ладно, похуй, повторяем для особо одаренных.


Омские ночи. Тред#2.
 Вчера мы, мои маленькие друзья, услышали сказ о поехавшем анонимусе. Он был полон тоски и безысходности и не видел смысла в жизни. Как и многие тут, он считал, что жизнь несправедлива с ним, ибо в душе он мнил себя "нетакимкаквсе" и никак не мог смириться со своим блядоположением. Но нам-то похуй, поскольку мы-то уж точно знаем, что все это от недостатка твердых, сочных хуйцов в его жопе- натыкай такому и, глядишь, что-то начинает кукарекать и издавать больше звуков, чем реально схуевившийся, ибо так уж устроена жизнь: мы все выебываемся на нее, но даже самые прожженные идут на ее приманки.
 И тут ничего не поделать. Даже эти ебаные аскеты, которые даже не дрочат, умудряются кайфовать за счет жизни, хотя сами утверждают, что отвернулись от нее и не по этой теме. Ну хули- пусть думают так. Главное ведь - это же лузлы- и не важно, что сейчас смеешься ты, а потом над тобой.
 Мы говорили с вами о нигилизме и о том, что вроде бы ничто ничего не стоит, а отсюда- почему бы не въебать пятую скорость и не заложить угла на этом раз и навсегда ебаном повороте, ибо хуй с ним, в конце концов, с этим смыслом, поскольку жизнь не устроена так, чтобы давать тебе время на обдумывание. Пока ты корчишь из себя умника, она проходит стороной, оставляя пятна на твоих простынях, и заставляя тебя ломать комедию, когда ты отчетливо понимаешь, что и ты сам давно на ее крючке, и все, что говоришь- в вечную славу этих ебаных самок, листиков, цветочков, и нихуя ты с этим не сделаешь. Ну кто-то конечно пытается. Орет про шлюх, палит паровоз о добродетельности, видимо нихуя не понимая, что жизнь- это не монашка далеко, а сисястая, охуительная вакханка.
 Меня начнут подъебывать за пиздолизство, но, поверьте, чуваки, я сам сидел на этой волне и вперед папки орал о "тян не нужны" до тех пор, пока четко и ясно не воткнул: не человек не только пиздолиз, но и его противоположность. Кусок пизды по весне- это, конечно, не цель целей, но, блядь, на хуя тогда вообще жить, если отказываешь себе даже в этом? Я понимаю, что это слабый аргумент для титанов одиночества- они, видимо, знают то, что нам сирым никогда и не открывалось, но и сами они наверняка понимают, что за их кукареканьем стоит, если не нытье неудовлетворенного и разочаровавшегося, то, по крайней мере, не совсем то, чем они привыкли бравировать. Все это пиздежь, господа, от себя не уйдешь, и жизнь пробивается даже сквозь камень.
 И вот такая волна- это всегда девятый вал. Хотите вы того или нет, но не все в этой жизни зависит от вас, как бы вы ни старались. Меня тоже удручает сей факт, но что-либо делать с этим я не намерен, ибо вещи подобного рода давно уже ебутся мною конем. Наверное я через чур поехавший, но я всегда считал, что если гулять, так гулять, и от полноты ощущений меня иногда накрывало так, что эту меру вообще непонятно как было назвать. Выходить за рамки- это все, что мне досталось по наследству от скиллов, которыми обладали мои предки. Но даже этого вполне хватало, чтобы посидеть на досуге и подумать о вечном. Вы считаете, что что-то изменилось? Я боюсь разочаровать вас, но все эти попытки- это вода, уходящая в песок. Чтобы что-то изменить в этом мире, нужно немного больше, чем засирать собою интернет.
 Или интернеты. Хуй от этого не толще, и мне вообще были непонятны эти высеры про олдфагов. Какие, нахуй, олдфаги, когда мы вылезли из одного говна. Как можно было так охуеть, чтобы тот, с кем ты вместе начинал серфить, называл тебя ботом.
 Ну да это не так печально, как можно подумать. Орать о какой-то цели, задаче и миссии, как в каком-то квесте, тоже хотелось совсем мало. Больше добивала любовь. Такая, которая заебла уже всех, но от которой невозможно было отделаться.
 Хотя, собственно, что толку с этого? Ну прет тебя, чувак, ну и хули? Все это на уровне отдельно взятого человека нихуя не доставляет уже давно. Все эти ЕОТ- ну я не понимаю, так сложно взять себя в руки и пересилить, чтобы не быть похожим на кусок говна, к которому при любом раскладе ни одна тян не подойдет? Они любят воинов, а не ноющих дрочеров. Да и потом, разве тебе самому доставит мысль, что с тобой из жалости? Хуй ее знает. Человеческая порода изменчива, но так или иначе, это не повод скатываться в унылое дерьмо. Тем более из-за самки. Я не понимаю, зачем нас учили этим долблениям в десны с этими суками наши мамаши? Мне всегда нравился греческий подход к вопросу: отсосала? тогда пиздуй к детям. Поскольку, нельзя просто связываться с ними, с этими тян. Это гиблое дело- допускать их до себя и до чего-либо еще, кроме обосранных жоп и еще пары мелочей.
 Но это не новость. Не новость даже то, что женщину портит мужчина. Единственное, что непонятно, это то, откуда вылезла куча этого скама? В мое время такие даже кукарекать боялись и это наводит на размышления. Потеплело. Однозначно в Парашке потеплело, а когда так, вонь говна становится особенно явной.
 Ну да хули с этого нам? В этом ведь и прелесть ситуации, что тех, кому суждено быть смытым с поносом нисколько не жаль. И в этом больше удовольствия, чем даже необходимо, поскольку, все всегда упирается в одно- в условия. Кому-то нужна чистота для жизни, а кто-то даже не различает грязи, сидя на помойке.
 Но вернемся к теме разговора, которой нет. Вроде тер идет за интеллигенцию и за то, что нам с вами тут жить, а коли так, не грех и задуматься.
 И это самая щекотливая тема. Хотя, казалось бы, все так просто... Но это нихуя не так, верьте мне, питарды. И мало просто выебнуться: "ололо быдло".Надо, я считаю, посидеть с ними на одном очке и попотеть за свой пукан, чтобы оценить пафос ситуации. Ведь там, где заканчиваемся мы, начинаются они... Попы, жлобы и толерантные гомолюбы. Нет, не то чтобы я прям был ревнителем: меня вообще это доебывает- копаться в чужом говне, но и на самотек эту хуйню тоже пускать не советуется. А у них так: ну хули сделаешь, ну ебетесь в жопу, ну и ладно, главное, чтобы нас не ебли. А коли так, кому-то приходится брать на себя грязную работу со всеми вытекающими. А кому захочется спускаться в этот ад?- так что, петушки, не спешите затирать тут за быдло, это быдло схвает вас и даже не заметит. Всем похуй на ваши тонкие чувства.
 Мне кажется, это отрезвило тех долбоебов, которых вышибли отсюда в 17-м. В Парашке опасно шутить с этими настроениями, и слава Богу, очередной сифилитик еще не родился, но это совершенно ни о чем не говорит. Меня простебала одна тян, когда я ей заикнулся о восстании черни- типа, какой черни? В том-то и дело, что мы даже на тот еще уровень не вышли, чтобы видеть в ситуации какое-то "некомильфо". Ну да, научились, слава Аллаху, конченное быдло отличать. Можно расслабиться. И похуй, что никто не знает, что дальше со всем этим делать- война- хуйня, главное- маневры.
 Но я сгустил краски. Это моя привычка, простите. Наверное, это действительно моя паранойя- чувство солидарности черни, которое сплочает их в критический момент и против которого ваши ко-ко-ко, как путане немытый хер. Или даже два. Ну гомониграми попугаем, ну поорем за независимость и права и илиту- легивон, хуле. И соснулей давно уже и все. Держатся еще только одиночки, но и их смоет- больше, чем уверен. Поскольку, как бы не понтовались своим "я у мамы хикке", дальше, чем съебать на вольные хлеба все равно ни у кого ни хера не получится. А там и багаж подтянется, ибо тараканов даже ядерная зима не берет.
 Так что вот теперь сидите и думайте, какой толк от всех этих ваших беспонтовых выебонов и ракования к месту и не к месту. Все это "свободное общество"- ебаная современная идея. Потому что там, где больше двух всегда речь идет о принуждении. А чтобы быть свободным надо, как известно, быть воином: взвесьте реально свои шансы и поймите уже, что...
 
