Сохранен 4
https://2ch.su/po/res/63756317.html
Добавлена поддержка ЭЧ/Ech (ex-Escapechan) и Ежчана (ejchan.net, ejchan.site). Набегаем, тестируем архивацию, сообщаем о замеченных проблемах.
К сожалению, значительная часть сохранённых до 2024 г. изображений и видео была потеряна (подробности случившегося). Мы призываем всех неравнодушных помочь нам с восстановлением утраченного контента!

Бapский кyпeц. Покорно сиди, сука!

 Аноним  OP 13/11/26 Птн 14:08:54 #1 №63756317 
23435.mp4
...Армен достал хуй свой и Сашке — леща: еблысь! Тот упал, а Армен ему трико порвал руками двоими пополам на жопе, как в порнухе прямо, и лёг на него сверху с трусами спущенными, и давай в жопу ебать и мораль читать ему за то, что Саня такой неграмотный и читать ничего не хочет вообще... (Чешет затылок.) Я мало понимал, потому что сам ничего не читал вообще в жизни, за какую книжку он ебёт его. Но у него книжка была про братьев Карамзиных, — он её на тумбочку положил аккуратно, прежде чем Саньку в рыло уебать клешней. Даже нос и губу ему разбил... Армен взял хуй в руку, вошёл легёнько в Сашкину жопу — жопа мягенькая была у него — и давай на каждый пих в очко приговаривать:
— ВОТ ТЕБЕ ЗА ВСЕХ БРАТЬЕВ КАРАМАЗОВЫХ, СУКА!
Санька смотрел в пол так ошарашенно вообще, как будто сова, которая месяц не срала, и юшка на пол текла. Армен — профессор у нас!
— ВОТ ТЕБЕ ЗА ИВАНА, БЛЯДЬ! ЧТОБЫ ЗНАЛ, КТО БУНТ ПОДНИМАЛ! — орал Армен, а Санька вообще не понимал, что он плохого сделал ему.
— ВОТ ТЕБЕ ЗА АЛЁШУ! ЗА СВЕТЛЫЙ ОБРАЗ МОНАХА, МРАЗЬ ТЫ ТУПОГОЛОВАЯ! Ты чё, срать собрался?!!
— Бля, дядь... Мякушка пошла. Не могу больше, ух! Я это... у бати дома читал Пушкина, про царицу...
— Твой батя - хуйло! ВОТ ТЕБЕ ЗА МИТЮ! ЗА ШУМЕРСКИЕ ГУЛЯНКИ И ТРИ ТЫСЯЧИ РУБЛЕЙ! НА ТЕБЕ, НА, СУКА! — ругался Армен.
А Петрович, фуцин лупатый, глядел ехидно как Саня в очко принимает из-за книжек каких-то и приговаривал, сука очкастая:


— Армен! Ну ты и этоть, нагат! Таранный ледокол русского экзистенциализма...
Армен задыхаться уже начал, уже кончать собрался, нахуй, Саньку в жопу, и на последнем толчке как оранет, чтоб все слышали, когда это... ну, аккорд финальный пошёл:
— А ВОТ ТЕБЕ ЗА СМЕРДЯКОВА ПРЯМО В ОЧКО, ХУЙ! ШЛЮХА МАЛОЛЕТНЯЯ, БЛЯДЬ!
Кончил Армен, спустил с кайфом в Санькину вену тухлую и встаёт с него, весь красный такой, как рак, ух! И глаза у него — как у зверя какого-то, что даже мне страшно стало. А Санька ему, со спермой в жопе, в трико в порванном, с губой разбитой и в крови весь ебальник, еле выдавливая с соплями и юшкой:
— «Сектор Газа»... слухаю…
И тихо стало так, что аж слышно было, как лампочка гудит на потолке! А через полминуты Санёк выдаёт, как всегда:
— Дядь Армен, бля... А мы однажды с батей бухали, и к нам мужик в окно постучался... Мы выходим, а там лунатик ушастый стоит, капитан какой-то, на этом, блядь... как трасса М4, только на Стартреке он летает, нахуй! Уши у него как у кабана, блядь... Он говорит нам: «Мужики, есть ключ на 12, нахуй? Зажигание выставить надо на тарелке...» А батя капот открыл, посмотрел и говорит: «Да ебун ты, торопыга ушастый... У тебя поплавок тонет и свечи заливает». Батя берёт два штуки, ебу того рот, К-65 от «Ижака» и даёт ему: «Вот держи, ушастый, советское на века было сделано...» Мы ему водки налили — выпил, а он, блядь... полетел и сказал, если что, вернётся к нам, сюда, в гараж, нахуй. А я думал, нахуй, что надо было кольца ещё поменять ему, потому что поршня звенели, ебу того рот, блядь, когда он в космос взлетал...
И тишина такая стала, что аж дышать люди перестали! (Говорит, кивая бычком.) Армен так глядел, что убить хотел! (Далее передаёт диалог Санька и Армена.)
А. — Бля... — харканул Армен на пол. — Малой... ты ебанутый, сука? Какой нахуй К-65? Какой ушастый капитан, блядь?! С. — Дядь... А у моего дедели был мопед, «Карпаты», нахуй... Я к нему крылья приделал, блядь, полосу на огороде расчертил и ездил, блядь, чтоб взлететь... И взлетел, ебу рот, блядь! До Москвы долетел, а там бензин кончился, блядь... А. — Блядь... «Карпаты»... До Москвы... Какая Москва, нахуй?! Ты на зоне, блядь! Тебе только что за Карамазовых в жопу пихали! С. — Дя-я-дь! А закурить дашь сигаретку? А. — Сейчас я тебе дам закурить, сука, сигаретку! Бо-о-ольшую! Розовую! С. — А чё, Ленин тоже крутой был? Карбюратор был, блядь, от «Москвича» и форсунка от КАМАЗа, блядь! Ты ж знаешь, что была «печка Ильича»? Ну-у-у, ебать, когда Ленин с Гитлером воевал в сорок третьем... под Украиной! А. — Бля-я-я-дь! Я сейчас убью тебя нахуй табуреткой, чтоб сесть лет на двадцать от тебя, пидора, подальше! Я уже не могу это слушать! Сука! Пидорас! С. — Да я, дядь, с Джоном Бобэном, с дядькой моим, на хате под бухлом на диске кино про вулканы смотрел... Ебу того рот, а ты знаешь, что там металл внутри вулкана, только жидкий? Ебу того в сраку, вот бы начерпать такого, налить в бутылки и на чермет! Вот бы нам так, дядь, ты вон какой здоровый... Дядь, а давай ты цистерну туда подгонишь, в Индию куда-нибудь, мы там черпать будем и сдавать возить...
Ну а чё, дядь Армен... Зато металл чистый, без примесей. Погнали, а? Ой, слушай, а я лучше придумал! А давай мы сами вулкан выкопаем, прям здесь, в тюрьме? Ну, а-а-а, сдавать начальнику будем, он нам заплатит или даже амнистию сделает... Станем богатые, дядь, ты да я, даже в политику войдём, вдвоём... с тобой! А. — Начальник! ЭТОТ ПИДОРАС ВУЛКАН В ТЮРЬМЕ КОПАТЬ СОБРАЛСЯ! С. — Дядь, а давай мы с тобой, знаешь чё... «Сватов» снимать будем дальше? — заговорщицки прищурившись, выдаёт Саня на весь барак. — Ну, их же не показывают больше. Мы богатые с тобой уже, мы наймём съёмочную группу и снимем, ебу в рот... А хочешь, я Митяя буду играть, а ты... да кого хочешь, дядь! Хоть Ивана Будько! А. — А режиссёром у нас кто будет? Ленин из сорок третьего года на мопеде «Карпаты»?! Всё... блядь... всё... Я больше не могу... Убейте меня... Заберите меня отсюда... Начальник!!! М. — Вы чё там, суки, охерели совсем?! Какого хуя орёте?! Кто здесь бунтует, блядь?! А. — Начальник! Родной! Посади меня хоть куда-нибудь от этого пидораса! Он вулкан копать тут собрался! От хуйла этого толстожопого, блядь! Тинки-Винки, блядь! С. — Дядь Армен... А ты знаешь, кто этот фиолетовый был, здоровый такой, с треугольником на башке? Ну, Тинки-Винки этот, ебу того рот... Это ж я был в костюме, блядь! Мне дядька Джон Бобэн его из старого брезента от люльки сшил! А сумочка эта красная, блядь, бабская... У меня там набор головок, ключ на 12 и свечи запасные были! Батя из досок пылесос сделал тот, с хоботом... Но, сука, тот ебучий пылесос глох... на подсосе глох. А. — ХУЙЛО ТЫ КАРТОННОЕ, БЛЯДЬ! С. — Ну чё, вулкан будем патентовать? А. — Сейчас в сраку я тебя запатентую!...
Аноним  OP 13/11/26 Птн 14:10:01 #2 №63756319 
"Сидор."

