Анон, ты знаешь стихи наизусть? Хочу что нибудь выучить, поделись чем то?

бамп

бамп

Арсений Тарковский

*

Вот и лето прошло,
Словно и не бывало.
На пригреве тепло.
Только этого мало.

Все, что сбыться могло,
Мне, как лист пятипалый,
Прямо в руки легло,
Только этого мало.

Понапрасну ни зло,
Ни добро не пропало,
Все горело светло,
Только этого мало.

Жизнь брала под крыло,
Берегла и спасала,
Мне и вправду везло.
Только этого мало.

Листьев не обожгло,
Веток не обломало...
День промыт, как стекло,
Только этого мало.

1967

>>96094915
Ты что не в теме? сейчас многие стихи в песни переделывают и эт как бы модненько и учиться легче

Тьма во круг меня сгустилась
И не видно ничего.
Дверь еще не отворилась,
Только я боюсь его...

"Мне так страшно быть тобою,
Может все наоборот?
Я не ты, а ты был мною!"–
Вру я сквозь зашитый рот.

Он ужасен, гениален,
Он безумен, он есть я.
И для всех он идеален,
Хоть и лжёт день ото дня.

Очень сильно одиноко,
Друг о друге знаем всё.
И во тьме нас очень много,
Ты есть я и мы одно...

>>96095091
Я так Есенина учил. И Маяковского по сплину не учите Лиличку по сплину, потом тяжело читать не так как в песне

>>96094915
Полюби эту вечность болот:
Никогда не иссякнет их мощь.
Этот злак, что сгорел,— не умрет.
Этот куст — без нетления — тощ.

Эти ржавые кочки и пни
Знают твой отдыхающий плен.
Неизменно предвечны они,—
Ты пред Вечностью полон измен.

Одинокая участь светла.
Безначальная доля свята.
Это Вечность Сама снизошла
И навеки замкнула уста.

>>96094915
И я достаю из широких штанин залупу с консервную банку. Смотрите, завидуйте, я - гражданин, а не какая-нибудь гражданка.

бамп

бамп

>>96095286
Маяковский? Помню в сосничестве над учителем литературы издевался.

Покуда нож в мозгах его,
В их липкой массе
С удара одного
Все мысли не погасит

А дальше не помню.

Блажен, кто посетил сей мир
В его минуты роковые!
Его призвали всеблагие
Как собеседника на пир.
Он их высоких зрелищ зритель,
Он в их совет допущен был —
И заживо, как небожитель,
Из чаши их бессмертье пил

Школьные ещё не все выветрились. Бородино, Сижу за решеткой, да полно их.

Вот этот. Можно рассказывать, когда доебываться с "расскажичтонибудь"

Я рассказать тебе бы мог,
Как повстречался мне
Какой-то древний старичок,
Сидящий на стене.
Спросил я: "Старый, старый дед.
Чем ты живешь? На что?"
Но проскочил его ответ
Как пыль сквозь решето.
- Ловлю я бабочек больших
На берегу реки,
Потом я делаю из них
Блины и пирожки
И продаю их морякам
Три штуки на пятак.
И в общем, - с горем пополам,
Справляюсь кое-как.
Но я обдумывал свой план.
Как щеки мазать мелом,
А у лица носить экран.
Чтоб не казаться белым!
И я в раздумье старца тряс.
Держа за воротник:
- Скажи, прошу в последний раз,
Как ты живешь, старик?
И этот милый старичок
Сказал с улыбкой мне:
- Ловлю я воду на крючок
И жгу ее в огне,
И добываю из воды
Сыр под названьем бри.
Но получаю за труды
Всего монетки три.
А я раздумывал - как впредь
Питаться манной кашей.
Чтоб ежемесячно полнеть
И становиться краше.
Я все продумал, наконец,
И, дав ему пинка,
- Как поживаете, отец?
Спросил я старика.
- В пруду ловлю я окуньков
В глухой полночный час
И пуговки для сюртуков
Я мастерю из глаз.
Но платят мне не серебром.
Хоть мой товар хорош.
За девять штук, и то с трудом,
Дают мне медный грош.
Бывает, выловлю в пруду
Коробочку конфет,
А то - среди холмов найду
Колеса для карет.
Путей немало в мире есть.
Чтоб как-нибудь прожить,
И мне позвольте в вашу честь
Стаканчик пропустить.
И только он закончил речь,
Пришла идея мне:
Как мост от ржавчины сберечь,
Сварив его в вине.
- За все, - сказал я, - старикан,
Тебя благодарю,
А главное - за тот стакан,
Что выпил в честь мою.
С тех пор, когда я тосковал.
Когда мне тяжко было.
Когда я пальцем попадал
Нечаянно в чернила.
Когда не с той ноги башмак
Пытался натянуть.
Когда отчаянье и мрак
Мне наполняли грудь,
Я плакал громко на весь дом
И вспоминался мне
Старик, с которым был знаком
Я некогда в краю родном,
Что был таким говоруном.
Таким умельцем и притом
Незаурядным знатоком
Он говорил о том, о сем,
И взор его пылал огнем,
А кудри мягким серебром
Сияли над плешивым лбом.
Старик, бормочущий с трудом.
Как будто бы с набитым ртом.
Храпящий громко, словно гром.
Сидящий на стене.

