа. Топили за импортозамещение - стекло, зеркала, сукно, но взлетела только мануфактура по производству панских поясов, которые теперь национальный фетиш в Беларуси.
>Ну местные магнаты
Кто конректно блядь. Где? Когда? Источник неси - хочу обмазаться. Блядь у меня от твоей тупости бугурт.
>Да ну? САСШ в 19м веке- дикий медвежий угол, по которому бегают индейцы, подстрекаемые англичанами, а потом ещё носятся всякие генералы Гранты с Картерами, отыгрываясь за негроф. Англия- вот где кузница мира в 19м веке.
Нет, Англия была очень закрытым обществом в которое иностранцу было тяжело интегрироваться, сильно решали знакомства и местные заебы, плюс на порядок жестче конкуренция.
В США почти бесконечный рынок всего что сумеешь произвести. Да, до конца XIX века новинки доходят в основном с опозданием на пару лет, но лучше так, чем вечно сосать хуи с заебами бриташек.
Ну и жизнь в ДС-ах тогда была тяжелая, богатые люди стремились жить в пригородах или вообще небольших городках(СПб был сильным исключением, так как строился заранее заточенным больше под жизнь илитки и обслуги)
А вообще ит сильно депендс он время. В 1820-ые может даже имеет смысл оставаться в Рашке или съебывать в Англию, в 1850-ом только в США
>развита дорожная сеть
Лолблядь.
Лолблядь.
Что то я не понял пассажа. Ну вот я дворянин, у меня что то дохера прям душ, 70 000, ну да ладно. эти люди обеспечены работой, жильём. Что я могу сделать - следить, что бы на нижних уровнях контроль осуществлялся без гнёта - никаких разделений семей, работы на убой и прочего. Могу на деньги свои пару школ каких нибудь открыть крестьянских, не думаю, что там сильно пострадаю финансово. Вообще, конечно, лучше освободить. Но у хорошего барина и мужик правильный, работящий. Все останутся, 80% будут продолжать работать.
>У вас дюжина деревень и в сумме 70к душ
Чего я никогда не мог понять, почему эти тысячи крепостных не объединятся против своего угнетателя и не завалят барина сами? Он блядь один. Если бы все крестьяне так делали, да если бы они в принципе сопротивлялись, хуй бы их закрепостили в принципе. Людишки тот еще скот.
Анна Радзивил - стеклозавод в Налибоках, 1727г. Урецкий стеклозавод, 1730-е.
Михаил Радзивил - Слуцкая фабрика шелковых поясов, Слуцк, 1751г.
граф Сологуб - стекольный завод в д. Илля
гетман Масальский - стекольный завод в маёнтке Мыш.
суконная фабрика Берновича.
суконная фабрика Несвижского бернардинского монастыря.
суконная и полотняные фабрики князя Сапеги в Ружанах.
Всё - первая половина 18 века.
В 1750-60гг. согласно федеральной целевой программе короля Станислава Понятовского строительства фабрик и мануфактур только на территории нынешней Белоруссии было основано 21 предприятие в основном лёгкой промышленности. использовался смешанный труд крепостных и наемных рабочих.
источник - "Гiсторыя Беларусi. Дапаможнiк для паступаючых у вышэйшыя навучальныя установы" Минск, 1998г.
Почитайте энгельса. Он охуевал от того как жили рабочие в англии в 19 веке.
Пробовали неоднократно. Во всех странах. Получали пизды.
спасибо. Добра.
Потому что армией подавлялись постоянно подобные волнения.
Ну а армейка состоит из таких же послушных одному генералу баранов, которые радостно бегут на убой по приказу. Гнилая природа у людей.
Не совсем так. Ты не понимаешь сути феодализма.
Суть осталась такой же спустя века - и сейчас тупой скот готов идти в армию и умирать по приказу жирного генерала. С людьми обращаются только так, как они сами позволяют.
Я бы заставил пидорах вылизывать мой сапог, жрать говно, драться друг с другом насмерть, построить мне статую и поклоняться ей.
>Почему никто не выйдет и не скинет Путина
>Почему никто не выйдет и не прогонит пятую колонну
>Почему никто не выйдет и не перебьёт охрану концлагеря
>Почему никто не выйдет и не перебьёт ордынцев
Ты не понимаешь сути возникновения государств, генезиса власти и конкретно феодализма, который мы рассматриваем.
>Крестьянин всегда мог убежать от барина, хоть на Дон, хоть за Урал.
При поимке пороли батогами, рвали ноздри, клеймили и ссылали на каторгу. Всего то навсего. Но это ж такие мелочи.
>Гнилая природа у людей.
Родик, а тебя хоть раз били в назидание другим? Ну так, чтобы на твоём примере показать, что плохо быть нитаким-как-фсе, когда твоё личное самочувствие никого не интересует? Похоже нет.
Отпустить, что бы большинство спилось к хуям и перешло в такое же рабство, или даже ещё худшее, у арендарей и других помещиков?
Я бы просто не ебал их по 6 дней в неделю, а ограничился бы 14-дневным оброком и большою часть земель отстал бы в их пользование. При таком колличестве крепостных, этого более чем хватило бы и для шикарной жизни в столице, и для регулярных вояжей по монаршим дворам Европы. Сриусли, 70 тысяч - это ОЧЕ много, даже по меркам Российской Империи начала 19 века. Такое количество крестьян было только у дворян самого высшего эшелона власти - уровня Потёмкина и Суворова, например. Вот если бы их было тысячу-полторы - вот тогда можно было бы и призадуматся о образе жизни. Хотя, лично я сорт оф хиккарь, по этому без скрипа на сердце ограничился бы еблей с деревенскими Манями на сеновале и неказистыми куриными супами на завтрак.
Я бы просто не ебал их по 6 дней в неделю, а ограничился бы 14-дневным оброком и большою часть земель отстал бы в их пользование. При таком колличестве крепостных, этого более чем хватило бы и для шикарной жизни в столице, и для регулярных вояжей по монаршим дворам Европы. Сриусли, 70 тысяч - это ОЧЕ много, даже по меркам Российской Империи начала 19 века. Такое количество крестьян было только у дворян самого высшего эшелона власти - уровня Потёмкина и Суворова, например. Вот если бы их было тысячу-полторы - вот тогда можно было бы и призадуматся о образе жизни. Хотя, лично я сорт оф хиккарь, по этому без скрипа на сердце ограничился бы еблей с деревенскими Манями на сеновале и неказистыми куриными супами на завтрак.
Нахуя тебе те мани, если можно ебать лучших парижских актрис с таким то состоянием? Да любая баба на хуец бы прыгала. А маня она подмывается раз в неделю в лучшем случае.
Задача сводится к:
а)Продаже землицы и большей части крепостного скота к хуям для открытия металлургического предприятия и еще кой-какого хозяйства (предположим, что на упомянутых землях нет руды и каменного угля)
б)Организации оче, оче злой и закрытой секты по образцу ячеек Алькаиды и АумСенрике среди будущих работников. Под заводом выкопаем первую догму, поклоняться будем большой жырной твари в маске, распятой на кресте, пока уровень науки не позволит выводить полноценные Евангелионы.
в)Все начинается походом на питер дивизии фанатиков с нарезными магазинными винтовками пулеметами и прочими ништяками которые реально появятся через 50-100 лет, выпиливанием пидараса алексашки, госструктур и попов, еблей ее величества императрицы и придворных шлюх моей личной гвардией и провозглашением Новой Единой Республики Вселенной (и союзного княжества Ямато через некоторое время). Одним из главных чудес света новой цивилизации станет огромная надпись ОП-ХУЙ, видимая из космоса.
Однозначно третий пункт, блядь! Упускать такой шанс это надо быть полным долбоёбом.
А если рационально - перевёл бы всех на оброк. Странно что нет такого варианта.
Среди белых монархистов было 1,5 долбоёба и на них смотрели, как на мудаков, просто по принципу "ну эти типа с нами против коммимрази, лан, пусть будут".
Оброк и лизинг "американских" плугов спасут отца русской демократии в 19м веке. А если серьезно, вы все забываете такое явление, как Мир}, или земство. Крестьянин сам по себе- ничто, всё решала община, с ней и надо решать.
Закладываю имение в Дворянском банке и уезжаю за границу насовсем.
Первое. Я аскет.
Ну оброк и выгоден, и прогрессивен: крестьянин не угнетается барщиной, а на своей шкуре осваивает рыночные отношения, идёт к успеху, честно владея всем, что заработал и добился без анального контроля меня/урядника, отчисляет мне небольшой процент профита (при 70К душ можно охуенно шиковать, снимая с каждого конкретного крепостного сраные копейки). Всем заебись.
Анон верно написал. Община была более лютым чем даже угнетение ололо барином
Получивший большую известность процесс над помещицей Дарьей Салтыковой, запоровшей более 150 крепостных, был исключением не столько из-за жестокости содеянного, сколько из-за того, что случай дошел до суда и наказания виновницы. Например, сохранилось полицейское сообщение об одной помещице Минской губернии, которая проявляла жестокость вполне салтыковскую: «кусала своих людей, душила их руками, накладывала на шею железные цепи, поливала за шею кипяток, принуждала есть дохлые пиявицы, жгла тело раскалённым железом... сверх того, одна из дворовых девушек, быв подвергаема ежедневно наказанию розгами от 50 до 200 ударов, лишилась наконец жизни, и тело сей несчастной сокрыто было господами в леднике, где при помощи кучера они разрубили оное топором на три части, потом ночью варили тело в котле... чтобы отдать на съедение собакам и свиньям». Сведений о том, чтобы минская помещица оказалась наказана, нет.
Не поддаются учёту и случаи сексуального насилия помещиков над крепостными рабынями. Андрей Парфёнович Заблоцкий-Десятовский, по поручению министра государственных имуществ собравший подробные сведения о положении крепостных крестьян, отмечал в своем докладе: «Вообще предосудительные связи помещиков со своими крестьянками вовсе не редкость. В каждой губернии, в каждом почти уезде укажут вам примеры… Сущность всех этих дел одинакова: разврат, соединённый с большим или меньшим насилием. Подробности чрезвычайно разнообразны. Иной помещик заставляет удовлетворять свои скотские побуждения просто силой власти, и, не видя предела, доходит до неистовства, насилуя малолетних детей… другой приезжает в деревню временно повеселиться с приятелями, и предварительно поит крестьянок и потом заставляет удовлетворять и собственные скотские страсти, и своих приятелей».
«Даже в ту достаточно суровую эпоху примеры столь полного порабощения найти трудно – пожалуй, самым близким будет эксплуатация чернокожих невольников на американском Юге. Однако если там черта между свободным человеком и рабом проходила довольно строго – по цвету кожи, в истории нашей страны её провести вряд ли возможно в принципе», – комментирует Борис Керженцев.
