КРИПИТРЕД
Год назад я переехал из своей трёхкомнатной квартиры в Нагатино-Садовники, где жил с матерью, в однушку в Чертаново. Матери сказал, что мне так будет удобнее добираться до института, хотя были для этого совсем иные причины.
В моей старой комнате стоял книжный шкаф, снизу доверху забитый книгами, которые никто уже давно не читал. Но в середине была одна открытая и очень неглубокая ниша, в которую книги не помещались. Моя мать, будучи человеком верующим, вскоре заполнила эту нишу различной церковной утварью, происхождением которой я не интересовался. И стояли среди всего этого безобразия различные иконки святых.
В детстве мать говорила мне, что они будут смотреть за мной и если я буду очень плохо себя вести, то они расскажут всё боженьке и он меня накажет. Поэтому, когда я фапал, я разворачивал их лицом к стенке, чтобы они ничего не видели. Я вырос, а привычка отворачивать иконки осталась.
Однажды я сидел дома один. Читал двощи. Тут вдруг захотелось всфапнуть. Машинально встал и повернул все иконки к стене, а потом сел назад за монитор. Фапал я особо не разбираясь в том, на что именно я фапаю: что первое попадётся, на то и фапаю. Избегаю только уж совсем очевидной мерзости навроде копро или старушек. В тот день мне попалось видео, где какую-то монашку усыпляют хлороформом, а потом спящую раздевают и насилуют, а потом, когда она просыпается, душат насмерть. Ну вы поняли. На монашек я раньше не фапал, и на снафф тоже, поэтому из интереса решил посмотреть, как оно.
Сижу. Включаю видео и расчехляю своё достоинство.
Вдруг слышу за спиной глухой стук, словно молотком стучат за стеной и скрежет. Думаю: наверное соседи что-то чудачат. Вместе с видео закочился и шум. На следующий день я опять мониторил двачи, и опять решил пофапать. Поставил иконки к стене, и решил пофапать на вчерашнее видео, так как встало отчего-то жутко. Опять сижу. Опять включаю видео и расчехляю своё достоинство. И снова слышу за спиной тот же шум. На середине видео меня отчего-то дернуло и я посмотрел назад. И тут моё сердце ушло в пятки: иконки сами по себе медленно разворачивались ко мне лицом. Я тут же соскочил с кресла и выбежал из квартиры почти в одном исподнем. Перекантовался ночью у друга.
А на следующий день собрал вещи и как я и говорил. Переехал в Чертаново.
Почему же я решил написать об этом только сейчас? Год спустя а не в первом же крипи-треде?
Вчера мне позвонила мать и сказала что кто-то вломился к нам в квартиру и украл все иконки. При этом она сказала что вор зачем-то исцарапал всю полку. А в тот же день, двач, я услышал всё тот же скрежет и стук у себя в прихожей. Конечно, когда я туда выбежал, ничего не было, а шум прекратился. Но мне что-то говорит, что это ещё не конец.
В моей старой комнате стоял книжный шкаф, снизу доверху забитый книгами, которые никто уже давно не читал. Но в середине была одна открытая и очень неглубокая ниша, в которую книги не помещались. Моя мать, будучи человеком верующим, вскоре заполнила эту нишу различной церковной утварью, происхождением которой я не интересовался. И стояли среди всего этого безобразия различные иконки святых.
В детстве мать говорила мне, что они будут смотреть за мной и если я буду очень плохо себя вести, то они расскажут всё боженьке и он меня накажет. Поэтому, когда я фапал, я разворачивал их лицом к стенке, чтобы они ничего не видели. Я вырос, а привычка отворачивать иконки осталась.
Однажды я сидел дома один. Читал двощи. Тут вдруг захотелось всфапнуть. Машинально встал и повернул все иконки к стене, а потом сел назад за монитор. Фапал я особо не разбираясь в том, на что именно я фапаю: что первое попадётся, на то и фапаю. Избегаю только уж совсем очевидной мерзости навроде копро или старушек. В тот день мне попалось видео, где какую-то монашку усыпляют хлороформом, а потом спящую раздевают и насилуют, а потом, когда она просыпается, душат насмерть. Ну вы поняли. На монашек я раньше не фапал, и на снафф тоже, поэтому из интереса решил посмотреть, как оно.
Сижу. Включаю видео и расчехляю своё достоинство.
Вдруг слышу за спиной глухой стук, словно молотком стучат за стеной и скрежет. Думаю: наверное соседи что-то чудачат. Вместе с видео закочился и шум. На следующий день я опять мониторил двачи, и опять решил пофапать. Поставил иконки к стене, и решил пофапать на вчерашнее видео, так как встало отчего-то жутко. Опять сижу. Опять включаю видео и расчехляю своё достоинство. И снова слышу за спиной тот же шум. На середине видео меня отчего-то дернуло и я посмотрел назад. И тут моё сердце ушло в пятки: иконки сами по себе медленно разворачивались ко мне лицом. Я тут же соскочил с кресла и выбежал из квартиры почти в одном исподнем. Перекантовался ночью у друга.
А на следующий день собрал вещи и как я и говорил. Переехал в Чертаново.
Почему же я решил написать об этом только сейчас? Год спустя а не в первом же крипи-треде?
Вчера мне позвонила мать и сказала что кто-то вломился к нам в квартиру и украл все иконки. При этом она сказала что вор зачем-то исцарапал всю полку. А в тот же день, двач, я услышал всё тот же скрежет и стук у себя в прихожей. Конечно, когда я туда выбежал, ничего не было, а шум прекратился. Но мне что-то говорит, что это ещё не конец.
Послушайте меня - хотя я знаю, что вы не воспримете мою информацию всерьёз. Я хочу поговорить с вами о секретах вашего города. Да, представьте, что город - это живой организм. Чем больше город, чем он активнее - тем больше в нём жизни. Тем больше в нём "секретов". Под секретами я имею в виду вещи, которые обычные люди и прохожие не замечают. Они и не должны. Я один из таких людей, которые чувствуют этот город изнутри, и я готов вам рассказать вам об одном секрете, который я обнаружил. У каждого города есть своеобразные точки вывода информации, я не говорю о газетах или телевидении - наиболее доступных для вас. Есть менее очевидные, которые были сделаны произвольным естественным путём. Так я познакомился с одной девочкой (имя её я называть не буду), которая проживала в пансионе для умственно отсталых. Она была особенной. Она знала всё, что произошло в этом городе, и что ещё не произошло. О коллапсе моста, нарушившего траффик города на неделю, я знал за несколько дней. О пожаре в мэрии - тоже. Я могу лишь догадываться о логическом обьяснении её дара, факт в том, что она говорит правду. Недавно в городе пронеслась череда таинственных убийств, природа которых была непонятна, хотя в них присутствовала некая схожесть. Убийцей всегда был член семьи, который без каких-либо видимых мотивов вырезал всю свою семью. Сам убийца после этого пытался совершить самоубийство самым мучительным способом. И таких случаев уже 5 за полгода. Когда я спросил у девочки-"информера", в чём причина этих загадочных и трагичных событий, она ответила лишь "Вы никогда не поймаете его".
Что она имела под этим в виду, и какова причина этих убийств, мне остается лишь догадываться. Быть может вы догадаетесь?
Что она имела под этим в виду, и какова причина этих убийств, мне остается лишь догадываться. Быть может вы догадаетесь?
Тред говно.
Рановато начал
Неожиданный звонок застал меня врасплох. Увидев на дисплее номер абонента, я, в нерешительности, нажал кнопку вызова. Странно, он практически мне никогда не звонил.
“Да?” - спросил я.
“Андрюха… привет. Дело есть. Поговорить надо… срочно.” - произнес хриплый и незнакомый голос из трубки.
“Серега, это ты?” - от его скомканных фраз мне почему-то стало не по себе.
“Да, я это, я. Ну что, сможешь? Давай через полчаса у подъезда?” - в его голосе слышалось мольба. С такими интонациями обычно больной просит, чтоб ему сделали эвтаназию.
“Да, да. Давай встретимся. Хоро….” - мой голос оборвался, услышав в трубке гудки.
Не прошло и двадцати минут, как во дворе, послышался визг автомобильных покрышек. Узнав в окне силуэт Сереги, я быстро оделся и выскочил из квартиры на крыльцо.
Вид у него был потрепанный. Круги под глазами и взлохмаченные волосы говорили о бессонной ночи. А глаза придавали ему вид перепуганного кролика.
Далее я привожу наш диалог, за исключением своих возгласов, вопросов и комментариев. Себя я исключил намеренно, так как рассказ грозил вырасти в два раза.
“В общем слушай. Квартиру мне купили, однушку. Недалеко тут, на Стаханке. Родители ведь предупреждали… Знаешь, как по традиции въезжают в квартиру? Ну да, коты там, свечки освященные. Блин, дурак… Ты же знаешь меня? Так вот, я вместо всего этого решил другим методом воспользоваться. Каким, спрашиваешь? Поджег веник и как поп с кадилом начал ходить и обмахивать каждый угол. Да знаю, что идиот, знаю! Я еще говорил там всякую ерунду на манер священника. А, что? Например? Ну например: ”…бесы сраные, духи говняные, подите прочь…” Да не смешно мне теперь, наоборот даже!!! Дальше ремонт, новоселье, ну как полагается. Въехал, значит, и примерно через месяц началось. Да не торопи ты, сейчас расскажу.
Приблизительно около часа ночи я услышал какую-то хе*ню. Ну звук странный. Как будто молотком какой-то чудак диски правит. Ну колотится и пускай себе колотится, черт с ним. Лег спать. Просыпаюсь, слышу звук уже не за окнами, а на кухне. Какой, какой? Охрененно страшный, вот какой! Ты забивал когда-нибудь гвоздь в бетон? Ну вот примерно такой и был звук. Да обезумел что ли? Ничего я не употребляю! Я подрываюсь, бегу на кухню. Думаю, если вор, то голову ему точно откручу. Подбегаю к выключателю. Включаю свет. И нифига нет. Ни воров, ни воровок. Нет, нет. Не показалось. Этой ночью больше такого не повторялось. Зато на следующую ночь… По такому же сценарию. Те же стуки, все так же. Только теперь я увидел. Увидел, понимаешь? Да каких нафиг эльфов с молоточками? Гвоздь там торчал из стены. Гвоздь. Старинные раньше были, дюймовые. Вот именно!
Блин, Андрюха, что делать то теперь? Что дальше было? А дальше вообще как по Стивену Кингу. Каждую ночь еще гвозди прибавлялись. А я знаю? Только через неделю у меня вся стена ими была заколочена. Кому показывать то? Свет включаю - есть гвозди. Всю ночь торчат, сволочи. А на утро пропадают. Вспомнил. Хотел одной показать. Девчонка ночевала у меня. И ничерта не произошло. Тихо было как в морге. Самое страшное впереди.
Видишь руку? Забинтована. Так вот, просыпаюсь позавчера от дикой боли. Смотрю, а из ладони это самый гвоздь торчит и кровищи кругом…Потом сознание потерял. Как пришел в себя,сразу ноги в руки и оттуда. Больше я там не появлялся. Почему тебе рассказал? Не знаю? Просто другие не поверят. А ты, если что случится - напиши куда-нибудь. Предупреди других. Всякое может случится.”
Не скажу, чтобы я ему поверил. Но все равно ощущение было не из приятных. После этих событий он переехал куда-то в соседний район. Известий от него никаких не поступало и на время я забыл о произошедшем. Но примерно в конце 2009 года на вечеринке мне рассказали, что с ним произошло. Кто-то говорит, что это были бомжи, кто-то сектанты ,а кто-то намекает на криминал. Достоверность в этих слухах лишь одна. Его нашли в заброшенном деревянном домике на окраине города. По всему телу в него были вбиты гвозди. Старинные дюймовые гвозди.
А последний звонок, как установили сотрудники правоохранительных органов, был сделан мне. Незадолго до смерти.
“Да?” - спросил я.
“Андрюха… привет. Дело есть. Поговорить надо… срочно.” - произнес хриплый и незнакомый голос из трубки.
“Серега, это ты?” - от его скомканных фраз мне почему-то стало не по себе.
“Да, я это, я. Ну что, сможешь? Давай через полчаса у подъезда?” - в его голосе слышалось мольба. С такими интонациями обычно больной просит, чтоб ему сделали эвтаназию.
“Да, да. Давай встретимся. Хоро….” - мой голос оборвался, услышав в трубке гудки.
Не прошло и двадцати минут, как во дворе, послышался визг автомобильных покрышек. Узнав в окне силуэт Сереги, я быстро оделся и выскочил из квартиры на крыльцо.
Вид у него был потрепанный. Круги под глазами и взлохмаченные волосы говорили о бессонной ночи. А глаза придавали ему вид перепуганного кролика.
Далее я привожу наш диалог, за исключением своих возгласов, вопросов и комментариев. Себя я исключил намеренно, так как рассказ грозил вырасти в два раза.
“В общем слушай. Квартиру мне купили, однушку. Недалеко тут, на Стаханке. Родители ведь предупреждали… Знаешь, как по традиции въезжают в квартиру? Ну да, коты там, свечки освященные. Блин, дурак… Ты же знаешь меня? Так вот, я вместо всего этого решил другим методом воспользоваться. Каким, спрашиваешь? Поджег веник и как поп с кадилом начал ходить и обмахивать каждый угол. Да знаю, что идиот, знаю! Я еще говорил там всякую ерунду на манер священника. А, что? Например? Ну например: ”…бесы сраные, духи говняные, подите прочь…” Да не смешно мне теперь, наоборот даже!!! Дальше ремонт, новоселье, ну как полагается. Въехал, значит, и примерно через месяц началось. Да не торопи ты, сейчас расскажу.
Приблизительно около часа ночи я услышал какую-то хе*ню. Ну звук странный. Как будто молотком какой-то чудак диски правит. Ну колотится и пускай себе колотится, черт с ним. Лег спать. Просыпаюсь, слышу звук уже не за окнами, а на кухне. Какой, какой? Охрененно страшный, вот какой! Ты забивал когда-нибудь гвоздь в бетон? Ну вот примерно такой и был звук. Да обезумел что ли? Ничего я не употребляю! Я подрываюсь, бегу на кухню. Думаю, если вор, то голову ему точно откручу. Подбегаю к выключателю. Включаю свет. И нифига нет. Ни воров, ни воровок. Нет, нет. Не показалось. Этой ночью больше такого не повторялось. Зато на следующую ночь… По такому же сценарию. Те же стуки, все так же. Только теперь я увидел. Увидел, понимаешь? Да каких нафиг эльфов с молоточками? Гвоздь там торчал из стены. Гвоздь. Старинные раньше были, дюймовые. Вот именно!
