Истории Восточной Азии тред.

>>1052458
>(за вычетом батхёртбелта, у них своя борьба)
Так они как раз и знают что из себя представляет Россия на самом деле, так как жили в её составе и всё наблюдали своими глазами. Это же не западные дураки, которые ведутся на российскую потемкинскодеревенскую пропаганду о какой-то отдельной великой цивилизации. И ежу понятно, что Польша, Украина, Беларусь, Прибалтика и Финляндия в 17-19 веках, как и населяющие их народы, стояли на более высоком цивилизационном уровне, чем захватившие их дикие рабские нищие русские, у которых ничему нельзя было научится и которых самих надо было цивилизовывать об колено царям.

>>1052516
>трудолюбивым и интровертным японцам
Жители Малороссии даже внешне мало походили на великороссов. Они почти не носили бород, но отпускали усы и часто брили головы на козацкий манер. Постоянный труд под южным солнцем преображал внешность. И бледнолицые русские баре с интересом смотрели на украинского крестьянина, бронзового от загара: «Лучи солнца его смуглят до того, что он светится, как лаком покрыт, и весь череп его из желта позеленеет…»

В XIX веке стремительно развивались новые науки — этнография и фольклористика. Интеллигентные господа из Петербурга, Москвы, Варшавы приезжали в деревню или небольшой город, заходили в крестьянские избы и хаты, расспрашивали мужиков о жизни, пытались узнать о традициях и обрядах, записать песни, сказки, думы, рассказы о старине. Ездили этнографы и по украинским селам. Украинские крестьяне не ждали от русских или польских панов ничего доброго, а потому глядели на ученых с подозрением. Когда же этнограф раскрывал рот и начинал задавать вопросы, которые мужики менее всего ожидали от него услышать, подозрения только усиливались: «О, да се добра казючка!», — решали они и «хитрости» барина противопоставляли свою собственную хитрость. На вопросы отвечали уклончиво, прикидывались дурачками, тупицами, не понимающими, о чем их вообще спрашивают. Но все-таки находились этнографы, сумевшие завоевать сердца недоверчивых малороссиян. […]

На взгляд русского образованного человека, типичный украинец (малороссиянин, южноросс, хохол) «угрюм, неразговорчив, самоуверен», скрытен и упрям. Вообще редкий русский наблюдатель не писал о «хохлацком упрямстве». Алексей Левшин, расположенный к малороссиянам, описывал их почти так же: «…умные лица и усы, при крепком сложении, обритой бороде и высоком росте, придают им величественный вид. Жаль, что они неповоротливы».

Эту серьезность, меланхоличность отмечали и русские, и сами украинцы. Пантелеймон Кулиш сочтет «глубокое спокойствие» малороссиян национальной чертой, а Тарас Шевченко — следствием тяжкой доли: «…бедный неулыбающийся мужик поет свою унылую задушевную песню в надежде на лучшее существование».

Свадьба — одно из самых радостных событий в жизни человека. На украинском языке она даже и называется «весiлля». Но вот И.М. Долгорукий и на свадьбе заметил мало радости. Князь нашел, что в родной Великороссии много лучше, веселее и женихи, и невесты, и свадебные обряды: «Взгляните вы на Хохла, даже самого обрадованного […] который только что женился и с молодой выспался: он тупит глаза, стоит недвижим и ворочается по-медвежьи. Подруга его была бы наказание всякого человека, у коего сердце бьется и ищет сладости жизни, тогда как на Севере, в нашей, можно сказать, железной стороне, где все уже теперь скутано от мороза, простая девка крестьянская в сарафане так привлекательна, парень молодой в сапогах, заломя шапку, после венца, так затейлив и занимателен. Они могут быть и не Адонис с Венерою, но веселы, резвы, забавны. Свобода и довольство: вот корни, от которых произрастает наше счастье и отрада! А у Хохла, кажется, нет ни того, ни другого…».

Зато русские единодушно писали о честности украинцев. «Воровство и теперь здесь в омерзении», — замечал в начале XIX века Алексей Левшин. Полвека спустя эта оценка слово в слово повторяется преподавателем географии во Владимирской киевской гимназии А.Редровым: «Воровство между малороссами считается самым постыдным, самым ненавистным пороком», а еще двадцать лет спустя и Дмитрием Семеновым: «Честность малоросса […] также известна всем. Случаи воровства очень редки».