Не поддаются учёту и случаи сексуального насилия помещиков над крепостными рабынями. Андрей Парфёнович Заблоцкий-Десятовский, по поручению министра государственных имуществ собравший подробные сведения о положении крепостных крестьян, отмечал в своем докладе: «Вообще предосудительные связи помещиков со своими крестьянками вовсе не редкость. В каждой губернии, в каждом почти уезде укажут вам примеры… Сущность всех этих дел одинакова: разврат, соединённый с большим или меньшим насилием. Подробности чрезвычайно разнообразны. Иной помещик заставляет удовлетворять свои скотские побуждения просто силой власти, и, не видя предела, доходит до неистовства, насилуя малолетних детей… другой приезжает в деревню временно повеселиться с приятелями, и предварительно поит крестьянок и потом заставляет удовлетворять и собственные скотские страсти, и своих приятелей».
«Даже в ту достаточно суровую эпоху примеры столь полного порабощения найти трудно – пожалуй, самым близким будет эксплуатация чернокожих невольников на американском Юге. Однако если там черта между свободным человеком и рабом проходила довольно строго – по цвету кожи, в истории нашей страны её провести вряд ли возможно в принципе», – комментирует Борис Керженцев.
Вот этот - стопроцентная пидорашка, кстати.
>Вот этот - стопроцентная пидорашка, кстати.
Так говорили пидорахи.
«С юридической точки зрения крепостное право, существовавшее в XVIII–XIX веках, было не просто явлением беззаконным, но и настоящим произволом власти, – говорит историк, писатель Борис Керженцев. – Главной ошибкой исследователей крепостничества является объединение крепостного права, существовавшего на русских землях примерно с конца XVI века, с тем, что случилось позже, начиная с эпохи Петра I. В действительности такая жёсткая форма рабства в истории России до того времени не имела полноценных социальных и экономических предпосылок и явилась лишь следствием политики Петра I. Именно он является подлинным отцом крепостного права».
Жесточайшим образом использовав труд и жизни сотен тысяч людей, десятками тысяч раздавая их в дар приближённым, Пётр положил начало практике, отказаться от которой его преемникам было уже невозможно. Целая череда правителей, сменивших его на престоле, имела довольно сомнительные права на власть, а то и не имела их вовсе. Екатерина I, Анна Иоанновна, Екатерина II, Александр I – все они нуждались в активной поддержке дворянства, и все покупали свою власть и безопасность ценой всё большего порабощения громадной массы населения империи.
Каждая военная кампания, каждое восшествие на престол сопровождалось раздачей в собственность всё новых «душ». Так, за четыре года правления Павла I в частные руки были переданы 600 тысяч крестьян, а за 35 лет царствования Екатерины II – почти полтора миллиона.
Абсолютная экономическая эксплуатация, истязания, пытки и крепостные гаремы – всё это было не исключением, а общим местом, как правило, не вызывавшим никакого сопереживания даже у высокообразованной и утончённой части элиты.
Жесточайшим образом использовав труд и жизни сотен тысяч людей, десятками тысяч раздавая их в дар приближённым, Пётр положил начало практике, отказаться от которой его преемникам было уже невозможно. Целая череда правителей, сменивших его на престоле, имела довольно сомнительные права на власть, а то и не имела их вовсе. Екатерина I, Анна Иоанновна, Екатерина II, Александр I – все они нуждались в активной поддержке дворянства, и все покупали свою власть и безопасность ценой всё большего порабощения громадной массы населения империи.
Каждая военная кампания, каждое восшествие на престол сопровождалось раздачей в собственность всё новых «душ». Так, за четыре года правления Павла I в частные руки были переданы 600 тысяч крестьян, а за 35 лет царствования Екатерины II – почти полтора миллиона.
Абсолютная экономическая эксплуатация, истязания, пытки и крепостные гаремы – всё это было не исключением, а общим местом, как правило, не вызывавшим никакого сопереживания даже у высокообразованной и утончённой части элиты.
Короче, Склифосовский.Про отсталость царизма я в курсе. Сам-то чего выбираешь?
Освободил бы своих самых богатых и трудолюбивых крестьян и сдал бы им землю в бессрочную аренду при условии, что они будут обрабатывать эту землю только только купленными у меня сельскохозяйственными приспособлениями. Бедных крестьян, алкашей, лентяев и прочих продал бы. Сам бы я зарабатывал тем, что продавал крестьянам трактора, комбайны, инструменты и так далее. Конечное на первое время расходы пришлось бы сократить, но это необходимо для будущей прибыли.
При первом варианте большая часть станет вновь лично зависимыми ибо землю (если ты её вообще дашь) быстро приберут к рукам единоличники из числа мировых старост
При втором и третьем варианте, относительно норм будет до первого неурожая, и если будешь жить в дс1-2 ибо во время могут неиллюзорно порешить, избежать такой судьбы можно если будешь назначать нормальных старост и управляющих и подкидывать денег на инвентарь
>категорический императив
В это до сих пор кто-то верит?
Дворянские забавы: охоты, крепостные гаремы, крепостной театр Аноним ID: Ефимий Фотиевич 18/05/15 Пнд 20:58:14 #136 №8965825
Знаменитый богач, меломан, театрал и устроитель роскошных пиров Алексей Александрович Плещеев не отставал от своих вельможных конкурентов по части изобретательности барских затей. Его гостям надолго запомнилось празднество в честь дня рождения супруги Алексея Александровича, урожденной графини Чернышевой. Собравшиеся на прогулку гости с изумлением увидели, как на прежде безлесом месте за одну ночь, точно по волшебству, выросла ветвистая зеленая роща! Но удивление сменилось потрясением и затем восторгом, когда вперед вышла виновница торжества, и вся роща в одно мгновение склонилась перед ней! Оказалось, что это были свежесрубленные ветви, которые держали перед собой сотни крепостных. На открывшемся месте возвышался украшенный цветами и устроенный по греческому образцу жертвенник, рядом с которым стояла античная «богиня», приветствовавшая именинницу торжественными стихами
Но тяга к оригинальным выдумкам заводила некоторых помещиков намного дальше. Так, в имении одного богатого графа парк был украшен прекрасными статуями античных богов и богинь. Однажды посетители, приехав в неурочный час, с удивлением увидели, что все постаменты пустуют. На вопрос о том, куда девались изваяния, графский дворецкий невозмутимо отвечал, что они работают в полях — дескать, страда и рабочих рук не хватает… Шокированные сначала таким ответом, гости поняли, что «статуями» в графском парке служили, оказывается, крепостные мужчины и женщины, раздетые догола и окрашенные в белую краску, под цвет мрамора. Сам граф любил прогуливаться по аллеям, а если кому-нибудь из «статуй» случалось при этом дрогнуть — того ждала немедленная расплата за это на конюшне, под розгами кучеров.
Страстная любовь дворян к своим охотничьим собакам занимает особое место в быте крепостной эпохи. У генерала Льва Измайлова на псарне только в одной усадьбе, при селе Хитровщине, содержалось около 700 собак. И жили они в неизмеримо лучших условиях, чем генеральские дворовые слуги. Каждая собака имела отдельное помещение, отменный корм и уход, в то время как крепостные люди скучивались в смрадных тесных помещениях, питались несвежей пищей и годами ходили в истрепанной от времени одежде, потому что новой барин не велел выдавать.
Измайлов как-то за обедом спросил прислуживавшего ему старого камердинера: «Кто лучше: собака или человек?» Камердинер на свою беду ответил, что даже сравнивать нельзя человека с бессловесной неразумной тварью, за что барин в гневе тут же проткнул ему руку вилкой, и, обернувшись к стоявшему рядом дворовому мальчику, повторил свой вопрос. Мальчик от страха прошептал, что собака лучше человека. Смягчившийся генерал наградил его серебряным рублем.
Правда, однажды Измайлов все же несколько изменил своей убежденности в превосходстве собак над людьми, приравняв их друг другу. Это случилось, когда он выменял у своего соседа, помещика Шебякина, четырех борзых, отдав за них столько же дворовых слуг — кучера, конюха, камердинера и повара.
Случаев, когда в наложницах у крупного помещика оказывалась насильно увезенная от мужа дворянская жена или дочь — в эпоху крепостного права было немало. Причину самой возможности такого положения дел точно объясняет в своих записках Е. Водовозова. По ее словам, в России главное и почти единственное значение имело богатство — «богатым все было можно».
Но очевидно, что если жены незначительных дворян подвергались грубому насилию со стороны более влиятельного соседа, то крестьянские девушки и женщины были совершенно беззащитны перед произволом помещиков. А.П. Заблоцкий-Десятовский, собиравший по поручению министра государственных имуществ подробные сведения о положении крепостных крестьян, отмечал в своем отчете: «Вообще предосудительные связи помещиков со своими крестьянками вовсе не редкость. В каждой губернии, в каждом почти уезде укажут вам примеры… Сущность всех этих дел одинакова: разврат, соединенный с большим или меньшим насилием. Подробности чрезвычайно разнообразны. Иной помещик заставляет удовлетворять свои скотские побуждения просто силой власти, и не видя предела, доходит до неистовства, насилуя малолетних детей… другой приезжает в деревню временно повеселиться с приятелями, и предварительно поит крестьянок и потом заставляет удовлетворять и собственные скотские страсти, и своих приятелей».
Принцип, который оправдывал господское насилие над крепостными женщинами, звучал так: «Должна идти, коли раба!» Принуждение к разврату было столь распространено в помещичьих усадьбах, что некоторые исследователи были склонны выделять из прочих крестьянских обязанностей отдельную повинность — своеобразную «барщину для женщин».
Один мемуарист рассказывал про своего знакомого помещика, что у себя в имении он был «настоящим петухом, а вся женская половина — от млада и до стара — его курами. Пойдет, бывало, поздно вечером по селу, остановится против какой-нибудь избы, посмотрит в окно и легонько постучит в стекло пальцем — и сию же минуту красивейшая из семьи выходит к нему…».
В других имениях насилие носило систематически упорядоченный характер. После окончания работ в поле господский слуга, из доверенных, отправляется ко двору того или иного крестьянина, в зависимости от заведенной «очереди», и уводит девушку — дочь или сноху, к барину на ночь. Причем по дороге заходит в соседнюю избу и объявляет там хозяину: «Завтра ступай пшеницу веять, а Арину (жену) посылай к барину»…
В.И. Семевский писал, что нередко все женское население какой-нибудь усадьбы насильно растлевалось для удовлетворения господской похоти. Некоторые помещики, не жившие у себя в имениях, а проводившие жизнь за границей или в столице, специально приезжали в свои владения только на короткое время для гнусных целей. В день приезда управляющий должен был предоставить помещику полный список всех подросших за время отстутствия господина крестьянских девушек, и тот забирал себе каждую из них на несколько дней: «когда список истощался, он уезжал в другие деревни, и вновь приезжал на следующий год».