Ястреб хищный, что добычу
На свободу отпускает,
И, как дар небесный, голод
Он смиренно обретает,
Капитан, приказ отдавший за борт выбросить все грузы,
Тем своё спасая судно,
Злой разбойник, что покончил с промыслом своим жестоким,
Убегает прочь от счастья или же от смерти лютой,
Лётчик с шара Монгольфьера, что канат перерубает
Улетает. На прощанье, мол, не поминайте лихом,
Шляпой с тульею широкой машет из корзины шара
Всем, кто там, внизу остался – все они одно твердят мне:
“Приглядись к своей голубке.
Может вмиг обратиться львицей, курицей, свиньёю, обезьяной, кобылицей”.

Тот, кто в час недобрый вены вскрыл себе в лохани банной,
С кровью злобу выпуская.
Тот, кто в полном отупении, утром, в мыле, бреясь в ванной,
Бритвой горло перерезал, убегая от проклятья.
Там, за дверью дожидался завтрак сытный и горячий,
Только он опять отравлен
Ежедневным ритуалом бесконечных серых будней.
Те, кто так или иначе,
Кто любовью, кто досадой, кто неистовою злобой предают друг друга смерти.
Те, кто от людей уходит, прячась в царствии безумья –
Все они твердят с усмешкой странной, горькой и блудливой:
“Приглядись к своей голубке.
Может вмиг обратиться львицей, курицей, свиньёю, обезьяной, кобылицей”.

Ты вглядись в неё с вершины,
С самой маковки высокой
Страсти жаркой, страсти сильной,
Хладнокровно разбираясь с мешаниной, кутерьмою всех её поступков странных,
Посылай её ты к чёрту без сомненья и печали,
Ты вглядись в неё сурово, долг свой тяжкий исполняя,
И тогда вольешься в стадо, будешь хрюкать,
Рылом пёстрым и клыками пасти смрадной тыкаться во что попало…
Скоро, скоро, очень скоро ветчиной благоуханной
Или нежной бужениной станет задница твоя.
Повара её отмоют и торжественно, с почётом,
Насадив её на вертел, в печку жаркую воткнут
И тогда она, не медля, станет пищею подонков,
Острословов, идиотов, негодяев всех мастей.
… может вмиг обратиться львицей, курицей, свиньёю, обезьяной, кобылицей…

О, любовь моя, сегодня все владельцы лавок рыбных и мясных деликатесов,
Перья взяв, меня заносят в список твой гнилых товаров
Тухлых, плесенью покрытых, залежалых и осклизлых,
Бултыхаясь в океане средь морских червей и гадов,
Синеву небес далёких грязью слёз своих горючих
Я изгадил и испачкал, запятнал и обмарал.
… ты уже оборотилась львицей, курицей, свиньёю, обезьяной, кобылицей.

>>96095989
схоронил, хороший, мотивирующий стих

Всем известно:
Буква "Я"
В азбуке
Последняя.
А известно ли кому,
Отчего и почему?
- Неизвестно?
- Неизвестно.
- Интересно?
- Интересно! -
Ну, так слушайте рассказ.
Жили в азбуке у нас
Буквы.
Жили, не тужили,
Потому что все дружили,
Где никто не ссорится,
Там и дело спорится.
Только раз
Все дело
Стало
Из-за страшного скандала:
Буква "Я"
В строку не встала,
Взбунтовалась
Буква "Я"!
- Я, -
Сказала буква "Я", -
Главная-заглавная!
Я хочу,
Чтобы повсюду
Впереди
Стояла
Я!
Не хочу стоять в ряду.
Быть желаю
На виду! -
Говорят ей:
- Встань на место! -
Отвечает: - Не пойду!
Я ведь вам не просто буква,
Я - местоимение.
Вы
В сравнении со мною -
Недоразумение!
Недоразумение -
Не более не менее!