Впрочем, сами украинцы относились к себе строже. Этнографом записан анекдот о христианском благочестии. Евреи схватили Христа и водили его по христианским землям: польским, немецким, украинским. Поляки решили: давайте нашего Спасителя отобьем! И Христос полякам за их «щирость» (искренность, великодушие) даровал военную доблесть. И теперь что ни поляк, то вояка. Немцы решили: давайте нашего Спасителя выкупим! Христос и немцам за их «щирость» даровал успех в торговых делах. Что ни немец, то купец. И повели, наконец, евреи Христа туда, где «наши мужики-сиряки у корчмы стояли, мед-горилку попивали». И один из мужиков предложил: давайте нашего Спасителя выкрадем! И Спаситель не оставил их без награды. И с тех пор повелось: что ни мужик, то вор.

Русские замечали в малороссиянах не только честность, но и скрытность, и плутовство. А честность, на взгляд русских, парадоксально сочеталась с хитростью и скрытностью. Даже Николай Васильевич Гоголь при первом знакомстве в 1832 году не понравился Сергею Тимофеевичу Аксакову: «Наружный вид Гоголя был тогда совершенно другой и невыгодный для него: хохол на голове, гладко подстриженные височки, выбритые усы и подбородок […] нам показалось, что в нем было что-то хохлацкое и плутоватое». А ведь Сергей Тимофеевич был, пожалуй, одним из самых толерантных к малороссиянам людей, хорошим знакомым не только Гоголя, но и Шевченко, и Кулиша.

Впрочем, гораздо чаще писали не о плутовстве, но о сердечности малороссов, их склонности к «задумчивой созерцательности» и «задушевному лиризму», об их любви к природе и «аристократическом презрении» к торгашеству. Разумеется, «меланхоличные» и «задумчивые» казались совершенно неспособными к торговле и предпринимательству. Здесь они безнадежно проигрывали не только евреям, но и русским. Малоросс «не кулак, не барышник», — пишет прозаик Д.Л. Мордовцев (сам украинец), во многом повторяя украинского этнографа П. Чубинского. Украинский крестьянин, таким образом, начисто лишен «бойкости, подвижности, быстрой сметки, умения пользоваться обстоятельствами», ему чужды цинизм и практицизм. «Малороссиянин молчалив, не словоохотлив, не кланяется, подобно русскому крестьянину, не обещает многого; но он хитр, умен. Дорожит словом и держит его», — писал Николай Полевой.

Знаменитый артист Михаил Семенович Щепкин, сам природный малороссиянин, рассказывал анекдот о малороссийском характере. Однажды какой-то «ямщик-хохол» вез господина. Тот, по русскому обыкновению, подгонял ямщика ударами, но ямщик не только не погонял лошадей, но даже не огладывался, и только за полторы версты перед станцией «пустил коней во весь опор». На станции господин устыдился своей жестокости, но спросил ямщика, почему же тот не ехал скорее? «Да ни хотилось», — отвечал тот. […]

>>1052516
>Сравнение украинца с таким животным как свинья ведь взялось не на пустом месте: любой кто с ними сталкивался отмечает их сельскую хамовитость и хуцповитость, громкость и эмоциональность, свойственную южанам, нечистоплотность (у них до сих пор в центре столицы чуть ли не свинарники местные "крепкие хозяева" развели), хатаскрайничество и в целом интеллектуальную ограниченность.
Как раз на пустом месте русского перефорса. Ведь это именно русские всю историю жили как свиньи в грязи, копоти, угаре, ссали и срали на пол избы, жили с тараканами и клопами у себя в избах. Чего всего вместе никогда не было в национальной украинской хате, о чем тупой русский и не подозревал никогда в своей жизни. Русским стало обидно и они перефорсили свое национальное прозвище "русской свиньи" на украинцев, но в силу своего скудоумия как обычно сделали это абсолютно бессмысленно. Ведь украинцы только разводят и жрут свиней и сало, а не живут и ведут себя как свиньи.

Украинские сёла, слободы и даже города заметно отличались от русских. Различия бросались в глаза, о них охотно писали почти все русские путешественники, пересекавшие этнографическую границу Украины. В Малороссии другое жилье, другие порядки, другой образ жизни.