Все это не было чем-то исключительным, из ряда вон выходящим, но, наоборот, носило характер обыденного явления, нисколько не осуждаемого в дворянской среде. А.И. Кошелев писал о своем соседе: «Поселился в селе Смыкове молодой помещик С., страстный охотник до женского пола и особенно до свеженьких девушек. Он иначе не позволял свадьбы, как по личном фактическом испытании достоинств невесты. Родители одной девушки не согласились на это условие. Он приказал привести к себе и девушку и ее родителей; приковал последних к стене и при них изнасильничал их дочь. Об этом много говорили в уезде, но предводитель дворянства не вышел из своего олимпийского спокойствия, и дело сошло с рук преблагополучно».
Но тяга к оригинальным выдумкам заводила некоторых помещиков намного дальше. Так, в имении одного богатого графа парк был украшен прекрасными статуями античных богов и богинь. Однажды посетители, приехав в неурочный час, с удивлением увидели, что все постаменты пустуют. На вопрос о том, куда девались изваяния, графский дворецкий невозмутимо отвечал, что они работают в полях — дескать, страда и рабочих рук не хватает… Шокированные сначала таким ответом, гости поняли, что «статуями» в графском парке служили, оказывается, крепостные мужчины и женщины, раздетые догола и окрашенные в белую краску, под цвет мрамора. Сам граф любил прогуливаться по аллеям, а если кому-нибудь из «статуй» случалось при этом дрогнуть — того ждала немедленная расплата за это на конюшне, под розгами кучеров.
Страстная любовь дворян к своим охотничьим собакам занимает особое место в быте крепостной эпохи. У генерала Льва Измайлова на псарне только в одной усадьбе, при селе Хитровщине, содержалось около 700 собак. И жили они в неизмеримо лучших условиях, чем генеральские дворовые слуги. Каждая собака имела отдельное помещение, отменный корм и уход, в то время как крепостные люди скучивались в смрадных тесных помещениях, питались несвежей пищей и годами ходили в истрепанной от времени одежде, потому что новой барин не велел выдавать.
Измайлов как-то за обедом спросил прислуживавшего ему старого камердинера: «Кто лучше: собака или человек?» Камердинер на свою беду ответил, что даже сравнивать нельзя человека с бессловесной неразумной тварью, за что барин в гневе тут же проткнул ему руку вилкой, и, обернувшись к стоявшему рядом дворовому мальчику, повторил свой вопрос. Мальчик от страха прошептал, что собака лучше человека. Смягчившийся генерал наградил его серебряным рублем.
Правда, однажды Измайлов все же несколько изменил своей убежденности в превосходстве собак над людьми, приравняв их друг другу. Это случилось, когда он выменял у своего соседа, помещика Шебякина, четырех борзых, отдав за них столько же дворовых слуг — кучера, конюха, камердинера и повара.
Случаев, когда в наложницах у крупного помещика оказывалась насильно увезенная от мужа дворянская жена или дочь — в эпоху крепостного права было немало. Причину самой возможности такого положения дел точно объясняет в своих записках Е. Водовозова. По ее словам, в России главное и почти единственное значение имело богатство — «богатым все было можно».
Но очевидно, что если жены незначительных дворян подвергались грубому насилию со стороны более влиятельного соседа, то крестьянские девушки и женщины были совершенно беззащитны перед произволом помещиков. А.П. Заблоцкий-Десятовский, собиравший по поручению министра государственных имуществ подробные сведения о положении крепостных крестьян, отмечал в своем отчете: «Вообще предосудительные связи помещиков со своими крестьянками вовсе не редкость. В каждой губернии, в каждом почти уезде укажут вам примеры… Сущность всех этих дел одинакова: разврат, соединенный с большим или меньшим насилием. Подробности чрезвычайно разнообразны. Иной помещик заставляет удовлетворять свои скотские побуждения просто силой власти, и не видя предела, доходит до неистовства, насилуя малолетних детей… другой приезжает в деревню временно повеселиться с приятелями, и предварительно поит крестьянок и потом заставляет удовлетворять и собственные скотские страсти, и своих приятелей».
Принцип, который оправдывал господское насилие над крепостными женщинами, звучал так: «Должна идти, коли раба!» Принуждение к разврату было столь распространено в помещичьих усадьбах, что некоторые исследователи были склонны выделять из прочих крестьянских обязанностей отдельную повинность — своеобразную «барщину для женщин».
Один мемуарист рассказывал про своего знакомого помещика, что у себя в имении он был «настоящим петухом, а вся женская половина — от млада и до стара — его курами. Пойдет, бывало, поздно вечером по селу, остановится против какой-нибудь избы, посмотрит в окно и легонько постучит в стекло пальцем — и сию же минуту красивейшая из семьи выходит к нему…».
В других имениях насилие носило систематически упорядоченный характер. После окончания работ в поле господский слуга, из доверенных, отправляется ко двору того или иного крестьянина, в зависимости от заведенной «очереди», и уводит девушку — дочь или сноху, к барину на ночь. Причем по дороге заходит в соседнюю избу и объявляет там хозяину: «Завтра ступай пшеницу веять, а Арину (жену) посылай к барину»…
В.И. Семевский писал, что нередко все женское население какой-нибудь усадьбы насильно растлевалось для удовлетворения господской похоти. Некоторые помещики, не жившие у себя в имениях, а проводившие жизнь за границей или в столице, специально приезжали в свои владения только на короткое время для гнусных целей. В день приезда управляющий должен был предоставить помещику полный список всех подросших за время отстутствия господина крестьянских девушек, и тот забирал себе каждую из них на несколько дней: «когда список истощался, он уезжал в другие деревни, и вновь приезжал на следующий год».
Все это не было чем-то исключительным, из ряда вон выходящим, но, наоборот, носило характер обыденного явления, нисколько не осуждаемого в дворянской среде. А.И. Кошелев писал о своем соседе: «Поселился в селе Смыкове молодой помещик С., страстный охотник до женского пола и особенно до свеженьких девушек. Он иначе не позволял свадьбы, как по личном фактическом испытании достоинств невесты. Родители одной девушки не согласились на это условие. Он приказал привести к себе и девушку и ее родителей; приковал последних к стене и при них изнасильничал их дочь. Об этом много говорили в уезде, но предводитель дворянства не вышел из своего олимпийского спокойствия, и дело сошло с рук преблагополучно».
>продавал крестьянам трактора, комбайны, инструменты и так далее.
А комбайны вязал лично долгими зимними вечерами при лучине?
>То же самое, что второй пункт, но вдобавок вы еще даете волю своим извращениям. Гарем из крепостных лолей/шот, грандиозные исторические реконструкции разных событий с привлечением крепостных актеров, социальные эксперименты а-ля "а давайте построим в одной деревне коммунизм и посмотрим, что выйдет" и т.д.
Тебя высекут и бросят в яму, ебанат.
Продал бы крестьян и вложил все деньги в акции одной яблочной компании.
>При этом вы теряете львиную долю своего дохода
u r doin it wrong.
Владельцем земли то-ты все равно остаешься.
Если чутка вложиться в модернизацию земледелия, и брать с крестьян процент, можно поднимать даже больше, чем раньше . За свой интерес люди всегда работают в 9000 раз усерднее.
Ну или разогнать всех нахуй, и запилить шерстяную мануфактуру - профита еще больше.
Освобождение крестьян в основнгм встречало сопротивление в помещичьей среде не из-за экономических причин - свободные денег приносили уж точно не меньше. Просто терялась такая сладкая власть ебать и унижать народишко как душе будет угодно.
Закупал бы в Европе. Наверняка у меня был бы определенный стартовый капитал. В будущем бы вложился в соответствующие производства.
Приходится признать, что двести лет дворянского ига в истории России по своим осуществленным разрушительным последствиям на характер и нравственность народа, на цельность народной культуры и традиции превосходят любую потенциальную угрозу, исходившую когда-либо от внешенего неприятеля. Государственная власть и помещики поступали и ощущали себя как завоеватели в покоренной стране, отданной им «на поток и разграбление». Любые попытки крестьян пожаловаться на невыносимые притеснения со стороны владельцев согласно законам Российской империи подлежали наказанию, как бунт, и с «бунтовщиками» поступали соответственно законным предписаниям.
Причем воззрение на крепостных крестьян как на бесправных рабов оказалось столь сильно укорененным в сознании господствующего класса и правительства, что любое насилие над ними, и сексуальное в том числе, в большинстве случаев юридически не считалось преступлением. Например, крестьяне помещицы Кошелевой неоднократно жаловались на управляющего имением, который не только отягощал их работами сверх всякой меры, но и разлучал с женами, «имея с ними блудное соитие». Ответа из государственных органов не было, и доведенные до отчаяния люди самостоятельно управляющего «прибили». И здесь представители власти отреагировали мгновенно! Несмотря на то, что после произведенного расследования обвинения в адрес управляющего в насилии над крестьянками подтвердились, он не понес никакого наказания и остался в прежней должности с полной свободой поступать по-прежнему. Но крестьяне, напавшие на него, защищая честь своих жен, были выпороты и заключены в смирительный дом.
Вообще управляющие, назначаемые помещиками в свои имения, оказывались не менее жестокими и развратными, чем законные владельцы. Не имея уже совершенно никаких формальных обязательств перед крестьянами и не испытывая необходимости заботиться о будущих отношениях, эти господа, также часто из числа дворян, только бедных или вовсе беспоместных, получали над крепостными неограниченную власть. Для характеристики их поведения в усадьбах можно привести отрывок из письма дворянки к своему брату, в имении которого и владычествовал такой управляющий, правда, в этом случае — из немцев.
«Драгоценнейший и всею душою и сердцем почитаемый братец мой!.. Многие помещики наши весьма изрядные развратники: кроме законных жен, имеют наложниц из крепостных, устраивают у себя грязные дебоши, частенько порют своих крестьян, но не злобствуют на них в такой мере, не до такой грязи развращают их жен и детей… Все ваши крестьяне совершенно разорены, изнурены, вконец замучены и искалечены не кем другим, как вашим управителем, немцем Карлом, прозванным у нас «Карлою», который есть лютый зверь, мучитель… Сие нечистое животное растлил всех девок ваших деревень и требует к себе каждую смазливую невесту на первую ночь. Если же сие не понравится самой девке либо ее матери или жениху, и они осмелятся умолять его не трогать ее, то их всех, по заведенному порядку, наказывают плетью, а девке-невесте на неделю, а то и на две надевают на шею для помехи спанью рогатку. Рогатка замыкается, а ключ Карла прячет в свой карман. Мужику же, молодому мужу, выказавшему сопротивление тому, чтобы Карла растлил только что повенчанную с ним девку, обматывают вокруг шеи собачью цепь и укрепляют ее у ворот дома, того самого дома, в котором мы, единокровный и единоутробный братец мой, родились с вами…».