Блин, Андрюха, что делать то теперь? Что дальше было? А дальше вообще как по Стивену Кингу. Каждую ночь еще гвозди прибавлялись. А я знаю? Только через неделю у меня вся стена ими была заколочена. Кому показывать то? Свет включаю - есть гвозди. Всю ночь торчат, сволочи. А на утро пропадают. Вспомнил. Хотел одной показать. Девчонка ночевала у меня. И ничерта не произошло. Тихо было как в морге. Самое страшное впереди.
Видишь руку? Забинтована. Так вот, просыпаюсь позавчера от дикой боли. Смотрю, а из ладони это самый гвоздь торчит и кровищи кругом…Потом сознание потерял. Как пришел в себя,сразу ноги в руки и оттуда. Больше я там не появлялся. Почему тебе рассказал? Не знаю? Просто другие не поверят. А ты, если что случится - напиши куда-нибудь. Предупреди других. Всякое может случится.”
Не скажу, чтобы я ему поверил. Но все равно ощущение было не из приятных. После этих событий он переехал куда-то в соседний район. Известий от него никаких не поступало и на время я забыл о произошедшем. Но примерно в конце 2009 года на вечеринке мне рассказали, что с ним произошло. Кто-то говорит, что это были бомжи, кто-то сектанты ,а кто-то намекает на криминал. Достоверность в этих слухах лишь одна. Его нашли в заброшенном деревянном домике на окраине города. По всему телу в него были вбиты гвозди. Старинные дюймовые гвозди.
А последний звонок, как установили сотрудники правоохранительных органов, был сделан мне. Незадолго до смерти.
На мой взгляд, сегодня весьма тяжело категорически отрицать существование каких-либо потусторонних миров. Тысячи историй о домовых, призраках, полтергейстах, демонах и прочей нечисти являются лишним тому подтверждением. Но вот парадокс. Вместо того, чтобы осторожно изучать и познавать эти неведомые миры, люди чаще всего почему-то пытаются сразу выхватить оттуда чего-нибудь для себя. Ну, скажем все эти экстрасенсы, колдуны и остальные… хм… весьма неординарные личности вызывают из этих миров всяких там духов, пытаются получить у тамошних обитателей ответы на свои вопросы и т. д. И одно дело, когда с подобными целями туда проникает человек опытный, реально разбирающийся в этих вещах, но совсем другое дело – когда туда ломится очередной дилетант, начитавшийся о «супердейственных ритуалах призыва сотоны» из Интернета. Самое дурацкое, что, несмотря на то, что большинство таких вычитанных инетовских ритуалов есть ничто иное, как полный мусор и безумный бред любителя опиума (никогда не забуду обряд призыва лавкрафтовского Ньярлототепа), среди них все-таки попадаются обрывки чего-то стоящего. И вот, ухватив вместе с кучей мусора какие-то реально работающие вещи, куча юных чародеев тут же, без всякой нормальной духовной подготовки начинает «шаманить» и бездумно (чаще всего вообще без какой-либо нормальной защиты) переть в неизведанное, с дебильной мыслью в стиле «ща чаго-нибудь как призову». Еще тупее частая мысль о том, что это «чаго-нибудь» будет выполнять их требования. С какого дьявола, спрашивается? Ты беспардонно ворвался туда, где тебя мало кто ждет, и тут же начинаешь диктовать какие-то свои условия… ну, в лучшем случае такую наглость там просто проигнорируют. Что может произойти в худшем случае, лучше даже не обсуждать.
К чему все это нудное предисловие? Да вот так уж сложилось, что есть у меня об этом одна история, которую мне поведал лучший друг. Произошла она с одним из его приятелей. Назовем его Андреем. Парень был вроде ничего, общительный, веселый, дружелюбный, из вполне благополучной семьи. В жизни у него все было тоже неплохо. Но так уж получилось, что увлекался он всякой там магией, чародейством, спиритизмом. Причем на чем-то определенном не зацикливался, носило его как ветер. Он и руны вырезал, и гаданиями занимался, и заговорами, и амулетной магией – короче во что-то одно серьезно не углублялся. Понятное дело, что подобный человек ну никак не мог пропустить такую вещь, как демонология. Принялся Андрей изучать и это дело. И, разумеется, в основном через всемирную информационную помойку. Начал почти сразу баловаться всякими ритуалами (надо сказать, что он любил рассказывать о них моему другу, но их подробности последний никогда не запоминал). Видимо, поначалу начинающему демонологу Андрюше везло… везло хотя бы тем, что все эти обряды не давали абсолютно ничего (а что вы хотите от интернетовской лажи? ). Но вот однажды он, чуть ли не обливаясь слюнями от предвкушения, заявил моему другу, что, мол, так и так, удалось ему, короче, надыбать какой-то очередной способ призыва… ну чего-то вроде демона-хранителя (странно, не правда ли? ) и если все правильно провести, то защита от всех житейских невзгод будет ему обеспечена надолго.
Эту очередную безумную и фанатичную идею Андрея мой дорогой друг, как обычно, толерантно выслушал и отговаривать от сей затеи горе-чародея не стал. Очень скоро последний решился таки провести этот чудо-ритуал. В чем там была суть, точно сказать не могу, с виду вроде все банальненько так, свечечки, круги, формулы латинские. В общем, ничего необычного. Крайне похоже на все его предыдущие попытки. Но в этот раз свершилось чудо! Призыв удался! Вот только на зов явился отнюдь не послушный демон-хранитель… явилось что-то очень страшное.
Началось все с того, что Андрею стало казаться, что на него все время, ни на секунду не отрываясь, кто-то пристально смотрит. Смотрит постоянно и недобро. Смотрит с самого момента проведения обряда. Андрей начал чувствовать присутствие чего-то чужеродного и страшного. Он начал боятся оставаться один у себя дома даже при свете дня. Его начала мучить бессонница, по ночам в углу комнаты ему все время мерещилось что-то черное и расплывчатое…и это что-то все время глядело прямо на него. Всего за три дня этой чертовщины нервы Андрея взвинтились до предела. Взгляд никуда не исчезал и изматывал его по полной. Из спокойного и здорового паренька Андрей превратился в нечто бледное, дрожащее и страдающее явным психическим расстройством. Казалось, что из него просто выпивают все соки. Он просто реально начал сходить с ума, причем весьма быстро. Окружающие стали не на шутку волноваться о его здоровье. Сам Андрей начал вновь перерывать все тот же злосчастный Интернет в поисках способов спасения от этого ужаса. Я не знаю, чего он там пробовал, знаю лишь то, что все было бесполезно. Он даже в церковь ходил, хотя всегда к христианству относился скептически…
Конечно, можно написать, что какой-нибудь священник смог ему помочь, родная бабушка провела с ним очищающий обряд со свечками по углам или еще кто-то изгнал эту тварь восвояси. Но вот только у этой истории не было хорошего конца… Бедный парень выбросился с четырнадцатого этажа через шесть дней с момента проведения призыва.
Какова мораль? Не стоит заигрываться в волшебников. К этим вещам подходить надо либо очень серьезно, либо никак. Хотя, возможно, это лишь мое мнение…
К чему все это нудное предисловие? Да вот так уж сложилось, что есть у меня об этом одна история, которую мне поведал лучший друг. Произошла она с одним из его приятелей. Назовем его Андреем. Парень был вроде ничего, общительный, веселый, дружелюбный, из вполне благополучной семьи. В жизни у него все было тоже неплохо. Но так уж получилось, что увлекался он всякой там магией, чародейством, спиритизмом. Причем на чем-то определенном не зацикливался, носило его как ветер. Он и руны вырезал, и гаданиями занимался, и заговорами, и амулетной магией – короче во что-то одно серьезно не углублялся. Понятное дело, что подобный человек ну никак не мог пропустить такую вещь, как демонология. Принялся Андрей изучать и это дело. И, разумеется, в основном через всемирную информационную помойку. Начал почти сразу баловаться всякими ритуалами (надо сказать, что он любил рассказывать о них моему другу, но их подробности последний никогда не запоминал). Видимо, поначалу начинающему демонологу Андрюше везло… везло хотя бы тем, что все эти обряды не давали абсолютно ничего (а что вы хотите от интернетовской лажи? ). Но вот однажды он, чуть ли не обливаясь слюнями от предвкушения, заявил моему другу, что, мол, так и так, удалось ему, короче, надыбать какой-то очередной способ призыва… ну чего-то вроде демона-хранителя (странно, не правда ли? ) и если все правильно провести, то защита от всех житейских невзгод будет ему обеспечена надолго.
Эту очередную безумную и фанатичную идею Андрея мой дорогой друг, как обычно, толерантно выслушал и отговаривать от сей затеи горе-чародея не стал. Очень скоро последний решился таки провести этот чудо-ритуал. В чем там была суть, точно сказать не могу, с виду вроде все банальненько так, свечечки, круги, формулы латинские. В общем, ничего необычного. Крайне похоже на все его предыдущие попытки. Но в этот раз свершилось чудо! Призыв удался! Вот только на зов явился отнюдь не послушный демон-хранитель… явилось что-то очень страшное.
Началось все с того, что Андрею стало казаться, что на него все время, ни на секунду не отрываясь, кто-то пристально смотрит. Смотрит постоянно и недобро. Смотрит с самого момента проведения обряда. Андрей начал чувствовать присутствие чего-то чужеродного и страшного. Он начал боятся оставаться один у себя дома даже при свете дня. Его начала мучить бессонница, по ночам в углу комнаты ему все время мерещилось что-то черное и расплывчатое…и это что-то все время глядело прямо на него. Всего за три дня этой чертовщины нервы Андрея взвинтились до предела. Взгляд никуда не исчезал и изматывал его по полной. Из спокойного и здорового паренька Андрей превратился в нечто бледное, дрожащее и страдающее явным психическим расстройством. Казалось, что из него просто выпивают все соки. Он просто реально начал сходить с ума, причем весьма быстро. Окружающие стали не на шутку волноваться о его здоровье. Сам Андрей начал вновь перерывать все тот же злосчастный Интернет в поисках способов спасения от этого ужаса. Я не знаю, чего он там пробовал, знаю лишь то, что все было бесполезно. Он даже в церковь ходил, хотя всегда к христианству относился скептически…
Конечно, можно написать, что какой-нибудь священник смог ему помочь, родная бабушка провела с ним очищающий обряд со свечками по углам или еще кто-то изгнал эту тварь восвояси. Но вот только у этой истории не было хорошего конца… Бедный парень выбросился с четырнадцатого этажа через шесть дней с момента проведения призыва.
Какова мораль? Не стоит заигрываться в волшебников. К этим вещам подходить надо либо очень серьезно, либо никак. Хотя, возможно, это лишь мое мнение…
В том году мы часто выезжали за город. Иван купил синюю семерку, и каждый уик-энд мы забивали ее водкой, пивом, мясом и ехали куда-нибудь подальше от осточертевшего города. Обычно это был берег Волги или Усы, реже одно из многочисленных озёр. Вот и в тот раз Славик объявил, что нашёл крутейшее озеро, кишмя кишащее рыбой, и пообещал такую вкусную уху, какую мы всю жизнь помнить будем. Вообще-то мы всегда брали удочки, но ни разу не поймали больше трех-четырех ершей или бычков, из которых даже жиденькой ушицы не сваришь. Да и не за тем мы ездили, не рыбачить – пить. И жарить шашлык. Такие вот рыбаки.
Началось всё как всегда. Пока ставили палатку, да разводили костер, выпили первую. Пока махали удочками – вторую. Под шашлычок – третью. Мы называли это культурным отдыхом.
Ночью Ивану приспичило попугать сусликов, хорошо хоть успел отбежать подальше от палатки. Блевал он долго и громко. Естественно мы не могли упустить возможность и соревновались со Славиком в петросянстве, комментируя ивановские рулады, разлетавшиеся над водой. Наконец, он затих, но долго не появлялся. Опасаясь, что друг и водитель утоп, умываясь после блевоперы, мы отправились его искать.
Иван стоял по колено в воде, совершенно ошарашенный, с круглыми глазами и открытым ртом.
--Ты там привидение увидел? – спросил Славик.
--Мужики, - собутыльник протянул руку, указывая на другой берег, - смотрите!
А на другом берегу, всего в каких-то двух сотнях метров, на мелководье плескались две шикарнейшие тёлки. Луна в ту ночь была яркой как фонарь, и в тихом лунном свете нашему взору предстала столь соблазнительная картина, что удержаться было решительно невозможно. Длинные ноги, аппетитные попки, большие сиськи – разве кто-нибудь смог бы устоять?
--Кто последний, тот пролетел, - заявил Славик.
Сбросив шорты и футболку, он с разбегу влетел в воду. Не сильно задержался Иван. А я стоял как лох, завидуя чёрной завистью друзьям и проклиная свое неумение плавать.
Не смотря на количество водки в организме, Иван – отличный пловец – добрался до берега быстрее Славика.
--Красотки, не бойтесь, мы – спасатели, - едва ли не с середины озера Ванёк начал применять «мастерство» пикапа и, судя по звонкому смеху, оба объекта нашего вожделения, были очень даже не против внезапного секса под луной.
Я же едва не рвал на себе волосы, шипя проклятья. Да что уж. Махнул рукой и пошел было водку допивать, шашлык остывший дожёвывать, не пялиться же на то, как друзья с хохотушками пялятся. Но не успел. Озеро вскипело, вздыбилось, словно от подводного взрыва, открывая свету луны огромного водяного монстра. Стотонный ком тины, осыпанный ряской, остро воняющие йодом водоросли, свисали подобно бороде и волосам, в которых запутались дёрганные рыбины и пучеглазые раки. Из бесформенного кома появилась рука, потом другая. Рёв пронесся над водой, заглушая игривый хохот русалок и вопль ужаса их несчастных жертв.
Лишь мгновение и тишина.
Водяной шумно опустился на дно, оставив меня одного. Обоссанного и в лунном свете.
Началось всё как всегда. Пока ставили палатку, да разводили костер, выпили первую. Пока махали удочками – вторую. Под шашлычок – третью. Мы называли это культурным отдыхом.