«Наконец въехали мы в пределы Украины. <…> Везде без исключения мазанки <…> Появились хохлы», — рассказывал князь И.М. Долгорукий о своем путешествии в Одессу и Киев в 1810 году. Но вот путешествие подходит к своему концу, а князь записывает: «И так простились мы с Малороссией и въехали в Орловскую губернию. <…> Далеко позади нас остались мазанки и белые хаты, в коих чистота красила убожество».

Обилие на Украине известняка, мела и белой глины способствовало появлению этих национальных цветов, еще не жовто-блакитного, но бело-голубого: хаты белили, иногда
добавляя синьку, а ставни, так необходимые в жаркое малороссийское лето, часто расписывали именно голубой краской.

В городе Кролевец Черниговской губернии (юго-восточное Полесье) древесина стоила дешево, поэтому хаты строили из дерева, но украинцы так же усердно белили их не только изнутри, но и снаружи. Поэтому и деревянный Кролевец даже внешне мало отличался от городов и сел, застроенных мазанками.

«Домы наших русских поселян не дадут также понятия о хатах малороссиян, складенных из кривых дерев, обмазанных глиною и выбеленных, где пол заменен крепко убитой землею», — писал Николай Полевой. Русская изба и украинская хата как два мира, которые говорят о национальных различиях намного больше, чем сочинения историков и публицистов. Уже в гоголевское время это заметил этнограф Вадим Пассек. Сравнивая великороссов с малороссиянами, он увидел принципиальные различия уже в самом отношении к постройке дома. Русская изба — это «замок, обнесенный кольями и соломой», — Вадим Пассек нашел неожиданный и точный образ. Зато малороссийская деревня издалека напоминала ему ряд белых палаток. Но эти «белые палатки» никак не походили на военный лагерь. Если русские избы выстраивались вдоль одной или нескольких улиц, то малороссийское село застраивалось без особой системы, хаты были «беспорядочно разброшены». Хата «из нескольких бревен, кольев и даже прутьев, неровно сложенных, крепко и гладко замазанных глиною и выбеленных мелом». Вместо русских высоких заборов, крытых дворов — плетень, вместо дровяников, под потолки заставленных поленницами, груды хвороста и щепок у самых ворот.

Эти груды хвороста не мешали общему впечатлению от украинского жилья: чистота, опрятность, изящество украинской хаты общепризнанны. О них писали едва ли не все русские путешественники. Об этом говорила и Смирнова-Россет: «об хохлах уже нечего говорить, это самый чистоплотный народ». Ивану Аксакову, в молодости своеобразному украинофилу, хаты приглянулись. Малороссийские города и села действовали на него умиротворяюще: «Как хороши эти белые хаты, живописно разбросанные по холмам и долинам и выглядывающие так приветливо из-за зеленых садов своих». Больше малороссийских хат ему понравятся только молдавские: они были, пожалуй, даже беднее, но притом изящнее.

Понравилось украинское жилье и профессору Погодину. Во время своего путешествия 1842 года он проезжал через Лубны, где остановился «у почтенного доктора Петрашевского». Это была, конечно, не крестьянская хата: «Низенький, но обширный дом под сенью черешень, рябин и тополей, среди огромного сада… Что за привольная жизнь в Малороссии!».

Князя Долгорукого хаты только раздражали. И чем больше наблюдал он малороссийскую жизнь и малороссийские хаты, тем меньше они ему нравились. Если живешь в нищете, то для чего все эти красоты? Живет малоросс в самой бедной хате, где высокий человек не может даже выпрямиться в полный рост, живет «бедно, низко, дрянно; а под окном у него растет грецкий орех, бергамот <…> Что ему в этом дереве радости?».

Зато в хате не было «ни гаду, ни лишнего сору», там не водились тараканы, привычные спутники русского жилья. «Проклятые кацапы, как я после узнал, едят даже щи с тараканами», — жаловался Григорий Григорьевич Сторченко Ивану Федоровичу Шпоньке. Ранний Гоголь еще позволял себе такие выпады против русских. Впрочем, самокритичные русские о тараканах писали даже злее. Вяземский назовет «Русского Бога» «Богом тараканьих штабов».

В белённой известью мазанке намного легче поддерживать чистоту, чем в русской избе. Хаты белили обязательно перед Рождеством и на страстной четверг, а некоторые хозяева и перед всяким значительным праздником. Пассек утверждал, что есть хозяева, которые белят хату каждую субботу.