 

Омские ночи. История третья.
  Сегодня я не упарываю, господа, но сути это не меняет. Хз, честно говоря, я думал, что питарды- более смышленый и отзывчивый народ. Как бы, все и так привыкли, что всем на все похуй, но тут до неприличного. Да нет, я не оскорбился на то, что мою пасту даже не засагали. Я в очередной раз разочаровался в людях. Блин, где еще искать уши для всей этой херни, что бродит во мне? Не в быдлятню же все это нести. И не говорите мне, что паста протухла- так сейчас мало кто пишет, я вам точно скажу, но я не понимаю, а точнее, отказываюсь верить в то, что питард- такое же жопомордое животное, как и все остальные ватники и прочие бюргеры- не важно, Парашка ли это или Европы.
  Но начало настораживает. Я ожидал большей реакции. Если уж не рецензий, то хотя бы дискасса. Потому что, блядь, нулевая скрыта полностью- вы хотите сказать, что вам есть что там обсудить? Ну окей, мы отбросим школьников и сосницких с третьего курса, но ёбанивроут за последние пол года, пока я не был на борде, как всегда нихуя не изменилось. Пониебов убрали. Ну заебись. Прям так и поперло. Охуительные истории одна за другой- о боге, на хуй, о прыщах. Лолки, вы доебали просто. Тут в соседнем треде недавно высказывались пожелания не скатиться в унылое говно и не быть сожранным рутиной. Мол, ковать контент и хуячить вин мы будем не смотря ни на что. Ага- любая пизда будет занимательней вас когда она крутит моим хуем и трет им о сиськи, потому что не быт сжирает тех, кто съебал с борды. И не окукливание. Скука. Хули тут делать, скажите, питарды?
 Я вам объясню, если вы не впедрили этого элементарного момента: ты пишешь пасту, рассчитываешь на реакцию, а получаешь высеры уровня /b. И становится тебе понятно, что вот только что ты метнул бисер перед свиньями, и закуриваешь ты сигарету и понимаешь, что идти тебе уже больше некуда, ибо в этой стране все остальное еще более уныло. И если где-то и можно поговорить о серьезных вещах, так это здесь. Но ну на хуй- ололо во все поля и смищные картинки, и блистать остроумием, и состязаться в петросянстве. Заебись, шо- питард потихоньку съезжает на уровень тявкающей шавки, которая захлебывается в собственном говне (ну да, унылом).
 А когда-то легивон реально ковал вин. Да и не только он. Я не пойму, сосницкие щас что ли не те пошли уже или анонимус не доставляет больше,- но я бы рыдал от безысходности, если бы мне не было так ржачно тыкать в вас палочкой, когда я открываю нулевую. Но и это заебет в конце концов- пережевывать то, что вы пережевываете и никак не переварите. И вот, что тогда вы будете делать, для меня загадка. Обсуждать сплетни, угорать с поехавшего быдла? Гордитесь, мы - илита. Ну пиздец же смешно.
 Сидеть на 2че, понимать, что ты реально выше уровнем, чем 70% населения этой ебаной страны и просрать это на еот-треды? Вместо охуительной волны, которую можно было поднять? Вместо разорванных пуканов, которые могли разлетаться от одного упоминания питарда? Вместо телочек, которые сами прыгали бы на ваш хер, едва вы блеснете своей эрудицией? Вы безнадежны. Как и всегда. И бесполезно копаться в себе и анализировать свой неуспех у женщин и в прочем. Лох- это судьба. Смиритесь, граждане, и расходитесь по домам.

У тебя каша в голове, бро. Рад, что ты пытаешься привести ее (голову) в порядок путем изложения потока сознания в текст. Также рад что ты выкладываешь это сюда и снабжаешь нас контентом.

>>96961559
Двачую, пили ещё, люблю почитать

>>96961559
каша? кхы, хуйню сказал.

Посвящение моему другу.

Вышел в лес он, топор, сапоги,
В чащи - дебри направил свой путь -
Там ужасно, темно и не зги
Не видать - ну и пусть:
У него есть в кармане свеча
И не хуже свечи над бровьми
Глаз сверкает как у басмача,
Черный жгучий - попробуй, возьми
Ты подобного голой рукой
Или, ежель в кармане кастет
Иль коса на плече - он такой -
Не возьмешь. И привет.
Он рукою могучей со лба
Отирает катящийся пот -
Рубит, рубит муж этот дрова,
А зачем - кто поймет?
Уж не в топку ли он их снесет,
Чтобы ужин согреть ввечеру-
Не понятно, никто не поймет
Для чего, почему...
Щепки только летят - закрывай
Драгоценный свой глаз над бровьми,
На удачу мой друг уповай
И руби мой товарищ, руби.
Скоро старому году конец
(Длинный год был, я вам доложу),
Рубит ель ко двору молодец,
А совсем не дрова к ужину.
Есть загадка и здесь (ой-ой-ой!):
За окном лишь октябрь стоит-
Не понятно, зачем и на кой
Рубит ель не к поре индивид.
Он такой. Что ж поделаешь тут:
Если рубит мой друг дерева,
Значит скоро морозы придут,
Новый год значит скоро, зима...
29.10.05

Пустынный странник. 2011-2012гг.

Предисловие.
Не знаю, как воспримут читатели эти записи. Слишком уж они неоднозначны, но, так или иначе, я постарался сделать их максимально мягкими и непровокационными. Какой посыл я вкладываю в них? Пожалуй, никакого. Этими рассуждениями я всего лишь желаю представиться, поскольку кое-что обязывает меня сделать это.
В воле читателя осмеять или проигнорировать нижеизложенное, но все же я надеюсь, что найдется хотя бы один из сотни или даже тысячи, в ком оно отзовется чем-то личным. А если это произойдет – большего нельзя будет и пожелать.
Итак, надеясь неизвестно на что и совершенно уверенный в его провале, я посылаю «Странника» в мир и с интересом сажусь наблюдать за вашей реакцией…
5.04.2012 Москва.


Что ж, можно было выпускать свою версию «Моей борьбы». Две недели назад мне исполнилось двадцать девять. Очень хороший возраст, я должен сказать - как бы хорошо я не относился к старости, но и мой мне нравился очень. Ясное понимание множества вещей, свободное от юношеской романтики, расширившиеся горизонты, достаточный опыт, чтобы твердо, не робея стоять на земле и отличное самочувствие.
Путь моих преодолений привел меня после всего вновь к обывателю. Как известно, после того взрыва сил в 2005 году я угодил в психиатрическую больницу. Это само по себе ничего бы и не значило, но в умах обывателей сей факт подобен катализатору. Их прямо-таки выводит из равновесия мысль о безумии, и разум их начинает выдавать шикарные версии одна за другой. Они не пытаются понять, осмыслить помешательство, но очень быстро блокируют саму возможность объясниться и тонкие мысли в этом случае продолжают быть признаком его же. Забавнее некуда. Дошло до абсурда - мне вменяли в вину, что я живу в собственном мире и замкнуто.
Что ж - быть «нормальным» сейчас, значит проявлять умеренный интерес к окружающему, не увлекаться, выражать известную долю отвращения и осведомленности; не удивляться причудам и выкрутасам «исключений», изображая сочувствующую улыбку и понимающе кивая. Выдавать себя за повидавшего жизнь, знающего. Что еще? Конечно спокойствие, конечно нежелание лезть в опасные темы, конечно пустое нутро, чванливость и надмение. Посредственность.
Есть и хорошие новости. Все стоящее наконец-то обособилось и осознало себя. Оно позиционируется как свободное, самодостаточное, умное, своенравное, с изощренным вкусом, гибкое и разностороннее. Есть в его наличии несколько точек зрения и достаточно широкий выбор. Безусловность используется только как прием для завершающего маневра. Неплохо. Говорит это о победе аристократического образа мысли, но все еще недостаточно сильно это лучшее для окончательной его победы. Множество проб и ошибок, множество дерзновений и пробежек по холодному снегу, множество смелых попыток найти истину. Единственное, что еще не совсем устраивает - останавливаются, как правило, на первых вариантах. Но и это уже само по себе очень неплохо - вкупе со все более и более высокими полетами. Ошибка лишь в однозначном восприятии правды и боязни пойти дальше- сделать шаг «в ничто», оказаться «по ту сторону».
Отвращение мое отступает уже, и воистину понимаешь, что веселость в нас – самое непостижимое.
К слову, для некоторых истин даже те лучшие, что уже есть, еще не готовы. Но не беда. Время финального испытания еще не пришло. Человечество еще не знает, что такое этот наш нигилизм. Еще не видело оно его неприятного лица. Но уже есть некоторые люди, способные вынести его достаточно безболезненно и не потеряв надежды.
В общем, все неплохо и к последней проверке мы практически готовы. Проверке, расставляющей все по своим местам, после которой можно начинать говорить о Вечном Возвращении.