Ночью Ивану приспичило попугать сусликов, хорошо хоть успел отбежать подальше от палатки. Блевал он долго и громко. Естественно мы не могли упустить возможность и соревновались со Славиком в петросянстве, комментируя ивановские рулады, разлетавшиеся над водой. Наконец, он затих, но долго не появлялся. Опасаясь, что друг и водитель утоп, умываясь после блевоперы, мы отправились его искать.
Иван стоял по колено в воде, совершенно ошарашенный, с круглыми глазами и открытым ртом.
--Ты там привидение увидел? – спросил Славик.
--Мужики, - собутыльник протянул руку, указывая на другой берег, - смотрите!
А на другом берегу, всего в каких-то двух сотнях метров, на мелководье плескались две шикарнейшие тёлки. Луна в ту ночь была яркой как фонарь, и в тихом лунном свете нашему взору предстала столь соблазнительная картина, что удержаться было решительно невозможно. Длинные ноги, аппетитные попки, большие сиськи – разве кто-нибудь смог бы устоять?
--Кто последний, тот пролетел, - заявил Славик.
Сбросив шорты и футболку, он с разбегу влетел в воду. Не сильно задержался Иван. А я стоял как лох, завидуя чёрной завистью друзьям и проклиная свое неумение плавать.
Не смотря на количество водки в организме, Иван – отличный пловец – добрался до берега быстрее Славика.
--Красотки, не бойтесь, мы – спасатели, - едва ли не с середины озера Ванёк начал применять «мастерство» пикапа и, судя по звонкому смеху, оба объекта нашего вожделения, были очень даже не против внезапного секса под луной.
Я же едва не рвал на себе волосы, шипя проклятья. Да что уж. Махнул рукой и пошел было водку допивать, шашлык остывший дожёвывать, не пялиться же на то, как друзья с хохотушками пялятся. Но не успел. Озеро вскипело, вздыбилось, словно от подводного взрыва, открывая свету луны огромного водяного монстра. Стотонный ком тины, осыпанный ряской, остро воняющие йодом водоросли, свисали подобно бороде и волосам, в которых запутались дёрганные рыбины и пучеглазые раки. Из бесформенного кома появилась рука, потом другая. Рёв пронесся над водой, заглушая игривый хохот русалок и вопль ужаса их несчастных жертв.
Лишь мгновение и тишина.
Водяной шумно опустился на дно, оставив меня одного. Обоссанного и в лунном свете.
Следующая история взята из почтового спама. Это письмо кочует по западному интернету приблизительно с 1999 года (меняется только название клуба), а теперь и до нас добралось. Вот его русская версия целиком.
В субботу ночью пятеро неизвестных мужчин изнасиловали посетительницу ночного клуба «Ворона Bar». Пострадавшая не могла вспомнить события той ночи, но её анализы показали наличие следов рогипнола — анестетика, который в сочетании с алкоголем приводит к краткосрочной амнезии — и прогестерекса — препарата-стерилизатора. Известно, что сочетание этих препаратов используется насильниками для совершения преступлений и стерилизации своих жертв.
Прогестерекс доступен всем ветеринарам как средство для стерилизации крупных животных. Если раньше преступники использовали только рогипнол, то сейчас рогипнол используется вместе с прогестерексом, который точно так же достаточно подбросить в напиток жертвы. Прогестерекс хорошо растворяется, начинает действовать сразу, позволяя насильнику не думать о возможном оплодотворении жерты и не бояться возможности установления его вины при помощи теста на отцовство. Эффект прогестерекса ПОСТОЯННЫЙ — его разработали для стерелизации ЛОШАДЕЙ. Попадая в организм любой женщины, препарат ДЕЛАЕТ ЗАЧАТИЕ НЕВОЗМОЖНЫМ.
Распространение препарата не контролируется, его может достать любой студент-врач или ветеринар. Он настолько доступен, что в скором времени можно ожидать всплеска его использования во всех университетах страны. Можете не верить, но есть даже сайты с инструкциями по его применению. Пожалуйста, передайте эту информацию всем вашим знакомым, особенно женщинам. Будьте бдительны, посещая ночные клубы и бары, не оставляйте свои напитки без присмотра. Это очень важно. Парни, расскажите об этом всем вашим знакомым девушкам и родственницам.
В субботу ночью пятеро неизвестных мужчин изнасиловали посетительницу ночного клуба «Ворона Bar». Пострадавшая не могла вспомнить события той ночи, но её анализы показали наличие следов рогипнола — анестетика, который в сочетании с алкоголем приводит к краткосрочной амнезии — и прогестерекса — препарата-стерилизатора. Известно, что сочетание этих препаратов используется насильниками для совершения преступлений и стерилизации своих жертв.
Прогестерекс доступен всем ветеринарам как средство для стерилизации крупных животных. Если раньше преступники использовали только рогипнол, то сейчас рогипнол используется вместе с прогестерексом, который точно так же достаточно подбросить в напиток жертвы. Прогестерекс хорошо растворяется, начинает действовать сразу, позволяя насильнику не думать о возможном оплодотворении жерты и не бояться возможности установления его вины при помощи теста на отцовство. Эффект прогестерекса ПОСТОЯННЫЙ — его разработали для стерелизации ЛОШАДЕЙ. Попадая в организм любой женщины, препарат ДЕЛАЕТ ЗАЧАТИЕ НЕВОЗМОЖНЫМ.
Распространение препарата не контролируется, его может достать любой студент-врач или ветеринар. Он настолько доступен, что в скором времени можно ожидать всплеска его использования во всех университетах страны. Можете не верить, но есть даже сайты с инструкциями по его применению. Пожалуйста, передайте эту информацию всем вашим знакомым, особенно женщинам. Будьте бдительны, посещая ночные клубы и бары, не оставляйте свои напитки без присмотра. Это очень важно. Парни, расскажите об этом всем вашим знакомым девушкам и родственницам.
Есть у меня подруга Ирина. Умница-красавица, со стальным характером и вечным невезением в личной жизни. Но последние полгода, после того как Ирина развелась с мужем и съехала на свою старую квартиру, невезение как-то стало зашкаливающим. То квартиру соседей снизу затопит, то у неё бумажник со всеми кредитками в стиральной машине окажется, то её пятилетняя дочь изрисует все рабочие документы маркером или изрежет новое платье ножницами.
Мелкая Леська, правда, свое участие во вредительстве отрицала. Все эти гадости, по мнению Леськи, делала «Зязя». Зязя била кружки, ощипывала цветы на окне и драла обои не хуже кошки.
- Это ужас какой-то, – жаловалась мне Ирина, сидя на темной кухне, – всю раковину изрисовала зубной пастой. Да еще повадилась на подоконнике по ночам сидеть. Под открытой форточкой. В декабре месяце! Проснулась вчера - сидит, прикрикнула - так она забралась ко мне в кровать, хихикает – руки-ноги ледяные – к теплому животу. Я ору, конечно. И всё равно – кто сделал? – Зязя. Может я зря от мужа ушла? Вот её и несёт.
Я сочувствовала, охала, вздыхала, но ничего дельного посоветовать не могла. Разве что сводить Леську к детскому психологу.
В это время в прихожей послышался грохот. Я посмотрела на часы – час ночи, а Ирина демонстративно закатила глаза:
- Леська, ты что опять творишь?
Тишина. Мы выскочили в прихожую, там было пусто. Только видно было, что совсем недавно кто-то возился, и, кажется, даже прыгал в большом ящике с рассадой, который Ирина бережно хранила, чтобы летом применить на даче в каких-то своих посадочных работах. От ящика в комнату Ирины шла цепочка маленьких грязных следов. Ирина включила свет и обмерла – комната тоже была пуста, окно настежь распахнуто, а следы обрывались на подоконнике.
- Леська! – заорала подруга не своим голосом, и бросилась в прихожую одеваться. Мне тоже стало нехорошо – всё-таки третий этаж, и я судорожно пыталась сообразить, куда звонить – в скорую или в милицию?
- Ма-а-ам? – послышался Леськин голос, и она выглянула – растрепанная и сонная из своей спальни.
Ирина уронила пальто и бросилась к дочери – ощупывать и зацеловывать. Я махнула рукой и взяла веник – убрать беспорядок. И насторожилась. Что-то было не так. Совсем не так. Мокрые и грязные следы были сначала маленькие, очень маленькие, как будто там бежал кто-то не крупнее кошки, а уже потом превращались в подобие человеческих, только каких-то кривых разлапистых и с длинными пальцами. Или может даже с когтями.
- Ирина! – позвала я, и теперь уже мы вдвоём уставились на следы.
- Что это? – спросила Ирина и крепче прижала к себе Леську.
У нас за спиной послышался какой-то мерзкий и злобный смешок и тут же дробный топоток ног. Я обернулась и успела заметить в тёмном коридоре что-то маленькое, – Леськиного роста и увидеть жёлтые светящиеся глазки. Но и этого было вполне достаточно.
Леська ревела. Ирина пила валерьянку. Я сидела в прихожей в обнимку с Ирининым пальто и боялась идти домой.
- Я как подумаю, - сказала Ирина, - допивая очередной стакан валерьянки – что именно это трогало меня холодными руками… - она не договорила.
Эту ночь Леська и Ирина ночевали у меня. И следующую тоже. А потом Ирина выставила квартиру на продажу и жила несколько месяцев на съёмной.
- Знаешь, - призналась как-то она – Я ведь только потом вспомнила. Когда мы с родителями здесь, на этой самой квартире жили, моя сестра, Танька, она тоже говорила про Зязю. Что она приходит по ночам, на подоконнике сидит, в постель лезет и дышать не даёт. Татьяна, Иринина сестра, умерла в возрасте восьми лет, как считалось - от дифтерии.
Следующую квартиру Ирина купила уже в моём доме, только этажом ниже. И, несмотря на все дружеские чувства, я теперь думаю, а может зря? Потому что нет-нет, да послышится мне мерзенький смех, да топот маленьких ног.
Мелкая Леська, правда, свое участие во вредительстве отрицала. Все эти гадости, по мнению Леськи, делала «Зязя». Зязя била кружки, ощипывала цветы на окне и драла обои не хуже кошки.
- Это ужас какой-то, – жаловалась мне Ирина, сидя на темной кухне, – всю раковину изрисовала зубной пастой. Да еще повадилась на подоконнике по ночам сидеть. Под открытой форточкой. В декабре месяце! Проснулась вчера - сидит, прикрикнула - так она забралась ко мне в кровать, хихикает – руки-ноги ледяные – к теплому животу. Я ору, конечно. И всё равно – кто сделал? – Зязя. Может я зря от мужа ушла? Вот её и несёт.
Я сочувствовала, охала, вздыхала, но ничего дельного посоветовать не могла. Разве что сводить Леську к детскому психологу.
В это время в прихожей послышался грохот. Я посмотрела на часы – час ночи, а Ирина демонстративно закатила глаза:
- Леська, ты что опять творишь?
Тишина. Мы выскочили в прихожую, там было пусто. Только видно было, что совсем недавно кто-то возился, и, кажется, даже прыгал в большом ящике с рассадой, который Ирина бережно хранила, чтобы летом применить на даче в каких-то своих посадочных работах. От ящика в комнату Ирины шла цепочка маленьких грязных следов. Ирина включила свет и обмерла – комната тоже была пуста, окно настежь распахнуто, а следы обрывались на подоконнике.
- Леська! – заорала подруга не своим голосом, и бросилась в прихожую одеваться. Мне тоже стало нехорошо – всё-таки третий этаж, и я судорожно пыталась сообразить, куда звонить – в скорую или в милицию?
- Ма-а-ам? – послышался Леськин голос, и она выглянула – растрепанная и сонная из своей спальни.
Ирина уронила пальто и бросилась к дочери – ощупывать и зацеловывать. Я махнула рукой и взяла веник – убрать беспорядок. И насторожилась. Что-то было не так. Совсем не так. Мокрые и грязные следы были сначала маленькие, очень маленькие, как будто там бежал кто-то не крупнее кошки, а уже потом превращались в подобие человеческих, только каких-то кривых разлапистых и с длинными пальцами. Или может даже с когтями.
- Ирина! – позвала я, и теперь уже мы вдвоём уставились на следы.
- Что это? – спросила Ирина и крепче прижала к себе Леську.
У нас за спиной послышался какой-то мерзкий и злобный смешок и тут же дробный топоток ног. Я обернулась и успела заметить в тёмном коридоре что-то маленькое, – Леськиного роста и увидеть жёлтые светящиеся глазки. Но и этого было вполне достаточно.
Леська ревела. Ирина пила валерьянку. Я сидела в прихожей в обнимку с Ирининым пальто и боялась идти домой.
- Я как подумаю, - сказала Ирина, - допивая очередной стакан валерьянки – что именно это трогало меня холодными руками… - она не договорила.
Эту ночь Леська и Ирина ночевали у меня. И следующую тоже. А потом Ирина выставила квартиру на продажу и жила несколько месяцев на съёмной.
- Знаешь, - призналась как-то она – Я ведь только потом вспомнила. Когда мы с родителями здесь, на этой самой квартире жили, моя сестра, Танька, она тоже говорила про Зязю. Что она приходит по ночам, на подоконнике сидит, в постель лезет и дышать не даёт. Татьяна, Иринина сестра, умерла в возрасте восьми лет, как считалось - от дифтерии.
Следующую квартиру Ирина купила уже в моём доме, только этажом ниже. И, несмотря на все дружеские чувства, я теперь думаю, а может зря? Потому что нет-нет, да послышится мне мерзенький смех, да топот маленьких ног.
Всё прочитал, спать и так хочу пилите блядь
сибирь-кун
Меня пытаются убедить в том, что всё нижеописанное — моя фантазия, и что ничего этого не было и быть не могло. Что все мои шрамы — следствие моего же припадка и что мой рассудок сильно пострадал от детских травм, оттого-то я и выдумал эту историю. Однако моя память слишком отчётливо рисует события того дня, чтобы я принял их за плод воображения.