Пол в хате обычно глиняный. Гоголь, описывая хутор пана Данила в «Страшной мести», между прочим сообщает: «Во всей светлице пол гладко убитый и смазанный глиною». Пол мыли с мылом и солью, чтобы не было ни тараканов, ни блох, ни мокриц. А некоторые еще и посыпали пол особым киевским песком, «какой вы найдете не у всякого губернатора и в канцелярии». Это был уже сорт особого, крестьянского или мещанского, шика.

«Хата бедная, но чистоты необыкновенной <…> кроме белой глины и мелу, здесь употребляют глину кофейного цвета, которою обводится нижняя часть стен и печей. Везде кругом были признаки вкуса, везде видна потребность изящного…», — писал Иван Аксаков о хате, которую видел в Бессарабии. Из текста не совсем ясна этническая принадлежность хозяина хаты, но обычай украшать дом цветной глиной был хорошо известен среди украинских крестьян и не до конца русифицированных украинских панов. Последнее отразилось и в литературе. В хате Тараса Бульбы «все было чисто, вымазано цветной глиною».

Доброжелательный и приветливый Владимир Измайлов замечал, что малороссияне не богаче русских, но живут «так чисто, так хорошо, гораздо лучше наших крестьян». В хатах, даже на вкус привередливой барыни, Александры Осиповны Россет, «все было чисто и порядочно».

Лидия Яковлевна Гинзбург видела украинскую деревню уже XX века, но, по ее описаниям, эта деревня не так уж сильно изменилась. «Украинское жилье организовано по принципу оазиса. — читаем в ее записных книжках. — Кругом степь, по ту сторону тына дорожная белая пыль, глубокая, как песок. А за тыном, с его однообразным и прелестным орнаментом, хата, поглощенная зеленью».

>>1052527
Село — оазис посреди выжженной южным солнцем степи: «…вся утонула в зеленых садах Малороссия», — умилялся Иван Аксаков. Чистоту и опрятность хаты еще больше подчеркивала пышная зелень садов и палисадников, в которой утопали малороссийские сёла: «деревня и даже город укрыли свои белые приветливые хаты в тени черешневых и вишневых садов», — писал Шевченко.

Вишневый или черешневый сад — один из самых узнаваемых символов Украины, хорошо известных и русскому читателю, хотя бы по «Миргороду» и «Вечерам на хуторе близ Диканьки». Левко останавливается «перед дверью хаты, уставленной невысокими вишневыми деревьями». Андрий бродит в уединенном закоулке Киева, «потопленном в вишневых садах». Молодая вдовушка угощает Хому Брута курицей и пшеничными варениками «за столом, накрытым в маленьком глиняном домике среди вишневого садика».

Про «садок вишневый» вспомнит величайший поэт Украины, когда будет сидеть в Петропавловской крепости. В это время он думал, будто его решили навеки оставить в каземате, а ключи от камеры забросили в Неву. Здесь он напишет стихи, которые сейчас на родине Кобзаря знает каждый школьник:

Садок вишневий коло хати,
Хрущі над вишнями гудуть.
Плугатарі з плугами йдуть,
Співають, ідучи, дівчата,
А матері вечерять ждуть.
.
Вишневый садик возле хаты,
Хрущи над вишнями снуют.
С плугами пахари идут,
Идут домой, поют дивчата,
А матери их дома ждут.
(Пер. Н. Ушакова)

Тарас Шевченко в одной из своих самых первых дневниковых записей с неприязнью заметит, будто у великороссов «есть врожденная антипатия к зелени, к этой живой блестящей ризе улыбающейся матери природы». А русская деревня, припомнит он картины из гоголевских «Мертвых душ» и собственные наблюдения, — это «наваленные кучи серых бревен с черными отверстиями вместо окон, вечная грязь, вечная зима! Нигде прутика зеленого не увидишь».

Взгляд Шевченко на Россию, на образ жизни русского человека, может показаться недружественным и несправедливым. Но вот что писал наш историк, издатель Михаил Погодин, природный великоросс, русский мужик, который вышел «в люди», стал профессором, а затем и академиком. Однако и ему понравился малороссийский образ жизни: «Что за прелесть — эти белые хаты с шоколадными кровлями, в сени зеленых развесистых деревьев, рассыпанных по склону горы. Видно с первого взгляда, что обитатель их в дружбе с природою. <…> Совсем не то в Великой России; деревца вы не увидите часто подле избы…».