«Истина однозначна. Не двузначно ли это - ложь?» Вам, господин мыслитель, сейчас возражают вообще тем, что ставят Вас целиком под сомнение. Ницше - не философ, если быть кратким - так говорят ученые головы, добавляя, к слову, еще и то, что Вы женоненавистник и чистое зло (но все же) от философии. Однако близорукость их не мешает свободным умам плодиться и размножаться и расти все выше и выше, доказывая, что и от женоненавистничества есть польза, не говоря уже о пользе зла. Это все та же старая история добрых со всем набором их уловок – за последние 150 лет не изменилось ничего.
Добро пользуется инструментами зла, радеет все о тех же «прекрасных чувствах» и проповедует мир души. Свободные умы в России изобрели на это термин «хомяки» и успешно издеваются над всеми овечьими душами, совершая ради забавы периодические набеги на скопления последних.
Помогают слабым и неизлечимо больным: женщина испытывает неописуемые приступы гордости – столько внимания ей не уделялось никогда. Отвечают на это радикальными средствами – женщину унижают, оскорбляют, угрожают физической силой, что в некотором роде отрезвляет самок, но не всегда окончательно. Особо рьяные восстают и против этого, привлекая на свою сторону все остатки человечности и справедливости – по Христу – и все еще не понимают уже очевидного – старый Бог умер, а вместе с ним и все ценности и мораль всего современного общества.



«Когда я пришел к людям, я нашел их в старом заблуждении о добре и зле». Нечего сомневаться, что живи Заратустра сейчас, его бы признали невменяемым. Когда я сталкивался в ПНД с врачами, Ницше и его Сияющая Звезда вызывали столько недовольства, что, казалось порой, он собрал в себе все патологии. Врачи буквально вскипали, если при них упоминали данное произведение – его неоднозначность и смелость так жгли им нёбо. Без должной поддержки судьба работ Ницше окажется незавидной – уже сейчас его практически официально признали безумцем, и по его произведениям будут вскоре учить, да, но учить душевным болезням.
Когда я говорил своему врачу, что летаю высоко и мысли мои не для всех, я не подозревал, что уровень примитивности таков – мои слова истолковали как подтверждение моей же болезни. Человек, улыбающийся своим мыслям, так же подпадает под категорию больного, не говоря уже о привычке высказывать мысли вслух.
Психиатрия, видимо, пошла по пути, когда вся инспирация, духовное познание и практика (а порой и некоторые виды мышления) подверглась тотальному оболезниванию. Резко и бесповоротно было признано безумием то, что веками прославлялось как божий промысел, и человеку, знакомому с тонким духовным миром ничего не остается, как попытаться не надорвать себе живот.
Но есть и обратные ситуации. Некоторые эскулапы наоборот всячески культивируют, если не высокие вещи, то хотя бы божественность. Так, некто г-н Дроздов осведомлялся на осмотре у больных, есть ли среди них православные – бедняги отрицают Всевышнего, но без его помощи уже видимо справиться не в состоянии, хотя может быть он просто хотел ими пообедать?-
Так или иначе, психиатрии не остается ничего, кроме как пойти до конца. Я думаю, есть смысл покопаться в голове хотя бы того же Будды, поскольку, чую носом (а он меня никогда не подводит), что этот пресловутый трансцендентальный дом бога и прочая духовная чепуха – верный признак душевного расстройства. Ведь Нирвана – суть блаженство, а плохо, как мне сказали, не только когда плохо, но и когда очень хорошо…

Итак, к чему мы пришли? На начало двадцать первого века налицо упадок всех известных идей и течений. Философии, способной заменить религию, так почему-то и не отыскалось, а то, что невнятно предлагает нам наука, нисколько не способно удовлетворить возросшего теистического чувства.
Царит нигилизм. Пока еще умеренный, не крайний, но при должном управлении легко доводимый до максимального. Что же нас ждет? Массовые самоубийства? После того, как осознают ничтожность своих ценностей, почувствуют, что существование более не оправдывается, не утверждается ничем. Боюсь, американская Великая Депрессия покажется легким сплином для тех, у кого из-под ног выбьют все. Бог, красота, идеал, смысл, цель, задача – чем будут стимулировать и мотивировать себя более глубокие умы? Для чего они действуют, в чем высшее предназначение их жизнедеятельности – этот вопрос будет осознано или нет буром бурить их умы.
Кто-то остановится на бессмысленности существования – достаточно мужественно осознать, что жизнь не имеет и не имела смысла. Но кто-то быть может, захочет найти его, поставить цель, в обход всему божественному и старому. Но что может объединить Землю, дать надежду, указать цели и пути их достижения?..
Здесь могли бы заговорить те, кто знаком с великой политикой. Да, друзья, и она уже есть в нашем царстве. Но более тонкие умы едва ли удовлетворятся словом о всеобщем благе, процветании, развитии и созидании. Этот нигилистический вопрос «зачем», он ведь, как мы уже понимаем, не имеет дна. К чему созидание? К чему творчество? К чему сама жизнь, в конце концов? К чему это продолжение рода, сам род?- Не пришло ли время человечеству осознать себя, поставить себе свою цель?..


Но мы увлеклись, господа. Такое бывает со мной – я уношусь вперед и чертовски несвоевременен, хотя пора, давно уже пора.
Случилось мне недавно написать книгу. Как водится, она получилась сама собой, но содержание ее было настолько вызывающим, что, не выдержав ее груза, автор избавился от нее, а с ней и более чем от пяти тетрадей, написанных в период с 2000 по 2010 год.
Сказать, что читатель многое потерял, было бы жутким хвастовством и глупостью, но так или иначе, в тех записях содержались размышления о нашей действительности.
Назвать их зрелыми едва ли можно, но вот с точки зрения становления, конечно, они представляли некоторую ценность. Среди прочего я попытался изложить там и свою историю, но как оказалось, совершенно не был к этому готов. Славу сравнивают с прыжком с парашютом. Но для меня это в первую очередь ответственность. Как приятно, если бы вы знали, пользоваться преимуществами инкогнито! Будучи неузнанным всегда остается возможность ретироваться, да и вообще анонимность - чертовски приятная штука. Но, так или иначе…
Люди знакомые с работами Ницше, наверняка испытывали чувство, что автор обращается к ним. Так было и со мной. Но не сразу. «Человеческое слишком человеческое» было той дверью, через которую я вошел в этот мир. Меня приятно удивил слог автора, легкость и доступность изложения, всегда оставался осадок недосказанности, правда, но я компенсировал это тем, что начал размышлять над его произведениями. Легкая добыча, скажете вы? Да, нет сомнения в том, что я и был той неосторожной птицей, что попалась в эти сети. Но тогда ни о чем подобном я не думал. Даже слово «философия» не сразу кристаллизировалось в моем уме. Мне было просто интересно, а что это и есть область любителей мудрости, я даже и не подозревал. Подача автора легко вводила меня в курс дела, мне стал очень нравиться его стиль и я привык к нему. До момента, когда я осознал себя, было еще не близко.
А пока юный, девятнадцатилетний я увлекся размышлениями г-на Ницше, лишь позже поняв, что был наивен, невинен и незрел больше нужного.


Небольшое отступление.
Сейчас, сидя в четырех часах езды от Москвы и оглядываясь на пройденный путь, я уже не чувствую той уверенности, что присуща мне. Я знаю, что встав поутру, я продолжу заниматься привычными вещами – размышлять, искать ответы на вопросы, сравнивать, сортировать и отбирать мнения, искать среди них самые жизнеспособные и верные, смотреть внутрь себя, слушать, спрашивать. Я знаю, что так пройдет вся моя жизнь, что в ней будут приливы и отливы, взлеты и приземления, подъемы на высокие горы и путешествия по низинам. Я знаю, что рано или поздно обо мне заговорят (хотя в определенных кругах давно уже), я знаю, что мне придется давать множество ответов, вселять уверенность, быть может, пробуждать надежду. Но единственное, что остается для меня загадкой – это вопрос, почему все именно так. Не иначе, не каким-либо иным образом. Ведь существует огромное число возможностей и вариантов. Отчего мы останавливаемся именно на этом? Что есть истина? Что есть верный путь, верное направление, когда и пути-то нет? Что есть правильное суждение? Что есть это Само, что подсказывает нам в нашем выборе? Что за мудрец в нас, за нами, что суфлирует все наши понятия – это хорошо, это плохо. Откуда мы узнаем, что чувства не врут; из какой глубины доходит до нас, что разум – маленькая игрушка нашего тела, что созидание благо, а становление – суть вещей? Для чего все это? В чем высший смысл существования? Для чего мир, мы? Зачем воздвигать цивилизации – ведь мысль, что мы повинуемся инстинктам, а, следовательно, более животные, нежели привыкли думать, едва ли обрадует человека – для чего ты, человек? Разве не чувствуем мы какую-то смутную цель за этим? Какую-то высшую надежду, что-то большее, что я никак не могу облечь в слова?..