Если переложить историю моей жизни в стихи, получится отличная ода одиночеству. С самого детства мне казалось, что о моём существовании другие дети вспоминали лишь в тех случаях, когда возникала острая необходимость дружно над кем-то посмеяться, потыкать в кого-нибудь пальцем или кого-то побить. Понятное дело, что такое травмоопасное для души начало жизни не могло остаться без последствий. Я стал бояться людей. Мне всегда было неловко в небольшой компании — а что происходило со мной в толпе! В каждом лице я чувствовал общий укор, общее презрение и общую же насмешку (сам не понимаю, как во мне умещалась такая палитра чувств). Мне казалось, что люди вокруг вот-вот прыснут со смеху или разом отвернутся с таким видом, с каким обычно отворачиваются от немытого бомжа. Я понимал, что всё это выдумано мною, что людям нет до меня никакого дела, и это понимание не раз спасало меня от панического бегства из людных мест.
Несмотря на эти фобии, которые сильно мешали мне жить, меня нельзя было назвать несчастным человеком. У меня были богатые любящие родители. Причём богаты были оба. А поскольку они развелись (без лишней драмы, криков и слёз, за что я им благодарен), то подарки, деньги и внимание я получал в удвоенном количестве: и от матери, и от отца. К сожалению, люди они очень похожие и фантазией, хоть оба уверены в обратном, не отличаются совершенно. Так что подарком ко дню окончания института и от того, и от другого оказалась квартира. Одну из них я решил продать.
Продажа квартиры — дело долгое. Куча документов неясного предназначения, множество одинаково безобразных и хамоватых тёток, эти документы перекладывающих (предназначение этих тёток, мне, к слову, тоже неясно). В общем, я проклял тот день, когда решил избавиться от лишней жилплощади, уже часам к двенадцати, и было за что: помимо нашей бюрократии, заставившей меня ездить из одного конца города в другой, в столице нашей Родины царила невыносимая жара. Солнце заливало всё нестерпимо ярким цветом, горячий воздух был пропитан гарью, а единственным спасением была ванна с холодной водой. И как же я жалею сейчас, что не остался лежать в ней тогда!
Из-за моих фобий в метро мне особенно неуютно. Замкнутое пространство с кучей людей — что может быть для меня хуже? Однако, мужественно превозмогая свои нелепые детские страхи, я раз за разом заставлял себя спускаться туда.
Моё состояние в тот день было вполне обычным: снова эти мнимые насмешки, гримасы, снова мнимый укор. Но позже какое-то новое чувство начало подкрадываться ко мне. Сначала я не замечал его вовсе, но со временем оно росло, пока, наконец, не сжало мне сердце. Страх. Животный страх, обычно дремлющий, просыпающийся лишь тогда, когда человеку угрожает серьёзная опасность и со словами «сейчас всё будет» заставляющий того бежать так, как тот никогда не бегал, прыгать так, как тот никогда не прыгал, лазить туда, куда в здравом уме не полезет никто, терпеть боль, от которой обычно помер бы, и соображать со скоростью, которой позавидуют многие хищники. Я увидел в этом неуместном пробуждении безусловно полезного, но не сейчас, инстинкта логическое продолжение моих фобий и попытался с ним бороться, но тщетно: несколько раз я всё же выбегал из вагона в поисках более уединённых мест.
К концу дня страх полностью завладел мной, и мне пришлось приложить титанические усилия воли, чтобы заставить себя последний раз спуститься в метро.
В вагоне пока было немного людей, но даже этого количества хватило, чтобы страх выбил из моей головы всякую мысль. Я с тоской посматривал на закрытые двери, на медленно ползущие провода в тоннеле, принятые моим воспалённым сознанием за гигантских змей, и на полупустой вагон, который на следующей станции перестанет быть таковым. Я задыхался, меня била становившаяся всё сильнее дрожь. На станции я хотел было выйти, но страх сковал моё тело, и мне пришлось покорно смотреть на вваливающуюся толпу. Я вжался в дверь между вагонами и пристально глядел на свою обувь, пока не осознал один очень неприятный факт — состав остановился. После довольно долгого ожидания я решил оторваться от созидания своих кроссовок и поднял глаза. Слабым криком вырвался из моей груди воздух: все люди в вагоне смотрели на меня. Десятки пар широко раскрытых, не моргающих и не выражающих ровно никаких эмоций, глаз не отрываясь смотрели на меня! В глазах потемнело. Ноги отказались меня слушаться. Сердце, забыв о своих обязанностях, перестало биться. И, когда огромная рука рослого мужика потянулась ко мне, сознание не выдержал и покинуло меня.
То, что происходило дальше, я помню смутно, отрывками, и допускаю, что некоторые из этих отрывков — плод моего воображения. Во всяком случае, мне самому хочется так думать.
Я помню тоннели с идеально гладким полом. Не могу сказать ничего ни об их форме, ни об их размерах: своды и края терялись в глубинах мрака. Помню ненормальной формы фонари, служившие скорее маяками, нежели полноценным освещением: слишком далеко они отстояли друг от друга, и слишком слаб был источаемый ими густой и тусклый бирюзовый свет. Помню тащившую меня за голень огромную руку. Помню множество тёмных силуэтов. Помню, наконец, фантастических размеров помещение с чем-то наподобие алтаря в центре. Его контуры были обозначены всё теми же фонарями, и те из них, что были наверху, я принял бы за звёзды, если бы не слишком правильное их расположение.
Конечно, я могу воскресить в памяти и другие картины, но, как уже было сказано, я не до конца уверен в их достоверности. К тому же есть то, о чём человек не хочет вспоминать вообще…
Когда сознание вновь вернулось ко мне, я обнаружил себя в одном из московских парков на берегу мелкой речушки. Усталость одолевала меня. На всём теле было нацарапано огромное количество непонятных символов самых причудливых и пугающих форм. Одежда моя превратилась в лоскуты. К тому же я был абсолютно лыс: ни единого волоска ни на теле, ни на голове. Не было даже ресниц и бровей.
Как оказалось потом, я пропал на три дня. Сколько из них я пролежал в парке, а сколько пробыл в тоннелях, мне неизвестно. Мне неизвестно и то, что это за тоннели и что со мной сделали. Загадкой остаётся для меня предназначение того огромного помещения и природа его происхождения. Но больше всего меня интересует другой вопрос: было ли это помешательство вызвано какими-то неведомыми мне силами, или же это истинное лицо тех людей?
Если переложить историю моей жизни в стихи, получится отличная ода одиночеству. С самого детства мне казалось, что о моём существовании другие дети вспоминали лишь в тех случаях, когда возникала острая необходимость дружно над кем-то посмеяться, потыкать в кого-нибудь пальцем или кого-то побить. Понятное дело, что такое травмоопасное для души начало жизни не могло остаться без последствий. Я стал бояться людей. Мне всегда было неловко в небольшой компании — а что происходило со мной в толпе! В каждом лице я чувствовал общий укор, общее презрение и общую же насмешку (сам не понимаю, как во мне умещалась такая палитра чувств). Мне казалось, что люди вокруг вот-вот прыснут со смеху или разом отвернутся с таким видом, с каким обычно отворачиваются от немытого бомжа. Я понимал, что всё это выдумано мною, что людям нет до меня никакого дела, и это понимание не раз спасало меня от панического бегства из людных мест.
Несмотря на эти фобии, которые сильно мешали мне жить, меня нельзя было назвать несчастным человеком. У меня были богатые любящие родители. Причём богаты были оба. А поскольку они развелись (без лишней драмы, криков и слёз, за что я им благодарен), то подарки, деньги и внимание я получал в удвоенном количестве: и от матери, и от отца. К сожалению, люди они очень похожие и фантазией, хоть оба уверены в обратном, не отличаются совершенно. Так что подарком ко дню окончания института и от того, и от другого оказалась квартира. Одну из них я решил продать.
Продажа квартиры — дело долгое. Куча документов неясного предназначения, множество одинаково безобразных и хамоватых тёток, эти документы перекладывающих (предназначение этих тёток, мне, к слову, тоже неясно). В общем, я проклял тот день, когда решил избавиться от лишней жилплощади, уже часам к двенадцати, и было за что: помимо нашей бюрократии, заставившей меня ездить из одного конца города в другой, в столице нашей Родины царила невыносимая жара. Солнце заливало всё нестерпимо ярким цветом, горячий воздух был пропитан гарью, а единственным спасением была ванна с холодной водой. И как же я жалею сейчас, что не остался лежать в ней тогда!
Из-за моих фобий в метро мне особенно неуютно. Замкнутое пространство с кучей людей — что может быть для меня хуже? Однако, мужественно превозмогая свои нелепые детские страхи, я раз за разом заставлял себя спускаться туда.
Моё состояние в тот день было вполне обычным: снова эти мнимые насмешки, гримасы, снова мнимый укор. Но позже какое-то новое чувство начало подкрадываться ко мне. Сначала я не замечал его вовсе, но со временем оно росло, пока, наконец, не сжало мне сердце. Страх. Животный страх, обычно дремлющий, просыпающийся лишь тогда, когда человеку угрожает серьёзная опасность и со словами «сейчас всё будет» заставляющий того бежать так, как тот никогда не бегал, прыгать так, как тот никогда не прыгал, лазить туда, куда в здравом уме не полезет никто, терпеть боль, от которой обычно помер бы, и соображать со скоростью, которой позавидуют многие хищники. Я увидел в этом неуместном пробуждении безусловно полезного, но не сейчас, инстинкта логическое продолжение моих фобий и попытался с ним бороться, но тщетно: несколько раз я всё же выбегал из вагона в поисках более уединённых мест.
К концу дня страх полностью завладел мной, и мне пришлось приложить титанические усилия воли, чтобы заставить себя последний раз спуститься в метро.
В вагоне пока было немного людей, но даже этого количества хватило, чтобы страх выбил из моей головы всякую мысль. Я с тоской посматривал на закрытые двери, на медленно ползущие провода в тоннеле, принятые моим воспалённым сознанием за гигантских змей, и на полупустой вагон, который на следующей станции перестанет быть таковым. Я задыхался, меня била становившаяся всё сильнее дрожь. На станции я хотел было выйти, но страх сковал моё тело, и мне пришлось покорно смотреть на вваливающуюся толпу. Я вжался в дверь между вагонами и пристально глядел на свою обувь, пока не осознал один очень неприятный факт — состав остановился. После довольно долгого ожидания я решил оторваться от созидания своих кроссовок и поднял глаза. Слабым криком вырвался из моей груди воздух: все люди в вагоне смотрели на меня. Десятки пар широко раскрытых, не моргающих и не выражающих ровно никаких эмоций, глаз не отрываясь смотрели на меня! В глазах потемнело. Ноги отказались меня слушаться. Сердце, забыв о своих обязанностях, перестало биться. И, когда огромная рука рослого мужика потянулась ко мне, сознание не выдержал и покинуло меня.
То, что происходило дальше, я помню смутно, отрывками, и допускаю, что некоторые из этих отрывков — плод моего воображения. Во всяком случае, мне самому хочется так думать.
Я помню тоннели с идеально гладким полом. Не могу сказать ничего ни об их форме, ни об их размерах: своды и края терялись в глубинах мрака. Помню ненормальной формы фонари, служившие скорее маяками, нежели полноценным освещением: слишком далеко они отстояли друг от друга, и слишком слаб был источаемый ими густой и тусклый бирюзовый свет. Помню тащившую меня за голень огромную руку. Помню множество тёмных силуэтов. Помню, наконец, фантастических размеров помещение с чем-то наподобие алтаря в центре. Его контуры были обозначены всё теми же фонарями, и те из них, что были наверху, я принял бы за звёзды, если бы не слишком правильное их расположение.
Конечно, я могу воскресить в памяти и другие картины, но, как уже было сказано, я не до конца уверен в их достоверности. К тому же есть то, о чём человек не хочет вспоминать вообще…
Когда сознание вновь вернулось ко мне, я обнаружил себя в одном из московских парков на берегу мелкой речушки. Усталость одолевала меня. На всём теле было нацарапано огромное количество непонятных символов самых причудливых и пугающих форм. Одежда моя превратилась в лоскуты. К тому же я был абсолютно лыс: ни единого волоска ни на теле, ни на голове. Не было даже ресниц и бровей.
Как оказалось потом, я пропал на три дня. Сколько из них я пролежал в парке, а сколько пробыл в тоннелях, мне неизвестно. Мне неизвестно и то, что это за тоннели и что со мной сделали. Загадкой остаётся для меня предназначение того огромного помещения и природа его происхождения. Но больше всего меня интересует другой вопрос: было ли это помешательство вызвано какими-то неведомыми мне силами, или же это истинное лицо тех людей?
Пришлось мне четыре раза поездить с другом, работающим водителем автобуса. Это всегда был ночной рейс. Дважды, на удивление, народу было много, а на третий мы остались без пассажиров. Автобус курсирует между двумя городишками, затерянными в центральной полосе России. Богом забытые места. Ну так вот, третий раз ознаменовался тем, что мы вдруг заметили на обочине шоссе остановку, которой раньше там не было. Такая обычная старая советская остановка, там кажется стояли люди. Но друг, вместо того чтоб забрать их, друг ударил по газам и старый пазик набрал скорость. На мой резонный вопрос "Почему?" он прошипел, что объяснит потом. Лучше бы не объяснял. Там и вправду когда-то была остановка, но однажды пьяный водитель камаза врезался в неё, раскатав по асфальту ночных пассажиров, и сам погиб, т.к. кабину камаза расфигачило о рядом стоящую сосну. А однажды новенький водитель исчез с трассы - автобус просто стоял на том месте, с открытыми дверями, пустой и тихий. Негласная инструкция водителей тех мест – не останавливаться.
Графоманское говно. Лучше уж выстрелить себе в пах, чем читать эту хуйню.
На дабл ты выстрелишь себе в пах.
> Лучше уж выстрелить себе в пах, чем читать эту хуйню.
Найди лучше. Кто же мешает?
Писал недавно в крипи-треде.
Вообщем, суть такова...
У меня спиздили конфету.
Сижу я за компом и положил шесть конфет, четыре сразу поглотил, а две оставил на столе.
Отошел на кухню, а когда пришел, осталась всего одна и лежала она не на том месте.
Такие дела.
Тру стори.
Вообщем, суть такова...
У меня спиздили конфету.
Сижу я за компом и положил шесть конфет, четыре сразу поглотил, а две оставил на столе.
Отошел на кухню, а когда пришел, осталась всего одна и лежала она не на том месте.
Такие дела.
Тру стори.
Бамп, например.
История эта произошла около года назад. Я попытаюсь её описать, сохраняя при этом всю возможную анонимность.