Впрочем, автор этого письма, хотя и отзывается нелицеприятно об образе жизни русских помещиков, все-таки склонна несколько возвышать их перед «нечистым животным Карлою». Изучение быта крепостной эпохи показывает, что это намерение вряд ли справедливо. В том циничном разврате, который демонстрировали по отношению к подневольным людям российские дворяне, с ними трудно было соперничать, и любому иноземцу оставалось только подражать «природным» господам.
Причем воззрение на крепостных крестьян как на бесправных рабов оказалось столь сильно укорененным в сознании господствующего класса и правительства, что любое насилие над ними, и сексуальное в том числе, в большинстве случаев юридически не считалось преступлением. Например, крестьяне помещицы Кошелевой неоднократно жаловались на управляющего имением, который не только отягощал их работами сверх всякой меры, но и разлучал с женами, «имея с ними блудное соитие». Ответа из государственных органов не было, и доведенные до отчаяния люди самостоятельно управляющего «прибили». И здесь представители власти отреагировали мгновенно! Несмотря на то, что после произведенного расследования обвинения в адрес управляющего в насилии над крестьянками подтвердились, он не понес никакого наказания и остался в прежней должности с полной свободой поступать по-прежнему. Но крестьяне, напавшие на него, защищая честь своих жен, были выпороты и заключены в смирительный дом.
Вообще управляющие, назначаемые помещиками в свои имения, оказывались не менее жестокими и развратными, чем законные владельцы. Не имея уже совершенно никаких формальных обязательств перед крестьянами и не испытывая необходимости заботиться о будущих отношениях, эти господа, также часто из числа дворян, только бедных или вовсе беспоместных, получали над крепостными неограниченную власть. Для характеристики их поведения в усадьбах можно привести отрывок из письма дворянки к своему брату, в имении которого и владычествовал такой управляющий, правда, в этом случае — из немцев.
«Драгоценнейший и всею душою и сердцем почитаемый братец мой!.. Многие помещики наши весьма изрядные развратники: кроме законных жен, имеют наложниц из крепостных, устраивают у себя грязные дебоши, частенько порют своих крестьян, но не злобствуют на них в такой мере, не до такой грязи развращают их жен и детей… Все ваши крестьяне совершенно разорены, изнурены, вконец замучены и искалечены не кем другим, как вашим управителем, немцем Карлом, прозванным у нас «Карлою», который есть лютый зверь, мучитель… Сие нечистое животное растлил всех девок ваших деревень и требует к себе каждую смазливую невесту на первую ночь. Если же сие не понравится самой девке либо ее матери или жениху, и они осмелятся умолять его не трогать ее, то их всех, по заведенному порядку, наказывают плетью, а девке-невесте на неделю, а то и на две надевают на шею для помехи спанью рогатку. Рогатка замыкается, а ключ Карла прячет в свой карман. Мужику же, молодому мужу, выказавшему сопротивление тому, чтобы Карла растлил только что повенчанную с ним девку, обматывают вокруг шеи собачью цепь и укрепляют ее у ворот дома, того самого дома, в котором мы, единокровный и единоутробный братец мой, родились с вами…».
Впрочем, автор этого письма, хотя и отзывается нелицеприятно об образе жизни русских помещиков, все-таки склонна несколько возвышать их перед «нечистым животным Карлою». Изучение быта крепостной эпохи показывает, что это намерение вряд ли справедливо. В том циничном разврате, который демонстрировали по отношению к подневольным людям российские дворяне, с ними трудно было соперничать, и любому иноземцу оставалось только подражать «природным» господам.
Ха-ха. Еще один знаком с историей царской России по мультикам.
Содомия+издевательства над мужиками крепостничество - не рабство, мужик - не раб, что могло повлечь для тебя ответственность, рано или поздно.
>крепостничество - не рабство
Война - это мир
Незнание - сила
Аж 34% проголосовали за первый.
ну крепостничество и правда не рабство, крепостничество намного хуже
Проведя несколько лет в кутежах и всевозможных удовольствиях, один гвардейский офицер К. вдруг обнаружил, что из всего немалого некогда состояния у него осталась одна-единственная деревенька, населенная несколькими десятками крестьянских «душ». Это неприятное открытие так повлияло на офицера и его образ жизни, что прежние друзья не могли узнать бывшего кутилу и собутыльника. Он стал избегать шумных сборищ, просиживал долгие часы за столом в кабинете, разбирая какие-то бумаги. Пропал однажды из Петербурга и только потом выяснилось, что он ездил в свое имение и провел там много времени.
Все решили, что славный гвардеец надумал превратиться в провинциального помещика и заняться сельским хозяйством. Однако вскоре стало известно, что К. распродал все мужское население усадьбы — одних на своз соседям, других в рекруты. В деревне остались только бабы, и друзьям К. было совершенно непонятно, как с такими силами он собирается вести хозяйство. Они не давали ему прохода с расспросами и наконец вынудили рассказать им свой план. Гвардеец сказал приятелям: «Как вам известно, я продал мужиков из своей деревни, там остались только женщины да хорошенькие девки. Мне только 25 лет, я очень крепок, еду я туда, как в гарем, и займусь заселением земли своей…
Через каких-нибудь десять лет я буду подлинным отцом нескольких сот своих крепостных, а через пятнадцать пущу их в продажу. Никакое коннозаводство не даст такой точной и верной прибыли».
Даже друзьям К., людям достаточно испорченным, эта идея показалась черезчур сумасбродной. Однако гвардеец остался при своем мнении и отправился в деревню приводить план в исполнение.
Если и относиться к этому рассказу, как к анекдоту, хотя и основанному на реальных событиях, то в любом случае возможностей для заработка на растлении своих крепостных рабов у русских душевладельцев существовало немало, и они с успехом ими пользовались. Одни отпускали «девок» на оброк в города, прекрасно зная, что они будут там заниматься проституцией, и даже специально направляя их силой в дома терпимости. Другие поступали не так грубо и подчас с большей выгодой для себя. Француз Шарль Массон рассказывает в своих записках: «У одной петербургской вдовы, госпожи Поздняковой, недалеко от столицы было имение с довольно большим количеством душ. Ежегодно по ее приказанию оттуда доставлялись самые красивые и стройные девочки, достигшие десяти—двенадцати лет. Они воспитывались у нее в доме под надзором особой гувернантки и обучались полезным и приятным искусствам. Их одновременно обучали и танцам, и музыке, и шитью, и вышиванью, и причесываныо и др., так что дом ее, всегда наполненный дюжиной молоденьких девушек, казался пансионом благовоспитанных девиц. В пятнадцать лет она их продавала: наиболее ловкие попадали горничными к дамам, наиболее красивые — к светским развратникам в качестве любовниц. И так как она брала до 500 рублей за штуку, то это давало ей определенный ежегодный доход».
Императорское правительство всегда чрезвычайно гостеприимно относилось к иностранцам, пожелавшим остаться в России. Им щедро раздавали высокие должности, жаловали громкие титулы, ордена и, конечно, русских крепостных крестьян. Иноземцы, оказавшись в таких благоприятных условиях, жили в свое удовольствие и благословляя русского императора. Барон Н.Е. Врангель, сам потомок выходцев из чужих земель, вспоминал о своем соседе по имению, графе Визануре, ведшим совершенно экзотический образ жизни. Его отец был индусом или афганцем и оказался в России в составе посольства своей страны в период правления Екатерины II. Здесь этот посол умер, а его сын по каким-то причинам задержался в Петербурге и был окружен благосклонным вниманием правительства. Его отдали на учебу в кадетский корпус, а по окончании наделили поместьями и возвели в графское достоинство Российской империи.
На российской земле новоявленный граф не собирался отказываться от обычаев своей родины, тем более что его к этому никто и не думал принуждать. Он не стал возводить у себя в имении большого усадебного дома, но вместо этого построил несколько небольших уютных домиков, все в разных стилях, по преимуществу восточных — турецком, индийском, китайском. В них он поселил насильно взятых из семей крестьянских девушек, наряженных сообразно стилю того дома, в котором они жили, — соответственно китаянками, индианками и турчанками. Устроив таким образом свой гарем, граф наслаждался жизнью, «путешествуя» — т. е. бывая поочередно то у одних, то у других наложниц. Врангель вспоминал, что это был немолодой, некрасивый, но любезный и превосходно воспитанный человек. Посещая своих русских невольниц, он также одевался, как правило, в наряд, соответствующий стилю дома — то китайским мандарином, то турецким пашой.
Но крепостные гаремы заводили у себя в имениях не только выходцы из азиатских стран — им было чему поучиться в этом смысле у русских помещиков, которые подходили к делу без лишней экзотики, практически. Гарем из крепостных «девок» в дворянской усадьбе XVIII–XIX столетий — это такая же неотъемлемая примета «благородного» быта, как псовая охота или клуб. Конечно, не всякий помещик имел гарем, и точно так же не все участвовали в травле зверя или садились когда-нибудь за карточный стол. Но не добродетельные исключения, к сожалению, определяли образ типичного представителя высшего сословия этой эпохи.
Из длинного ряда достоверных, «списанных с натуры» дворянских персонажей, которыми так богата русская литература, наиболее характерным будет именно Троекуров. Каждый русский помещик был Троекуровым, если позволяли возможности, или хотел быть, если средств для воплощения мечты оказывалось недостаточно. Примечательно, что в оригинальной авторской версии повести «Дубровский», непропущенной императорской цензурой и до сих пор малоизвестной, Пушкин писал о повадках своего Кириллы Петровича Троекурова: «Редкая девушка из дворовых избегала сластолюбивых покушений пятидесятилетнего старика. Сверх того, в одном из флигелей его дома жили шестнадцать горничных… Окна во флигель были загорожены решеткой, двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирилла Петровича. Молодыя затворницы в положенные часы ходили в сад и прогуливались под надзором двух старух. От времени до времени Кирилла Петрович выдавал некоторых из них замуж, и новые поступали на их место…» (Семевский В.И. Крестьянский вопрос в XVIII и первой половине XIX в. Т. 2. СПб., 1888 г., с. 258.)
Большие и маленькие Троекуровы населяли дворянские усадьбы, кутили, насильничали и спешили удовлетворить любые свои прихоти, нимало не задумываясь о тех, чьи судьбы они ломали.
Один из таких бесчисленных типов — рязанский помещик князь Гагарин.
Завел Гагарин и свой гарем: «В его доме находятся две цыганки и семь девок; последних он растлил без их согласия, и живет с ними; первые обязаны были учить девок пляске и песням. При посещении гостей они составляют хор и забавляют присутствующих. Обходится с девками князь Гагарин так же жестоко, как и с другими, часто наказывает их арапником. Из ревности, чтобы они никого не видали, запирает их в особую комнату; раз отпорол одну девку за то, что она смотрела в окно».
