Архиерейский ответ
Жили-были генерал и архиерей, случилось им быть на беседе. Стал генерал архиерея спрашивать:
— Ваше Преосвященство, мы люди грешные, не можем без греха жить, не еть, а как же вы терпите, во всю жизнь не согрешите?
Архиерей отвечает:
— Пришлите ко мне за ответом завтра.
На другой день генерал и говорит своему лакею:
— Поди к архиерею, попроси у него ответа.
Лакей пришёл к архиерею, доложил о нём послушник.
— Пусть постоит, — сказал архиерей. Вот стоял лакей час, и другой, и третий; нет ответа. Просит послушника:
— Скажи опять владыке.
— Пусть ещё постоит, — отвечает архиерей.
Лакей долго стоял, стоял, не вытерпел — лёг да тут же и заснул и проспал до утра. Поутру воротился к генералу и сказывает:
— Продержал до утра, а ответу никакого не дал.
— Опять, — говорит генерал, — сходи к нему да непременно попроси ответа.
Пошёл лакей, приходит к архиерею, тот его позвал к себе в келью и спрашивает:
— Ты вчера у меня стоял?
— Стоял.
— А потом лёг да заснул?
— Лёг да заснул.
— Ну так и у меня хуй встанет — постоит, постоит, потом опустится и уснёт. Так и скажи генералу.
Жили-были генерал и архиерей, случилось им быть на беседе. Стал генерал архиерея спрашивать:
— Ваше Преосвященство, мы люди грешные, не можем без греха жить, не еть, а как же вы терпите, во всю жизнь не согрешите?
Архиерей отвечает:
— Пришлите ко мне за ответом завтра.
На другой день генерал и говорит своему лакею:
— Поди к архиерею, попроси у него ответа.
Лакей пришёл к архиерею, доложил о нём послушник.
— Пусть постоит, — сказал архиерей. Вот стоял лакей час, и другой, и третий; нет ответа. Просит послушника:
— Скажи опять владыке.
— Пусть ещё постоит, — отвечает архиерей.
Лакей долго стоял, стоял, не вытерпел — лёг да тут же и заснул и проспал до утра. Поутру воротился к генералу и сказывает:
— Продержал до утра, а ответу никакого не дал.
— Опять, — говорит генерал, — сходи к нему да непременно попроси ответа.
Пошёл лакей, приходит к архиерею, тот его позвал к себе в келью и спрашивает:
— Ты вчера у меня стоял?
— Стоял.
— А потом лёг да заснул?
— Лёг да заснул.
— Ну так и у меня хуй встанет — постоит, постоит, потом опустится и уснёт. Так и скажи генералу.
Дурень
Жил мужик да баба, у них был сын-дурак. Задумал он, как бы жениться да поспать с женою, и то и дело пристаёт к отцу:
— Жени меня, батюшка!
Отец и говорит ему:
— Погоди, сынок! Ещё рано тебя женить: хуй твой не достаёт еще до жопы; когда достанет до жопы — в ту пору тебя и женю.
Вот сын схватился руками за хуй, натянул его как можно крепче, посмотрел — и точно правда, не достаёт немного до жопы.
— Да, — говорит, — и то рано мне жениться, хуй ещё маленькой, до жопы не хватает! Надо повременить годик-другой.
Время идёт себе да идёт, а дураку только и работы, что вытягивает хуй. И вот-таки добился он толку, стал хуй его доставать не только до жопы — и через хватает, и говорит отцу:
— Ну, батюшка! Теперича пора меня женить: хуй мой через жопу хватает! Не стыдно будет и с женою спать; сам её удовольствую, не пущу в чужие люди!
Отец подумал себе: «Какого ожидать от дурака толку!» И сказал ему:
— Ну, сынок! Когда хуй у тебя такой большой вырос, что через жопу хватает, то и женить тебя не для чего; живи холостой. Сиди дома, да своим хуем еби себя в жопу!
Тем дело и кончилось.
Жил мужик да баба, у них был сын-дурак. Задумал он, как бы жениться да поспать с женою, и то и дело пристаёт к отцу:
— Жени меня, батюшка!