Проживаю я в подмосковном городке. Обычный такой город с хорошо развитым производством, благорадя чему практически не нуждающийся в дотациях, ибо сам может себя обеспечить. В городе идёт бурное строительство всего, чего только можно, поэтому облик города меняется на глазах. В общем, жить в городе довольно приятно, как и в любом динамично развивающемся поселении. Однако, зарплаты растут не так быстро, как сам город, поэтому работаю я в Москве. Три часа на дорогу в день, пять раз в неделю. Так работают миллионы, поэтому я не слишком переживаю по этому поводу. На работу я добираюсь на пригородной электричке, что удобно, ибо живу я в 10 минутах пешком от вокзала. На работу нужно приходить к 9 утра, поэтому зимой приходится выходить из дома, когда ешё не рассвело, а возвращаться также в темноте.
Утром мой путь пролегает по достаточно освещённой и оживлённой части города, поэтому можно не бояться притаившихся в темноте гопников, однако вечером я, как правило, выбираю другой путь. Это может показаться несколько странным, однако всё просто: вечером я приезжаю, естественно, на соседнюю платформу (по отношению к той, с которой я уезжал утром) — в таком случае проще пройти вдоль путей до перехода, перейти по нему и дальше по прямой до дома. И вот эта вечерняя дорога, как я уже сказал, прилегает практически вплотную к рельсам и проходит параллельно промышленной зоне. Даже в час пик на ней редко кого можно встретить.
На самом деле, точную дату начала этой истории я сейчас даже и не вспомню, помню только, что в какой-то момент стал замечать на асфальте по пути на работу странные каплевидные следы. Как будто кто-то что-то нёс в пакете, а тот протекал. Что, в общем, было неудивительно, ибо мусорные баки находятся совсем близко, и я сам утром частенько выхожу из дома с пакетом мусора. Пятна как пятна. Я особо не придавал им значения — мало ли что за негодяй насвинячил, тем более что они тянулись тоненькой цепочкой как раз к бакам. Пятна были совершенно несмываемыми — лишь через несколько недель после дождей и снегов, они становились бледными и в глаза уже так сильно не бросались. Однако, что интересно, каждые два-три месяца на асфальте появлялась новая цепочка свежих следов. Иногда ровная цепочка прерывалась большой и объёмной маслянисто-чёрной кляксой, которую хотелось обойти как можно дальше.
В общем, следы эти раздражали меня, как и окурки, брошенные где попало, пивные бутылки и прочий мусор, которым некоторым ленивые задницы захламляют улицы городов. Я не пытался найти место, откуда эти следы начинались — зачем мне это, — однако начинались они явно за границей моего обычного утреннего маршрута. Иногда следы были сразу на нескольких улицах — все они сходились в районе мусорки. Также, где они появились хотя бы раз, через пару месяцев они появлялись снова. Я ни разу не видел следы вдоль моего вечернего маршрута до вечера одного из декабрьских дней.
Зима в том году была довольно хилая, и в декабре снега все ещё не было (вернее, он выпадал периодически, но таял почти мгновенно). В тот день пришлось задержаться на работе — в итоге на свою остановку я приехал уже в двенадцатом часу ночи. Платформа, надо сказать, была освещена достаточно неплохо, хотя пара фонарей и не горела.
Пройдя через турникеты, я спустился по лестнице вниз, чтобы пойти обычным вечерним маршрутом. Надо сказать, что эта дорога не освещается совсем, вернее, первые 70 метров её освещает тусклый свет фонарей с платформы, однако, когда заканчивается платформа, заканчивается и свет, и до перехода приходится топать в сплошной темноте. Где-то в середине этого пути большой кусок дороги обычно освещает прожектор, направленный с одного из зданий промзоны. Обычно.
Итак, направляясь по этой чёртовой дороге к переходу, я заметил впереди на границе освещённой зоны силуэт. Я, честно говоря, не ожидал в такое время кого-то тут увидеть. Однако пугаться раньше времени не думал, ибо человек тоже шёл в сторону перехода и явно был один. Шёл я достаточно быстро, ибо время позднее, да и зима — поэтому расстояние между нами сокращалось. Вдруг я услышал, как под ногами что-то смачно хлюпнуло. Посмотрев под ноги, я увидел ту самую лужу и рисунок мелких капель, тянущийся от неё в обоих направлениях. Однако эта лужа отличалась от тех, что я видел раньше. Во-первых, тем, что это было уже не просто засохшее пятно, а самая настоящая лужа — правда, она явно была неоднородной консистенции. Во-вторых, лужа появилась тут совсем недавно, так как от неё шёл пар и несло совершенно омерзительным запахом, который я даже не смогу описать. В-третьих, и лужа, и капли ещё не успели смешаться с водой и снегом, поэтому были тёмно-красного, почти чёрного, цвета.
Кое-как обмыв ботинок в лужице растаявшего снега, я пошёл дальше, внимально глядя под ноги. Между тем расстояние до мужчины (почему-то я был уверен, что это именно мужчина) сократилось до 5-7 метров. На вид это был самый обычный бомж, одетый в то, что удалось достать. В одной руке у него был пакет, дно которого было тёмным. Из пакета периодически, в такт его ходьбы, падали тяжёлые капли какой-то жидкости. Я решил ускорить шаг, чтобы как можно скорее его опередить и уйти дальше.
Поравнявшись с ним, я услышал бормотание — едва слышное, слова было сложно разобрать. Впрочем, пару фраз всё-таки удалось вычленить: «Наконец-то», «Плохая кожа», «Её лицо», «Моё». Пройдя мимо него, я уже было расслабился и немного сбавил темп, но моё природное любопытство решило вдруг проснуться, и я обернулся назад. Голова мужчины, секунду назад опущенная вниз, резко дёрнулась, и он посмотрел на меня.
Ужас, граничащий с паникой, пробрал меня до костей. Его лицо. Его не было. Был туго обтянутый кожей череп с небольшими впадинами на месте глаз и рта. Чёрт, но я же слышал, как они бубнил!..
Я быстро отвернулся и быстрым шагом пошёл вперёд. До перехода оставалось совсем ничего. Удивительно, но это существо сзади, казалось, не двигалось, а так и осталось смотреть мне в спину. Я облегчённо вздохнул. Однако через пару секунд я уже бежал, вне себя от страха. До перехода оставалось метров пятьдесят, когда я услышал сзади глухой удар — звук, как будто что-то тяжёлое падает на землю, а потом шаги. Бег. За мной кто-то бежал. Даже не бежал, а нёсся огромными прыжками. Не человек. Это был не человек — обернувшись на секунду, я увидел его по всей красе. Бутафорский, театральный парик слетел с него, обнажая кости черепа неестественно серого цвета. Руки у него было необычайно длинные, свисавшие почти до земли — казалось, он вот-вот встанет на четвереньки и погонится за мной, как настоящий хищник, загоняющий свою жертву...
Я бежал. Переезд остался за спиной, впереди была оживлённая часть города, но я не тешил себя надеждой, что тварь от меня отстанет. Пробежав ещё метров сто, я увидел впереди группу людей. Это была какая-то подвыпившая компания — они были пьяны настолько, что я смог затесаться между ними, немного отдышаться и набраться смелости, чтобы взглянуть назад — туда, где из-за перехода на меня таращилась эта тварь.
После того случая я снял квартиру в Москве. Стараюсь не ходить по безлюдным местам в тёмное время суток и боюсь смотреть под ноги, опасаясь увидеть следы на асфальте. И пытаюсь не думать о том, что это было за существо и что оно несло в пакете.
Проживаю я в подмосковном городке. Обычный такой город с хорошо развитым производством, благорадя чему практически не нуждающийся в дотациях, ибо сам может себя обеспечить. В городе идёт бурное строительство всего, чего только можно, поэтому облик города меняется на глазах. В общем, жить в городе довольно приятно, как и в любом динамично развивающемся поселении. Однако, зарплаты растут не так быстро, как сам город, поэтому работаю я в Москве. Три часа на дорогу в день, пять раз в неделю. Так работают миллионы, поэтому я не слишком переживаю по этому поводу. На работу я добираюсь на пригородной электричке, что удобно, ибо живу я в 10 минутах пешком от вокзала. На работу нужно приходить к 9 утра, поэтому зимой приходится выходить из дома, когда ешё не рассвело, а возвращаться также в темноте.
Утром мой путь пролегает по достаточно освещённой и оживлённой части города, поэтому можно не бояться притаившихся в темноте гопников, однако вечером я, как правило, выбираю другой путь. Это может показаться несколько странным, однако всё просто: вечером я приезжаю, естественно, на соседнюю платформу (по отношению к той, с которой я уезжал утром) — в таком случае проще пройти вдоль путей до перехода, перейти по нему и дальше по прямой до дома. И вот эта вечерняя дорога, как я уже сказал, прилегает практически вплотную к рельсам и проходит параллельно промышленной зоне. Даже в час пик на ней редко кого можно встретить.
На самом деле, точную дату начала этой истории я сейчас даже и не вспомню, помню только, что в какой-то момент стал замечать на асфальте по пути на работу странные каплевидные следы. Как будто кто-то что-то нёс в пакете, а тот протекал. Что, в общем, было неудивительно, ибо мусорные баки находятся совсем близко, и я сам утром частенько выхожу из дома с пакетом мусора. Пятна как пятна. Я особо не придавал им значения — мало ли что за негодяй насвинячил, тем более что они тянулись тоненькой цепочкой как раз к бакам. Пятна были совершенно несмываемыми — лишь через несколько недель после дождей и снегов, они становились бледными и в глаза уже так сильно не бросались. Однако, что интересно, каждые два-три месяца на асфальте появлялась новая цепочка свежих следов. Иногда ровная цепочка прерывалась большой и объёмной маслянисто-чёрной кляксой, которую хотелось обойти как можно дальше.
В общем, следы эти раздражали меня, как и окурки, брошенные где попало, пивные бутылки и прочий мусор, которым некоторым ленивые задницы захламляют улицы городов. Я не пытался найти место, откуда эти следы начинались — зачем мне это, — однако начинались они явно за границей моего обычного утреннего маршрута. Иногда следы были сразу на нескольких улицах — все они сходились в районе мусорки. Также, где они появились хотя бы раз, через пару месяцев они появлялись снова. Я ни разу не видел следы вдоль моего вечернего маршрута до вечера одного из декабрьских дней.
Зима в том году была довольно хилая, и в декабре снега все ещё не было (вернее, он выпадал периодически, но таял почти мгновенно). В тот день пришлось задержаться на работе — в итоге на свою остановку я приехал уже в двенадцатом часу ночи. Платформа, надо сказать, была освещена достаточно неплохо, хотя пара фонарей и не горела.
Пройдя через турникеты, я спустился по лестнице вниз, чтобы пойти обычным вечерним маршрутом. Надо сказать, что эта дорога не освещается совсем, вернее, первые 70 метров её освещает тусклый свет фонарей с платформы, однако, когда заканчивается платформа, заканчивается и свет, и до перехода приходится топать в сплошной темноте. Где-то в середине этого пути большой кусок дороги обычно освещает прожектор, направленный с одного из зданий промзоны. Обычно.
Итак, направляясь по этой чёртовой дороге к переходу, я заметил впереди на границе освещённой зоны силуэт. Я, честно говоря, не ожидал в такое время кого-то тут увидеть. Однако пугаться раньше времени не думал, ибо человек тоже шёл в сторону перехода и явно был один. Шёл я достаточно быстро, ибо время позднее, да и зима — поэтому расстояние между нами сокращалось. Вдруг я услышал, как под ногами что-то смачно хлюпнуло. Посмотрев под ноги, я увидел ту самую лужу и рисунок мелких капель, тянущийся от неё в обоих направлениях. Однако эта лужа отличалась от тех, что я видел раньше. Во-первых, тем, что это было уже не просто засохшее пятно, а самая настоящая лужа — правда, она явно была неоднородной консистенции. Во-вторых, лужа появилась тут совсем недавно, так как от неё шёл пар и несло совершенно омерзительным запахом, который я даже не смогу описать. В-третьих, и лужа, и капли ещё не успели смешаться с водой и снегом, поэтому были тёмно-красного, почти чёрного, цвета.
Кое-как обмыв ботинок в лужице растаявшего снега, я пошёл дальше, внимально глядя под ноги. Между тем расстояние до мужчины (почему-то я был уверен, что это именно мужчина) сократилось до 5-7 метров. На вид это был самый обычный бомж, одетый в то, что удалось достать. В одной руке у него был пакет, дно которого было тёмным. Из пакета периодически, в такт его ходьбы, падали тяжёлые капли какой-то жидкости. Я решил ускорить шаг, чтобы как можно скорее его опередить и уйти дальше.
Поравнявшись с ним, я услышал бормотание — едва слышное, слова было сложно разобрать. Впрочем, пару фраз всё-таки удалось вычленить: «Наконец-то», «Плохая кожа», «Её лицо», «Моё». Пройдя мимо него, я уже было расслабился и немного сбавил темп, но моё природное любопытство решило вдруг проснуться, и я обернулся назад. Голова мужчины, секунду назад опущенная вниз, резко дёрнулась, и он посмотрел на меня.
Ужас, граничащий с паникой, пробрал меня до костей. Его лицо. Его не было. Был туго обтянутый кожей череп с небольшими впадинами на месте глаз и рта. Чёрт, но я же слышал, как они бубнил!..
Я быстро отвернулся и быстрым шагом пошёл вперёд. До перехода оставалось совсем ничего. Удивительно, но это существо сзади, казалось, не двигалось, а так и осталось смотреть мне в спину. Я облегчённо вздохнул. Однако через пару секунд я уже бежал, вне себя от страха. До перехода оставалось метров пятьдесят, когда я услышал сзади глухой удар — звук, как будто что-то тяжёлое падает на землю, а потом шаги. Бег. За мной кто-то бежал. Даже не бежал, а нёсся огромными прыжками. Не человек. Это был не человек — обернувшись на секунду, я увидел его по всей красе. Бутафорский, театральный парик слетел с него, обнажая кости черепа неестественно серого цвета. Руки у него было необычайно длинные, свисавшие почти до земли — казалось, он вот-вот встанет на четвереньки и погонится за мной, как настоящий хищник, загоняющий свою жертву...
Я бежал. Переезд остался за спиной, впереди была оживлённая часть города, но я не тешил себя надеждой, что тварь от меня отстанет. Пробежав ещё метров сто, я увидел впереди группу людей. Это была какая-то подвыпившая компания — они были пьяны настолько, что я смог затесаться между ними, немного отдышаться и набраться смелости, чтобы взглянуть назад — туда, где из-за перехода на меня таращилась эта тварь.