Морозный денёк, редкими снежинками на голую мёрзлую землю ложится снег. На штабеле досок возле траншеи под окоп сидит человек в оранжевой строительной каске поверх шапки — зовут его Лёха. Он пьёт крепко заваренный в несколько пакетиков, чтоб согреться, чай, курит сигарету-«сотку», а рядом с ним, опёртая черенком на доску, стоит его лопата. Алексей — на данный момент рядовой солдат инженерной роты, которая занимается оборудованием укреплений на освобождённых войсками группировки «Юг» позициях вблизи населённых пунктов.

Алексей, 40 лет, позывная кличка «Сидор».

— Интересный у тебя головной убор. Ты что, от подрядчика здесь что ли строительными работами занимаешься?

— Да не-е-е. (Смеётся.) Мне её «каптенармус» такую выдал, потому что не было других. «Ты ж, говорит, особенный у нас, Сидор. Талисман почти. Носи оранжевую: если дрон прилетит, удар на себя возьмёшь». (Опять смеётся. Здесь и далее рассказчик имеет дефект речи: очень плохо произносит звук «р», даже не картавит, а говорит нечто среднее между «л» и «й», словно дошкольник. В тексте будет заменено на «р».)

— А ты что, из тюрьмы что ли здесь? Вижу наколки у тебя.

— Не, ну почти... (Смотрит на свои наколки-перстни, словно ищет у себя их на пальцах.) Я их в СИЗО в Ш... набил, когда первая принудка была, в 18 лет, три месяца там сидел — это для ребят в теме, чтоб видели, что я сидел уже... Я инвалид детства второй группы, спасибо маме моей. Обычный шизофреник, так сказать. А ещё на малолетке сидел, когда четырнадцать лет было, за то что телефон украл.

— То есть... с психоневрологических больниц теперь тоже, как из тюрем, набирают на СВО?

— Гы-гы-гы. Да не, я сам поехал, добровольно, не принудительно совершенно: надоело уже аминазин с галоперидолом глотать и с дураками в палате сидеть; я уже больше пятнадцати лет по дуркам, хотелось бы что-то новое в жизни повидать, кроме решёток на окнах.

— А что с тобой случилось? Почему ты туда попал? Травма у тебя психическая? Может, детство тяжёлое?