Конечно, здесь скептики начнут шуметь. Конечно, на лицах их появится довольная улыбка в предвкушении близкой добычи, но давайте немного обождем. Ведь, как известно, нет ничего более беззащитного, чем человек, открывающийся в своей вере – напасть на меня вы успеете всегда.
А пока я немного расскажу вам о своей жизни. Тот темп, который я взял сразу, не мог характеризовать меня иначе, как мыслящей лавиной. Уже через год после знакомства с Ницше я неплохо разбирался в основных вопросах. Конечно, мне не хватало знаний, но я не отчаивался и полагался на удачу. Первым делом я объявил войну современности. Мне она казалась пестрой, поверхностной, неоднородной и жутко бестолковой. Я попытался найти кого-нибудь из более раннего поколения, но нисколько не удовлетворился – цельных личностей, могучих и твердых я не видел. Я двинулся дальше в своих поисках. Первым человеком в моем вкусе (после Ницше) оказался Ларошфуко. Но эти вечные интриги и шум никогда мне не нравились, и я ушел прочь. Я забирался вглубь веков все дальше и дальше, пока не наткнулся на греков. Вот где я действительно был как дома. Я резвился как молодой бог, восторгаясь смелостью и красотой душ людей той эпохи. Это был мой заповедник, мое тайное прибежище, место отдыха, где я в компании героев и мыслителей древности восстанавливал силы. Мир греков казался мне настолько удивительным с их оргиастической культурой, чрезмерностью и полнотой жизни, что после, где бы я ни находился, уже не мог забыть этого прекрасного времени. До сих пор для меня не существует более высокой планки, чем та, что была взята людьми той эпохи. Никакие технологии, гаджеты и инновации не заменят того избытка духа, задора и здоровья, что я открыл там.
Каково же было мое удивление, когда в этот тонкий, сложный, благородный мир явились христиане, со своей колхозной мудростью черни и ее же ненавистью. Слабые – отличные актеры. Спросите у женщины, что она делает, когда сталкивается с силой? Конечно, притворяется; так поступили и эти свиньи. Неизвестный бог – сколько в этом тонкой мудрости и дальновидности, и попытаться втюхать на его место своего плебисцитного Иегову – это, скажу я вам, был верх наглости.
Но, так или иначе, от того, чем я восхищался, не осталось практически ничего. На долгие две тысячи лет мир погрузился в безумие и противоречие. Лучший материал для игр богов был испорчен. Человеку привили угрызения совести, сделали его болезненным, отравили все лучшее и естественное (тело, половую любовь, силу) и назвали это убожество, этого калеку высшим человеком – жрецом. Что было дальше, мы прекрасно знаем.
Вы спросите меня, при чем здесь я? Просто, повинуясь естественному порыву, я встал на защиту благородных ценностей. Здесь-то меня и ждало первое открытие. Когда в своих раздумьях я возвращался из того блаженного мира, я сталкивался с нашей действительностью. Чтобы принять жизнь такой, какая она есть, нужно быть сильным. В этом меня не могут упрекнуть, но я был не в состоянии воспринять нашу современность, как ни старался. Я не видел ничего, кроме копошения маленьких людей. Воистину, я был горой среди муравьев и мой взгляд, моя точка зрения не находили себе единомышленников. Современность погрязла в погоне за прибылью и удобством, мужчины больше походили на женщин, а женщины исполняли мужские обязанности. Все лучшее и сильное было придавлено моралью и не вызывало ничего, кроме жалости. Близился 2005 год.

Я по-прежнему был один. Точнее, в своей душе я носил целый мир, но показать его было некому.
Я скитался по современности без устали, но не находил приюта нигде. Себя я считал обыкновенным юношей, поскольку полагал наивно, что все люди такие же, как я. Я носился со своими маниакальными идеями о красоте, добре и величии и все больше убеждался в тщетности попыток.
Тогда я сделал странную вещь. Уйдя в себя как-то вечером и путешествуя по своей душе, я как бы обратился внутренне к людям, которые, как мне казалось, могли разделять мои идеалы. От тоски и одиночества я разговаривал с ними в себе самом, что-то объясняя и показывая. Я окружил себя призраками и образами, и они составили мою компанию.
Я знаю, что психиатры уже довольно потирают руки. Что ж. От отсутствия достойного общества и в одиночестве не такое выдумаешь, так что тут нет ничего страшного. Я наделил их идеальными для себя качествами и, пообщавшись, забыл об этом и послал к черту.
Но с тех пор у меня появилась привычка – иногда я как бы вел односторонний внутренний диалог с какими-то людьми. Я представлял их живущими где-то неподалеку, умными, талантливыми и постоянно делился с ними собственным познанием и прочим. Вот такие мнимые собеседники были созданы мною, чтобы не рехнуться от тоски. Кто-то скажет, что я уже и рехнулся к тому моменту, но мне тогда так не казалось. Сейчас же я уже не знаю, что и думать.


Жил я тогда Ницше, греками, французами и еще кое-чем по мелочи. Сказать, что я не понимал, что вокруг происходит – слукавить, но я не придавал этому значения. Эти люди – Сурганова, Бутусов, Рамазанова, Шевчук, Васильев, Гребенщиков, - я слышал их песни, но поверьте, донести массам, что они поют об одном и том же человеке, когда в лучшем случае думали, что говорится о боге, не представлялось возможным.
Я прекрасно понимал, что меня примут за сумасшедшего, чему вскоре появилось официальное основание. Стоял март 2005 года. Я купил сиди певицы Земфиры под названием «Вендетта». Мне до сих пор не понятно, в чем загадка того, что мы все, наш тип, так похожи. В общем, то, что я услышал, хотя и не было для меня новостью, но все же было первым случаем после Ницше, когда мои путешествия и приключения вот так смело и залихватски обрели осязаемый вид. Я решил, что пора.
«Предлагаю не прятать и уж точно не прятаться»- вдохновили ли меня эти слова или личность самой харизматичной г-жи Рамазановой сказать трудно, но, поскольку солнце мое тогда стояло на полудне, я решил рискнуть. Последующее было похоже на помешательство в отдельно взятом городке. Лучше вам мог бы рассказать обо всем Миша Козырев и остальная команда «Нашего» радио, ибо я плохо представляю, как именно меня чувствовали тогда, но оттого, что я до сих пор официально считаюсь сумасшедшим, со мной едва ли согласятся иметь дело.
Я себе видел это так: люди, к которым я обращался и которых я считал своими друзьями и соратниками каким-то чудесным образом таки услышали меня, и ввиду необыкновенности ситуации, я рубанул от души и сорвал все внутренние тормоза. Мне не очень приятно вспоминать то время, но тогда мне казалось, что я наконец-то понят, не одинок и что теперь мы свернем горы. К сожалению, так думали не все.
Без сомнения я был в состоянии аффекта. Без сомнения госпитализация имела свои плюсы. Но тот первый восторг, первый огонь, первый взрыв сил,- Боже мой, как прекрасно это было…
Из больницы я вышел с диагнозом «параноидальная шизофрения». От восторгов не осталось и следа. Мои ближние, и так уже считавшие меня, мягко говоря, чудаком, теперь при каждом удобном случае грозили сдать меня в ПБ. Это был полный провал.
Работать я не мог еще очень долго. Жил я на собственный кредит, и, чтобы сводить концы с концами, я оформил себе инвалидность. Как напрягалась моя гордость в то время вообразить себе сложно, но я еще верил, что все именно так, как я себе представлял.
Дальнейшее разбило и эти мечты. Долго собираясь с духом, я все-таки написал г-же Рамазановой письмо. В принципе, если бы все было совсем плохо, ей не было бы нужды выходить в эфир и просить не писать больше (хотя быть может у нее и вправду ящик ломился от писем поклонников, и я зря принимаю это на свой счет)– подумаешь, очередной псих с очередным бредом. Но видимо, девушка искренне полагала, что стоит ей только захотеть, как все тут же исполнится. Я не стал ее разочаровывать, хотя мог бы попросту не оказаться в нужное время в нужном месте. Но мне везет.
После этого я держался около трех лет. Потом, как не сложно догадаться, я сказал себе, что все ложь

Находясь в психиатрической больнице, где, слава Богу, автору хватило ума не распространяться обо всем вышеизложенном, мне довелось столкнуться с весьма любопытными явлениями. Некоторые пациенты искренне полагали, что песни, поющиеся в радиоэфирах, о них. Они выглядели самоуверенными и даже устрашающими. Один примечательный тип вовсе верил безоговорочно, что некий Могучий Творец силой, превосходящей божественную, перенесет (а он называл это «телепортирует») его в Америку. В назначенный час бедняга собрал вещи и на полном серьезе ждал, когда это случится.
К чему я это?
Я видел, как многие попадались на удочку веры. Я и сам отчасти был такой жертвой, и теперь, после столь болезненного урока, мне хотелось бы предостеречь читателя от подобной ошибки. В некоторых ситуациях очень легко поверить даже в самое невероятное, так что, друзья мои, прошу вас, оставайтесь трезвы разумом и не позволяйте заблуждению овладеть вами.