Все решили, что славный гвардеец надумал превратиться в провинциального помещика и заняться сельским хозяйством. Однако вскоре стало известно, что К. распродал все мужское население усадьбы — одних на своз соседям, других в рекруты. В деревне остались только бабы, и друзьям К. было совершенно непонятно, как с такими силами он собирается вести хозяйство. Они не давали ему прохода с расспросами и наконец вынудили рассказать им свой план. Гвардеец сказал приятелям: «Как вам известно, я продал мужиков из своей деревни, там остались только женщины да хорошенькие девки. Мне только 25 лет, я очень крепок, еду я туда, как в гарем, и займусь заселением земли своей…
Через каких-нибудь десять лет я буду подлинным отцом нескольких сот своих крепостных, а через пятнадцать пущу их в продажу. Никакое коннозаводство не даст такой точной и верной прибыли».
Даже друзьям К., людям достаточно испорченным, эта идея показалась черезчур сумасбродной. Однако гвардеец остался при своем мнении и отправился в деревню приводить план в исполнение.
Если и относиться к этому рассказу, как к анекдоту, хотя и основанному на реальных событиях, то в любом случае возможностей для заработка на растлении своих крепостных рабов у русских душевладельцев существовало немало, и они с успехом ими пользовались. Одни отпускали «девок» на оброк в города, прекрасно зная, что они будут там заниматься проституцией, и даже специально направляя их силой в дома терпимости. Другие поступали не так грубо и подчас с большей выгодой для себя. Француз Шарль Массон рассказывает в своих записках: «У одной петербургской вдовы, госпожи Поздняковой, недалеко от столицы было имение с довольно большим количеством душ. Ежегодно по ее приказанию оттуда доставлялись самые красивые и стройные девочки, достигшие десяти—двенадцати лет. Они воспитывались у нее в доме под надзором особой гувернантки и обучались полезным и приятным искусствам. Их одновременно обучали и танцам, и музыке, и шитью, и вышиванью, и причесываныо и др., так что дом ее, всегда наполненный дюжиной молоденьких девушек, казался пансионом благовоспитанных девиц. В пятнадцать лет она их продавала: наиболее ловкие попадали горничными к дамам, наиболее красивые — к светским развратникам в качестве любовниц. И так как она брала до 500 рублей за штуку, то это давало ей определенный ежегодный доход».
Императорское правительство всегда чрезвычайно гостеприимно относилось к иностранцам, пожелавшим остаться в России. Им щедро раздавали высокие должности, жаловали громкие титулы, ордена и, конечно, русских крепостных крестьян. Иноземцы, оказавшись в таких благоприятных условиях, жили в свое удовольствие и благословляя русского императора. Барон Н.Е. Врангель, сам потомок выходцев из чужих земель, вспоминал о своем соседе по имению, графе Визануре, ведшим совершенно экзотический образ жизни. Его отец был индусом или афганцем и оказался в России в составе посольства своей страны в период правления Екатерины II. Здесь этот посол умер, а его сын по каким-то причинам задержался в Петербурге и был окружен благосклонным вниманием правительства. Его отдали на учебу в кадетский корпус, а по окончании наделили поместьями и возвели в графское достоинство Российской империи.
На российской земле новоявленный граф не собирался отказываться от обычаев своей родины, тем более что его к этому никто и не думал принуждать. Он не стал возводить у себя в имении большого усадебного дома, но вместо этого построил несколько небольших уютных домиков, все в разных стилях, по преимуществу восточных — турецком, индийском, китайском. В них он поселил насильно взятых из семей крестьянских девушек, наряженных сообразно стилю того дома, в котором они жили, — соответственно китаянками, индианками и турчанками. Устроив таким образом свой гарем, граф наслаждался жизнью, «путешествуя» — т. е. бывая поочередно то у одних, то у других наложниц. Врангель вспоминал, что это был немолодой, некрасивый, но любезный и превосходно воспитанный человек. Посещая своих русских невольниц, он также одевался, как правило, в наряд, соответствующий стилю дома — то китайским мандарином, то турецким пашой.
Но крепостные гаремы заводили у себя в имениях не только выходцы из азиатских стран — им было чему поучиться в этом смысле у русских помещиков, которые подходили к делу без лишней экзотики, практически. Гарем из крепостных «девок» в дворянской усадьбе XVIII–XIX столетий — это такая же неотъемлемая примета «благородного» быта, как псовая охота или клуб. Конечно, не всякий помещик имел гарем, и точно так же не все участвовали в травле зверя или садились когда-нибудь за карточный стол. Но не добродетельные исключения, к сожалению, определяли образ типичного представителя высшего сословия этой эпохи.
Из длинного ряда достоверных, «списанных с натуры» дворянских персонажей, которыми так богата русская литература, наиболее характерным будет именно Троекуров. Каждый русский помещик был Троекуровым, если позволяли возможности, или хотел быть, если средств для воплощения мечты оказывалось недостаточно. Примечательно, что в оригинальной авторской версии повести «Дубровский», непропущенной императорской цензурой и до сих пор малоизвестной, Пушкин писал о повадках своего Кириллы Петровича Троекурова: «Редкая девушка из дворовых избегала сластолюбивых покушений пятидесятилетнего старика. Сверх того, в одном из флигелей его дома жили шестнадцать горничных… Окна во флигель были загорожены решеткой, двери запирались замками, от коих ключи хранились у Кирилла Петровича. Молодыя затворницы в положенные часы ходили в сад и прогуливались под надзором двух старух. От времени до времени Кирилла Петрович выдавал некоторых из них замуж, и новые поступали на их место…» (Семевский В.И. Крестьянский вопрос в XVIII и первой половине XIX в. Т. 2. СПб., 1888 г., с. 258.)
Большие и маленькие Троекуровы населяли дворянские усадьбы, кутили, насильничали и спешили удовлетворить любые свои прихоти, нимало не задумываясь о тех, чьи судьбы они ломали.
Один из таких бесчисленных типов — рязанский помещик князь Гагарин.
Завел Гагарин и свой гарем: «В его доме находятся две цыганки и семь девок; последних он растлил без их согласия, и живет с ними; первые обязаны были учить девок пляске и песням. При посещении гостей они составляют хор и забавляют присутствующих. Обходится с девками князь Гагарин так же жестоко, как и с другими, часто наказывает их арапником. Из ревности, чтобы они никого не видали, запирает их в особую комнату; раз отпорол одну девку за то, что она смотрела в окно».
Совершенно иначе устроен быт другого владельца, Петра Алексеевича Кошкарова.
Это был пожилой, достаточно состоятельный помещик, лет семидесяти. Я. Неверов вспоминал: «Быт женской прислуги в его доме имел чисто гаремное устройство… Если в какой-ибо семье дочь отличалась красивой наружностью, то ее брали в барский гарем».
Около 15 молодых девушек составляли женскую «опричнину» Кошкарова. Они прислуживали ему за столом, сопровождали в постель, дежурили ночью у изголовья. Дежурство это носило своеобразный характер: после ужина одна из девушек громко объявляла на весь дом, что «барину угодно почивать». Это было сигналом для того, чтобы все домашние расходились по своим комнатам, а гостиная превращалась в спальню Кошкарова. Туда вносили деревянную кровать для барина и тюфяки для его «одалисок», располагая их вокруг господской постели. Сам барин в это время творил вечернюю молитву. Девушка, чья очередь тогда приходилась, раздевала старика и укладывала в постель. Впрочем, то, что происходило дальше, было совершенно невинно, но объяснялось исключительно преклонным возрастом хозяина — дежурная садилась на стул рядом с господским изголовьем и должна была рассказывать сказки до тех пор, пока барин не уснет, самой же спать во всю ночь не разрешалось ни в коем случае! Утром она поднималась со своего места, растворяла запертые на ночь двери гостиной и возвещала, также на весь дом: «барин приказал ставни открывать»! После этого она удалялась спать, а заступившая ее место новая дежурная поднимала барина с кровати и одевала его.
При всем при том быт старого самодура все же не лишен некоторой доли извращенного эротизма. Неверов пишет: «Раз в неделю Кошкаров отправлялся в баню, и его туда должны были сопровождать все обитательницы его гарема, и нередко те из них, которые еще не успели, по недавнему нахождению в этой среде, усвоить все ее взгляды, и в бане старались спрятаться из стыдливости, — возвращались оттуда битыми».
Побои доставались кошкаровским «опричницам» и просто так, особенно по утрам, во время между пробуждением и до чаепития с неизменной трубкой табаку, когда престарелый барин чаще всего бывал не в духе. Неверов подчеркивает, что наказывали в доме Кошкарова чаще всего именно девушек из ближней прислуги, а наказаний дворовых мужчин было значительно меньше: «Особенно доставалось бедным девушкам. Если не было экзекуций розгами, то многие получали пощечины, и все утро раздавалась крупная брань, иногда без всякого повода».
Так развращенный помещик проводил дни своей бессильной старости. Но можно себе представить, какими оргиями были наполнены его молодые годы — и подобных ему господ, безраздельно распоряжавшихся судьбами и телами крепостных рабынь. Однако важнее всего, что происходило это в большинстве случаев не из природной испорченности, но было неизбежным следствием существования целой системы социальных отношений, освященной авторитетом государства и неумолимо развращавшей и рабов и самих рабовладельцев.
С детства будущий барин, наблюдая за образом жизни родителей, родственников и соседей, рос в атмосфере настолько извращенных отношений, что их порочность уже не осознавалась вполне их участниками. Анонимный автор записок из помещичьего быта вспоминал: «После обеда полягутся все господа спать. Во все время, пока они спят, девочки стоят у кроватей и отмахивают мух зелеными ветками, стоя и не сходя с места… У мальчиков-детей: одна девочка веткой отмахивала мух, другая говорила сказки, третья гладила пятки. Удивительно, как было распространено это, — и сказки и пятки, — и передавалось из столетия в столетие!
Когда барчуки подросли, то им приставлялись только сказочницы. Сидит девочка на краю кровати и тянет: И-ва-н ца-ре-вич… И барчук лежит и выделывает с ней штуки… Наконец молодой барин засопел. Девочка перестала говорить и тихонько привстала. Барчук вскочит, да бац в лицо!.. "Ты думаешь, что я уснул?" — Девочка, в слезах, опять затянет: И-ва-н ца-ре-вич…».
Это был пожилой, достаточно состоятельный помещик, лет семидесяти. Я. Неверов вспоминал: «Быт женской прислуги в его доме имел чисто гаремное устройство… Если в какой-ибо семье дочь отличалась красивой наружностью, то ее брали в барский гарем».