Тут вся азбука пришла
В страшное волнение.
- Фу-ты ну-ты! -
Фыркнул Ф,
От обиды покраснев.
- Срам! -
Сердито С сказало.
В кричит:
- Воображала!
Это всякий так бы мог!
Может, я и сам - предлог! -
Проворчало П:
- Попробуй,
Потолкуй с такой особой!
- Нужен к ней подход особый, -
Вдруг промямлил Мягкий Знак.
А сердитый Твердый Знак
Молча показал кулак.
- Ти-и-ше, буквы! Стыдно, знаки! -
Закричали Гласные. -
Не хватало только драки!
А еще Согласные!
Надо раньше разобраться,
А потом уже и драться!
Мы же грамотный народ!
Буква "Я"
Сама поймет:
Разве мыслимое дело
Всюду
Я
Совать вперед?
Ведь никто в таком письме
Не поймет ни бе ни ме! -
Я
Затопало ногами:
- Не хочу водиться с вами!
Буду делать все сама!
Хватит у меня ума! -
Буквы тут переглянулись,
Все - буквально! - улыбнулись,
И ответил дружный хор:
- Хорошо,
Идем на спор:
Если сможешь
В одиночку
Написать
Хотя бы строчку, -
Правда,
Стало быть,
Твоя!

- Чтобы я
Да не сумела,
Я ж не кто-нибудь,
А Я!
...Буква "Я" взялась за дело:
Целый час она
Пыхтела,
И кряхтела,
И потела, -
Написать она сумела
Только
"...яяяяя!"
Как зальется буква "X":
- Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! -
О
От смеха покатилось!
А
За голову схватилось.
Б
Схватилось за живот...
Буква "Я"
Сперва крепилась,
А потом как заревет:
- Я, ребята, виновата!
Признаю
Вину свою!
Я согласна встать, ребята,
Даже сзади
Буквы "Ю"!

- Что ж, - решил весь алфавит, -
Если хочет - пусть стоит!
Дело ведь совсем не в месте.
Дело в том, что все мы - вместе!
В том, чтоб все -
От А до Я -
Жили, как одна семья!

*

Буква "Я"
Всегда была
Всем и каждому мила.
Но советуем, друзья,
Помнить место
Буквы "Я"!

Вставлено в тред, конечно, пастой, но на память знаем.

ВДОХ ГЛУБОКИЙ, РУКИ ШИРЕ

Для пьянства есть такие поводы:
Поминки, встреча, праздник, проводы,
Крестины, свадьба и развод,
Мороз, охота, Новый год,
Выздоровленье, новоселье,
Печаль, раскаянье, веселье,
Успех, награда, новый чин
И просто пьянство - без причин!

Помню, как она глядела -
Помню губы, руки, грудь -
Сердце помнит - помнит тело
Не забыть. И не вернуть.

Но она была, была!
Да, была! Все это было:
Мимоходом обняла -
И всю жизнь переменила.

Здравствуй, город Быдлоград!
Хамство, пьянство и разврат,
Головары, таксобудки,
Мусора и проститутки.
Здравствуй, город Быдлоград!
Зияния проходов задних
Распахнулись наугад.
Опохмельным утром ранним
Вешайтесь, и режьте вены,
И до талого бухайте:
Мы не в Рио-де-Жанейро,
Нас насрали в Быдлограде!

В пустыне чахлой и скупой,
На почве, зноем раскаленной,
Анчар, как грозный часовой,
Стоит - один во всей вселенной.

Природа жаждущих степей
Его в день гнева породила,
И зелень мертвую ветвей
И корни ядом напоила.

Яд каплет сквозь его кору,
К полудню растопясь от зною,
И застывает ввечеру
Густой прозрачною смолою.

К нему и птица не летит,
И тигр нейдет: лишь вихорь черный
На древо смерти набежит -
И мчится прочь, уже тлетворный.

И если туча оросит,
Блуждая, лист его дремучий,
С его ветвей, уж ядовит,
Стекает дождь в песок горючий.

Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом,
И тот послушно в путь потек
И к утру возвратился с ядом.

Принес он смертную смолу
Да ветвь с увядшими листами,
И пот по бледному челу
Струился хладными ручьями;

Принес - и ослабел и лег
Под сводом шалаша на лыки,
И умер бедный раб у ног
Непобедимого владыки.

А царь тем ядом напитал
Свои послушливые стрелы
И с ними гибель разослал
К соседям в чуждые пределы.

Никогда я не был на Босфоре,
Ты меня не спрашивай о нем.
Я в твоих глазах увидел море,
Полыхающее голубым огнем.

Не ходил в Багдад я с караваном,
Не возил я шелк туда и хну.
Наклонись своим красивым станом,
На коленях дай мне отдохнуть.

