барский купец | Архивач — Архив тредов имиджборд

Сортировка:

за


Сохранен 3	Арменство — Смотрящий за бараком, Армен, 50 лет с лишним, был наркоман, кололся героином; на воле был бизнесмен криминальный, бывший спортсмен, авторитет из 90-х, короче такой — все пальцы в перстнях. Да ещё и с башкой что-то было у него, инвалидность по психиатрии имел, в дурках лежал нередко... Сам-то он мужик неплохой, юморной, даже петухи его любили за юмор, хоть и ебашил нас постоянно ногами, как овец каких-то, либо пердеж нюхать заставлял — короче, какая-то жестокость в нём была с перепадами настроения. Когда он был злой, на кумарах, или выпьет если — вызывал двух петухов к себе: одного ебал в жопу раком, пока другой петух держал рядом голову и открытый рот. Поебёт одного в очко, высунет хуй и другому в рот — на! Потом обратно в жопу, а хуй, кстати, у него огромный был, жопа потом болела очень, что мазью мазали даже. Ну и так пока не кончит, короче; перед этим ещё ногами пиздил, и потом тоже ногами выгонял под жопу. Ещё и в рот прямо мог пукнуть, а пердел он знатно, я так не умею даже. А если он добрый был, под героином или под колесами, то тоже вызывал двух петухов к себе — один сосал хуй, а другой яйца ему вылизывал. Помню, как-то с Саней вызвал нас вечером, часов в 10... Ну, мы сразу поняли, что ширнулся он. Снимает такой штаны и говорит: «Давайте». Садится на шконку, мы становимся с Саней на коленки и начинаем ему хуй сосать и яйца лизать: я сосал, а Саня яйца чмокал ему. Обслуживали долго его, из-за кайфа долго кончить не мог, зато потом он поднялся и выдрочил нам хуй в рот, разрядил яйца свои. Полрта накончал (водит в воздухе рукой вокруг своего рта, показывая очертания дугой). И Саньку тоже так же. Потом достает пачку сигарет и закуривает, садится, и нам по сигаретке! Курим такие жадно с Саньком, и конча во рту — нельзя пролить, хоть и стекает по подбородку (опять водит рукой в воздухе рядом с подбородком, как бы показывая, как по нему текла сперма), да и уйти боимся от него, чтоб потом покурить отдельно. Фильтр липкий становится от кончи. Докуриваем, идем на парашу выплюнуть кончу, потом на полу тряпкой вытираем то, что попало туда, кончу Армена. Армен дает нам на двоих пачку сигарет оставшихся и делает знак, чтоб мы уходили. Вот так вот. Странно, почему-то я это вспоминаю, и мне приятно, эмоции положительные такие прям, хоть я и ни за что б снова не стал рабочим петухом и в тюрьму никогда б не сел опять. Как будто приятно было, что такой бесчеловечный и свирепый мужик мог иногда в своем сердце даже к таким, как мы, снизойти, угостив пачкой своих сигарет. Вот так как-то. А теперь я про Санька расскажу, это мой лучший друг был на лагере, тоже из наших, из отверженных... Армен вообще на Пасху другим человеком становился, как будто не таким злым и жестоким: он вообще всем петухам на Пасху продукты, чай и сигареты ставил даром, прям пакеты такие большие. Ему мама с воли передачки делала обильные очень, поэтому еды у него навалом было, какой угодно вообще. Он ещё шутил: "Я, — говорит, — столько ем всего, что слабительное принимать приходится, а потом, после слабительного, пёрнуть страшно!"» (Улыбается.) «У него вообще к Пасхе всегда трепетное отношение было, он всю неделю перед Пасхой не пил, не кололся и не ебал никого вообще. Но перед такой неделей, чтобы не ебать нас потом семь дней целых, он нам так жопы разъёбывал, что очко потом бумагой туалетной затыкать приходилось, чтоб не обосраться. Петровичу хуём своим» — показывает размер члена Армена промежутком между двумя указательными пальцами, примерно в тридцать сантиметров — однажды так сраку раздолбил перед Пасхой. Был такой мужичок у нас, в очках, роста небольшого, сел за то, что пьяный на кирпичном заводе сварщика мешалкой для песка порезал, когда забыл, что там тот вал обваривает: нажал на кнопку пьяный, а потом удивился, когда увидел, что сварщик по кускам на конвейере едет... Так что Петрович даже в санчасть обращаться пошёл, чтоб ему там жопу как-нибудь сузили обратно до размера прежнего. Когда медсестра у него поинтересовалась: "Где это ты так надорвался?", он ответил ей: "Да я это, нагат, отжимался. Зарядку я делать начал вот для здоровья и слишком большую нагрузку на организм дал". (Начинает хохотать.)