Около 15 молодых девушек составляли женскую «опричнину» Кошкарова. Они прислуживали ему за столом, сопровождали в постель, дежурили ночью у изголовья. Дежурство это носило своеобразный характер: после ужина одна из девушек громко объявляла на весь дом, что «барину угодно почивать». Это было сигналом для того, чтобы все домашние расходились по своим комнатам, а гостиная превращалась в спальню Кошкарова. Туда вносили деревянную кровать для барина и тюфяки для его «одалисок», располагая их вокруг господской постели. Сам барин в это время творил вечернюю молитву. Девушка, чья очередь тогда приходилась, раздевала старика и укладывала в постель. Впрочем, то, что происходило дальше, было совершенно невинно, но объяснялось исключительно преклонным возрастом хозяина — дежурная садилась на стул рядом с господским изголовьем и должна была рассказывать сказки до тех пор, пока барин не уснет, самой же спать во всю ночь не разрешалось ни в коем случае! Утром она поднималась со своего места, растворяла запертые на ночь двери гостиной и возвещала, также на весь дом: «барин приказал ставни открывать»! После этого она удалялась спать, а заступившая ее место новая дежурная поднимала барина с кровати и одевала его.
При всем при том быт старого самодура все же не лишен некоторой доли извращенного эротизма. Неверов пишет: «Раз в неделю Кошкаров отправлялся в баню, и его туда должны были сопровождать все обитательницы его гарема, и нередко те из них, которые еще не успели, по недавнему нахождению в этой среде, усвоить все ее взгляды, и в бане старались спрятаться из стыдливости, — возвращались оттуда битыми».
Побои доставались кошкаровским «опричницам» и просто так, особенно по утрам, во время между пробуждением и до чаепития с неизменной трубкой табаку, когда престарелый барин чаще всего бывал не в духе. Неверов подчеркивает, что наказывали в доме Кошкарова чаще всего именно девушек из ближней прислуги, а наказаний дворовых мужчин было значительно меньше: «Особенно доставалось бедным девушкам. Если не было экзекуций розгами, то многие получали пощечины, и все утро раздавалась крупная брань, иногда без всякого повода».
Так развращенный помещик проводил дни своей бессильной старости. Но можно себе представить, какими оргиями были наполнены его молодые годы — и подобных ему господ, безраздельно распоряжавшихся судьбами и телами крепостных рабынь. Однако важнее всего, что происходило это в большинстве случаев не из природной испорченности, но было неизбежным следствием существования целой системы социальных отношений, освященной авторитетом государства и неумолимо развращавшей и рабов и самих рабовладельцев.
С детства будущий барин, наблюдая за образом жизни родителей, родственников и соседей, рос в атмосфере настолько извращенных отношений, что их порочность уже не осознавалась вполне их участниками. Анонимный автор записок из помещичьего быта вспоминал: «После обеда полягутся все господа спать. Во все время, пока они спят, девочки стоят у кроватей и отмахивают мух зелеными ветками, стоя и не сходя с места… У мальчиков-детей: одна девочка веткой отмахивала мух, другая говорила сказки, третья гладила пятки. Удивительно, как было распространено это, — и сказки и пятки, — и передавалось из столетия в столетие!
Когда барчуки подросли, то им приставлялись только сказочницы. Сидит девочка на краю кровати и тянет: И-ва-н ца-ре-вич… И барчук лежит и выделывает с ней штуки… Наконец молодой барин засопел. Девочка перестала говорить и тихонько привстала. Барчук вскочит, да бац в лицо!.. "Ты думаешь, что я уснул?" — Девочка, в слезах, опять затянет: И-ва-н ца-ре-вич…».
Господа рабовладельцы, средь нас народоволец, а может даже и бомбистЪ!
Отложу денег, поебу крепостных, потом отпущу.
Другой автор, А. Панаева, оставила только краткую зарисовку всего нескольких типов «обычных» дворян и их повседневного быта, но и этого вполне достаточно, чтобы представить среду, в которой рос маленький барчук и которая формировала детскую личность таким образом, чтобы в старости превратить его в очередного кошкарова.
В упоминавшееся уже в предыдущей главе дворянское имение, для раздела имущества после умершего помещика, собрались близкие и дальние родственники. Приехал дядя мальчика. Это старый человек, имеющий значительный общественный вес и влияние. Он холостяк, но содержит многочисленный гарем; выстроил у себя в усадьбе двухэтажный каменный дом, куда и поместил крепостных девушек. С некоторыми из них он, не стесняясь, приехал на раздел, они сопровождают его днем и ночью. Да никому из окружающих и не приходит в голову стесняться данным обстоятельством, оно кажется всем естественным, нормальным. Правда, через несколько лет имение этого уважаемого человека правительство все же будет вынуждено взять в опеку, как сказано в официальном определении: «за безобразные поступки вопиюще-безнравственного характера»…
А вот младший брат развратника, он отец мальчика. Панаева говорит о нем, что он «добряк», и это, наверное, так. Его жена, мать мальчика, добропорядочная женщина, хорошая хозяйка. Она привезла с собой несколько дворовых «девок» для услуг. Но дня не проходило, чтобы она, на глазах у сына, не била и не щипала их за любую оплошность. Эта барыня хотела видеть своего ребенка гусарским офицером и, чтобы приучить его к необходимой выправке, каждое утро на четверть часа ставила его в специально устроенную деревянную форму, принуждавшую без движения стоять по стойке смирно. Тогда мальчик «от скуки развлекал себя тем, что плевал в лицо и кусал руки дворовой девушке, которая обязана была держать его за руки», — пишет Панаева, наблюдавшая эти сцены.
В целях выработки в мальчике командных навыков мамаша на лужайку сгоняла крестьянских детей, а барчук длинным прутом немилосердно бил тех, кто плохо перед ним маршировал. Насколько обычной была описанная картина, подтверждает множество свидетельств очевидцев и даже невольных участников. Крепостной человек Ф. Бобков вспоминал о развлечении господ, когда они приезжали в усадьбу: «Помню, как барыня, сидя на подоконнике, курила трубку и смеялась, глядя на игру сына, который сделал из нас лошадок и подгонял хлыстом…».
Эта достаточно «невинная» на первый взгляд барская забава в действительности несла в себе важное значение прививки дворянскому ребенку определенных социальных навыков, стереотипов поведения по отношению к окружающим рабам. Можно сказать, что эта «игра» в лошадок и чудливые, но неизменно уродливые или трагикомические формы. Будущее этого гнезда, целой дворянской фамилии, предстоит продолжать внебрачным детям. Но их психика в немалой степени травмирована осознанием своей социальной неполноценности. Даже получая со временем все права «благородного российского дворянства», они не могут забыть тяжелых впечатлений, перенесенных в детские годы. Таковы литературные персонажи, прототипы которых подсмотрены в реальной жизни, — Лаврецкий Тургенева, Аркадий Долгорукий — Достоевского, многие иные. Таков и сам А. Герцен, получивший от своего отца, знатного московского барина И.А. Яковлева, и богатство и прекрасное образование — всё, кроме законного имени, переживший унизительные объяснения с отцом по поводу собственного происхождения и двусмысленного положения в отцовском доме своей матери.
Подобно Кошкаровым, из трех братьев Яковлевых ни один не женат. Иван Алексеевич имеет содержанку, мать Герцена, вывезенную из Германии, и живет с ней «как с женой», воспитывая от нее двух внебрачных сыновей. Его старший брат содержит у себя в московском доме большой гарем, «сераль» — по выражению Герцена, и множество незаконных детей. И только под конец жизни он решает одного из них, причем, как кажется, выбранного совершенно произвольно, признать официально своим сыном с передачей фамилии и прав состояния. И делает он это исключительно для того, чтобы после смерти его наследство не досталось братьям, с которыми он в ссоре. Барин умирает, и признанный сын, которого можно назвать настоящим счастливцем, наследует ему, в то время как остальные мгновенно отброшены к самому общественному дну, без средств, без имени, без прошлого и будущего, произведенные на свет «отцом» по случайному капризу и без всяких обязательств. Им повезло, что их сводный брат оказывается совестливым человеком. Он распускает отцовский гарем и отпускает заключенных в нем женщин на свободу, свою мать оставляя при себе. Остальным детям назначает содержание, некоторых из них берут на воспитание другие московские родственники, где, впрочем, жизнь этих бедных приживалов будет нелегкой. Наконец, словно в завершение, а точнее — в продолжение всей этой внебрачной эпопеи, незаконнорожденный А. Герцен женится на своей кузине, также незаконнорожденной, дочери А.А. Яковлева и крепостной крестьянки…
В упоминавшееся уже в предыдущей главе дворянское имение, для раздела имущества после умершего помещика, собрались близкие и дальние родственники. Приехал дядя мальчика. Это старый человек, имеющий значительный общественный вес и влияние. Он холостяк, но содержит многочисленный гарем; выстроил у себя в усадьбе двухэтажный каменный дом, куда и поместил крепостных девушек. С некоторыми из них он, не стесняясь, приехал на раздел, они сопровождают его днем и ночью. Да никому из окружающих и не приходит в голову стесняться данным обстоятельством, оно кажется всем естественным, нормальным. Правда, через несколько лет имение этого уважаемого человека правительство все же будет вынуждено взять в опеку, как сказано в официальном определении: «за безобразные поступки вопиюще-безнравственного характера»…
А вот младший брат развратника, он отец мальчика. Панаева говорит о нем, что он «добряк», и это, наверное, так. Его жена, мать мальчика, добропорядочная женщина, хорошая хозяйка. Она привезла с собой несколько дворовых «девок» для услуг. Но дня не проходило, чтобы она, на глазах у сына, не била и не щипала их за любую оплошность. Эта барыня хотела видеть своего ребенка гусарским офицером и, чтобы приучить его к необходимой выправке, каждое утро на четверть часа ставила его в специально устроенную деревянную форму, принуждавшую без движения стоять по стойке смирно. Тогда мальчик «от скуки развлекал себя тем, что плевал в лицо и кусал руки дворовой девушке, которая обязана была держать его за руки», — пишет Панаева, наблюдавшая эти сцены.
В целях выработки в мальчике командных навыков мамаша на лужайку сгоняла крестьянских детей, а барчук длинным прутом немилосердно бил тех, кто плохо перед ним маршировал. Насколько обычной была описанная картина, подтверждает множество свидетельств очевидцев и даже невольных участников. Крепостной человек Ф. Бобков вспоминал о развлечении господ, когда они приезжали в усадьбу: «Помню, как барыня, сидя на подоконнике, курила трубку и смеялась, глядя на игру сына, который сделал из нас лошадок и подгонял хлыстом…».