Думаю, нужно перевести дух. От воспоминаний о тех временах мне становится не по себе. Простите мне мою слабость, но тогда я был восторженным мальчиком и никогда не думал, что мне на долю выпадет подобное. Хотя сейчас, оглядываясь, я не вижу в этом ничего удивительного – скорее лишний раз поражаюсь своей беззаветной наивности.
После 2005 года был чудовищный период. Только к концу 2010 года я начал понемногу приходить в порядок. На фоне истощения, усталости, нереализованных вожделений те вещи, что писались мною тогда, выглядят достаточно неплохо. Это была ежедневная борьба за жизнь. Я был так слаб и гордость напряжена так, что ранило буквально все. К тому же я еще горел.
Потом жизнь превратилась в сумерки, среди которых я брел, словно в пустыне, даже не особенно понимая куда – ни цели, ни смысла, ни надежды на завтрашний день не было. Если до этого у меня были какие-то, если не друзья, то хотя бы приятели, то тут я ушел в тотальное одиночество. Но хуже него была покинутость. Я очень долго рвался к людям, но понимал, что этой истории я не смогу рассказать, а стало быть, завести новые знакомства мне едва ли удастся.
В общем, что такое одиночество сейчас вряд ли знают. Эти ваши интернеты – кстати, да, когда я начал понемногу приходить в себя, я повздорил с Лебедевым, начудил на «Кругах» и лез с непристойными предложениями к Татьяне Зыкиной. Короче говоря, я уже столько раз выставил себя шутом и идиотом (этот раз тоже, сдается мне, не является исключением), что мне иногда вообще не понятно, почему со мной еще говорят. Будь я на месте этих людей, я бы засмеял себя до смерти. Но спасибо и на этом – меня пощадили.
И вот тут начинается история наших дней. Впереди меня ждут новые испытания и новые стычки. Урок из всего случившегося я, конечно же, извлек, и теперь меня очень интересует судьба некоторых людей. Ничто не забыто, никто не забыт.


Но вернемся в день сегодняшний. Как я уже говорил, сатана правит бал. Маленький человек – причина моего отвращения, цветет и преуспевает. Все эти ЖЖ, Вконтакте, Твиттеры и иже с ними просто райский сад для него. И разговор выходит на совершенно иную высоту, ибо явление это интернациональное.
Здесь стоит отвлечься и сказать пару слов о самом интернете, как о явлении. «Адский конь, бряцающий сбруей божеских почестей»- так можно было бы его окрестить. Ведь он не что иное, как заветная мечта всех потусторонников. Иной мир, нечто неземное, пучина, в которой гибнут большинство попавших туда. Вы скажете, я преувеличиваю? Но любой анонимус подтвердит мои слова: помимо прочего скольких уже затравили и скольких довели практически до самоубийства?- Не ходите дети в Африку гулять. Свой сленг, своя субкультура – интернет прославляет себя как жизнь, но, в сущности, является самой удачной ловушкой для всех, кому Земля и земная жизнь перестали казаться интересными. Таким только можно пожелать поскорее оторваться от своей ветки и навсегда покинуть это отвратительное место – хотя бы и в интернет с головой.
Практически все телевидение и радио ориентированы на него же – немного яду на обед, но не сильно раздражать желудок – вот рецепт для поддержания интереса. Подогревая тину, можно долго наслаждаться эффектом – маленькие люди негодуют, но быстро забывают, и назавтра процедуру можно повторять. Бессмысленные песни, сказать о которых, что они рождены дурным вкусом – ничего не сказать.
Чтиво? Это отдельно. В России литература, похоже, вовсе умерла. Серьезная точно. Но я говорю об очевидных вещах. Единственное, что меня удивляет – почему нынешние филологи и литераторы спокойно смотрят на это? Хотя то, что большой процент из них женщины и женомужчины немного объясняет это.
Музыка. Этой теме нужно посвящать самостоятельное рассмотрение. Здесь я только набросаю несколько штрихов. Оставим в покое так называемую «попсу» - о ней вообще я бы предпочел не говорить даже дурного,- и взглянем на то немногое, что остается. В первую очередь электронная музыка. Что ж, некоторые стили и впрямь интересны. Размер композиции напоминает небольшую песенку, незамысловатую и ориентированную скорее на доставление животного удовольствия, нежели эстетического. Но с другой стороны все эти польки ничем не отличаются от какого-нибудь простенького драм-энд-бейса – изменились лишь потребности. Больше грубости в музыке, больше мужицкого (но порой и мужского)- едва ли такая музыка может возвысить. Но я похож на старого брюзгу. Вся электроника практически полностью танцевальная, а с этой задачей, слава Богу, все-таки справились. Есть и «умная электроника», и, как и в прошлом случае, все неплохо. Но музыка в основном темная, перегруженная. Хотелось бы чего-нибудь божественного, легкого, виртуозных, гениальных мелодий, стремительных и искрящихся, как бег какого-нибудь чистого ручейка среди камней. Внезапных переходов, неожиданных игривых нот и мажорного настроения. Даже не знаю, в каком стиле подобное возможно. Точно не в трансе – самая неоднозначная музыка. По напору и мощи с ней соперничает только ДНБ, но в выразительности ей равных нет. Это, пожалуй, лучшее изобретение современности, на мой взгляд. Амплитуда разнообразия так велика в нем, что можно начать с пастушеской свирели, а закончить бурей и молнией. Иногда мне кажется, что сам Вагнер захотел бы написать что-нибудь в духе Инфектед Машрумз. Огромный плюс этого направления – меньшая аудитория, чем у прочих стилей. Некая элитарность, если хотите, которая на данный момент, по-моему, уже сходит на нет.
Рок музыка. Вообще, если говорить о том, что все переориентировалось, то электронику можно назвать салонной музыкой, а рок – уличной. Соответствующие тексты, эмоции. Более взыскательного и избалованного слушателя едва ли удовлетворишь тремя куплетами, но некоторые мастера умудряются. Старый психоделический рок – это вообще отдельная история, но если не брать в расчёт его, то тут, в конце концов, дело только вкуса. Но сами методы, которыми достигают эффекта, говорят все о той же толпе. Поразить, оглушить, повалить, растоптать, если одним словом. Или нагнать такой тоски, что становится трудно дышать. Вечная депрессия или безумные пляски. Третьего не дано.
Стоит ли говорить о т.н. русском шансоне? Я уже вижу улыбки на ваших лицах. Нет, ну конечно французский шансон – прекрасная вещь, но некоторые индивиды в нашей Раше умеют и из такой хорошей штуки сделать чертову закуску. Тому шутнику, который придумал блатняк называть шансоном, я бы пожал руку. В чувстве юмора ему не откажешь. Но по определению - это действительно реалистичная песня. Кто вам виной, что в наших реалиях одни урки и сочувствующие.
Почему-то вспомнился Бродский. Так, для контраста,- почему бы какого-нибудь Круга не сравнить с ним. Нужно подкинуть эту идею Люсе Грин, она любительница мозговых сальто и травм.
Опустим всяческие речитативные стили. Массовая популярность их говорит сама за себя.
И, наконец, мы подошли к «классической» музыке. Как говорят в некоторых кругах – это вообще Пушкин. Чтобы не повторяться, нужно лишь сказать о ней во временном срезе. Каков процент посещающих концерты классики в современном обществе?- земля тебе пухом, ибо прежнюю знать похоронили вместе с ее музыкой.