После того случая я снял квартиру в Москве. Стараюсь не ходить по безлюдным местам в тёмное время суток и боюсь смотреть под ноги, опасаясь увидеть следы на асфальте. И пытаюсь не думать о том, что это было за существо и что оно несло в пакете.
Сап аноны. Запилю и свою стори. Неделю назад сдохла курица и я её так и не выкинул, он лежала в закрытом пространстве. И вот недавно, несколько дней назад, я заметил, что она каждый день меняет своё положение. Рассказал матери, а она сказала, что не помнит никакой курицы. Хотя я ей говорил несколько раз об дохлой курице до этих странных событий. Мне страшно.
По собственному опыту дебила, который всего боится, могу тебе посоветовать не кидать такие стори, они даже на меня не нагоняют панику.
>Лучше уж выстрелить себе в пах
И потеребить тазобедренную кость.
скажжи название города и я поверю во все
Вот именно так в прошлом треде Анон из меня издевался.
Где живешь?
Не обращай внимания, просто вспомнилось, как меня уничтожал Анон в прошлом треде.
Запорожье
Всё, пиздец.
Это Богдан Хмельникий курицу вертел.
Тебе смешно, а я хуй знает, что думать. Первый день я слегка удивился, на второй уже не знал, что думать, а сегодня, когда мамка сказала, что не помнит никакой курицы - у меня аж внутри похолодело
Время 23:16.
За столом в зале обычной трехкомнатной квартире, сидит семья. Мать, отец, бабушка, младшая дочь Лизонька и я, меня зовут Олег, я старший брат Лизы. Мама Лизы для меня приходилась мачехой, отец сошелся с ней, когда мне было 5 лет. Сейчас мне 18.
Гробовая тишина. На столе пустые тарелки и приборы. Работает оставленный без внимания телевизор. Освещение в комнате не очень, от этого темновато, но света достаточно, что бы было видно, как, черные, с жирными выступающими сосудами, глаза Лизоньки поочередно смотрят на каждого члена своей семьи. Она следит, что бы каждый играл свою роль, иначе ей станет не интересно. Слегка уловима дрожь в теле ее матери, которая дольше всех испытывает этот ужас, начавшийся неделю назад, когда Лиза не пришла из школы домой, но, спустя три дня, в два часа ночи позвонила в дверь. Не совсем она. Скорее то, что завладело ее телом. Это все так же моя маленькая сестренка, со светлыми волосами и румяными щечками. Но лишь глаза выдают ее и, иногда, когда она размыкала губы, кривые гнилые желтые зубы, местами сколотые, тоже отдаленно напоминающие человеческие. С этого момента вся наша семья – были игрушками. Когда она не спала – она играла, а кто не подчинялся, тот умирал в страшных мучениях на глазах у остальных. Что и случилось с нашим дедушкой, который не смог совладать с собой и начал, читая «Отче наш», креститься. Поставив на плиту таз, Лизонька притащила на кухню своего дедушку и сунула головой в кипящую воду. Как он не сопротивлялся, но выбраться из лап монстра, с виду напоминающего его родную внучку, шансов у него не было.
Убрать изуродованное тело с кухни нам она не разрешала, поэтому приходилось постоянно ощущать зловоние разлагающегося тела. Лизонька приоткрыла рот и еле слышно произнесла: «Мама». Мачеха вздрогнула от ужаса, пронзившего все ее тело, и посмотрела на дочь. Та взглядом указала на чайник, стоящий в центре стола и ее мама послушно встала и, трясущимися руками, стала наливать чай в наши чашки. Закончив - села на свое место. Все принялись не спеша пить чай. За неделю мы все поняли, что надо делать. Мы были как куклы, в руках непослушного ребенка. «Что на десерт?» - спросила Лизонька, все также смотря на маму глазами, полными смерти и бесчеловечности. Мачеху затрясло еще сильнее. Она вспомнила, что последний кусок торта скормила дочери еще два дня назад. Она так же вспомнила, что вчера, когда Лиза задала тот же вопрос, и она ответила отрицательно, то лишилась части собственной плоти левой ноги, которую маленький монстр вырвал своими зубами и съел, запивая чаем. Взглянув на забинтованную кровоточащую рану, ее мать еле слышно произнесла: «М-м-милая…у нас сладкого.. н-н-ничего нет… давай мама сходит в магазин и что-то купит?» - в надежде, что дочь выпустит ее на улицу и даст возможность сбежать. «Мама, ты же знаешь правила, - монотонным голосом сказала Лизонька, – мы не выходим на улицу. А по поводу сладкого… говоришь ничего нет?» Лиза распахнула рот в широкой улыбке, обнажив свои безобразные зубы, облизнула губы языком и посмотрела на меня. Все члены семьи опустили глаза. Они поняли, что сейчас произойдет нечто ужасное, но сделать хоть что-то никто не осмелился. Лизонька спрыгнула со стула и, напевая какую-то детскую песенку, начала медленно шагать в мою сторону. По моим щекам текли слезы, но я не издавал, ни звука, лишь зажмурил глаза, в ожидании неизбежного. Я почувствовал дыхание в нескольких сантиметрах от своего лица, а вместе с этим и жуткую вонь. «Н-н-не надо, умоляю тебя!!!» - выдавил я сквозь невообразимый страх. «ЧТОООО!!!!!!» - не человеческим голосом заорала Лиза и мощным ударом сшибла меня со стула. Я ударился головой о батарею и сделал вид, что потерял сознание, сам продолжая смотреть на происходящее сквозь щелку закрытых глаз. Гнев моей сестры резко сменился милым детским умилением. Она поднесла руку ко рту и, хихикая, сказала: «Упс… какая же я неуклюжая. Теперь придется ждать, пока он очнется, ведь поочередно ломать его хрупкие косточки намного приятней, зная, что он тоже наслаждается этим!». Но тут ее взор резко пал на то место, где еще несколько секунд назад сидела бабуля.
За столом в зале обычной трехкомнатной квартире, сидит семья. Мать, отец, бабушка, младшая дочь Лизонька и я, меня зовут Олег, я старший брат Лизы. Мама Лизы для меня приходилась мачехой, отец сошелся с ней, когда мне было 5 лет. Сейчас мне 18.
Гробовая тишина. На столе пустые тарелки и приборы. Работает оставленный без внимания телевизор. Освещение в комнате не очень, от этого темновато, но света достаточно, что бы было видно, как, черные, с жирными выступающими сосудами, глаза Лизоньки поочередно смотрят на каждого члена своей семьи. Она следит, что бы каждый играл свою роль, иначе ей станет не интересно. Слегка уловима дрожь в теле ее матери, которая дольше всех испытывает этот ужас, начавшийся неделю назад, когда Лиза не пришла из школы домой, но, спустя три дня, в два часа ночи позвонила в дверь. Не совсем она. Скорее то, что завладело ее телом. Это все так же моя маленькая сестренка, со светлыми волосами и румяными щечками. Но лишь глаза выдают ее и, иногда, когда она размыкала губы, кривые гнилые желтые зубы, местами сколотые, тоже отдаленно напоминающие человеческие. С этого момента вся наша семья – были игрушками. Когда она не спала – она играла, а кто не подчинялся, тот умирал в страшных мучениях на глазах у остальных. Что и случилось с нашим дедушкой, который не смог совладать с собой и начал, читая «Отче наш», креститься. Поставив на плиту таз, Лизонька притащила на кухню своего дедушку и сунула головой в кипящую воду. Как он не сопротивлялся, но выбраться из лап монстра, с виду напоминающего его родную внучку, шансов у него не было.
Убрать изуродованное тело с кухни нам она не разрешала, поэтому приходилось постоянно ощущать зловоние разлагающегося тела. Лизонька приоткрыла рот и еле слышно произнесла: «Мама». Мачеха вздрогнула от ужаса, пронзившего все ее тело, и посмотрела на дочь. Та взглядом указала на чайник, стоящий в центре стола и ее мама послушно встала и, трясущимися руками, стала наливать чай в наши чашки. Закончив - села на свое место. Все принялись не спеша пить чай. За неделю мы все поняли, что надо делать. Мы были как куклы, в руках непослушного ребенка. «Что на десерт?» - спросила Лизонька, все также смотря на маму глазами, полными смерти и бесчеловечности. Мачеху затрясло еще сильнее. Она вспомнила, что последний кусок торта скормила дочери еще два дня назад. Она так же вспомнила, что вчера, когда Лиза задала тот же вопрос, и она ответила отрицательно, то лишилась части собственной плоти левой ноги, которую маленький монстр вырвал своими зубами и съел, запивая чаем. Взглянув на забинтованную кровоточащую рану, ее мать еле слышно произнесла: «М-м-милая…у нас сладкого.. н-н-ничего нет… давай мама сходит в магазин и что-то купит?» - в надежде, что дочь выпустит ее на улицу и даст возможность сбежать. «Мама, ты же знаешь правила, - монотонным голосом сказала Лизонька, – мы не выходим на улицу. А по поводу сладкого… говоришь ничего нет?» Лиза распахнула рот в широкой улыбке, обнажив свои безобразные зубы, облизнула губы языком и посмотрела на меня. Все члены семьи опустили глаза. Они поняли, что сейчас произойдет нечто ужасное, но сделать хоть что-то никто не осмелился. Лизонька спрыгнула со стула и, напевая какую-то детскую песенку, начала медленно шагать в мою сторону. По моим щекам текли слезы, но я не издавал, ни звука, лишь зажмурил глаза, в ожидании неизбежного. Я почувствовал дыхание в нескольких сантиметрах от своего лица, а вместе с этим и жуткую вонь. «Н-н-не надо, умоляю тебя!!!» - выдавил я сквозь невообразимый страх. «ЧТОООО!!!!!!» - не человеческим голосом заорала Лиза и мощным ударом сшибла меня со стула. Я ударился головой о батарею и сделал вид, что потерял сознание, сам продолжая смотреть на происходящее сквозь щелку закрытых глаз. Гнев моей сестры резко сменился милым детским умилением. Она поднесла руку ко рту и, хихикая, сказала: «Упс… какая же я неуклюжая. Теперь придется ждать, пока он очнется, ведь поочередно ломать его хрупкие косточки намного приятней, зная, что он тоже наслаждается этим!». Но тут ее взор резко пал на то место, где еще несколько секунд назад сидела бабуля.
Вот сейчас ты меня заставил кирпич отложить. Больше ничего с твоей курицей не происходило?
У меня конфету спиздили, мне не смешно.
Если ещё заметишь странности спрашивай у мамки.
Не нулевой шанс, что ты ебанулся. В худшем случае полежишь в дурке пару месяцев.
.
Стул был пустым и из коридора донесся скребущий звук ключа, который бабуля пыталась запихать в дверную скважину. Лиза побежала в коридор и пропала из нашего поля зрения. Дальше последовали умоляющие крики бабули, затем ее дикие вопли и звук рвущейся плоти. Отец взял жену за руку и сочувствующим взглядом посмотрел на нее, но успел выдернуть руку, когда Лизонька вернулась, вся перепачканная в крови. Особенно кровавый был рот, которым она, видимо, и рвала бабулю на части. В комнате раздался запах железа. «Ну что, давайте дальше чай пить?» - спросила она и, довольная, плюхнулась на стул.
По собственной неосторожности завозился. Мама Лизы и отец, как мне кажется, мысленно молились, что бы дочь, насытившаяся бабушкой, потеряла ко мне интерес и оставила жить. Но нет. «А-а-а-а… наконец-то!» - довольным голосом сказала Лиза и, отставив чашку чая, вновь спрыгнула со своего стула. «Видишь ли, дорогой братик. Моя мама, мерзкая сука, не оставила ничего сладкого для твоей любимой сестренке. Так что придется как-то меня, теперь, утешать. А нет ничего приятнее треска ломающихся костей. Вопли боли только приветствуются, так что не стесняйся!» - сказала она и рассмеялась в полный голос. Смысла претворяться без сознания больше не было, я открыл глаза и посмотрел прямо на нее… но вдруг из неоткуда пришло, казалось бы, спасение. Раздался звонок в дверь. «Эй! Есть, кто живой?» послышалось из-за стены. Соседи услышали крики умирающей бабули, и пришли поинтересоваться, все ли в порядки. Мачеха взглянула на отца. В ее глаза блеснул лучик надежды. Надежды, что этот кошмар может закончиться. Надежды, что мы останемся жить.