Эта достаточно «невинная» на первый взгляд барская забава в действительности несла в себе важное значение прививки дворянскому ребенку определенных социальных навыков, стереотипов поведения по отношению к окружающим рабам. Можно сказать, что эта «игра» в лошадок и чудливые, но неизменно уродливые или трагикомические формы. Будущее этого гнезда, целой дворянской фамилии, предстоит продолжать внебрачным детям. Но их психика в немалой степени травмирована осознанием своей социальной неполноценности. Даже получая со временем все права «благородного российского дворянства», они не могут забыть тяжелых впечатлений, перенесенных в детские годы. Таковы литературные персонажи, прототипы которых подсмотрены в реальной жизни, — Лаврецкий Тургенева, Аркадий Долгорукий — Достоевского, многие иные. Таков и сам А. Герцен, получивший от своего отца, знатного московского барина И.А. Яковлева, и богатство и прекрасное образование — всё, кроме законного имени, переживший унизительные объяснения с отцом по поводу собственного происхождения и двусмысленного положения в отцовском доме своей матери.
Подобно Кошкаровым, из трех братьев Яковлевых ни один не женат. Иван Алексеевич имеет содержанку, мать Герцена, вывезенную из Германии, и живет с ней «как с женой», воспитывая от нее двух внебрачных сыновей. Его старший брат содержит у себя в московском доме большой гарем, «сераль» — по выражению Герцена, и множество незаконных детей. И только под конец жизни он решает одного из них, причем, как кажется, выбранного совершенно произвольно, признать официально своим сыном с передачей фамилии и прав состояния. И делает он это исключительно для того, чтобы после смерти его наследство не досталось братьям, с которыми он в ссоре. Барин умирает, и признанный сын, которого можно назвать настоящим счастливцем, наследует ему, в то время как остальные мгновенно отброшены к самому общественному дну, без средств, без имени, без прошлого и будущего, произведенные на свет «отцом» по случайному капризу и без всяких обязательств. Им повезло, что их сводный брат оказывается совестливым человеком. Он распускает отцовский гарем и отпускает заключенных в нем женщин на свободу, свою мать оставляя при себе. Остальным детям назначает содержание, некоторых из них берут на воспитание другие московские родственники, где, впрочем, жизнь этих бедных приживалов будет нелегкой. Наконец, словно в завершение, а точнее — в продолжение всей этой внебрачной эпопеи, незаконнорожденный А. Герцен женится на своей кузине, также незаконнорожденной, дочери А.А. Яковлева и крепостной крестьянки…
Нравственное одичание русских помещиков доходило до крайней степени. В усадебном доме среди дворовых людей, ничем не отличаясь от слуг, жили внебрачные дети хозяина или его гостей и родственников, оставивших после своего посещения такую «память». Дворяне не находили ничего странного в том, что их собственные, хотя и незаконнорожденные, племянники и племянницы, двоюродные братья и сестры находятся на положении рабов, выполняют самую черную работу, подвергаются жестоким наказаниям, а при случае их и продавали на сторону.
Измайлов устраивал колоссальные попойки для дворян всей округи, на которые свозили для развлечения гостей принадлежащих ему крестьянских девушек и женщин. Генеральские слуги объезжали деревни и насильно забирали женщин прямо из домов. Однажды, затеяв такое «игрище» в своем сельце Жмурове, Измайлову показалось, что «девок» свезено недостаточно, и он отправил подводы за пополнением в соседнюю деревню. Но тамошние крестьяне неожиданно оказали сопротивление — своих баб не выдали и, кроме того, в темноте избили Измайловского «опричника» — Гуська.
Взбешенный генерал, не откладывая мести до утра, ночью во главе своей дворни и приживалов налетел на мятежную деревню. Раскидав по бревнам крестьянские избы и устроив пожар, помещик отправился на дальний покос, где ночевала большая часть населения деревни. Там ничего не подозревающих людей повязали и пересекли.
Встречая гостей у себя в усадьбе, генерал, по-своему понимая обязанности гостеприимного хозяина, непременно каждому на ночь предоставлял дворовую девушку для «прихотливых связей», как деликатно сказано в материалах следствия. Наиболее значительным посетителям генеральского дома по приказу помещика отдавались на растление совсем молодые девочки двенадцати-тринадцати лет.
В главной резиденции Измайлова, селе Хитровщине, рядом с усадебным домом располагалось два флигеля. В одном из них размещалась вотчинная канцелярия и арестантская, в другом — помещичий гарем. Комнаты в этом здании имели выход на улицу только через помещения, занимаемые собственно помещиком. На окнах стояли железные решетки.
Число наложниц Измайлова было постоянным и по его капризу всегда равнялось тридцати, хотя сам состав постоянно обновлялся. В гарем набирались нередко девочки 10–12 лет и некоторое время подрастали на глазах господина. Впоследствии участь их всех была более или менее одинакова — Любовь Каменская стала наложницей в 13 лет, Акулина Горохова в 14, Авдотья Чернышова на 16-м году.
Одна из затворниц генерала, Афросинья Хомякова, взятая в господский дом тринадцати лет от роду, рассказывала, как двое лакеев среди белого дня забрали ее из комнат, где она прислуживала дочерям Измайлова, и притащили едва не волоком к генералу, зажав рот и избивая по дороге, чтобы не сопротивлялась. С этого времени девушка была наложницей Измайлова несколько лет. Но когда она посмела просить разрешения повидаться с родственниками, за такую «дерзость» ее наказали пятидесятью ударами плети.
Содержание обитательниц генеральского гарема было чрезвычайно строгим. Для прогулки им предоставлялась возможность только ненадолго и под бдительным присмотром выходить в сад, примыкавший к флигелю, никогда не покидая его территории. Если случалось сопровождать своего господина в поездках, то девушек перевозили в наглухо закрытых фургонах. Они не имели права видеться даже с родителями, и всем вообще крестьянам и дворовым было строжайше запрещено проходить поблизости от здания гарема. Тех, кто не только что смел пройти под окнами невольниц, но и просто поклониться им издали — жестоко наказывали.
Быт генеральской усадьбы не просто строг и нравственно испорчен — он вызывающе, воинствующе развратен. Помещик пользуется физической доступностью подневольных женщин, но в первую очередь пытается растлить их внутренне, растоптать и разрушить духовные барьеры, и делает это с демоническим упорством. Беря в свой гарем двух крестьянок — родных сестер, Измайлов принуждает их вместе, на глазах друг у друга «переносить свой позор». А наказывает он своих наложниц не за действительные проступки, даже не за сопротивление его домогательствам, а за попытки противостоять духовному насилию. Авдотью Коноплеву он собственноручно избивает за «нежелание идти к столу барскому, когда барин говорил тут непристойные речи». Ольга Шелупенкова также была таскана за волосы за то, что не хотела слушать барские «неблагопристойные речи». А Марья Хомякова была высечена плетьми потому только, что «покраснела от срамных слов барина»…
Измайлов подвергал своих наложниц и более серьезным наказаниям. Их жестоко пороли кнутом, одевали на шею рогатку, ссылали на тяжелые работы и проч.
Нимфодору Хорошевскую, или, как Измайлов звал ее, Нимфу, он растлил, когда ей было менее 14 лет. Причем разгневавшись за что-то, он подверг девушку целому ряду жестоких наказаний: «сначала высекли ее плетью, потом арапником и в продолжение двух дней семь раз ее секли. После этих наказаний три месяца находилась она по прежнему в запертом гареме усадьбы, и во все это время была наложницей барина…» Наконец, ей обрили половину головы и сослали на поташный завод, где она провела в каторжной работе семь лет.
Но следователями было выяснено совершенно шокировавшее их обстоятельство, что родилась Нимфодора в то время, как ее мать сама была наложницей и содержалась взаперти в генеральском гареме. Таким образом, эта несчастная девушка оказывается еще и побочной дочерью Измайлова! А ее брат, также незаконнорожденный сын генерала, Лев Хорошевский — служил в «казачках» в господской дворне.
Сколько в действительности у Измайлова было детей, так и не установлено. Одни из них сразу после рождения терялись среди безликой дворни. В других случаях беременную от помещика женщину отдавали замуж за какого-нибудь крестьянина.
Сам Измайлов признавал своими настоящими детьми только троих. Хотя в разное время это число менялось. Например, Лев Хорошевский до девятилетнего возраста воспитывался в господских комнатах. К нему была приставлена прислуга, и он рос настоящим барчонком. Генерал показывал его гостям и заявлял: «Вот это так настоящий мой сын». Но в одно мгновение по какой-то барской блажи все изменилось, и участь ребенка была решена — он превратился в обычного дворового слугу. Причем подобным же образом складывалась судба еще нескольких сыновей Измайлова. Николай Нагаев также воспитывался барчонком до семи лет, за ним ухаживали няньки и кормилицы, удовлетворялся любой его каприз, но потом, когда в немилость попала его мать, и он был удален из господской половины и «разделил решительно во всем общую долю хитровщинских дворовых». Повзрослев, он был назначен писарем. Евграф Лошаков прожил на положении любимого сына сумасбродного генерала и вовсе до 12-летнего возраста, а потом оказался в рядах самых отверженных и бесправных обитателей этой усадьбы, так что не имел даже обуви и выпрашивал у других обноски, а с весны до глубокой осени ходил босым. При этом другой сын Измайлова, Дмитрий, представляет собой удивительно счастливое исключение. Каким-то чудом он избежал повторения трагической судьбы остальных братьев и после смерти отца по его завещанию получил огромное состояние — несколько сотен тысяч рублей ассигнациями и большой дом в Москве…
Так, Лев Измайлов убедительно доказывал, что в условиях российской крепостной действительности сумасбродный план гвардейского офицера, собиравшегося разводить и затем продавать собственных детей от крестьянок, не только не являлся анекдотом, но был совершенно реален. Отличие состояло в том, что богатый генерал не имел в разврате никаких меркантильных целей и стремился только к удовлетворению своих страстей.
Измайлов устраивал колоссальные попойки для дворян всей округи, на которые свозили для развлечения гостей принадлежащих ему крестьянских девушек и женщин. Генеральские слуги объезжали деревни и насильно забирали женщин прямо из домов. Однажды, затеяв такое «игрище» в своем сельце Жмурове, Измайлову показалось, что «девок» свезено недостаточно, и он отправил подводы за пополнением в соседнюю деревню. Но тамошние крестьяне неожиданно оказали сопротивление — своих баб не выдали и, кроме того, в темноте избили Измайловского «опричника» — Гуська.
Взбешенный генерал, не откладывая мести до утра, ночью во главе своей дворни и приживалов налетел на мятежную деревню. Раскидав по бревнам крестьянские избы и устроив пожар, помещик отправился на дальний покос, где ночевала большая часть населения деревни. Там ничего не подозревающих людей повязали и пересекли.
Встречая гостей у себя в усадьбе, генерал, по-своему понимая обязанности гостеприимного хозяина, непременно каждому на ночь предоставлял дворовую девушку для «прихотливых связей», как деликатно сказано в материалах следствия. Наиболее значительным посетителям генеральского дома по приказу помещика отдавались на растление совсем молодые девочки двенадцати-тринадцати лет.