О справедливости слов Шевченко и Погодина знают не только знатоки русской и украинской этнографии позапрошлого века, но и читатели Н.С. Лескова.

Из рассказа Н.С. Лескова «Путимец»: «Кацапов дом <…> легко можно было отличить от всех соседних малороссийских крестьянских хаток. “Кацап” держал в аренде трактовый постоялый двор, выстроенный по русскому образцу, с коньком, на две половины, и ни вокруг, ни около его не было ни вербы, ни груши, ни вишневого куста, ни лозиночки, словом — ни одной веточки, где бы свила себе гнездышко щебетунья птичка или присел в тиши помечтать и попеть серый соловушко. <…> Словом — дом и двор вполне в известном великорусском вкусе…».

Деревянные стены русской избы хранят «нестираемые признаки времени и бедствий». Зато хата все время обновляется, как вечно обновляется окружающий ее сад.

В русских деревнях домовая роспись считалась роскошью, она была доступна только богатым крестьянам. Занимались ею не сами хозяева, а профессиональные мастера, собиравшиеся в артели. Роспись была своеобразным народным промыслом. На Украине хаты расписывали едва ли не повсеместно. В простых, небогатых семьях расписывали сами. Беленые стены хаты покрывали узорами, орнаментами, иногда довольно сложными, иногда — просто розами, васильками, «розовыми, голубыми и зелеными полосками». Прежде всего расписывали красный угол, где стояли иконы и висели вышитые красивыми узорами рушники. Разрисовывали и украинскую печь — грубу. Роспись, в отличие от простой побелки, требовала уже много времени, сил и фантазии, а потому за нее принимались осенью, когда полевые работы закончены, а житницы полны зерном. Роспись могла быть не только изнутри, но и снаружи. В доме сотника, отца панночки из «Вия», фронтон был весь «измалеван голубыми и желтыми цветами и красными полумесяцами».

Разумеется, при таком распространении живописи появились и свои профессионалы. Малороссия славилась хорошими малярами, которые не только красили, но именно расписывали стены крестьянских, мещанских и, разумеется, панских домов. Маляр нередко становился и богомазом. Путь от росписи хаты до росписи церкви на Украине был довольно короток.

Из очерка Николая Костомарова «Воспоминание о двух малярах»: «Как известно, в малороссийском крестьянском быту маляр — явление частое. <…> искусство располагает его к любознательности; маляр рисует Богородицу, святых мужей и жен, — надобно знать, как изобразить того или другую, является охота узнать, кто они были и что с ними творилось в жизни, и маляр читает священное писание, жития святых».

По крайней мере, одного такого богомаза вспомнит каждый русский читатель. Кузнец Вакула из «Ночи перед Рождеством» не только размалевал миски, «из которых диканьские козаки хлебали борщ», и красил в самой Полтаве дощатый забор у сотника Л…ко, но и, несмотря на противодействие чёрта, нарисовал «картину» (икону) для диканьской церкви, где изобразил святого Петра, изгоняющего из ада злого духа.

Мир Гоголя фантасмагоричен, но кузнец Вакула был персонажем вполне узнаваемым. Не знаю, многих ли чертей малороссийским крестьянам и ремесленникам удалось обвести вокруг пальца, но кузнец, который в свободное время занимается малеванием и пишет иконы, не плод воображения Гоголя. Более того, сам Николай Васильевич, по воспоминаниям сестры, Елизаветы Васильевны, с удовольствием расписывал красками стены и потолки: «…наденет, бывало, белый фартук, станет на высокую скамейку и большими кистями рисует, — так он нарисовал бордюры, букеты и арабески».

О Тарасе Шевченко и говорить нечего. В Петербурге он, еще крепостной человек Павла Энгельгардта, работал подмастерьем в артели мастера В.Г. Ширяева, занимавшейся росписями стен. Так, 13 июля 1836 года Ширяев подписал контракт «на живописные работы в Большом театре», а «первым рисовальщиком» в его артели был двадцатидвухлетний Тарас Шевченко.

Во времена Гетманщины живопись, иконопись и гравюра были даже в большем почете. При монастырях трудились «многочисленные, подчас опытные живописцы», от села к селу «мандровали» бродячие богомазы-маляры, среди них не были редкостью студенты Киево-Могилянской академии и семинаристы. Обычно они располагали «запасами эстампов и образцов для рисования». Именно эти студенты перенесут на стены мазанок сложные орнаменты, украшавшие страницы старинных книг. Семинарист из Чернигова, Полтавы, и тем более настоящий «спудей» (студент) из Киева могли пользоваться богатыми библиотеками, где хранились редкие книги. Студенты же принесут в повседневную жизнь украинского крестьянина узоры, орнаменты в стиле барокко (главном и фактически «национальном» стиле Гетманщины) и даже рококо.

