К сожалению, значительная часть сохранённых до 2024 г. изображений и видео была потеряна (подробности случившегося). Мы призываем всех неравнодушных помочь нам с восстановлением утраченного контента!
Сортировка: за
Активный
9
сегодня 6:18
Активный
9
вчера 19:01
Активный
9
Власть капиталов держится — Пока внизу не могут договориться о равенстве ценности жизни «признать час чужой жизни равным своему прежде, чем спросить, кто и почему присваивает разницу.» Диагноз, а не лозунг Есть соблазн объяснить власть капитала одной причиной: сила денег, юридическая защита собственности, монополия на средства производства. Всё это верно и всё это уже описано — начиная с классиков политэкономии и заканчивая главой IX уравнистского манифеста, где эксплуатация определена точно: час чужого труда, приносящий доход без соответствующего часа отданного времени. Но структура объясняет, как власть капитала действует. Она не объясняет, почему власть капитала держится — почему не рушится там, где, казалось бы, у неё нет иной опоры, кроме согласия тех, над кем она действует. Ответ на этот второй вопрос не в верхах. Он внизу. Единственная опора всякой власти Власть капитала, как и всякая власть, держится не силой — сила лишь исполняет решение, уже принятое согласием. Она держится тем, что те, над кем она действует, не признают друг друга равными в главном: в ценности часа собственной жизни. Это не метафора и не морализаторство. Это структурное условие. Чтобы люди внизу могли договориться о едином счёте времени — том самом, из которого строится глава I манифеста: час равен часу не по производительности, а по факту равной невозвратной траты жизни, — им нужно прежде признать друг друга равными в этом счёте. А признать друг друга равными в счёте времени они не могут, пока верят, что кто-то из них стоит дороже другого. Где рождается разрыв внизу, прежде чем он закрепляется наверху Разрыв в ценности часа не изобретён капиталом — капитал лишь наследует и монетизирует разрыв, который возникает раньше, между теми, кто сам работает руками или головой. Разрыв по роду занятия. Инженер смотрит на уборщика не как на равный час, а как на час низшего порядка — раньше, чем работодатель назначит им разную зарплату. Разница в оплате узаконивает уже существующее убеждение, а не создаёт его. Разрыв по происхождению. Внутри самого труда — расовая, национальная, гендерная иерархия, где один час считается достойным меньшей оплаты не по умению, а по признаку рождения. Пока сами трудящиеся согласны, что час женщины или час мигранта стоит меньше, — капиталу не нужно даже принуждать: разница уже принята снизу, ему остаётся лишь ей воспользоваться. Разрыв по успеху. Миф меритократии, усвоенный самими бедными: если у соседа больше — значит, он трудолюбивее, значит, заслужил. Это не наблюдение, а вера, которую капитал не насаждает первым — он находит её уже готовой и укрепляет, потому что она снимает с него вопрос: почему час одного стоит в сто раз дороже часа другого. Разрыв по зависти вместо солидарности. Рабочий смотрит не вверх, на того, кто присваивает его час, а вбок — на соседа по цеху, который получает чуть больше, или на соседа по стране, который получает пособие, которого нет у него самого. Пока взгляд направлен вбок, а не вверх, власть капитала не нуждается в защите: она защищена самим направлением взгляда. Почему верхи заинтересованы именно в этом разрыве Это не заговор — заговор здесь и не нужен. Достаточно того, что всякий разрыв в признании равенства часа внизу работает на пользу тем, кто час присваивает, — потому и не встречает сопротивления сверху. Если инженер не признаёт час уборщика равным своему, он не объединится с уборщиком в вопросе о том, кто присваивает их общий труд. Если белый рабочий не признаёт час чернокожего рабочего равным своему, забастовка одного не станет забастовкой обоих. Если верящий в меритократию считает, что бедность соседа заслужена, а не структурна, он не спросит, почему присвоение его собственного часа тоже может быть структурным, а не заслуженным итогом чужого труда. Каждый такой разрыв — маленькая трещина в возможной солидарности, и власть капитала не создаёт эти трещины намеренно. Она просто не заинтересована в их заделке — ей достаточно того, что они уже есть. Что меняет уравнизм — не декретом, а условием Уравнизм в главе I начинает не с перераспределения, а именно с этого условия: час равен часу — до всякого разговора о заказе, налоге или коллегии. Это не экономическая мера. Это предварительное соглашение, без которого ни одна из последующих мер (главы IV–IX) не может работать, — потому что все они предполагают уже состоявшееся признание: чужой час стоит ровно столько же, сколько мой. Отсюда следует нечто более жёсткое, чем кажется на первый взгляд: уравнизм не может быть введён сверху там, где внизу это условие не принято. Коллегия, состязание, надбавочный налог — всё это институты, оформляющие уже существующее согласие, а не создающие его из ничего. Если инженер продолжает считать час уборщика низшим, коллегия, определяющая норму труда, унаследует это неравенство в самой своей работе — просто в других словах. Путь, которого нет в институтах Отсюда вывод, неприятный своей прямотой: устранение власти капитала начинается не с закона о собственности, а с разговора между теми, кто пока не признаёт друг друга равными. Не между рабочим и капиталистом — этот разговор важен, но вторичен. А между рабочим и рабочим, между уборщиком и инженером, между гражданином и мигрантом, между тем, кто наверху низовой иерархии, и тем, кто внизу той же иерархии. Пока этот разговор не состоялся, любая институциональная реформа — уравнистская, социалистическая, любая иная — будет надстройкой над непримирённым основанием. Институт может закрепить равенство, уже достигнутое в сознании; он не может произвести его сам, если сознание отказывается его принять. Власть капиталов держится не потому, что она сильнее всякой альтернативы. Она держится потому, что альтернатива требует того, чего проще не делать: признать час чужой жизни равным своему прежде, чем спросить, кто и почему присваивает разницу.