Или снова, сколько ни проси я,
Для тебя навеки дела нет,
Что в далеком имени — Россия —
Я известный, признанный поэт.

У меня в душе звенит тальянка,
При луне собачий слышу лай.
Разве ты не хочешь, персиянка,
Увидать далекий, синий край?

Я сюда приехал не от скуки —
Ты меня, незримая, звала.
И меня твои лебяжьи руки
Обвивали, словно два крыла.

Я давно ищу в судьбе покоя,
И хоть прошлой жизни не кляну,
Расскажи мне что-нибудь такое
Про твою веселую страну.

Заглуши в душе тоску тальянки,
Напои дыханьем свежих чар,
Чтобы я о дальней северянке
Не вздыхал, не думал, не скучал.

И хотя я не был на Босфоре —
Я тебе придумаю о нем.
Все равно — глаза твои, как море,
Голубым колышутся огнем.

Жизнь - фигня,
Планета - шарик,
Солнце - грёбаный фонарик.
Школа - муть,
Урок - фигня,
Компик, я люблю тебя :D

Мне жалко, что я не зверь,
Бегающий по синей дорожке.
Говорящий себе "Поверь",
А другому себе "Подожди немножко!"
Мы выйдем с собой погулять в лес для рассмотрения ничтожных листьев.
Мне жалко, что я не звезда,
Бегающая по небосклону,
В поисках точного гнезда она находит себя
И пустую земную воду.
Никто не слыхал, чтобы звезда издавала скрип,
Она создана ободрять собственным молчанием рыб.
Ещё есть у меня претензия, что я не ковёр, не гортензия.
Мне жалко, что я не крыша, распадающаяся постепенно,
Которую дождь размачивает,
У которой смерть не мгновенна.
Мне не нравится, что я смертен,
Мне жалко, что я неточен,
Многим многим лучше, поверьте,
Частица дня, единица ночи.
Мне жалко, что я не орёл, перелетающий вершины и вершины,
Которому на ум взбрел человек,
Наблюдающий аршины.
Мы сядем с тобою, ветер, на этот камушек смерти.
Мне жалко, что я не чаша,
Мне страшно, что я не жалость,
Мне жалко, что я не роща, которая листьями вооружалась.
Мне трудно, что я с минутами.
Они меня страшно запутали!
Мне невероятно обидно,
Что меня по-настоящему видно.
Ещё есть у меня претензия, что я не ковёр, не гортензия.
Мне страшно что я двигаюсь
не так как жуки жуки,
как бабочки и коляски
и как жуки пауки.
Мне страшно что я двигаюсь
непохоже на червяка,
червяк прорывает в земле норы,
заводя с землей разговоры.
Земля где твои дела,
говорит ей холодный червяк,
а земля распоряжаясь покойниками,
может быть в ответ молчит,
она знает что все не так
Мне трудно что я с минутами,
они меня страшно запутали.
Мне страшно что я не трава трава,
мне страшно что я не свеча.
Мне страшно что я не свеча трава,
на это я отвечал,
и мигом качаются дерева.
Мне страшно что я при взгляде
на две одинаковые вещи
не замечаю что они различны,
что каждая живет однажды.
Мне страшно что я при взгляде
на две одинаковые вещи
не вижу что они усердно
стараются быть похожими.
Я вижу искаженный мир,
я слышу шепот заглушенных лир,
и тут за кончик буквы взяв,
я поднимаю слово шкаф,
теперь я ставлю шкаф на место,
он вещества крутое тесто
Мне не нравится что я смертен,
мне жалко что я не точен,
многим многим лучше, поверьте,
частица дня единица ночи
Еще есть у меня претензия,
что я не ковер, не гортензия.
Мы выйдем с собой погулять в лес
для рассмотрения ничтожных листьев,
мне жалко что на этих листьях
я не увижу незаметных слов,
называющихся случай, называющихся
бессмертие, называющихся вид основ
Мне жалко что я не орел,
перелетающий вершины и вершины,
которому на ум взбрел
человек, наблюдающий аршины.
Мне страшно что всё приходит в ветхость,
и я по сравнению с этим не редкость.
Мы сядем с тобою ветер
на этот камушек смерти.
Кругом как свеча возрастает трава,
и мигом качаются дерева.
Мне жалко что я семя,
мне страшно что я не тучность.
Червяк ползет за всеми,
он несет однозвучность.
Мне страшно что я неизвестность,
мне жалко что я не огонь.
Писал по памяти.

http://m.youtube.com/watch?v=MKElWLEn0iA

Очевидный Черный человек Есенина, такой-то нуар. Посмотри видом, Безруков его декламирует шикарно.