— (Немного чешет затылок, задумавшись.) Н-у-у-у, возможно. У меня вообще, как говорят врачи, «психопатологическая отягощённость»: дядя повесился, а батя мой... ну, он всю жизнь воровал, пил, даже когда моя мать беременная мной была, они капусту по огородам воровали, и когда их поймали хозяева, они по всему селу съёбывали — мать бежала с ним, с мешками капусты, и я в пузе трясся у неё... Я батю вообще не помню, потому что погиб он, когда мне 2 года было: он пьяный в поле заснул, в пшенице, и когда комбайнёр зерно убирал, его жаткой комбайновой покромсало, царство небесное. Говорят, про него, что он дурак был, даже бабушка моя меня в честь него называла — второй «Ч». (Че.) Чокнутый, то есть. (Пауза.) Он хохлом был, поэтому я ненавижу Украину, потому что они мрази все. Мама моя ткачихой работала в Донецке, ей там квартиру дали, а потом, перед тем, как я в школу пошёл, она её разменяла на дом для бабушки в посёлке Г. и двушку в Липецке: там она второй раз замуж вышла, за сварщика-наркомана, который всю жизнь в тюрьме просидел, и я там в школу пошёл... Я в детстве очень застенчивый был, и молчаливый, боялся всего, особенно наркоманов, потому что я думал, что наркоманы ловят детей и сажают на наркотики; этот муж новый мамин... я очень стеснялся его папой называть, потому что он тюремщик был: худой такой, плечи узкие, походка блатная, руки в карманах, и друзья у него такие же, как он, и со мной общался так, как будто мы на зоне с ним сидим — называл меня «малым», напрягал меня по мелочам, понятиям учил... Когда я был один у себя в комнате, мне начинало казаться, что он ко мне сексуальный интерес имеет... ну, как к маме, то есть, поэтому я не спал иногда по ночам... чтобы он не пришёл ко мне. Они с кентами за столом, когда кололись или водку пили, вспоминали, как в тюрьме сидели, а там... (В тюрьме.) как я тогда уже начал понимать в том возрасте, считалось нормальным... (Прималкивает, находя нужные слова.) если мужик с мужиком ебётся.
(В мимике появляется испуг, связанный с нежеланием возвращаться к детским воспоминаниям.) Они на кухне собирались, и мак там варили в кружке в железной эмалированной — ханку: потом уксусом воняло в кухне. Сварят, уколются, кинут шприцы на стол, попрощаются, и по домам расходятся — а я видел это всё... шприцы эти после них на столе с коричневым осадком, как у чая. Батя мой новый, то есть отчим, этот, он когда уколется, он срать сразу шёл на унитаз — и сидел там очень долго, бывало даже час сидел срал, потому что, наверное, срать ему под ширкой тяжело было, иногда я даже ссал в раковину из-за него, потому что уже терпеть не мог больше; пока он всё это делал, мама моя Малахова с Нагиевым по телеку смотрела. После того, как он срал, в туалете очень сильно уксусом с говном воняло, как будто он срёт одновременно и говном и уксусом, и мне тогда очень мерзко было, когда я представлял, что у него из жопы уксусом воняет, но я, чтоб не обидеть его и не лишиться его уважения, не пользовался освежителем после того, как заходил в туалет, чтобы он не подумал, что мне не нравится запах, как он насрал после наркоты...
...В больнице, в ПНД, в которой у меня была первая госпитализация, ко мне совершенно нормально относились, разве что таблетки пить приходилось — нейролептики, из-за которых я очень много спал, а когда просыпался, было очень тяжело вставать с кровати, потому что голова кружилась. Ну и еда там не очень была: не солёная ни разу и воняла водой водопроводной. Но жизнь, она так устроена, что как ни крути, привыкаешь ко всему, что она тебе подносит: сперва я отвлекался чтением литературы из шкафчика — там я нашёл книги Бориса Акунина, Айзека Азимова и даже какой-то том из полного собрания сочинений Достоевского, а через пару недель я уже перестал стесняться своего положения и даже начал знакомиться с остальными пациентами, с которыми мне пришлось лежать в одной