Не удивительно, что еще в XVIII столетии в Малороссии появились и знаменитые художники, даже великие. В Глухове, столице Гетманщины, родился Антон Лосенко. В Миргороде — Владимир Боровиковский. В Киеве — Дмитрий Левицкий. Причем и Левицкий, и Боровиковский были потомственными художниками. Отец Дмитрия Григорьевича, Григорий Кириллович Нос, сменивший свое гордое родовое прозвище на полонизированную фамилию «Левицкий», был гравером, известным не только на Украине, но и в Польше.

Семейство Боровиков (Боровиковских), подарившее России одного из лучших портретистов рубежа XVIII и XIX веков, давно занималось иконописью и малеванием. Хотя Владимир Лукич долго служил в канцелярии, но зарабатывал на жизнь иконописью и стал еще до своего отъезда в Петербург знаменитым и очень дорогим мастером. Когда его хотели пригласить расписать храм в родном Миргороде, то денег просто не хватило, чтобы оплатить труд такого художника.

>>1052528
Ты настолько тупой русский, что вообще не понял смысла истории и к чему она была рассказана. Настоящая тупая русская обезьяна, как и все твои предки, жившие всю историю в гнилых зассанных избах с тараканами.

>>1052516
>Сравнение украинца с таким животным как свинья ведь взялось не на пустом месте: любой кто с ними сталкивался отмечает их сельскую хамовитость и хуцповитость, громкость и эмоциональность, свойственную южанам, нечистоплотность (у них до сих пор в центре столицы чуть ли не свинарники местные "крепкие хозяева" развели), хатаскрайничество и в целом интеллектуальную ограниченность.
В.Г. Белинский. Письма о Харькове и хохлах:
Нынешняя весна и в Харькове была не лучше петербургской. Верст за 30 до Харькова я увидел Малороссию, хотя еще и перемешанную с грязным москальством. Избы хохлов похожи на домики фермеров — чистота и красивость неописанные. Вообрази, что малороссийский борщ есть не что иное, как зеленый суп (только с курицею или бараниною и заправленный салом), а о борще с сосисками и ветчиною хохлы и понятия не имеют. Суп этот они готовят превкусно и донельзя чисто. И это мужики! Другие лица, смотрят иначе. Дети очень милы, тогда как на русских смотреть нельзя — хуже и гаже свиней.

Антон Павлович Чехов:
Население питается одной только черемшой. Нет ни мяса, ни рыбы; молока нам не дали, а только обещали. За маленький белый хлебец содрали 16 коп. Купил я гречневой крупы и кусочек копченой свинины, велел сварить размазню; невкусно, но делать нечего, надо есть. Весь вечер искали по деревне, не продаст ли кто курицу, и не нашли… Зато водка есть! Русский человек большая свинья. Если спросить, почему он не ест мяса и рыбы, то он оправдывается отсутствием привоза, путей сообщения и т. п., а водка между тем есть даже в самых глухих деревнях и в количестве, каком угодно. А между тем, казалось бы, достать мясо и рыбу гораздо легче, чем водку, которая и дороже и везти ее труднее… Нет, должно быть, пить водку гораздо интереснее, чем трудиться ловить рыбу в Байкале или разводить скот"...

"Пишу Вам из теплого и зеленого далека, где я уже водворился купно со своей фамилией. Живу я в усадьбе близ Сум на высоком берегу реки Псла (приток Днепра)… Вокруг в белых хатах живут "хохлы". Народ все сытый, веселый, разговорчивый, остроумный, Нищих нет. Пьяных я еще не видел, а матерщина слышится очень редко, да и то в форме более или менее художественной. Помещики-хозяева, у которых я обитаю, люди хорошие и веселые"...

Это украинская банда хачей, охотящаяся за ясырем. Теперь покажите японскую.