В главной резиденции Измайлова, селе Хитровщине, рядом с усадебным домом располагалось два флигеля. В одном из них размещалась вотчинная канцелярия и арестантская, в другом — помещичий гарем. Комнаты в этом здании имели выход на улицу только через помещения, занимаемые собственно помещиком. На окнах стояли железные решетки.
Число наложниц Измайлова было постоянным и по его капризу всегда равнялось тридцати, хотя сам состав постоянно обновлялся. В гарем набирались нередко девочки 10–12 лет и некоторое время подрастали на глазах господина. Впоследствии участь их всех была более или менее одинакова — Любовь Каменская стала наложницей в 13 лет, Акулина Горохова в 14, Авдотья Чернышова на 16-м году.
Одна из затворниц генерала, Афросинья Хомякова, взятая в господский дом тринадцати лет от роду, рассказывала, как двое лакеев среди белого дня забрали ее из комнат, где она прислуживала дочерям Измайлова, и притащили едва не волоком к генералу, зажав рот и избивая по дороге, чтобы не сопротивлялась. С этого времени девушка была наложницей Измайлова несколько лет. Но когда она посмела просить разрешения повидаться с родственниками, за такую «дерзость» ее наказали пятидесятью ударами плети.
Содержание обитательниц генеральского гарема было чрезвычайно строгим. Для прогулки им предоставлялась возможность только ненадолго и под бдительным присмотром выходить в сад, примыкавший к флигелю, никогда не покидая его территории. Если случалось сопровождать своего господина в поездках, то девушек перевозили в наглухо закрытых фургонах. Они не имели права видеться даже с родителями, и всем вообще крестьянам и дворовым было строжайше запрещено проходить поблизости от здания гарема. Тех, кто не только что смел пройти под окнами невольниц, но и просто поклониться им издали — жестоко наказывали.
Быт генеральской усадьбы не просто строг и нравственно испорчен — он вызывающе, воинствующе развратен. Помещик пользуется физической доступностью подневольных женщин, но в первую очередь пытается растлить их внутренне, растоптать и разрушить духовные барьеры, и делает это с демоническим упорством. Беря в свой гарем двух крестьянок — родных сестер, Измайлов принуждает их вместе, на глазах друг у друга «переносить свой позор». А наказывает он своих наложниц не за действительные проступки, даже не за сопротивление его домогательствам, а за попытки противостоять духовному насилию. Авдотью Коноплеву он собственноручно избивает за «нежелание идти к столу барскому, когда барин говорил тут непристойные речи». Ольга Шелупенкова также была таскана за волосы за то, что не хотела слушать барские «неблагопристойные речи». А Марья Хомякова была высечена плетьми потому только, что «покраснела от срамных слов барина»…
Измайлов подвергал своих наложниц и более серьезным наказаниям. Их жестоко пороли кнутом, одевали на шею рогатку, ссылали на тяжелые работы и проч.
Нимфодору Хорошевскую, или, как Измайлов звал ее, Нимфу, он растлил, когда ей было менее 14 лет. Причем разгневавшись за что-то, он подверг девушку целому ряду жестоких наказаний: «сначала высекли ее плетью, потом арапником и в продолжение двух дней семь раз ее секли. После этих наказаний три месяца находилась она по прежнему в запертом гареме усадьбы, и во все это время была наложницей барина…» Наконец, ей обрили половину головы и сослали на поташный завод, где она провела в каторжной работе семь лет.
Но следователями было выяснено совершенно шокировавшее их обстоятельство, что родилась Нимфодора в то время, как ее мать сама была наложницей и содержалась взаперти в генеральском гареме. Таким образом, эта несчастная девушка оказывается еще и побочной дочерью Измайлова! А ее брат, также незаконнорожденный сын генерала, Лев Хорошевский — служил в «казачках» в господской дворне.
Сколько в действительности у Измайлова было детей, так и не установлено. Одни из них сразу после рождения терялись среди безликой дворни. В других случаях беременную от помещика женщину отдавали замуж за какого-нибудь крестьянина.
Сам Измайлов признавал своими настоящими детьми только троих. Хотя в разное время это число менялось. Например, Лев Хорошевский до девятилетнего возраста воспитывался в господских комнатах. К нему была приставлена прислуга, и он рос настоящим барчонком. Генерал показывал его гостям и заявлял: «Вот это так настоящий мой сын». Но в одно мгновение по какой-то барской блажи все изменилось, и участь ребенка была решена — он превратился в обычного дворового слугу. Причем подобным же образом складывалась судба еще нескольких сыновей Измайлова. Николай Нагаев также воспитывался барчонком до семи лет, за ним ухаживали няньки и кормилицы, удовлетворялся любой его каприз, но потом, когда в немилость попала его мать, и он был удален из господской половины и «разделил решительно во всем общую долю хитровщинских дворовых». Повзрослев, он был назначен писарем. Евграф Лошаков прожил на положении любимого сына сумасбродного генерала и вовсе до 12-летнего возраста, а потом оказался в рядах самых отверженных и бесправных обитателей этой усадьбы, так что не имел даже обуви и выпрашивал у других обноски, а с весны до глубокой осени ходил босым. При этом другой сын Измайлова, Дмитрий, представляет собой удивительно счастливое исключение. Каким-то чудом он избежал повторения трагической судьбы остальных братьев и после смерти отца по его завещанию получил огромное состояние — несколько сотен тысяч рублей ассигнациями и большой дом в Москве…
Так, Лев Измайлов убедительно доказывал, что в условиях российской крепостной действительности сумасбродный план гвардейского офицера, собиравшегося разводить и затем продавать собственных детей от крестьянок, не только не являлся анекдотом, но был совершенно реален. Отличие состояло в том, что богатый генерал не имел в разврате никаких меркантильных целей и стремился только к удовлетворению своих страстей.
Третье, конечно. Это европейский выбор - профиты идут от крепостных ну или просто нищебродов 3-его мира, которые собирают хуиту в бараках за рис, они же и сексуальные игрушки сегодня это жительницы обанкроченных восточноевропейских стран типа Болгарии, Румынии и т.д., ну или всегда можно съездить в Тай. Быть помещиком в царской Рашке - почти то же самое, что гражданином развитых стран сегодня. Только сейчас не нужно с менеджментом ебаться - ТНК и государство за тебя все делают.
А рынок для сбыта ты где возьмешь? У крепостных мало денег, и даже те, у кого есть, не торопятся их светить, потому как барин отобрать может. Феодальная зависимость сдерживает капитализм. Даже уральские крепостные работали на заводах, ориентированных, преимущественно, на госзаказ.
>Третий вариант, офк.
>троцкист
Неудивительно.
заебало читать тред дальше. все равно политач необучаем
А рынок для сбыта ты где возьмешь? У крепостных мало денег, и даже те, у кого есть, не торопятся их светить, потому как барин отобрать может. Феодальная зависимость сдерживает капитализм. Даже уральские крепостные работали на заводах, ориентированных, преимущественно, на госзаказ.
>Третий вариант, офк.
>троцкист
Неудивительно.
заебало читать тред дальше. все равно политач необучаем
Ну попросите господина исправника сдать его в острог до выяснения.
Ну ты тогда поясни, а то школьное предположение о том, что государства возникали как добровольные объединения свободных людей тут не подходит.
Бамп.
Держать людей за скот, а потом удивляться зверствам красножопых.
http://www.youtube.com/watch?v=ZnApdY-Y594
>развита дорожная сеть
>величайшие русские писатели
ну мань
Строю на доходы школы при церквушках.
Еду в англию и тусуюсь там с промышленниками.
Устраиваю в частном порядке индустриализацию накупив технологий, открываю при церквушках техникумы.
Захватываю Рынки РИ.
Нанимаю людей убивать конкурентов.
К середине 19го века устраивпю буржуазный переворот.
Да сдравствует Русская Буржупзная Республика. Разрешаю частную инициативу. Страна наводняется промышленниками.
А потом приходят Ильич и большевики. Дают мне пиздюлей, потому что подобное наверняка бы вылилось в классовый пиздец, как в бриташке, детским трудом нищими рабами рабочими, произволом буржуазии.
Ну а потом бы Ильич с Кобой строили бы норм социализм, имея уже больше 3% пролетариата, как было ИРЛ, и не тратя столько сил на индустриализацию за счет крестиан, а я старенький вешу на столбе с чистой совестью.
Конец.
Рейт ми аристокрач.
Еду в англию и тусуюсь там с промышленниками.
Устраиваю в частном порядке индустриализацию накупив технологий, открываю при церквушках техникумы.
Захватываю Рынки РИ.
Нанимаю людей убивать конкурентов.
К середине 19го века устраивпю буржуазный переворот.
Да сдравствует Русская Буржупзная Республика. Разрешаю частную инициативу. Страна наводняется промышленниками.
А потом приходят Ильич и большевики. Дают мне пиздюлей, потому что подобное наверняка бы вылилось в классовый пиздец, как в бриташке, детским трудом нищими рабами рабочими, произволом буржуазии.
Ну а потом бы Ильич с Кобой строили бы норм социализм, имея уже больше 3% пролетариата, как было ИРЛ, и не тратя столько сил на индустриализацию за счет крестиан, а я старенький вешу на столбе с чистой совестью.
Конец.
Рейт ми аристокрач.
Бамп.
Организовывал бы эффективное производство, постепенно повышал бы уровень жизни крестьян. То есть формально они были бы рабами, но жили как современные люди. На заработанные деньги скупал бы еще больше крестьян и организовал бы государство в государстве.
> То есть формально они были бы рабами, но жили как современные люди.
Хорошо ты современный мир описал.
Отстреливал бы мужичье в лесу ежегодно, для развлекухи. Более-менее симпатичных крепостных юнцов наряжал бы в статных мейд и давал бы им пососать.
И вы - дворянин, не из последних причем. Рабовладелец. У вас дюжина деревень и в сумме 70к душ.
Я предлагаю вам морально-этический выбор.
1) Отпустить крестьян на свободу на достойных для них условиях. При этом вы теряете львиную долю своего дохода и вынуждены очень сильно урезать свое качество жизни. Поездки в Европу - раз в несколько лет и очень ненадолго. В Питере придется перебраться в весьма средненький район. Никаких больше экзотических фруктов круглый год. Плюс все остальные дворяне и аристократы считают вас чудаком и неадекватом.
2) Продолжать эксплуатировать крестьян как прежде.
3) То же самое, что второй пункт, но вдобавок вы еще даете волю своим извращениям. Гарем из крепостных лолей/шот, грандиозные исторические реконструкции разных событий с привлечением крепостных актеров, социальные эксперименты а-ля "а давайте построим в одной деревне коммунизм и посмотрим, что выйдет" и т.д.
Голосуем. Давайте узнаем, насколько местный контингент действительно пидорахи.
http://strawpoll.me/4390396