Не знаю, издам ли я эти записи. Кого волнуют размышления сумасшедшего, пусть он и называет себя мыслителем. Хотя знаете, мое положение мне даже нравится: можно писать всякую ересь и провокационные вещи и оставаться совершенно безнаказанным – какие с меня взятки. Преимущества придворного шута или юродивого. В худшем случае мне пригрозят парой месяцев исправительных манных каш.
Что ж, буду выжимать из своего положения все. Например, безнаказанно осмею Путина и Медведева.
Шмель - вообще явление комическое. Эдакий мальчик для битья. Кто воспринимает Дмитрия Анатольевича всерьез? Думаю, даже самая безмозглая самка из самого нашего дальнего села прекрасно понимает, что к чему: ужасный и всесильный Путин порабощает людей, подчиняет их своей воле и те, как крысы под звуки флейты, идут за ним. Вообще, если серьезно, то это говорящий показатель – популярность Путина в массах. Рассуждать о цивилизованном обществе, где культура является высочайшим показателем, едва ли можно, имея такого правителя, как ВВП. Но Путина хотят. Что ж, потребность в жестком управлении всегда говорила о невысоком уровне человека и удивляться подобному в стране, где чернь правила более семидесяти лет было бы по меньшей степени неумно. Но вспомните восторг старушек, боготворивших Крабе и наделявших его всеми мыслимыми добродетелями – безумие масс - правило, безумие единиц – исключение.
Если говорить о психологическом портрете Путина, то в первую очередь бросается в глаза его прищур ищейки. Манеры неотесанного солдафона тоже уже ни у кого уже не вызывают усмешки. Наверняка вы и сами понимаете одну из причин, по которой нас боялись за рубежом – всегда представляют себе русское быдло, варвара. Будь он в валенках или в костюме. Путин - типичное олицетворение такого человека. Сообразительный, хитрый, довольно подлый, двуличный, неплохой актер. Добротная и цельная посредственность, которая где-нибудь в роли менеджера в отделе снабжения смотрелась бы более выигрышно, нежели на посту русского самодержца.
Что уж говорить об остальных. Исполняющий обязанности президента в этом отношении выглядит даже несколько лучше своих подчиненных – все же Дмитрий Анатольевич как-то более интеллигентен, что ли.… Но конечно сонетов не пишет. Чтобы совсем не сгущать краски, скажу, что есть один человек в моем вкусе во всем этом обезьяннике – наш уважаемый министр иностранных дел, г-н Лавров - человек старой школы, с умным, приятным лицом и хорошими манерами.
В остальном же, предлагаю отличный способ пополнения бюджета нашей страны: демонстрировать этой братии себя за деньги. Боже, храни Россию…


Примечание автора. Данная запись сделана до событий с фальсификацией выборов.

Конечно тут же назревает другой вопрос: есть ли вообще еще интеллигенция в нашей стране? Спешу вас успокоить – есть. Но едва ли вы найдете ее где-то в большом скоплении людей. И даже андеграунд не даст вам полного представления о картине. Этот дух жив, тут уж никто не в состоянии ничего сделать. Но он едва ли тянется к тому, что сейчас навязывают всем - он идет стороной. Одному ему известными тропами. Мимо базаров, площадей, дорогих магазинов, трибун; как тот Сусанин, он водит за собой современных поляков по нашим непролазным дебрям и появляется то тут, то там – то в виде девочки в синем платьишке, то в виде хипана–переростка с гитарой, то в виде старушки в платочке, а то и вовсе в стельку пьяным.

Драг-стори.
Вообще, мое отношение к наркотикам должно уже было стать очевидным. Но, если этого не случилось, придется пояснить.
Живя порой в очень сильном напряжении волей-неволей задумаешься о средствах расслабления. В стимуляторах я давно не нуждаюсь – нужно иметь счастье – но вот чем-то релаксирующим иногда хочется себя побаловать. При моем устройстве ума, марихуана мне просто противопоказана. Юношеские опыты показали, что травяные трипы не доставляют мне такого удовольствия, как остальным . Да и состояние опьянения – это вовсе не мое. Галлюциногены и мощные психоактивные вещества вообще изначально вызвали во мне отрицательное отношение. Не знаю, может быть, попробовав, я изменю мнение, но даже делать этого я не хочу. И не страх тому причиной.
Опиаты конечно великолепная вещь. Был случай, когда одной дозой трамала я снял затяжную депрессию. Тогда я еще многого не умел и мне этот эффект показался чудом. Но довольно продолжительное его употребление вызвало, в конце концов, во мне к нему отвращение. Но героин – это конечно беда. Не гоняясь за наслаждением, я никогда не мог понять логики героиновых наркоманов. Степень удовольствия я вполне могу представить, но вот чтобы от реальной жизни и того gusto, которое доставляет она, уйти к этому – увольте.
И так уже на протяжении последних более чем десяти лет – иногда алкоголь (водку я не люблю), еще реже марихуану и совсем никогда все остальное.
Рецептом образа жизни для всех я бы это не назвал, но все, подобные мне, рано или поздно приходят к такому. Чтобы функционировать, моей машине необходимо напряжение, со всеми же этими веществами, ни о каком рабочем состоянии говорить не приходится. Ну, а одна из составляющих моего хорошего самочувствия – это дело. Без работы над чем-нибудь мне интересным я не могу, так что в раю, пожалуй, я бы умер от скуки.

Ну что ж. Коли мы перешли на такой непринужденный тон, позвольте, друзья, рассказать вам один веселый случай.
В одной палате со мной (о качестве отечественных медицинских услуг в области психиатрии можно вообще не говорить) лежал мальчик Петя. Был он умным и красивым настолько, насколько ему позволяло врожденное слабоумие и ДЦП. Его безусловным преимуществом была немногословность. Сумасшедшие его товарищи научили его только одному слову – «гады» и наш Петр, как истинный сын своей страны, когда его обижали, обливаясь галоперидольными слюнями, бил себя в лоб и кричал на всех «Гады!» День его состоял обычно из монотонных покачиваний. Взяв с собой пакет игрушек, Петя не вел себя как нехорошие хулиганы – не пил чифир, не прятал таблетки, а праведно и православно садился в телевизионной комнате и медитировал.
Лицо его всегда выражало счастье и умиротворение. Жаловаться ему и впрямь было не на что: добрая толстая мама привозила ему раз в неделю сладости, к местной пище он не питал отвращения, а медицинский персонал не вызывал у него никаких отрицательных эмоций. Другими словами – жизнь удалась.
Хоть Петру и было за двадцать, половой вопрос его не интересовал. Все эти мирские суеты и глупости Петр оставил далеко под собой. В своем блаженном существовании Петя вознесся к очам Творца, и лик его озарялся улыбкой чуть более чем постоянно.
Но здесь случилась беда. Петина мама привезла ему как-то старый тетрис. Бесовская штука в руках Пети обрела новую жизнь. Садясь напротив меня, он нажимал на кнопки, и мелодичный ангельский звук наполнял нашу чудесную палату волшебной атмосферой. Будучи имморалистом и безбожником, я решил разрушить Петино счастье.
Ночью я вытащил из тетриса батарейки и отдал их хулиганам, дабы те слушали на подпольном радио свои богомерзкие музыки. Совершив злодеяние, довольный, я уснул.
Когда утром Петя принял полезные таблетки и позавтракал, он по привычке уже достал свою любимую игрушку. Но звука не было. Я наслаждался тишиной, однако не долго, ибо Петр, осознав, что жизнь дала трещину, устроил истерику. Медсестры не стали выяснять, где батарейки (как вообще они поняли по Петиному «Гады!», что он возмущен совершенным беззаконием, мне так и не понятно), но сделав Петру успокоительный укол и зафиксировав его, они постановили, что Петиной маме нужно передать просьбу сына о новых батарейках.
До следующего дня посещений я услаждал свой слух блаженной тишиной. Но вот возмездие праведное настигло меня.
Улыбаясь пухлым ртом, женщина-мать обняла свое чадо, и, отправив его в ванную подмывать чресла, вставила новые батарейки в тетрис.
Дальше меня ждала бы божья кара или новое преступление, но прокричали мою фамилию и я был переведен в другую палату.
Вы спросите, в чем мораль сей истории? Как истинный ницшеанец, я должен сказать, что мой рассказ неморален. Но я не сделаю этого. Мораль есть, и, безусловно, она поучительна. Знайте, что любое посягательство на чад своих Господь карает с праведным гневом, и всех отступников и еретиков изгоняет от престола своего. Те же становятся добычей лукавого. Так что, если хотите насолить старому горшечнику, а с чертом вы давно на короткой ноге, то нет нужды разбивать окна и прыгать вон – только молодость, только хардкор: жгите напалмом, разрушайте церкви, ешьте младенцев, насилуйте их матерей, убивайте отцов – Единой России нужны ваши голоса. А если и она откажется от вас, вам всегда будут рады в наших рядах – галоперидол под язык и вперед – только молодость, только хардкор…

Перечитывая написанное, меня смущает лишь несколько мест. Не знаю, как читатель воспримет мои откровения. Сам я давно уже отношусь к тем своим чудачествам с известной долей иронии и практически не придаю им значения, но, дабы обрисовать всю картину и быть до конца откровенным, я и решил описать то время.
Вообще, скажу я вам, было невероятно интересно считать себя центром вселенной. Не каждый день в жизни человека случаются подобные вещи. Советую вам попробовать.
Хорошо, хорошо, я понимаю, что шутка не удалась, но, если говорить серьезно, тогда я продумал и прочувствовал, как мог ощущать себя, скажем, тот еврей. Напряжение пафоса – это вообще вопрос отдельный. Я жил с ощущением, что меняю историю. Все-таки Ницше ужасно вреден впечатлительным натурам. Бедняга Адольф тоже вот не устоял, так что, обращаясь к свободным умам и просто симпатизирующим, скажу: если Фридрих советовал брать «Евангелие» в перчатках, то «Так говорил Заратустра» нужно брать в саперном костюме.
Хотя, что я говорю – его продолжают не понимать. Достаточно почитать предисловия этих умников, считающих себя настоящими ницшеанцами, чтобы стало ясно, что из Заратустры до конца они не продумали ни слова - я отказываюсь верить в то, что люди так мелки и неумны.
Человек, прошедший школу Ницше - это машина для убийства. Надругиваясь над вашим еще теплым телом, он будет смеяться смехом высоты и считать себя выше кого бы то ни было. Страшнее людей, знающих, что истины не существует, я не видел. Отряд ницшеанцев, при достаточной физической подготовке, стоит двух-трех (хотя в действительности, гораздо больше) отрядов аллахакбарцев и прочих христиан.
Открою секрет. Всеми любимый Анонимус – суть все тот же свободный ум. Русский Мистер Фримен так же типичный ницшеанец. Я не знаком с создателями его, но бьюсь об заклад, все это неспроста. Теплая мелковатая демократическая водичка просто не способна родить подобного. Тут налицо восстание против системы, государства, старых ценностей, маленького, простите, человека. Тот же пафос (хотя к чему эти крики, не понимаю), схожая высота и глубина. Конечно не Заратустра, но чувствуется, чувствуется – прошел он недалеко.
Пытливый ум читателя наверняка уже заметил, что я опять взялся за свое, но нет, ремиссия, так ремиссия.