Лиза недовольно посмотрела в сторону входной двери, точнее, в сторону темного коридора, откуда доносился звук звонка и, также, лежала разбросанная на полу бабуля. «Ты знаешь, что делать» - без какой либо интонации произнесла она, взглянув на отца. Он покорно встал, зашел темный коридор, схватил куски тела бабушки и оттащил их на кухню. Затем двинулся по направлению к входной двери, но Лиза окликнула его. Посмотрев на нее, он увидел, что дочь, своей маленькой ручонкой, держит маму за нижнюю челюсть, сжимая так сильно, что она еле держится, что бы, не заорать. «Без глупостей, пап» - сказала дочь. Отец одобрительно кивнул и пошел к двери. Я, все так же продолжая лежать у батареи, обратил внимание на кухонный нож, который лежал на шкафу. Его положила туда еще утром Лиза, им она игралась с нашей собакой Ричардом, порезанное тело которого, теперь, лежало в ванной комнате. Разговор отца с соседями был слышен отрывками. «Да нет, все в порядке… это? Нет, это не кровь, обляпался, крашу трубы… спасибо, у нас все хорошо». Далее все затихло, но не было слышно звука закрывающейся двери. Мачеха, широкими глазами, полными ужаса, смотрела на Лизу, которая держала ее за нижнюю челюсть, и, сжимала все сильнее и сильнее. Было понятно, что неведение, что там происходит, у входной двери, нервировало «ребенка». «Па-а-а-а-а-ап!», - крикнула она, – «ПА-А-А-А-А-А-А-А-АП!!!!». Сил терпеть эту боль у мамы, уже не было, но она знала, что если закричит, то погибнет в этот же момент. Я медленно, бесшумно перемещался в сторону, забытого Лизой, кухонного ножа. Вдруг в дверном проеме (в комнату, где мы находились) появился силуэт отца. Лиза отпустила маму и, молча, смотрела на него. Отец сделал шаг по направлению к ней и вышел из тени. Лицо у него было бледное. Он виновато посмотрел на свою жену. Стало все понятно, что отец упустил единственный шанс и сделал все так, как требовало чудовище. «В чем дело, папочка?», - с недоверием спросила Лиза. Отец молчал. «Папа, я спрашиваю тебя, В ЧЕМ ДЕЛО!?!?!?», - перейдя на крик, повторила она. От этого отца и мать Лизы передернуло. Я понял, что если сейчас же не сделаю то, что задумал, то мы так и сгнием здесь заживо, в этой чертовой квартире, или будем разорваны на части, подобно нашей бабуле, нервы которой попросту сдали. Сжав свои маленькие кулачки, «ребенок», оказавшись ко мне спиной, начал движение к отцу, который, видимо, не мог уже больше продолжать играть в эти игры и просто стоял и плакал. Я закрыл глаза, мысленно произнес что-то типа «будь ты проклята» и, поднявшись на ноги, на пределе своих возможностей, схватил нож и с криком вонзил его в шею своей сестре. В этот самый момент в комнате погас свет, и мрак заполонил собой все пространство. Стало так тихо, что я слышал свое дыхание. Я попятился назад, отпустив рукоятку ножа, и услышал звук падения маленького тела. Простояв так секунд, как мне казалось, 20 я понял, что эта темнота давит на меня и выносить дальше, это сил нет. «Папа?», - спросил я, но в ответ ничего не услышал. На ощупь по стенке я добрался до выхода из комнаты и проследовал на кухню, где чуть не упал, споткнувшись о месиво тел дедули и бабули. Запах гниющего тела на кухне был столь резок, что чуть не стошнило. Из шкафа достал свечку и, чиркнув спичку, зажег ее. Неровный переливающийся свет стал освещать мое движение по направлению к залу. Проходя мимо входной двери, я обнаружил, что она была нараспашку. Единственное что не дало мне сбежать - это понимание того, что в соседней комнате мои родные, которых я так хочу спасти. Сделав несколько шагов, я очутился у входа в зал, и тут же обнаружил тело своего отца, которое лежало прямо у моих ног. Оно было неестественной формы, больше напоминало мешок из кожи, набитый вперемешку мясом и переломанными костями. Я стоял и смотрел на него, оцепеневший от осознания, что самое страшное еще не закончилось. Я так и стоял бы еще долго, если бы мое внимание не привлек звук какой-то возни в дальнем углу комнаты. Я поднял глаза. Вытянул руку, в которой была свеча, таявшая горячим воском на меня, и увидел, рефлекторно трясущиеся ноги мачехи, лежащей на полу. На ней сидело существо, все так же напоминающее мою сестру, но ноги и руки были выгнуты как-то не по человечески. По пучкам волос на ее платье и рядом, я понял, что они выпадают. Ногти выглядели как когти животного. Она сидел спиной ко мне и, в прямом смысле этого слова, грызла лицо моей бедной мачехи, быстро-быстро тряся головой, как голодная собака, грызущая кость. Я попятился назад и задел, плечом, дверь в комнату, которая издала не громкий, но все же, скрип. Лизонька, резко вздрогнув, замерла. Я стоял и смотрел ей в спину, понимая, что она знает о моем присутствии. Медленно она повернула голову, посмотрев на меня. Улыбнулась. «Братик…», - уже совсем не человеческим голосом начала она, – «… ну что же ты, заходи, будем дальше играть». Лиза улыбалась в полный рот и с ее зубов струей стекала кровь.
Я бросил свечу в ее сторону и бросился прочь из квартиры. Хорошо, что в подъезде был свет. Я добежал до первого этажа, мне казалось, что чудовище преследует меня. Выбежав из подъезда я, в домашних штанах и майке, бежал прочь от своей девятиэтажки. Оказавшись уже на приличном расстоянии, я заметил сидевших, во дворе за столиком, местных ребят. «Бегите! Она и вас сожрет!» - кричал я им, охваченный ужасом. В ответ услышал дикий ржач, и в меня полетела пивная бутылка. Я посмотрел на свое окно, где целую неделю мы были узниками чудовища, поселившегося в теле ребенка. В окне зала, где все происходило, я увидел силуэт Лизоньки. Она стояла ногами на подоконнике и махала мне рукой. В паническом ужасе я вновь дался бегству. Бежал всю ночь подальше от этого адского места. Потом попал в отделение полиции. Рассказал все им. Было разбирательство. Суд. Меня судили за жестокое убийство собственной семьи. Найдены тела отца, мачехи, бабушки, дедушки. Тело сестры Лизы не найдено, согласно рапорту. Сейчас я нахожусь в психбольнице, куда меня пожизненно отправили, после всех судов и разбирательств. Я сижу в своей палате. Каждый день мне колют, какие-то препараты, от которых я не могу даже ровно стоять. И я пишу свою историю. Сейчас время посещений, но меня некому навещать. И вот я слышу знакомый голос. Это голос моей сводной сестры Лизы. «Здравствуйте, я пришла навестить своего братика, его зовут Олег».
Стул был пустым и из коридора донесся скребущий звук ключа, который бабуля пыталась запихать в дверную скважину. Лиза побежала в коридор и пропала из нашего поля зрения. Дальше последовали умоляющие крики бабули, затем ее дикие вопли и звук рвущейся плоти. Отец взял жену за руку и сочувствующим взглядом посмотрел на нее, но успел выдернуть руку, когда Лизонька вернулась, вся перепачканная в крови. Особенно кровавый был рот, которым она, видимо, и рвала бабулю на части. В комнате раздался запах железа. «Ну что, давайте дальше чай пить?» - спросила она и, довольная, плюхнулась на стул.
По собственной неосторожности завозился. Мама Лизы и отец, как мне кажется, мысленно молились, что бы дочь, насытившаяся бабушкой, потеряла ко мне интерес и оставила жить. Но нет. «А-а-а-а… наконец-то!» - довольным голосом сказала Лиза и, отставив чашку чая, вновь спрыгнула со своего стула. «Видишь ли, дорогой братик. Моя мама, мерзкая сука, не оставила ничего сладкого для твоей любимой сестренке. Так что придется как-то меня, теперь, утешать. А нет ничего приятнее треска ломающихся костей. Вопли боли только приветствуются, так что не стесняйся!» - сказала она и рассмеялась в полный голос. Смысла претворяться без сознания больше не было, я открыл глаза и посмотрел прямо на нее… но вдруг из неоткуда пришло, казалось бы, спасение. Раздался звонок в дверь. «Эй! Есть, кто живой?» послышалось из-за стены. Соседи услышали крики умирающей бабули, и пришли поинтересоваться, все ли в порядки. Мачеха взглянула на отца. В ее глаза блеснул лучик надежды. Надежды, что этот кошмар может закончиться. Надежды, что мы останемся жить.
Лиза недовольно посмотрела в сторону входной двери, точнее, в сторону темного коридора, откуда доносился звук звонка и, также, лежала разбросанная на полу бабуля. «Ты знаешь, что делать» - без какой либо интонации произнесла она, взглянув на отца. Он покорно встал, зашел темный коридор, схватил куски тела бабушки и оттащил их на кухню. Затем двинулся по направлению к входной двери, но Лиза окликнула его. Посмотрев на нее, он увидел, что дочь, своей маленькой ручонкой, держит маму за нижнюю челюсть, сжимая так сильно, что она еле держится, что бы, не заорать. «Без глупостей, пап» - сказала дочь. Отец одобрительно кивнул и пошел к двери. Я, все так же продолжая лежать у батареи, обратил внимание на кухонный нож, который лежал на шкафу. Его положила туда еще утром Лиза, им она игралась с нашей собакой Ричардом, порезанное тело которого, теперь, лежало в ванной комнате. Разговор отца с соседями был слышен отрывками. «Да нет, все в порядке… это? Нет, это не кровь, обляпался, крашу трубы… спасибо, у нас все хорошо». Далее все затихло, но не было слышно звука закрывающейся двери. Мачеха, широкими глазами, полными ужаса, смотрела на Лизу, которая держала ее за нижнюю челюсть, и, сжимала все сильнее и сильнее. Было понятно, что неведение, что там происходит, у входной двери, нервировало «ребенка». «Па-а-а-а-а-ап!», - крикнула она, – «ПА-А-А-А-А-А-А-А-АП!!!!». Сил терпеть эту боль у мамы, уже не было, но она знала, что если закричит, то погибнет в этот же момент. Я медленно, бесшумно перемещался в сторону, забытого Лизой, кухонного ножа. Вдруг в дверном проеме (в комнату, где мы находились) появился силуэт отца. Лиза отпустила маму и, молча, смотрела на него. Отец сделал шаг по направлению к ней и вышел из тени. Лицо у него было бледное. Он виновато посмотрел на свою жену. Стало все понятно, что отец упустил единственный шанс и сделал все так, как требовало чудовище. «В чем дело, папочка?», - с недоверием спросила Лиза. Отец молчал. «Папа, я спрашиваю тебя, В ЧЕМ ДЕЛО!?!?!?», - перейдя на крик, повторила она. От этого отца и мать Лизы передернуло. Я понял, что если сейчас же не сделаю то, что задумал, то мы так и сгнием здесь заживо, в этой чертовой квартире, или будем разорваны на части, подобно нашей бабуле, нервы которой попросту сдали. Сжав свои маленькие кулачки, «ребенок», оказавшись ко мне спиной, начал движение к отцу, который, видимо, не мог уже больше продолжать играть в эти игры и просто стоял и плакал. Я закрыл глаза, мысленно произнес что-то типа «будь ты проклята» и, поднявшись на ноги, на пределе своих возможностей, схватил нож и с криком вонзил его в шею своей сестре. В этот самый момент в комнате погас свет, и мрак заполонил собой все пространство. Стало так тихо, что я слышал свое дыхание. Я попятился назад, отпустив рукоятку ножа, и услышал звук падения маленького тела. Простояв так секунд, как мне казалось, 20 я понял, что эта темнота давит на меня и выносить дальше, это сил нет. «Папа?», - спросил я, но в ответ ничего не услышал. На ощупь по стенке я добрался до выхода из комнаты и проследовал на кухню, где чуть не упал, споткнувшись о месиво тел дедули и бабули. Запах гниющего тела на кухне был столь резок, что чуть не стошнило. Из шкафа достал свечку и, чиркнув спичку, зажег ее. Неровный переливающийся свет стал освещать мое движение по направлению к залу. Проходя мимо входной двери, я обнаружил, что она была нараспашку. Единственное что не дало мне сбежать - это понимание того, что в соседней комнате мои родные, которых я так хочу спасти. Сделав несколько шагов, я очутился у входа в зал, и тут же обнаружил тело своего отца, которое лежало прямо у моих ног. Оно было неестественной формы, больше напоминало мешок из кожи, набитый вперемешку мясом и переломанными костями. Я стоял и смотрел на него, оцепеневший от осознания, что самое страшное еще не закончилось. Я так и стоял бы еще долго, если бы мое внимание не привлек звук какой-то возни в дальнем углу комнаты. Я поднял глаза. Вытянул руку, в которой была свеча, таявшая горячим воском на меня, и увидел, рефлекторно трясущиеся ноги мачехи, лежащей на полу. На ней сидело существо, все так же напоминающее мою сестру, но ноги и руки были выгнуты как-то не по человечески. По пучкам волос на ее платье и рядом, я понял, что они выпадают. Ногти выглядели как когти животного. Она сидел спиной ко мне и, в прямом смысле этого слова, грызла лицо моей бедной мачехи, быстро-быстро тряся головой, как голодная собака, грызущая кость. Я попятился назад и задел, плечом, дверь в комнату, которая издала не громкий, но все же, скрип. Лизонька, резко вздрогнув, замерла. Я стоял и смотрел ей в спину, понимая, что она знает о моем присутствии. Медленно она повернула голову, посмотрев на меня. Улыбнулась. «Братик…», - уже совсем не человеческим голосом начала она, – «… ну что же ты, заходи, будем дальше играть». Лиза улыбалась в полный рот и с ее зубов струей стекала кровь.
Я бросил свечу в ее сторону и бросился прочь из квартиры. Хорошо, что в подъезде был свет. Я добежал до первого этажа, мне казалось, что чудовище преследует меня. Выбежав из подъезда я, в домашних штанах и майке, бежал прочь от своей девятиэтажки. Оказавшись уже на приличном расстоянии, я заметил сидевших, во дворе за столиком, местных ребят. «Бегите! Она и вас сожрет!» - кричал я им, охваченный ужасом. В ответ услышал дикий ржач, и в меня полетела пивная бутылка. Я посмотрел на свое окно, где целую неделю мы были узниками чудовища, поселившегося в теле ребенка. В окне зала, где все происходило, я увидел силуэт Лизоньки. Она стояла ногами на подоконнике и махала мне рукой. В паническом ужасе я вновь дался бегству. Бежал всю ночь подальше от этого адского места. Потом попал в отделение полиции. Рассказал все им. Было разбирательство. Суд. Меня судили за жестокое убийство собственной семьи. Найдены тела отца, мачехи, бабушки, дедушки. Тело сестры Лизы не найдено, согласно рапорту. Сейчас я нахожусь в психбольнице, куда меня пожизненно отправили, после всех судов и разбирательств. Я сижу в своей палате. Каждый день мне колют, какие-то препараты, от которых я не могу даже ровно стоять. И я пишу свою историю. Сейчас время посещений, но меня некому навещать. И вот я слышу знакомый голос. Это голос моей сводной сестры Лизы. «Здравствуйте, я пришла навестить своего братика, его зовут Олег».
Анан помнить все
Пилите пасту с крипи статьями на вики
Пилите пасту с крипи статьями на вики
Хуйня какая-то.
- кун
Ничего вроде. Сегодня смотрел же, она снова немного сдвинулась. Думал её сегодня выкинуть, но начался сильный дождь.
Да вот страшно ей говорить об этом ещё что-то. Я реально усомнился в действительности происходящего. Алсо, мамка сегодня курицу видела, так что она таки существует.
Сожги или закопай. Иначе может нехорошо получиться. Хотя хз, насчет кур не уверен.
Пишу реальную историю. Совсем недавно случилось, недели две назад. Еще сразу подумал что будет крипи-тред, расскажу.
Не очень крипотно на словах, но когда я был свидетелем этих событий - я чето немного сжал очко.