сегодня 0:01
Сохранен
9
вчера 23:59
Сохранен
9
16 июля 21:28
Сохранен
9
16 июля 19:39
Сохранен
9
Несколько лет назад моя родственница работала заведующей общежитием для сирот при "типа ПТУ". И вот — Несколько лет назад моя родственница работала заведующей общежитием для сирот при "типа ПТУ". И вот благодаря ей я и наслушался, и я насмотрелся на то, что они собой представляют. 1) Менты приезжали минимум дважды в неделю - то наркота, то кражи, то кого-то побили и так далее. 2) Им всё похер. Вообще. Курить в кровати? Легко. Кидать в окно бычки\бутылки\мусор? Легко. И пофиг, что там дорога, люди ходят, да и палисадник небольшой. Их заставить убрать нельзя, вот и не парятся. Постоянно крыли матом всех сотрудников что ПТУ, что общаги - а если пытались их как-то угомонить, то сразу начиналось "чё ты мне сделаешь, я сирота, ща на тебя жалобу напишу". Административных мер воздействия по сути не было, физические запрещены. Пару раз мне пришлось приезжать, чтобы некоторых сильно борзых угомонить, так как я человек "чужой" и поэтому они меня все же несколько опасались. 3) Навыки социализации - практически нулевые. К самостоятельной жизни не готовы, многие получали квартиры и почти сразу влезали в кредиты, "бизнесы с инвестированием" и так далее, теряя квартиры из-за того, что брали деньги под залог недвижимости или просто нарываясь на кидал. 4) Общажные привычки они переносили и на квартиры. Это я про мусор, шум, курение на лестничных площадках и так далее. 5) Девушки-сироты отдельная проблема. Пацаны обычно или дрались, или воровали, или наркотой баловались. Девчонки, помимо этого, еще постоянно забивали туалеты прокладками (и кстати пришлёпнуть использованную прокладку на стену - запросто ваще), трахались чуть ли не за сигарету, регулярно умудрялись "залететь". Шума и проблем от них было больше, чем от пацанов. И наглости, кстати, у них тоже больше - там кроме "чё сделаешь, я сирота" было еще "чё ты сделаешь, я же девочка".
16 июля 16:55
Сохранен
9
15 июля 19:41
Сохранен
9
15 июля 13:02
Сохранен
9
15 июля 9:34
Сохранен
9
15 июля 9:34
Сохранен
9
14 июля 2:38
Сохранен
9
13 июля 18:26
Сохранен
9
13 июля 18:26
Сохранен
9
ХОХЛООБРЫГИ ОБОСРАЛИСЬ В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ, ПОСЕЯТЬ ПАНИКУ НЕ УДАЛОСЬ, ДЕФИЦИТА БЕНЗИНА НЕТ! Проблема с — ХОХЛООБРЫГИ ОБОСРАЛИСЬ В ОЧЕРЕДНОЙ РАЗ, ПОСЕЯТЬ ПАНИКУ НЕ УДАЛОСЬ, ДЕФИЦИТА БЕНЗИНА НЕТ! Проблема с топливом сильно преувеличена, заявил в понедельник, 13 июля вице-президент "Лукойла" Сергей Кочкуров. Уже сейчас проблема дефицита бензина стабилизировалась, в Москве и Подмосковье заправки работают штатно и без очередей, все наименования АИ присутствуют, цена за литр топлива соответствует майским ценам. За неделю, по словам Кочкурова, стабилизация произойдет и в регионах. Так, например, во Владимирской области еще в субботу наблюдались трудности на большинстве федеральных АЗС, а в воскресенье очереди сократились до минимума и был возобновлен отпуск бензина в канистры. Что касается аварий на НПЗ, то и в них Кочкуров не видит ничего катастрофического. "Идут ремонты, повреждения минимальны. Враг переоценил возможности и выбрал тактику банального запугивания населения от собственного бессилия", - с улыбкой констатировал вице-президент "Лукойла".
13 июля 15:06
Сохранен
9
13 июля 13:15
Сохранен
9
13 июля 8:17
Сохранен
9
13 июля 8:17
Сохранен
9
12 июля 18:45
Сохранен
9
12 июля 19:48
Сохранен
9
12 июля 12:58
Сохранен
9
12 июля 12:45
Сохранен
9
11 июля 20:20
Сохранен
9
11 июля 20:57
Сохранен
9
12 июля 2:55