Отец и говорит ему:
— Погоди, сынок! Ещё рано тебя женить: хуй твой не достаёт еще до жопы; когда достанет до жопы — в ту пору тебя и женю.
Вот сын схватился руками за хуй, натянул его как можно крепче, посмотрел — и точно правда, не достаёт немного до жопы.
— Да, — говорит, — и то рано мне жениться, хуй ещё маленькой, до жопы не хватает! Надо повременить годик-другой.
Время идёт себе да идёт, а дураку только и работы, что вытягивает хуй. И вот-таки добился он толку, стал хуй его доставать не только до жопы — и через хватает, и говорит отцу:
— Ну, батюшка! Теперича пора меня женить: хуй мой через жопу хватает! Не стыдно будет и с женою спать; сам её удовольствую, не пущу в чужие люди!
Отец подумал себе: «Какого ожидать от дурака толку!» И сказал ему:
— Ну, сынок! Когда хуй у тебя такой большой вырос, что через жопу хватает, то и женить тебя не для чего; живи холостой. Сиди дома, да своим хуем еби себя в жопу!
Тем дело и кончилось.
В одной деревне был мужик, промыслом мясник: бил он скотину да продавал говядину, а мясо-то хранил в сарае. Только в этом сарае было окно, и повадились туда лазить собаки и кошки и таскать мясо. Вот мужик и поставил в окне капкан; прибежала попова собака и попала в капкан да издохла. Жалко попу собаки, а делать нечего, купил другую, и боится: как бы и эта не пропала. Думал-думал, как бы пособить горю да насмеяться над мужиком и надумался; пришёл к сараю, скинул штаны, влез на окно и ну срать в капкан. А капкан как спустится, да как схватит попа за муде, закричал он благим матом. Прибежал мужик.
— Ах мать твою разэдак, какой чорт тебя занёс сюда? Уж впрямь дурья порода!
Сбежался народ, кое-как отцепили попа, а он тут же издох, так и повалился!
— Ах мать твою разэдак, какой чорт тебя занёс сюда? Уж впрямь дурья порода!
Сбежался народ, кое-как отцепили попа, а он тут же издох, так и повалился!
Была свадьба у богатого мужика: женил он сына; и было у него пированье великое. Обвенчали жениха с невестой и спать уложили, а наутро подняли, поздравили с законным браком, потом накрыли молодых белою простынёю и стали решетить (то есть дарить молодых дарами), всякий кладёт денег сколько может! Вот все отрешетили; остался один солдат. Старик видит, что он лежит с похмелья и говорит:
— Что ж, служивый, встань да порешети молодых-то!
Солдат встал.
— Решетить так решетить! — говорит, и идёт без портков, как спал, берётся за решето, и прямо поднял простыню и давай решетить молодую через жопу.
— Служивый! — кричит свекор. — Ты не так решетишь!
А молодая:
— Ничего, батюшка! Пускай хоть так порешетит!
Отвалял её солдат и полез на лавку. Вот свёкру досадно стало, и говорит он девкам:
— Спойте-ка солдату страмную песню!
Девки запели:
— Ах ты, солдат! По белу свету волочился, а решетить не научился!
— Ах вы, курвы! Как умел, так и решетил!
— Что ж, служивый, встань да порешети молодых-то!
Солдат встал.
— Решетить так решетить! — говорит, и идёт без портков, как спал, берётся за решето, и прямо поднял простыню и давай решетить молодую через жопу.
— Служивый! — кричит свекор. — Ты не так решетишь!
А молодая:
— Ничего, батюшка! Пускай хоть так порешетит!
Отвалял её солдат и полез на лавку. Вот свёкру досадно стало, и говорит он девкам:
— Спойте-ка солдату страмную песню!
Девки запели:
— Ах ты, солдат! По белу свету волочился, а решетить не научился!
— Ах вы, курвы! Как умел, так и решетил!
В некотором царстве жил-был дворянин, у него была дочь-красавица. Пошла она как-то погулять, а лакей идет за ней позади да думает:
— Эка ловкая штука! Ничего б, кажись, не желал на свете, только б отработать ее хоть один разок, тогда б и помирать не страшно было!