... ... Ну, Санёк... Он такой, сука, весёлый пацан был, и изобретательность его никуда не исчезла и юмор его чёрный, даже на лагере. Даже после того как его Армен хуем своим тридцать сантиметров прямо в очко отъебал за то, что он масть свою два месяца в хате скрывал. Армен же как ширнётся, часто до себя пидоров вызывал, потому что под герычем кончить долго не мог, а когда он не кончал долго, ему в кайф потом яйца разрядить было, что аж по мошонке мурашки бежали у него. Вызывает он Саньку через шныря, шнырь говорит: «Иди. Облагораживай человека.» Унизить хотел Саня шнырь, шелупонь, ведь сам знает, что по льду тонкому ходит, могут и самого отъебать в жопу если под руку горячую попадётся. Заходит Саня в хату к Армену — тот на шконаре лежит, штаны с трусами полностью снял, хуй с яйцами вывалил, глаза закрыл под кайфом, предвкушает уже минет от Санька, как тот щетиной ему между ног тереть будет... Санёк подумал с секунду, почесал свою жопу обтянутую в трико, взял с подоконника флакон спирта с запахом лаванды и наконечником-распылителем, и воспользовавшись тем, что Армен закрыл глаза, утонув в героиновых грёзах, скрутил распылитель с флакона и обильно полил жгучим денатуратом его вспотевшие яйца и головку члена. Армена как будто из комы выдернули — настолько сильным был ожог. «Получай, черножопый», — думал про себя Санёк. Армен, разумеется, через несколько секунд понял, кто виновник его химической травмы в области паха, а Саня уже успел в параше закрыться у себя в петушатнике. «Выходи, чепушила ебучая, или я кончу тебя!» — орёт Армен, а сам уже ржёт стоит, без штанов, понимая комичность ситуации. Да так уже ржёт, что согнулся. «Выходи, не трону. Это ты зачем так меня? Брезгуешь что ли?» «Да нет, ебу того мир, тут один человек, Косой, сказал, чтоб я твоё место переднее шёл облагораживать. Вот я решил лавандой брызнуть, когда без штанов тебя увидел, думал, что тебе парфюмерию там сделать нужно. Блядь, мы с батей однажды, как раз когда от ментов на "Урале" съёбывали, нахуй, с мешком, с мешком кукурузы в коляске, ебать, тоже, бля, такая же хуйня была. Мусора, ебать, нахуй, в поле, бля, въехали на "десятке" прямо в подсолнухи. Батя орёт им, нахуй: "Ну чё, выкусили, пидорасы?" А я, бля, еду уже, нахуй, и смотрю — НЛО летит к нам навстречу. "Здорова, мужики!" — орёт НЛО. А батя подумал, это менты на тарелке летающей, и короче...» «Блядь, заткнись ты со своим батей, нахуй!» — обрывает его Армен и ещё больше прежнего ржёт — под герычем потому что! «Артист ты! Ладно, на тебе пачку сигарет — за находчивость», — сказал Сане Армен, отдав ему пачку «Парламента». — Арменчик, он ещё тот литератор был! Или как это называется... Любил он нам ликбезы проводить, и мужикам, и петухам. Была у нас в бараке комната такая, ещё с тех времён осталась, когда секции были и самодеятельность при коммунистах происходила в лагерях, чтоб зэки от переизбытка времени свободного в жопу не ебали петухов; так вот, Армен заводил туда ребят и лекции им читал, ну... как будто с безграмотностью боролся. Хоть он и ебашил петухов иногда с пыра по яйцам, но душа у него грамотная, благородная была, да и сам мужик хороший был, хоть и в жопу ебал всех, кто не нравился ему. Когда-то в девяностых был счастливым человеком он, по слухам: была невеста-красавица, иномарка, пиджак красный, да и щедрый он был, любил братву угощать в ресторанах, а разборки вообще чаще языком, а не стволом вёл — бывало такое, что братва уже стрелять собирается, а он шутку пошутит, и все ржут, стволы обратно в машины кидают... Да и культурный он был, это... Ну ладно. А потом чёрная полоса пошла у него: невеста с каким-то коммерсантом в Эмираты сбежала, в 99-ом машину взорвали ему, череп повредили, чудом выжил, да только голова страшно болеть начала, стал колоться героином, чтоб боли снять, а потом с ума сходить он начал — везде ему опасности мерещились и прослушки от федералов... Так он и... (подбирает нужное слово) стал сердитым, а не добрым, стал колоться, пить и наркотики принимать. (Сжимает указательным и большим пальцем ноздри.) Жалко мужика, эх. Но авторитет у него большой на зонах был, потому что серьёзным был он очень и здоровый такой, как поезд: если слово скажет — железобетон! барский купец /po/ - Политика и новости 2ch	2026-11-01 12:06:03