Настроение мое приподнято и мне хочется еще что-нибудь рассказать вам.
Или даже спросить совета. Что вы думаете по поводу того, что я выложу эти записи, например, в ЖЖ? Конечно, идея глупая, но ведь есть же там блог проститутки. Я не о Лебедеве – проститутки Кэт, так, кажется, ее зовут? Так почему бы не закончить картину – сумасшедший дом под вывеской «демократия», думаю, с радостью примет в свое лоно шизофреника.
Мне кажется, нужно идти до конца. Толерантность необходимо внедрять в массы. Нет гомофобии, расизму, нет нетерпимому отношению к проституткам, ворам и сумасшедшим.
А, если мне повезет, меня заметит какой-нибудь весьма влиятельный человек, и, чем черт не шутит, пригласит, скажем, сниматься в порно. С моей харизмой, Грей покажется колхозной дояркой, тем более - это самое подходящее занятие для ницшеанцев, как показала жизнь. Ах, Саша, Саша.… Видел бы тебя Фридрих! Поверь, он пришел бы в неописуемый восторг. Эти твои ошейники, глубокие минеты и томный взгляд, полный желания… «Ода к радости» была бы переписана и названа «Одой к божественной шлюхе». Он бы прославил каждое твое отверстие, восхитился бы развратностью поз и грацией умелых движений; он бы воспевал в бессмертных звуках твою маленькую грудь, сочленение ног, красивый зад и бесконечно восхищался бы своей работой. Нет сомнения, что в своем прозрении Фридрих мечтал именно о таких, как ты и писал таким, как ты. Благородные дамы будущего, безусловно, в его грезах выглядели ровным счетом так: отсосать прилюдно сотни членов, облиться спермой с ног до головы, а потом прийти к детям. О, да, Фридрих бы торжествовал. Ведь это и есть истинное ницшеанство – презреть мораль, позволить себе все...
Ах, Саша, Саша! Если бы ты была на месте Лу, как изменилась бы жизнь! Возможно, он примирился бы с христианами, воплотил все свои сексуальные фантазии (я не говорил? – все мыслящие головы в глубине души мечтают о такой, как ты) и не кончил так, как он кончил. Возможно, он и вовсе бы отрекся от своего Заратустры, ведь тот, черт возьми, идеал чистоты и духовного совершенства, а ты показала бы ему тщетность подобных стремлений. Убедила бы, что порок – не грязь, мужское семя в носу – мелочь, и вы оба счастливо смеялись бы, он, как ребенок, а ты – как послушная его игрушка, когда он охаживал тебя своею плеткой…
Но, увы, это невозможно, и маэстро умер так и не узнав, чем занимаются его ученики. Нам же остается читать книгу для всех и не для кого и видеть там то, что каждый в силах увидеть. Но, боюсь, более молодой и более сильный, чем Ницше – Заратустра ударил бы тебя по голове чем-нибудь тяжелым, и, надругиваясь над твоим еще теплым телом, рассмеялся бы смехом высоты…

Вот и утро.
Чтобы не портить себе настроение, не буду занудствовать и просто выражу свое удивление: куда катится мир? Что сделали с женщиной, куда пропала единственная ее добродетель – стыдливость? Нет, ну конечно очень хорошо, что мы стали так естественны. Очень хорошо, что возрождается культура обнаженного тела – может быть, когда-нибудь мы приблизимся в этом к грекам, но ведь все остальное просто ни в какие ворота не лезет. Девицы демонстрируют свои прелести с выражением лица, говорящим, что совокупляться в людном месте для них – обычное дело. Ни тени смущения – они показывают свое тело, как торговец на рынке мешок картошки – вот здесь, видите, крупная, аппетитная, а здесь помельче, но тоже очень хорошо – берите, дешево.
Понимаю, что я одинок в своем удивлении. Понимаю, что адитон уже перестал быть сдерживающим фактором. Понимаю, что старомоден. Но у меня отшибает абсолютно все желание, когда я вижу подобное. В этом, как всегда перебрали: раньше девушка не знала о половой любви ничего, теперь она опытна, как портовая шлюха. Конечно, для забав это достаточно неплохо, но кто захочет жениться на публичной женщине?
Не знаю – мне кажется, этот запах разложения раздается все с той же стороны Америки. У них там вечные крайности – либо пуританство, либо – гуляй, рванина. Милые, ну мы все понимаем. И вашу молодость, как народа, и ваше желание показать себя, и стремление перебороть старые предрассудки, но умоляю, не спешите вы так со своими новшествами – порой хочется даже не смеяться, а плакать.


Ну и, коли слово сказано, нужно закончить.
Сейчас правит наука. Это лучшее, что можно представить. Забывают только, что и она состоит на службе – у философии. Нравственные оценки и критерии всегда закладывались мыслителями. Хотите вы того или нет, но физик или математик просто не в состоянии позволить себе такой широты взгляда, которая необходима для нравственной и эстетической оценки поступка. Опять же таки созидание новых ценностей – вся обобщающая работа всегда лежала на плечах мыслителей. В этих и не только вопросах во все времена они были законодателями.
Объяснять, почему так происходит, думаю, нет нужды, если же этого не понимают, то и объяснения не помогут.
Так вот. Ввиду того, что за последнюю сотню лет не было достойных, о нас как-то позабыли. Уровень мысли упал, плоскоголовость усилилась, став практически нормой, и далее в этом духе.
Господа, мыслитель, такой зверь, который рождается один на многое множество. Тут влияет и время и условия (хотя время – само условие), и чтобы правильно понимать некоторых из нас, минимального умственного усилия, порой, недостаточно.
Вы спросите, к чему я?
Назвать то, что сейчас происходит, например, культурной революцией, было бы умалением явления. Если еще не понимают, происходит слом ценностей. Живут до и после него. Не нужно упрекать меня в пристрастии к преувеличению – выгляните в окно, откройте газету, включите тиви или этот ваш интернет – всюду голоса недовольных; сонный мир заканчивается, и человечество выходит в открытое море. Многие не выживут, но оставшиеся будут сильны, как черти, и сама Спарта позавидует нам. Готовы ли мы к этому? Нас держат еще старые цепи: человек предпочитает верить в ничто, чем ни во что не верить. Быть добрым и мягким, нежели воином и сильным, он предпочитает растить бока, нежели стать первопроходцем и первооткрывателем.
Поверьте, о добре и зле знают очень мало. Все знают, что порой то, что для одних безусловное благо, для других – смерть и наоборот. Не говоря уже о том, что все сегодняшние ценности – ценности слабых и добрых. Кротость, послушание – это же очевидные модели поведения их. Гордость, независимость, самоуверенность, решимость – обратный случай. Конечно, не все так однозначно, но контраст, думаю, понятен.
Так не пришло ли время осознать, что люди не равны? Никогда не были равны и не будут; осознать заблуждение современной демократии в корне своем, коли мы с горем пополам, но осознали заблуждение, как фашизма, так и коммунизма? И чем черт не шутит – может быть, толпа наконец-то поймет и заблуждение христианства?
Но я опять мечтаю. То, что очевидно для одних, не обязательно понятно для других. Что же делать дальше нам, мы уже знаем и так: любой господствующей жизни нужно проявлять свою силу и власть, а, следовательно…