Думал, думал, не вытерпел и сказал потихоньку:
— Ах, прекрасная барышня, шаркнул бы тебя хоть по-собачьи!
Барышня услыхала эти слова, и как воротилась домой, дождалась ночи и позвала к себе лакея.
— Признавайся, мерзавец, — говорит ему, — что ты говорил, как я гулять ходила?
— Виноват, сударыня! Так-то и так-то говорил.
— Ну, коли хотел, так и делай сейчас по-собачьи, не то всё папеньке расскажу…
Вот барышня заворотила подол, стала посреди горницы раком и говорит лакею:
— Нагибайся да нюхай, как собаки делают!
Холуй нагнулся и понюхал.
— Ну, теперича языком лизни, как собаки лижут!
Лакей лизнул раз, и два, и три раза.
— Ну, теперь бегай вокруг меня!
Начал он кругом барышни бегать: обежал разов десяток, да опять пришлось нюхать и лизать её языком. Что делать? Морщится, да нюхает, плюет, да лижет!
— Ну, теперича на первый раз будет, — сказала барышня, — ступай ложись себе спать, а завтра вечером опять приходи.
На другой день вечером опять барышня позвала к себе лакея:
— Что ж ты, мерзавец, сам не идёшь? Не всякий же день за тобой посылать; сам знай свое дело!
Сейчас заворотила свой подол и стала раком, а лакей стал ей под жопой нюхать и языком в пизде лизать: обежит кругом её разов десять да опять понюхает да полижет. Эдак долгое время угощала его барышня, да потом сжалилась, легла на постель, заворотила подол спереди, дала ему разок поеть и простила всю вину. Лакей отработал да и думает:
— Ну, ничего! Хоть и полизал, да свое взял.
— Эка ловкая штука! Ничего б, кажись, не желал на свете, только б отработать ее хоть один разок, тогда б и помирать не страшно было!
Думал, думал, не вытерпел и сказал потихоньку:
— Ах, прекрасная барышня, шаркнул бы тебя хоть по-собачьи!
Барышня услыхала эти слова, и как воротилась домой, дождалась ночи и позвала к себе лакея.
— Признавайся, мерзавец, — говорит ему, — что ты говорил, как я гулять ходила?
— Виноват, сударыня! Так-то и так-то говорил.
— Ну, коли хотел, так и делай сейчас по-собачьи, не то всё папеньке расскажу…
Вот барышня заворотила подол, стала посреди горницы раком и говорит лакею:
— Нагибайся да нюхай, как собаки делают!
Холуй нагнулся и понюхал.
— Ну, теперича языком лизни, как собаки лижут!
Лакей лизнул раз, и два, и три раза.
— Ну, теперь бегай вокруг меня!
Начал он кругом барышни бегать: обежал разов десяток, да опять пришлось нюхать и лизать её языком. Что делать? Морщится, да нюхает, плюет, да лижет!
— Ну, теперича на первый раз будет, — сказала барышня, — ступай ложись себе спать, а завтра вечером опять приходи.
На другой день вечером опять барышня позвала к себе лакея:
— Что ж ты, мерзавец, сам не идёшь? Не всякий же день за тобой посылать; сам знай свое дело!
Сейчас заворотила свой подол и стала раком, а лакей стал ей под жопой нюхать и языком в пизде лизать: обежит кругом её разов десять да опять понюхает да полижет. Эдак долгое время угощала его барышня, да потом сжалилась, легла на постель, заворотила подол спереди, дала ему разок поеть и простила всю вину. Лакей отработал да и думает:
— Ну, ничего! Хоть и полизал, да свое взял.
бамп
бамп
бамп
Пизда и жопа
В одно время поспорили меж собой пизда и жопа, и такой подняли шум, что святых выноси! Пизда говорит жопе:
— Ты бы, мерзавка, лучше молчала! Ты знаешь, что ко мне каждую ночь ходит хороший гость, а в ту пору ты только бздишь да коптишь.
— Ах ты, подлая пиздюга! — говорит ей жопа. — Когда тебя ебут, по мне слюни текут — я ведь молчу!
Всё это давно было, ещё в то время, когда ножей не знали, хуем говядину рубили.