Было часа два ночи или около того. Я листал всякое говно в инете. Решил выйти покурить. Взял сигарету, вышел на балкон, с наслаждением закурил, смотрел на звезды, думал о своем.
Вдруг слышу странный звук. Такой пшсс-пшсс, словно что-то пневматическое, ну в общем на подобие как роботы в фильмах ходят. Подумал кто-то накачивает колесо наверное. Пытаюсь понять откуда звук.
Звук от помойки справа. Сам живу на пятом, до помойки ну метров 50 по прямой. Хорошо все видно.
так вот звук с помойки. Курю и думаю - что это может быть такое. А на помойке стоит помимо обычных контейнеров еще такая большая хуйня типа кузова - для крупного мусора вроде досок всяких и старых шкафов.
И вдруг из-за этого кузова появляется вроде бабка или тетка. В пальто темном, платке. Идет и сука от нее этот звук в такт шагам. Останавливается, смотрит по сторонам. опять начинает идти, опять этот звук. Блять, у меня чето мурашки сразу по коже и разные догадки что это за нех.
Стою, курю, думаю "бля, щас еще на меня посмотрит, я нахуй тогда обосрусь"
Но бабка эта походила немножко и съебала куда-то за угол дома. Эти странные шаги перестало быть слышно.
Блять, чо за хуйня? Бабка на киберподвеске?
Не очень крипотно на словах, но когда я был свидетелем этих событий - я чето немного сжал очко.
Было часа два ночи или около того. Я листал всякое говно в инете. Решил выйти покурить. Взял сигарету, вышел на балкон, с наслаждением закурил, смотрел на звезды, думал о своем.
Вдруг слышу странный звук. Такой пшсс-пшсс, словно что-то пневматическое, ну в общем на подобие как роботы в фильмах ходят. Подумал кто-то накачивает колесо наверное. Пытаюсь понять откуда звук.
Звук от помойки справа. Сам живу на пятом, до помойки ну метров 50 по прямой. Хорошо все видно.
так вот звук с помойки. Курю и думаю - что это может быть такое. А на помойке стоит помимо обычных контейнеров еще такая большая хуйня типа кузова - для крупного мусора вроде досок всяких и старых шкафов.
И вдруг из-за этого кузова появляется вроде бабка или тетка. В пальто темном, платке. Идет и сука от нее этот звук в такт шагам. Останавливается, смотрит по сторонам. опять начинает идти, опять этот звук. Блять, у меня чето мурашки сразу по коже и разные догадки что это за нех.
Стою, курю, думаю "бля, щас еще на меня посмотрит, я нахуй тогда обосрусь"
Но бабка эта походила немножко и съебала куда-то за угол дома. Эти странные шаги перестало быть слышно.
Блять, чо за хуйня? Бабка на киберподвеске?
Я всегда выкидывал дохлятину на углу нашей улицы, когда стемнеет, ибо до мусорки очень далеко.
Как я её сожгу или закопаю? На меня родители как на ебанутого будут смотреть
Бабуля Адама Дженсена.
Это бабка попердывала в процессе ходьбы, ничего крипотного.
Петросянство конечно, но да - конечно там должно быть какое-то объяснение. Но ничего убедительного пока не смог придумать
Может это она тростью просто стучала, а остальное ты сам придумал?
Воображение - хуйня сильная.
Ну как хочешь, может и нормально всё будет. Хотя я бы не рисковал. Или просто понаблюдай за ней еще, если не повезет - лениться по поводу таких вещей перестанешь навсегда.
Хватит искать свой пост и смотреть сколько человек на него ответило! Если ты обновлял тред 10 раз и никто не ответил, то вряд ли это значит, что все сговорились ответить тогда, когда ты обновишь его одиннадцатый раз.
В каждом крипи-треде есть Анон, который выбирает жертву и пугает её до кирпичей.
Этот случай произошел в девяносто пятом году в конце ноября, когда мне было девять лет. Тяжелое время для моей семьи. Отец потерял работу, на этой почве было множество скандалов со стороны матери и однажды она забрала меня к бабушке. Она жила в деревне, которая с каждым годом пустела. Всего несколько домов были жилыми, остальные давно пустовали. Не стоит, конечно, говорить, что там не было магазина, школы и прочего. Я оказался единственными ребенком среди стариков. В девять лет даже такое место как деревня интересно. Особенно, когда большая ее часть заброшена. Я бродил среди покинутых домов, заглядывал в пустые окна, открывал незапертые двери, перебирал старый хлам прежних жильцов. Бабушка заметила мое бесполезное занятие, но не стала запрещать, просто сказала, чтобы я не ходил к дому на окраине. Я спросил почему. Она сказала, что там плохое место, и как я не допытывался, подробностей она лишь улыбалась и говорила не ходить туда. Мне стало жутко любопытно и, несмотря на прямой запрет, в один из скучных осенних дней я прямиком пошел на окраину. Когда я увидел этот дом, я подумал, что бабушка просто издевается надо мной. Дом ничем не отличался от остальных. Деревянный, ветхий, небольшого размера с пустыми полуразвалившимися постройками во дворе. Я подергал за ручку входной двери. и с третьей попытки она со скрипом отворилась. В сенях был полумрак, по углам валялись веники, ведра — ничего интересного. Я сделал несколько шагов к двери в дом, взялся за ручку и попробовал открыть. Дверь не поддавалась. «Видимо заржавела» — подумал я и пошел за ломом. С помощью железки я смог открыть дверь в сенях. Она распахнулась слишком резко, будто ее открыло не мое усилие, а кто-то изнутри толкнул. Не обратив внимания на этот факт, я заглянул в зияющий проем и ничего не увидел. Темнота. Окна не пропускали свет, похоже, они были замазаны черной краской или заколочены наглухо, а тусклый свет, пробивавшийся через сени, рассеивался в густом полумраке. Я с любопытством вглядывался в пустоту, не решаясь войти. Вдруг в самой глубине я заметил движение. Что-то черное шевельнулось в самом темном углу, не издав ни звука. Я взял ветхий веник и с силой запустил в то место. Веник беззвучно исчез в темноте. Я засмеялся. Меня позабавило это, и я стал кидать в темноту весь хлам, валявшийся в сенях. Дырявые ведра, веники, разбитые банки — все исчезало в бездонном чреве темноты. Когда мои боеприпасы закончились, я решил зайти в дом. Сделав первый шаг к двери, я неожиданно почувствовал чей-то взгляд. Я оглянулся, но никого не увидел. Еще один шаг и тревога сменилась страхом. Обозвав себя трусом, я заставил непослушные ноги сделать еще один маленький шажок, но тут я почувствовал, как мурашки пробежали по телу, когда внезапный сквозняк обдал лицо затхлым воздухом из дома. Я скорее ощутил на грани спинного мозга, чем подумал — там, в темноте, что-то затаилось и ждет, когда я войду. Ждет меня, не выдавая себя, в нетерпении замерев на месте. Я испугался и со всех ног бросился на улицу. Пулей прибежав домой, я метнулся на кухню, где мама готовила ужин. Я ревел и не мог внятно объяснить причину своего страха. Мама стала меня успокаивать, и через полчаса я мирно заснул. Уже вечером я проснулся и хотел встать, но у меня закружилась голова. Болело горло, все тело горело. Я заболел. Мама посетовала на погоду и мою беспечность, снова уложила в постель, потом заставила выпить горький порошок из таблеток. Весь этот коктейль лекарств я запил чаем с медом. В комнату вошла бабушка и спросила был ли я в том доме. Я ответил — нет. Она мне не поверила и заметно побледнела, стала бормотать молитву, потом сняла с себя деревянные четки с крестиком и одела мне на шею. «Не бойся внучок, я посижу с тобой», — сказала она, и села на табурет возле окна с мотком шерсти и спицами. Под мирное позвякивание спиц я задремал. Проснулся я где-то в середине ночи. За окном ничего не видно. В комнате горела керосиновая лампа. Бабушка уснула на табурете, сквозь сон бормоча молитву. От нечего делать я стал смотреть в потолок, где в неясных отблесках огня танцевали тени от люстры. Только одна маленькая черная точка не двигалась. Просто замерла на месте и не двигалась. Я стал разглядывать ее и вскоре, то ли мое воображение, то ли болезнь заставили эту точку стать больше. Она задвигалась, постепенно расширяясь в размерах. Медленно, медленно, словно отростки кляксы, расползались ее черные щупальца. Ей не мешал тусклый свет, лишь задерживал волны черноты, обжигая неясные очертания. Я не знаю сколько времени прошло, не могу сказать даже моргал ли я, но боль в глазах доказывала, что мои зрачки высушились, а веки ни разу не опустились. Глаза не отрывались от внушительной округлевшей черной дыры. Я замер, заворожено уставившись непослушным взглядом в потолок, и скорее почувствовал, чем осознал собственное бессилие. Страх, попытки подняться, отвести взгляд ушли в темноту, туда в потолок. Тонкая пленка, обрамлявшая пятно, стала прогибаться. Нечто смотрело на меня сверху, упираясь в преграду, которая натягивалась, подрагивала под усилиями, вот-вот готовая порваться с глухим треском. Давящая тишина сводила с ума, тени замерли неясными очертаниями. Я видел, как застыл воздух вокруг меня, и казалось, само время замерло и повисло в сгущающейся темноте. Я ощущал кожей стремление этого существа проникнуть, оказаться рядом со мной, вблизи, в досягаемости. Ничто не нарушало сложившегося порядка, абсолютно все отдалилось, сознание замерло, мысли остановили бешеный бег. Только оно и я. Сердце перестало стучать, грудь не поднималась от вдохов, лишь сознание тщетно пыталось жить. Пленка постепенно краснела от усилий сверху, обнажая свой истинный цвет. Черный цвет переходил в багровый, затем в пурпур, потом в розовый. Этот странный переливающийся неприятный цвет обрамлял небольшой конус, который рос, протягивая ко мне верхушку. Все разом оборвалось, когда за окном прокричал петух. Конус, пятно, темнота мгновенно исчезли. Крик, так долго копившийся внутри у основания горла, почувствовал свободу и разнесся эхом по дому, истерично перескакивая, сотрясая тело, он, казалось, был слышен повсюду. Я забился в кровати, как эпилептик, нечленораздельно крича, раскидывая руки, ноги, будто одновременно все части моего тела решили убежать. После этого я провел почти год в больнице. Мне нравятся до сих пор белые потолки, чистые ровные совершенно белые без единого пятна. И до безумия меня страшит темнота, где бы она ни была.
Ну не траль плез, сейчас идёт дождь, я лежу в комнате без света и думаю об этой ебаной курице
КУДАХ-ДАХ-ДАХ
Сука пидор, я аж оглянулся
Да я не пугаю, вряд ли что-то получится, тут не курица нужна. Хотя уже начинаю сомневаться.
Не думай, лол. Думать начнешь, когда у вас домашнюю живность кушать начнут.
>тут не курица нужна
А кто?
Девственница?
Целкодрочеры в треде. Все в бордель
Просто шутка, ну.
Необязательно. Любая человеческая биомасса.
Чем курица хуже человека?
Алсо, я уже 11 день пью антидепрессант, это ж не связано с курицей?
Вот хуй знает, но до сегодняшнего дня был уверен, что с животными не работает. Если тот анон не пиздит, конечно.
РАССКАЗЫВАЙ СУКА ГОВОРИ В ЧЕМ ДЕЛО
МЕНЯ УЖУ ТОШНИТ И ЖРОЖЬ ПО ВСЕСУ ТЕЛУ ОТ ВОЛНЕНИЯ
А она в трусах?
http://o-mg.ru/p150607.htm
Сайт говно, знаю, до этого новость на яндексе в заголовках висела. Ну и есть немного новых гипотез, о том как они появляются.
Да херня. Она каждый день двигается. И со смерти прошла уже неделя. Чупакабра бы выбрала живых, к которым значительно легче добраться
>Чупакабра
Ты не понял. Они появляются из органики. Друг немного знает испанский, нашел в сети мануал, как ее самому запилить.
Легенда эта имеет две неравноценных составляющих – маленькую реальную и огромную надуманную.
Итак, правда в том, что упомянутый рогипнол (снотворное из группы бензодиазепинов), действительно, может быть использован для подмешивания в спиртное на вечеринках. Он потенцирует (усиливает) действие алкоголя, так что даже с привычной дозы намеченная жертва «доходит до кондиции» гораздо быстрее и сильнее. Дальше всё по классической схеме: «я пьяная такая дурная», пробуждение утром в раздетом и изрядно помятом виде в незнакомом месте с отформатированной памятью. Ну, и бонусы всякие в виде раскалывающейся головы, возможной беременности и/или половых инфекций. Кстати, если дозу не рассчитать, утром в постели можно обнаружить труп.
А вот прогестерекс – это чистой воды выдумка. О нем не знает ни FDA (без санкции которой не выходит в практику ни один препарат, в том числе ветеринарный), ни Американская ассоциация ветеринарии, ни даже Яндекс, в котором, как известно, найдется всё. Впрочем, если в Яндексе искать по английскому варианту названия, то ссылки ведут либо на перепечатку упомянутого уже письма, либо на предложения о продаже данного препарата.
Может возникнуть вопрос: если прогестерекса не существует, что же тогда продают? Да что угодно! Берутся любые доступные таблетки, упаковываются в «фирменные» упаковки (при желании и уровне развития современной оргтехники они легко изготовляются и в домашних условиях) и распространяются под видом «таблеток для изнасилования» (rape drug).
Есть информация, что иногда в таких пилюлях обнаруживается психостимулятор «экстази», который в сочетании с алкоголем также способствует потере самоконтроля. Правда смысла в комбинации стимулятора и снотворного не прослеживается.
Ну и так, по мелочи:
- обучение на ветеринара далеко не сразу означает доступ к любым ветеринарным препаратам;
- на сегодняшний день не существует лекарственного средства, способного при пероральном приеме вызвать необратимую стерилизацию женщины.
Хочешь сказать, Чупа - это не реликтовый зверь а потустороннее исчадие? Не пизди.
>потустороннее
Частично. То, что придает форму, точно.
Однажды я зашел на двощ и увидел там....оцени куна тред, оцени хуй анона, енот тред, алкотред, биомусора проблем треды....и все они реплицировались. Вместо анонимов их писали приспешпики Абу. А все остальные были рид онли и рачье. Ибо затейник владел двачами окончательно и категорически.
Бамп
