Galileo replaces one natural interpretation by a very different and as yet
(1630) at least partly unnatural interpretation. How does he proceed? How
does he manage to introduce absurd and counter-inductive assertions such
as the assertion that the earth moves, and yet get them a just and attentive
hearing? One anticipates that arguments will not suffice – an interesting and
highly important limitation of rationalism – and Galileo’s utterances are
indeed arguments in appearance only. For Galileo uses propaganda. He
uses psychological tricks in addition to whatever intellectual reasons he has
to offer. These tricks are very successful: they lead him to victory. But they
obscure the new attitude towards experience that is in the making, and
postpone for centuries the possibility of a reasonable philosophy. They
obscure the fact that the experience on which Galileo wants to base the
Copernican view is nothing but the result of his own fertile imagination,
that it has been invented. They obscure this fact by insinuating that the new
results which emerge are known and conceded by all, and need only be
called to our attention to appear as the most obvious expression of the truth.
Galileo ‘reminds’ us that there are situations in which the non-operative
character of shared motion is just as evident and as firmly believed as the
idea of the operative character of all motion is in other circumstances. (This
latter idea is, therefore, not the only natural interpretation of motion.) The
situations are: events in a boat, in a smoothly moving carriage, and in other
systems that contain an observer and permit him to carry out some simple
operations.
Интуитивно не значит истинно, и наоборот контринтуитивно не значит ложно. К примеру, казалось бы: угол преломления (света) равен углу отражения. Но это не так. Причем экспериментально доказуемо.
Они кричали мне «Бог есть!», ответил я им: «Нет Бога, как и Истины в ваших писаниях».
О, величайшие из глупцов слепые к Благу.
Они кричали мне «Ты грешен!», ответил я им: «Нет греха, есть только Благо».
Они спросили меня «Что есть Благо?», ответил я им: «Благо есть абсолютная мера, которой Разум оценивает Мир».
Они спросили меня «Чьё Благо?», ответил я им: «Благо не моё, не твоё и не наше. Благо ни большинства, ни меньшинства. Благо ни живого, ни мертвого. Благо – Мира сего».
Благодеяния
Они кричали мне: «Твои слова грешны!», ответил я им: «Слово – есть благодеяние».
О глупцы, слепые к Благу, которых самих слов лишат.
Они кричали мне: «Ваша любовь – грешна!», ответил я им: «Любовь – есть благодеяние, потому не мешайте вы двум Разумам друг-друга полюбившим.».
О глупцы, слепые к Благу, которых самих любви лишат.