палате. С врачом и заведующим тоже ладил, они даже на «вы» ко мне обращались, только санитары с медсёстрами раздражали: обращались с некоторыми так, как будто и за людей не считали. Например, был парень один, с шизофренией, заторможенный такой, Моксик звали его: он в туалете после себя говно не смывал и жопу не хотел вытирать — его за это санитар постоянно по почкам бил, а медсестра с его кровати постельное с подушками кидала на пол, и в столовой его тоже половником кухонным по еблу били, чтоб ел быстрее... Или, вот, Перепелин, который в больнице лет тридцать находился: аморфное существо, которое питалось своим же говном, с гниющими пролежнями на сраке, потому что санитарам было лень надевать на него подгузники и выносить за ним испражнения; поговаривали, что его туда ещё при Брежневе посадили чекисты — за его деятельность писательскую, за стихи с фельетонами против коммунистов, — и закололи до такого состояния, что он потом говно своё есть начал, поэтишка ебучий этот... Или вот Лесовин, который сюда с малолетки попал — его там в жопу и в рот шпана ебала. Он не выдержал и с ума сошёл, начал себя девочкой воображать, девятилетней, которую все выебать хотят. Кому-то жалко его стало, поэтому и переведён он был в больницу, чтоб над ним другие дети больше не издевались. Но над ним всё равно тут смеялись санитары с медсёстрами, из-за того что его трахали раньше в тюрьме, педиком его называли и даже били иногда за то, что петух он; за стол отдельный его сажали, с такими как Моксик или Перепелин, от которых говном воняет, чтоб унизить ещё больше его, потому что у него ни матери, ни отца не было, чтоб заступились за него.
Аноним  OP 13/11/26 Птн 14:10:50 #3 №63756323 
Мне хотелось пожаловаться на этих людей заведующему: как они смеют себя так вести вообще с людьми больными? Но с другой стороны, их тоже можно понять, если посчитать, сколько зарплата тогда была у медсестры или санитарки — на кого им ещё сорваться, кроме как на нас? Да и какие развлечения вообще могут быть у таких людей, кроме как унизить кого-нибудь, кто в ответ сопротивляться не станет? Разве что телевизор посмотреть, новости про политику на первом канале послушать: была война как раз тогда... (Вздыхает. Вспоминает.) С этой самой, с Грузией, помнишь? Они тогда, санитары, когда старшая медсестра с врачами уйдут, после того как новости посмотрят по первому или второму каналу, мечтали вслух, как они Грузию собираются захватить: «Мы, — говорят, — сперва Тбилиси возьмём, а потом на Киев пойдём! И этих двоих расстреляем!» — фантазировали они, как будто лично пойдут штурмовать города и устраивать суд над Ющенко с Саакашвили...
Через месяц в больницу привезли человека одного, который, как я понял, тут уже неоднократно находился, судя по тому, как его встречали санитары: его встречали так, как будто он в очередной раз приехал на вахту в какую-нибудь командировку, или как будто дальнего родственника, приехавшего ненадолго погостить; да и вёл он себя слегка небрежно, словно как дома себя здесь чувствовал. Звали его Саня, был он громадный очень, как богатырь или мутант какой-нибудь, роста, наверно, метра два с небольшим; сам он тоже был из Г., но я не видел там его ни разу, хоть он и жил на две улицы ниже нас с бабушкой, совсем рядом, как я потом узнал от него; он в больницу приезжал, чтоб инвалидность продлить свою: он был слабоумным, якобы, по бумажкам, F70 диагноз был у него. Жил он с матушкой, батей и сестрой; матушка тоже инвалидка была по психиатрии — она к нему пакеты с едой приносила; страшная она была очень, тоже громадная, как он, туша такая, двухсоткилограммовая, и в пятнах рябых вся — до этого я её в школе видел в Г., она там техничкой работала...
Аноним ID: Грозная Кандида Когтевран  13/11/26 Птн 16:33:22 #4 №63756895 
Наконец-то новая глава "Барского купца". Сейчас буду мастурбировать.
comments powered by Disqus