>>1052563
https://youtube.com/shorts/dOV3hOj8kNA?si=_FU8qy22-xlGQed-
https://youtu.be/lGjo9TgMFoE?si=7wwqecNOA6zmClrv

>>1053272
Вьетнамцы на юге Вьетнама появились позже, чем русские в Сибири или белые американцы в США. Странно, что никто не требует деколонизировать Вьетнам, отделив от него незалэжную Тямпу. Ну или хотя бы нацреспублику по советскому образцу.

>>1053295
> Странно, что никто не требует деколонизировать Вьетнам, отделив от него незалэжную Тямпу. Ну или хотя бы нацреспублику по советскому образцу.
Так потому что почти все тямы сдриснули в Камбоджу, а те кто остались были быстро ассимилированы и сегодня во Вьетнаме тямов даже на автономный район не наберётся. А так, я думаю этот кейс (вместе с кейсом кхмеров Кохинхины) начнут качать когда Вьетнам станет достаточно политически и экономически силён.

>>1053297
Да я понимаю, я скорее не всерьёз написал, но хочу заметить, что есть ведь люди, всерьёз говорящие о "деколонизации" какой-нибудь Карелии, где коренного населения осталось 8 % (и ещё хороший вопрос, сколько из них владеет карельским). 179 тысяч - это больше, чем некоторые нацменьшинства РФ, имеющие свои республики. И это даже без репатриации.
>когда Вьетнам станет достаточно политически и экономически силён
Ну смотря как понимать "достаточно". Сильнее Китая он точно никогда не станет, а как один из противовесов Китаю выгоден для многих.

>>1053298
> есть ведь люди, всерьёз говорящие о "деколонизации" какой-нибудь Карелии, где коренного населения осталось 8 % (и ещё хороший вопрос, сколько из них владеет карельским). 179 тысяч - это больше, чем некоторые нацменьшинства РФ, имеющие свои республики. И это даже без репатриации.
Всё верно. Так называемая "деколонизация" сделана для последующей колонизации образовавшихся государств другой державой. Поэтому чем мельче будут осколки - тем новым хозяевам лучше

>>1053298
>>1053326

Ну да, я тоже удивляюсь такому подходу. При этом например никто не говорит о деколонизации например Молдавии, Казахстана и кж тем более Украины где есть территории с практически 100% проживанием нетитульных наций, которых прямо ущемляют в их правах. Никто не предъявляет некоторым республикам внутри России за своеобразное отношение к русским. Имхо эта логика сродни «не поворачивающейся стрелочки» интерсекционального феминизма. Есть «угнетенные нации», они угнетённые по определению и чтобы они не делали, они правы так как жертвы угнетения. Это как араб в Британии или негр в Америке может в угашеноом состоянии насиловать девочек на улице и его отпустят с условкой — он ведь жертва угнетения.

>>1053327
Просто Молдова не представляет никакой угрозы другим игрокам заметным и США прежде всего, а Россия представляет.

>>1053326
>>1053327
>>1053358
Все эти причины отчасти верны, но есть ещё одна - чтобы прийти к мысли о возможной деколонизации России, достаточно взглянуть на карту её административного деления. Вот в Иране, который по этнической неоднородности сопоставим даже не с Россией, а скорее с СССР, никаких нацавтономий нет, поэтому никто (кроме каких-нибудь шизов) не говорит, что это "последняя империя, которую нужно деколонизировать". И даже "западным лицемерием" это не объяснить - ведь у Ирана отношения с Западом (по крайней мере, США и Израилем) не менее враждебные, чем у РФ.

>>1053359
Вообще-то говорят и рисуют карты разделеного Ирана

>>1053365

>>1053365
Новая нормальность. Настоящий мусульманин уважает евреев.

>>1053358
Ну то есть разговоры про деколонизацию это не борьба за справедливость, а лишь способ уничтожить конкурента? ЧТД

>>1053369
Ну а ты думаешь, почему совок поддерживал национально-освободительные движения по всему миру.

>>1053364
Я же сказал, шизы рисуют. А для России аналогичные карты уже 100 лет как нарисовали Плешивый вождь и его верный ученик Усатый вождь, и нарисовали не в интернетиках, а в реальности.
>>1053365
Этот монарх, как к нему ни относись, не призывает к расчленению страны, наоборот, позиционирует себя как настоящего патриота, который типа за сильный Иран в хороших отношениях с Западом.

>>1053371
Самое интересное, что он поддерживал их и на собственной территории, а часто даже не поддерживал, а создавал с нуля, в т. ч. и там, где населения само "освобождаться" особенно не стремилось.