Я до сих пор не понимаю, в чем ирония того, что именно Ницше сформулировал впервые все эти очевидные вещи. Назвать его своим учителем я мог бы только из уважения и дабы польстить. В сущности же, мы всегда шли плечо к плечу, причем я был умнее и заходил дальше, хотя он, как правило, все равно был впереди, но чтобы не раскрывать всех секретов звездных дружб и не ставить в очередной раз под сомнение свое психическое здоровье, я лучше покажу вам высоту и условия, которых не выдержал Фридрих.
Итак. Представьте, что Вы – мыслитель. В своих размышлениях Вы подобны титану – Вы возвышаетесь трудностью своих вопросов и задач над общим уровнем так, что назвать свой иначе, как «4000 футов над уровнем человека» Вам не приходит в голову. Вы живете, словно орел, смотрящий в своем полете на спины овец под собой. Ваша меланхолия настолько тонка многогранна и необъяснима и в то же время так сильна и предельна, что вы постоянно ищите ответ на мучающий вопрос - почему? Почему я такой, почему вокруг все так ничтожно, отчего я так одинок, в чем причина моей тоски? Вы анализируете ситуацию (не забывайте, Вы мыслитель и в душе Вашей не соседская девушка или карьерный вопрос, а целое человечество и мир), напряжение растет. И здесь, как молния проскакивает ответ. Он ясен, как это закат над желтеющим неподалеку лесом. Он поражает Вас своей простотой и очевидностью, но в тоже время так глубок, что задумавшись над ним, у вас кружится голова.
«Ах, если бы я не был одинок!»- сокрушаетесь вы,- «Ах, если бы нашелся равный мне по силе, с кем мог бы разделить я свою ношу, тоску и хлеб». И в этот миг вы будто воочию слышите смех. Назвать его смехом человека вы осмелитесь еще не скоро – такой внутренней силы, радости и высоты он преисполнен – Вы понимаете, что он обращен к Вам. Смеются над Вашей печалью – она кажется незначительной смеющемуся – смеются над тем морем тоски, перед которым Вы сидите. Вы ошарашены, опрокинуты, надломлены, вывернуты наизнанку. Вы не понимаете еще значения произошедшего, но уже смутно чувствуете, что та полнота жизни, сил и здоровья, которую Вы услышали в этом смехе, не дадут вам покоя. Порыв, родившийся в Вас, заставляет Вас встать, и взором, полным вызова и непоколебимости, Вы окидываете все вокруг, навсегда отрекаясь от своей тоски, и ради той жизни, что возможна, той радости, что может существовать на Земле, Вы решаете следовать за этим проводником.
Всю ночь Вы проводите возбужденным и обдумываете случившееся. Учтите, что никаких ПНД тогда не существовало (по крайней мере, в нынешнем виде) и о голосах и видениях, так любимых нынче, если и говорили, то в абсолютно ином ключе. В общем, случившееся как бы выбивает Вас из спячки и ледяных оков, и Вы уже слышите, как шумят вдалеке (как Вы их позже назовете) «моря надежд великих».
Это предыстория. Вот же она сама.
Вы всемирно знамениты. Вы понимаете, что все виденное Вами ранее сбылось, все, кроме одного. Ваше слово изменяет ход истории; когда Вы пишите, хотя зрение Ваше ужасно, Вы подобны богу за работой. Вы расчищаете путь для них – будущих, в которых вся Ваша любовь, уверенность и надежда. Время сомнений уже давно прошло. С одним из них Вы сроднились настолько, что происходящее с ним видите по ночам. Вы знает о нем все. Если бы Вы встретили его, то узнали бы из тысячи. Он для Вас давно больше, чем друг. Это истинное братство – вместе вы прошли через немыслимое количество духовных битв и испытаний. Он – мыслитель будущего, свободный ум, человек типа Заратустры (все эти термины Вы придумали сами). Он не может не прийти. Вы знаете это; Вы спокойны, уверены. Словно ударами молота о камень Вы творите своими словами судьбу. Над Вами никого, под Вами даже высшие не видны, тысячелетия впереди и позади Вас, мир совершенен и закончен; что Вам до богов – вы сами своим мужеством проложили себе путь. Вы понимаете, что сделано все, и жизнь Ваша повторится вновь до этого момента еще раз и еще бесконечное количество раз. Лучшего и не пожелаешь. Вы откидываетесь на спинку кресла…

Но сочувствовать здесь Ницше – значит выставить себя полным болваном. Человек такой судьбы стоит выше сочувствия. Что ему до ваших скорбных мин и кудахтанья. Он сам выбрал свой путь и не сомневайтесь – с радостью прошел бы его еще раз.
Сможете ли вы сказать о себе подобное? С вашим домом-работой-домом-компьютером? С вашим стремлением к комфорту, с вашим паданием на спину при каждом сильном порыве ветра? С этой возней над маленьким счастьем и избеганием холодов и серьезных проблем.
Боюсь, будь я вами, я закончил бы свою жизнь уже давно. Но в том-то и дело – будь я вами, я бы ни черта не смыслил в величии, в жизни как борьбе и преодолении, а только кутался, чихал и пил таблетки.
Я долго относился к вам снисходительно, я прощал ваше ничтожество, я оправдывал вас. Но вы меня – никогда. Для вас я - молчаливый укор, вы чувствуете мое презрение, даже, если я ничего не говорю. Своим покашливанием вы пытаетесь возразить мне, не понимая, что подобных мне едва ли призовешь к порядку, когда уже разбужены бабушки.
Что вам остается? Не выпускать меня из психушки? Но и это вам не поможет, поверьте – что мне она. Своими словами я буду проникать все глубже и глубже в души и знайте, своей цели я добьюсь.


Ну и возвращаясь к положению дел, остается только описать мой быт. Что я представляю собой, вы уже поняли, что представляют собой мои ближние, надеюсь, теперь тоже. В самом начале я упомянул, что вновь пришел к обывателю. Он – последняя преграда и опасность на моем пути. Это самое сложное – негодуешь, что даешь им и негодуешь, что не даешь. Я долго пытался убедить себя в том, что маленькие люди нужны, но как вы уже поняли, безуспешно. Все, что я получаю от них – яд ненависти. Они кусают меня и в этом их бескровные души видят и наслаждение и справедливость.
Призывать кого-либо к действиям еще нет смысла. Еще мы думаем как они. Но лучшие поднимаются все выше, они же делаются все мельче, так что час наш не за горами.
А пока, там где вы вместе – блаженные острова. Растите, возноситесь, испытывайте себя, закаляйтесь, оттачивайте свое мастерство, наслаждайтесь жизнью, ее глубиной и красотой. Дышите воздухом гор, смотрите в завтрашний и послезавтрашний день и знайте, что нет ничего, с чем бы мы ни справились.

Не думаю, что поступил правильно, открывшись здесь. Едва ли мне поверят даже те, кто вплотную сталкивался со мной. Скорее я добавил сторонников тем, кто считал и продолжает считать меня сумасшедшим. Что ж – как ни печально это, я как-нибудь переживу, ведь, в конце концов, что такое этот мой «систематизированный бред» по сравнению с вашей унылой серой нормальной жизнью. Я предпочитаю быть «ненормальным», нежели таким как вы, мои современники и верить в причастность к чему-то большему, чем влачить бессмысленное существование.
Ну, а, в конце концов, я давно привык к одиночеству, так что еще десяток лет самопознания в моем случае будет куда полезнее социально активной жизни в вашем духе. А к тому времени глядишь, что-нибудь, да изменится.
Тем же, кто подобно какому-нибудь Васильеву или Гребенщикову знает немного больше, остается сказать, чтобы они не сильно на что-то рассчитывали. Я не собираюсь отверзать небеса или ходить по водам. Особенно после того, как меня оставили в подобном положении. Так что вопрос веры теперь – сугубо ваша проблема, тем более, что все мы знаем, какой толк от верующих. Для себя же я уже решил – все ложь, и доказывать обратное теперь не моя задача.


Вместо заключения.
Через несколько дней я вернусь в Москву. Там меня будет ждать все то, о чем я написал выше. Отстаивать себя в моем положении было бы действительно безумием, так что я буду жить, как и раньше – писать редко и в стол, наблюдать за происходящим и ничем не выдавать себя. Ведь, в конце концов, славы я не люблю, а без благ и почестей я давно научился обходиться.
Вероятнее всего, я устроюсь на какую-нибудь незначительную должность, сниму комнату и буду жить в своих раздумьях и уединении. Рассчитывать на что-то в моем случае совершенно не приходится, так что все провокации, воззвания и прочее мною будут проигнорированы. Однажды я уже совершил глупость, так что впредь предложения не прятать и не прятаться рассматриваться не будут. Если вам действительно что-то нужно, решение вы найдете, а я удаляюсь и погружаюсь в созерцание.

каминг-аут, не?

Жесть.

>>96967608
ы. почему?

>>96967608
просто чувак, как иногда говорят, чайка. типа, решил, что он заратустра. ну, клиника и клиника, хули тут.

>>96968879
почему чайка? типа "два чаю? "

>>96969349
не. у одной трансер-тян был знакомый, считавший себя чайкой.